Веселые будни одного Юнги

Юнги, стоя в роскошном лифте и поднимаясь на нужный этаж, пытался вспомнить, когда же он в последний раз нервничал так сильно, чтобы потели руки. Однако, его раздумья, уже в который раз ни к чему не приводили, раз за разом встречаясь в его сознании с кратким, но весьма точным ответом — «никогда». За все свои 23 года не самой простой жизни, парень никогда не испытывал таких странных ощущений, когда ладони потеют, а сердце норовит разрушить преграду в виде костей и кожи, вырываясь на свободу и стремясь к чему-то за пределами тела. Правда, он не раз видел эти же симптомы в каких-нибудь сопливых дорамах, которые, в свободное время, любили смотреть Тэхен и Анна, заодно прихватив с собой сопротивляющегося Мина, который недовольно бурчал, даже когда его все-таки затаскивали на мягкий диван перед теликом и передавали мягкий плед. В такие моменты, Шуга тупо пялился в плазменную панель пока не засыпал. Брюнет, даже не пытаясь вникнуть в происходящее на экране, улавливая лишь частички передаваемой актерами информации. Тогда Мин даже представить не мог, что когда-нибудь ему предстоит оказаться на месте этих людей, что своей игрой и зазубренным наизусть текстом, пытались передать друг другу несуществующие вне съемочной площадки чувства. Только вот, Шуга, не был актером, у него не было заранее подготовленного текста и плана действий, что уж говорить о четком определении того, что пробуждал в нем рыжеволосый подросток. И даже не смотря на все это, Юнги здесь, поднимается на лифте, пытаясь собраться с мыслями и удержать от падения последнюю из многочисленных стен, которые уже давно рухнули и обнажили его чувства и эмоции, которые он прятал от реального мира многие годы. И признаться, ощущения от обострившихся эмоций, Юнги абсолютно не нравились. Шуга, будучи киллером, убийцей, чьи руки перепачканы в крови даже не по локоть, привык держать все глубоко в себе, чтобы никто не видел и даже не догадывался о том, какая буря порой поднималась под маской холодного безразличия. Пусть со временем это его и погубило бы, зато, он мог сохранять то ледяное спокойствие, которое помогало ему выполнять свою работу без сучка и без задоринки. А сейчас, когда стены в нем одна за другой расплавлялись, подчиняясь внутреннему огню, так неожиданно, для самого Юнги, вспыхнувшему, киллер чувствовал, что в любой момент может потерять контроль над всей этой ситуацией и над самим собой в частности. Однако, Мин уже принял решение, а значит, не важно что будет дальше, с выбранного пути он не свернет ибо гордость не позволит трусливо сбежать. Именно поэтому, когда в кабинке лифта раздается звон, оповещающий о прибытии на нужный этаж, а дверцы начинают разъезжаться перед ним, Юнги, не смотря на внутреннее напряжение и противное, липкое чувство волнения, смело делает шаг вперед. Он подходит к двери и открывает ее при помощи ключ-карты, позаимствованной у одной из уборщиц в подсобном помещении, естественно, заимствуя его без ведома этой самой уборщицы. Собственная квартира, встретила своего хозяина тихим бурчанием телевизора, и звуком бегущей из крана воды, который доносился до Мина из ванной комнаты, что облегчало Юнги поиски рыжеволосого подростка, который, по всей видимости, принимал душ. Как можно тише разувшись и поставив свои ботинки рядом с потрепанными кедами Чимина, Юнги прошел в гостиную, где по телевизору шла какая-то программа в главной роли с айдолами. Пару секунд понаблюдав за происходящим, Шуга быстро потерял интерес к передаче и, морщась от слишком громкого смеха, доносившегося из прямоугольного экрана, переключил на монотонные новости. Теперь стало гораздо тише, а приятный мрак, в который вклинивался лишь свет от телевизора, приятно успокаивал. Мин вдруг почувствовал, как усталость, копившаяся в нем весь сегодняшний день, свалилась на его плечи тяжким грузом, поэтому, недолго думая, он завалился на диван. Все мысли покинули его в тот миг, как только тело приняло горизонтальное положение. Даже то, что Чимин, как бы находится за соседней стенкой, нежась под теплыми потоками воды, не помогало привести уставший разум в сознание. Поэтому, под сопровождение негромких голосов из телевизора и звуков воды, Мин забылся таким крепким и спокойным сном, что даже не услышал сквозь его пелену тихий и удивленный вскрик вышедшего из душа Чимина, который не ожидал увидеть в своем временном пристанище тихо посапывающего на диване Юнги. Когда Юнги после спокойного сна открыл глаза, время уже давно перевалило за полночь, а в квартире царил полнейший мрак и тишина. Сам Мин был заботливо накрыт мягким пледом, а его голова покоилась на одной из диванных подушек, что свидетельствовало о том, что его присутствие было замечено Паком. Юнги чуть повертелся на жесткой поверхности дивана, надеясь снова заснуть, но как только его веки вновь сомкнулись, пришло осознание, что сон уже безвозвратно утерян. Поэтому, не смотря на позднее время, Юнги поднялся и, размяв затекшие от нахождения в одном положении мышцы, как можно тише, чтобы не разбудить спящего Пака, направился в ванную. Холодная вода приятно бодрила, посылая по телу мурашки, когда несколько капель сорвавшись с подбородка, впитались в темную ткань водолазки где-то в районе груди. — Хен? — Послышался в нескольких метрах чуть хрипловатый после сна, голос Чимина. Его неожиданное появление за спиной Мина чуть не побудило его напасть и, подчиняясь выгравированным где-то на подкорке установкам, обезвредить неожиданно появившегося за спиной человека. Однако, знакомые интонации позволили сдержаться и не причинить вреда. — Блядь, нельзя же так подкрадываться, а если бы я тебе шею нечаянно свернул, чтобы тогда было? — Выругавшись, недовольно зашипел Юнги, резко разворачиваясь в сторону подростка, желая сказать что-то еще, но так и замирая с открытым ртом и полными воздуха легкими. Кислород, однако, покидает его в тот же миг, когда он натыкается взглядом на полуголого подростка, одетого в одну только растянутую белую майку с какой-то надписью на ней и серые боксеры. — Но ты же не убил. — Пожимая плечами и разводя руки в стороны, отвечает Пак, даже не замечая на своем теле более чем голодного взгляда. — Что-то не так? Через минуту затянувшегося молчания спрашивает Чимин, покрываясь при этом краской смущения, когда, наконец, замечает, как по нему медленно скользит взгляд Мина, то тут, то там останавливаясь и глубоко вдыхая, с шумом втягивая воздух через нос. — Извращенец. — Тихо шепчет Чимин, делая шаг назад и, старается как можно сильнее натянуть майку чуть ниже, чем это вообще возможно, чтобы прикрыть некоторые места. Правда, оттягивая ткань вниз, Пак открывал вид на выпирающие ключицы, от чего взгляд напротив, становился еще более заинтересованным и тяжелым. Отступая назад, Пак мысленно корил себя за то, что не додумался надеть домашние шорты, когда услышал шум, льющийся из крана воды, и пошел на разведку, даже не смотря на то, что кроме Юнги никто в квартире не мог включить воду в три часа ночи. — Если не хочешь чтобы я был извращенцем, то иди и прикройся! — Опомнившись, гаркнул на подростка Мин, и прикрыл руками лицо, шумно выдыхая в ладони и растирая все еще влажную от воды кожу. Мин мысленно материт себя трехэтажным матом, начиная переступать с ноги на ногу, когда слышит, как Чимин, шлепая по кафельному полу босыми ногами, быстренько ретируется из ванной, уходя все дальше и, по видимому скрывается в своей комнате. Мин ну ни как не ожидал, что сможет так быстро завестись лишь от вида полуобнаженного подростка, который ну совсем не выглядел сексуально в этой невозможно растянутой майке с парочкой дырок на ней и с огненно рыжим гнездом на голове в дополнение к полуоткрытым, заспанным глазам. Да, несомненно, весь внешний вид подростка был до невозможности милым, но никак не сексуальным, однако, Мин был возбужден, и это приводило киллера в ступор, ибо такого еще никогда с ним не происходило. Юнги был далеко не праведником и постоянных отношений никогда не имел, предпочитая верной пассии, разовый перепих без всяких обязательств, а потому, менял партнеров с той частотой, с которой врачи меняют свои перчатки. Однако его это вполне устраивало, ведь физиологические потребности всегда были удовлетворены, а к психологической близости киллер никогда не стремился, он даже возбуждался только во время самого секса, но ни как не от вида полуголой проститутки, будь то молодой парнишка или прекрасная девушка с правильными формами. Однако с Чимином все было не так. Мин уже не первый раз ловил себя на том, что все его мысли о Паке, так или иначе перетекают во что-то непотребное, из-за чего приходится скрываться в ванной и, не имея возможности успокоиться, представлять пухлощекое личико с мягкими губками, вкус которых он никак не мог выкинуть из головы, так же, как и гибкое тело с округлыми бедрами. Юнги глубоко дышит, чтобы утихомирить возбуждение и стоит в том же положении, в каком его оставил Пак, еще несколько минут, стараясь думать о чем угодно, но только не о тяжести в паху. И как не странно, по истечению некоторого времени это помогает, желание пропадает почти полностью, отставляя после себя только периодически пробегающие мурашки по позвоночнику и чуть учащенное сердцебиение. Поэтому, когда Мин отнимает руки от своего лица и раскрывает глаза, сразу же натыкаясь взглядом на лицо Чимина, цвет которого напоминает ему спелый помидор, из груди как-то сами собой вырываются нецензурные слова, заставляющие Пака, комкающего пальцами края своей майки, чуть сжаться и уткнуться взглядом в пол. Парней разделял друг от друга какой-то жалкий метр, всего пару шагов, но никто из них не решался подойти первым, оставаясь на месте и слушая, как в ушах начинает барабанить неровными ударами пульс. — Ты почему здесь, я слышал, как ты ушел. — Хрипит Юнги, ощущая, как новая волна возбуждения накатывает с еще большей силой, от вида такого смущенного парня, который разбивает к черту весь его самоконтроль. — Решил вернуться. — Его пухлые губы растягиваются в неуверенной улыбке, а взгляд карих глаз все еще направлен в пол, выдавая его смятение с головой, однако пальцы больше не натягивают края майки до самых колен, открывая Мину больше простора для разглядывания. Чем тот незамедлительно решает воспользоваться, разглядывая чужие, довольно сильные ноги и представляя, как они обвиваются вокруг его талии. — Пытаешься соблазнить меня? — Усмехается Мин, стараясь выглядеть безразличным, хотя сам еле держит себя в руках, когда Чимин, после его слов прикусывает нижнюю губу и нерешительно глядит на него из-под рыжей челки. Юнги, кажется, что подросток даже не понимает, как соблазнительно выглядит, когда смотрит исподлобья. — А ты, оказывается, тот еще змей искуситель. — Я… Я просто. — Чимин тушуется и переступает с ноги на ногу, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Но, все же, делает первый неуверенный шаг вперед, а затем еще один и еще, пока не оказывается в считанных сантиметрах от Мина, что-то бурча себе под нос и, все еще вперившись взглядом в пол, разглядывает кафельную плитку так, словно отведи он от нее взгляд, и пол обвалится у него под ногами. — Что ты там бурчишь, если есть что сказать, то говори, только будь добр, смотри при этом на меня. — Мин за подбородок приподнимает его голову желая увидеть карие глаза, но натыкается лишь на плотно сжатые веки с подрагивающими ресничками и совсем уж покрасневшее личико, краска с которого перетекла на кончики ушей, и часть шеи. — Я говорю, что люблю тебя! — Выкрикивает Чимин, и все еще с плотно закрытыми глазами пятится назад, пока не упирается в холодную стену. Юнги видит, как пухлые пальчики рыжеволосого паренька мелко подрагивают от волнения, а еще он четко видит, как внутри него рушиться последняя стена. Она обваливается с оглушительным грохотом, закладывая уши, так что это просто не возможно не почувствовать. Она оставляет после себя лишь пыль и неприглядные, серые обломки, оголяя чувства, которые натянувшись до предела, вырываются наружу, побуждая Мина за считанные секунды преодолеть разделяющее его и Чимина расстояние. Младший все еще крепко жмуриться, но вздрагивает, когда слышит быстро приближающиеся к нему шаги, а когда ощущает, как к его губам прижимаются чужие, глаза наконец-то распахиваются, сталкиваясь с уверенным взглядом напротив. Чимину кажется, что на этом свете, для него нет капкана лучше, чем эти темно-карие омуты. Соприкосновение их губ, сложно назвать поцелуем, потому что Юнги даже не двигается и лишь невесомо оглаживает обкусанную кожу. Это продолжается ровно до тех пор, пока Юнги не чувствует, как пухлые губы Пака разжимаются, давая разрешение, а его острый язычок проходится по губам брюнета, посылая по его спине целое стадо мурашек. Юнги обхватывает лицо Пака ладонями, поглаживая гладкую кожу большими пальцами. Он мягко отвечает на неумелые поцелуи Чимина, но быстро перехватывает инициативу, прижимаясь к пухлым губам сильнее, но продолжая сминать их в почти невинном поцелуе. Правда под конец, когда легкие уже начинает жечь от недостатка кислорода, Юнги не удерживает себя и прикусывает губу Пака, чуть оттягивая ее и сразу же слизывая красную капельку крови, появившуюся на нежной коже. — Все, я проиграл. — Выдыхает Мин в чужие, чуть приоткрытые и покрасневшие от долгого поцелуя губы, проводя по ним пальцами. — Ты сломал меня, Пак Чимин. Мин как-то вымученно улыбается Паку и, переместив руки на его плечи, прижался лбом к сгибу шеи, оставляя на нервно бьющейся жилке невесомый поцелуй. — Что? Что ты имеешь в виду? — Пак вопросительно приподнимает бровь и, дождавшись, когда Шуга отстранится от его шеи, он, стараясь перебороть неловкость, заглядывает ему в глаза. — Потом объясню. — Мин целует Чимина в кончик носа и, понизив свой голос до еле слышного шепота, прижимается к покрасневшему ушку. — Ты сам виноват, что спровоцировал меня, так что не убегай. — Не убегу. — После не долгой паузы таким же шепотом отвечает Пак и уже сам тянется за следующим поцелуем, попутно обвивая чужую шею своими руками и прижимаясь к Шуге. Впрочем, Юнги совсем не против. Он обвивает его талию плотным кольцом, прижимая к себе Пака так сильно, что между их телами больше не остается ни сантиметра свободного пространства. На этот раз поцелуй выходит гораздо более страстным. Их языки то и дело сталкиваются и переплетаются в горячем ротике Чимина, а комната наполняется чмокающими звуками. Пак еле слышно стонет, когда Юнги раз за разом прикусывал его губы, тут же зализывая следы от своих зубов и ловя кайф от металлического привкуса на языке. Пусть Пак и отвечал на его поцелуи совсем уж неумело, но Мин чувствовал, как от этих неловких ответов его начинают покидать остатки рассудок, наполняя его тело неконтролируемой страстью и все нарастающим возбуждением, которое уже начинало неприятно упираться в ширинку штанов. — Черт, Чимин, знал бы ты, как сильно меня от тебя ведет. — Оторвавшись от парня, признается Мин, забираясь руками под такую ненужную сейчас майку и со всей силы сжимая чужие бока, проводя по ним снизу верх и обратно. Пак довольно мычит, прогибаясь в спине, и закидывает голову назад, чем сразу же не стесняется воспользоваться Мин, проводя языком по подрагивающему кадыку и, замечая под ним пятнышко засоса, который сам же и оставил, решает освежить его, засасывая чувствительную кожу. — Мне принимать это за комплимент? — Чимин понимает что да, когда вместо ответа на его вопрос, Юнги, не отрываясь от шеи, продолжая оставлять на ней россыпь из меток, упирается в его пах довольно внушительным бугорком собственного возбуждения и с наслаждением мычит, когда Чимин непроизвольно толкается в ответ. Мин не может сдержать самодовольного смешка, когда Пак, впервые на его памяти стонет громко и протяжно и выдыхает куда-то в его макушку тихое «хорошо». — Еще, сделай так еще. — Просит парень и сам начинает тереться о Мина, постанывая и ощущая как наслаждение собирается в районе поясницы электрическими разрядами, даже не смотря на неприятные ощущения от трения возбужденной плоти о жесткую ткань. — Блядь. — Выдыхает Мин, и переводит взгляд на Пака, чей расширенный во всю радужку зрачок с головой выдает степень его возбуждения. — Подожди, не торопись так. Юнги отстраняется от парня и довольно ухмыляется, когда слышит у себя за спиной разочарованный вздох и жалобный скулеж. Мин роется в шкафчике, висящем над раковинной, но довольно быстро находит там небольшой тюбик со смазкой. Вернувшись к Чимину и перехватив его за руку, Мин повел несопротивляющегося парня в комнату. В спальне, которую Юнги выделил Чимину, было довольно светло благодаря маленькому ночнику в виде мультяшной звездочки, которого до этого дня брюнет никогда не видел. Небольшой светильник освещал пространство около кровати и саму кровать мягким золотистым светом. — Это твое? — Интересуется Мин, разворачиваясь к Чимину и заставая того с красными от смущения щеками. — Я, не люблю спать в темноте. — Мямлит Чимин и краснеет, кажется еще сильнее, когда слышит хриплый смех Юнги, который, покрепче обняв его, попятился назад. Они шли так, пока Мин не уперся ногами в край кровати, садясь на нее и утягивая вслед за собой Пака, который оседлал его бедра. — Очаровательно, похоже, мне многое предстоит узнать о тебе. — Юнги проходится широкими ладонями по ногам Пака и, перехватив его под коленками, подтаскивает Чимина ближе к себе, оставляя между их телами пару сантиметров. — А мне о тебе тоже можно будет узнать? — Спрашивает смущенный до нельзя Чимин, когда чувствует, как собственное возбуждение упирается в ширинку чужих джинсов. С его губ непроизвольно срывается приглушенный стон. — Естественно. — Выдыхает Мин и парой резких движений снимает с Чимина майку, переворачивая того на спину и подминая подростка под себя. — Я расскажу о себя все, что ты захочешь знать. Юнги ведет мокрую дорожку из поцелуев от шеи до груди Пака и оставляет короткий поцелуй на плоском животе, наслаждаясь ощущением того, как под его губами напрягаются мышцы. Краем глаза он замечает, как Чимин сжимает простынь от предвкушения и, может быть, от едва ощутимого страха перед новыми ощущениями. Юнги чувствует, как сильно парень под ним возбужден, но желание подразнить и себя и его слишком сильно, чтобы перечить ему. Поэтому, быстро избавив Пака от последней ткани, прикрывающей его тело, Мин обхватил стоящий колом член подростка и, на пробу пару раз провел по нему, под сопровождение громких стонов и собственно имени, срывающегося с пухлых губ. Юнги припал к темным бусинкам сосков, облизывая и покусывая их. Чимин, поначалу стесняясь таких откровенных ласк, все норовил свести колени, которые Мин придерживал свободной рукой, но через какое-то время непрекращающихся ласк, уже сам разводил их в стороны как можно шире и под сопровождение пошлых звуков толкается в кулак Мина, протяжно выстанывая его имя, пока Юнги размазывал прозрачные капельки по красной головке. Мин чувствует, как от стонов Пака, его собственный член дергается в штанах и еще сильнее упирается в джинсовую ткань, принося неприятные ощущения. Поэтому, поцеловав Пака в острую ключицу, Мин, под сопровождение прожигающего в нем дыру взгляда, расправляется с ремнем и стягивает с себя джинсы вместе с бельем, блаженно выдыхая и наблюдая, как черные от возбуждения глаза Чимина, становятся еще темнее, а бронзовая кожа покрывается красными пятнами от смущения. Мин уже тянется к краям своей водолазки, желая как можно скорее соприкоснуться своей разгоряченной кожей с бронзовой кожей Чимина, уже представляя насколько невероятный контраст, создадут их переплетенные тела. Однако, вспомнив о многочисленных ожогах и шрамах, в дополнение к болезненной худобе, Мин остановился. — Что-то случилось? — Подает голос Чимин, впервые видя на лице Юнги неуверенное выражение лица. Парень приподнимается на локтях, чуть стесняясь своей наготы, но, не смотря на смущение все же подцепляя подрагивающими пальцами края черной ткани, желая избавиться от нее как можно скорее. — Не стоит. — Прерывает Пака Юнги, отстраняя от себя его руку и сразу же натыкаясь на его обеспокоенный взгляд. — Я тебя покалечу выпирающими костями, к тому же, тебя могут напугать мои шрамы, ты же не забыл, что я не законопослушный человек? — Не волнуйся, не покалечишь к тому же, я хочу увидеть твои шрамы. — Чимин тепло улыбается и, резко убрав из-под себя руки с глухим шлепком падает на кровать, раскидывая руки в разные стороны и разводя колени еще сильнее, не смотря на одолевающее его смущение. — Я очень хочу почувствовать тебя всем телом, поэтому не прячь от меня себя, Юнги хен. Мин давится воздухам, наблюдая за таким развязным Чимином, смущение которого, не смотря на внешнее равнодушие, выдают красные щеки. Мин думает, пока разглядывает подтянутое, в меру подкаченное и такое соблазнительное тело перед собой, что этот парнишка, кажется, даже не подозревает о том, какой властью над ним он обладает. — Хорошо. — Только и может выдавить из себя Мин, прежде чем скинуть с себя последнюю часть гардероба, оставаясь абсолютно обнаженным. Он слышит, как Чимин шумно выдыхает, разглядывая старые и не очень шрамы и выпирающие ребра. — Неприятно смотреть? — Нет. — Мотает головой Пак, заставляя волосы еще сильнее разметаться по подушке. — Ты очень красивый. — Чимин вытягивает ноги и, сцепив их у Мина за спиной тянет киллера на себя, побуждая того вновь нависнуть над собой. Подросток тянется к Юнги и оставляет на его плече, где растянулся внушительных размеров рубец, короткий поцелуй. — Кажется, мы немного отвлеклись. — Выдыхает Мин, когда чувствует, как их возбужденные члены нечаянно сталкиваются, а Чимин, словно специально начинает медленно покачивать бедрами, создавая трение между их телами. Пак, на его слова лишь согласно кивает и отпускает Юнги от себя, позволяя тому подложить себе под поясницу скомканное одеяло. Мин, не жалея смазки выдавливает ее себе на пальцы и, обильно смазав их и тугое колечко мышц, медленно погружает в Чимина смазанный палец. Первый палец приносит незнакомый ранее дискомфорт, из-за чего Чимин плотнее сжимает глаза и губы, не позволяя Юнги углублять поцелуи, которые сыплются на младшего словно град в попытках отвлечь Чимина от неприятных ощущений. Второй палец приносит уже не просто дискомфорт, а острую боль, от которой Пак громко вскрикивает и хнычет, пока Мин растягивает тугие мышцы, то сгибая пальцы, то разводя их в стороны, словно ножницы, под сопровождение хлюпающих звуков, которые проходились по оголенным нервам новыми зарядами возбуждения. — Потерпи немного, будет гораздо приятнее, обещаю. — Нежно шептал Мин на ушко Паку, когда заметил, как по заалевшей щеке начали катиться слезы. Чимин чувствовал, как в нем двигаются уже три пальца, и пока, его ощущения вообще не совпадали со словами Юнги об удовольствии. Пак рефлекторно зажимался, и это приносило ему еще больше боли. Юнги покрывал шею и грудь рыжеволосого бесчисленным количеством засосов, он облизывал и покусывал затвердевшие от возбуждения соски, всасывая их в свой горячий рот и лаская языком, радуясь, когда с губ Чимина время от времени срывались стоны наслаждения, а не просьбы остановится, сквозь всхлипы от острой боли в заднице. Спустя пару минут все три пальца уже с легкостью скользят внутри Чимина, и он, поначалу даже сам этого не замечая, начинает насаживаться на них, подгибая пальчики на ногах от удовольствия. Постепенно Паком овладевает желание ощутить это странное чувство, которое собирается тугой пружиной внизу живота, острее. А уж когда Юнги, поменяв угол проникновения, задевает подушечками пальцев простату, подросток не может сдержать восторженного вскрика. — Ю… Юнги хен, все, хватит, я уже не могу, хочу почувствовать тебя в себе. — Хнычет Чимин, раздвигая ноги в стороны еще сильнее, сгибая их в коленях и приподнимая бедра, чтобы пальцы Мина могли проникнуть еще глубже и снова задеть комочек нервов. Юнги снова задевает простату и думает, что готов кончить только от этих звонких стонов и протяжного «так хорошо», когда рыжеволосый, чьи волосы совсем растрепались, выгибается до хруста в позвоночнике. Младший оставляет на плечах киллера кровавые полосы от коротких ноготков и вцепляется в них пальцами, словно они, его последняя опора в этом мире. — Хен, пожалуйста, быстрее. — Чимин последний раз насаживается на пальцы Мина, снова громко простонав его имя и, приподняв ногу, сам отталкивает от себя Юнги, пихая того пяткой в грудь. Из-за этого, киллер теряет равновесие и падает на пятую точку, одновременно с этим резко вытаскивая пальцы из задницы Пака с таким звуком, что подросток от смущения прикрывает лицо руками. Он нетерпеливо елозит по простыням, когда чувствует, как внизу все пульсирует и горит от долгого растягивания. — Прости, кажется, я заигрался, я тоже уже на пределе, так что потерпи, будет больно. — Честно признается Мин и, смазав свой истекающий смазкой член лубрикантом, поудобнее устраивается между разведенными в стороны коленями, упираясь головкой в растянутое колечко мышц, слабо толкаясь в него, но не входя. Просто давая понять этим действием, насколько сильно он возбудился просто от того, что ласкал Чимина. — Не прячься от меня. Просит Юнги и оставляет на пальчиках, прячущих от него смущенное лицо Пака, легкие поцелуи. Не дожидаясь пока его просьбу выполнят, брюнет начинает медленно входить в податливое тело, шипя от ощущения, как его член обволакивают упругие, горячие стенки. — Блядь, Чимин, какой же ты узкий. — Стонет Мин, Закидывая голову назад, гортанно рыча от удовольствия, но при этом, не забывая двигать рукой по возбуждению Чимина, чтобы отвлечь того от ощущения первого проникновения. Чимин под ним мечется и хнычет от неприятных ощущений, просит остановиться, пытаясь при этом отползти назад, даже не смотря на то, что знает, что потом будет так же хорошо, как и тогда, когда в нем скользили только длинные пальцы. Мин просьбы младшего игнорирует и лишь глубоко целует его, стараясь отвлечь. Как ни странно это помогает и Пак отвлекаясь на страстные поцелуи и скользящие по истекающему смазкой члену пальцы. По его щекам все еще катятся соленые слезы, но он уже не пытается сбежать, поэтому, поняв, что младший отвлекся на его ласки, Юнги резко входит на всю длину, шипя от узости младшего и, не смотря на боль, замирает, боясь пошевелиться. Парня под ним словно подбрасывает от боли, которая острыми иглами пронзает все тело, он плачет и оставляет кровавые полосы на предплечьях Мина, а тот позволяет, понимая, что Чимину сейчас очень больно. Спустя минут пять, за которые Юнги успевает нашептать Чимину наверное больше сотни комплиментов и утешающих слов, боль начинает медленно отступать, оставляя место ощущению заполненности внутри и какому-то странному томлению. У Юнги, от долгого нахождения в одном положении затекли руки, поэтому он чуть не падает на парня, когда лежащий под ним Пак, переплетает с Мином пальцы и на пробу шевелит бедрами. Парень, чуть отстраняется от брюнета, а затем резко насаживаясь на него, при этом громко вскрикнув от смеси боли и жгучего наслаждения, которое разливается по телу подростка горячей волной. Приняв это за зеленый свет, Юнги начинает медленно двигаться, постепенно набирая темп и от сносящей голову узости порыкивая на ухо Чимина, оставляя на его лице множество поцелуев, а на шее новые алеющие пятна засосов, которые на утро расцветут кровавыми метками принадлежности. — Аааах. — Протяжно стонет подросток, когда Юнги наконец задевает внутри него комочек нервов. Парня словно выламывает от вмиг разлившегося по венам удовольствия, которое окончательно отгоняет боль и туманит сознания, оставляя только одну крутящуюся на повторе мысль — «не останавливаться». — Еще, сделай так еще. Пак цепляется за волосы Мина и оттягивает их назад, отрывая того от зализывания очередного поцелуя-укуса и сталкивается с ним губами, сразу же позволяя Юнги проникнуть в его рот языком, изучая небо. — Конечно. — Шепчет Мин, отрываясь от губ Чимина, и, выйдя из него, ловит его разочарованный вздох. Юнги резко входит до упора, попадая головкой члена, прямо по простате и сразу же набирая просто сумасшедшую скорость, толкаясь в Чимина уже увереннее и втрахивая стонущего от удовольствия подростка в кровать. Юнги делает еще пару толчков и ощущает, как Чимин сжимает его все сильнее, что свидетельствует о приближающемся оргазме. Мин обхватывает зажатый между их телами член Чимина плотным кольцом и начинает двигать рукой в такт непрекращающимся толчкам, срывая с губ Чимина ритмичные стоны, разносящиеся на всю тонущую в ночном мраке квартиру. Мин проходится по простате еще пару раз, толкаясь в напрягшееся тело так глубоко как ему только позволяет их поза и ловит чистый кайф, когда Чимин, с пронзительным криком и закатывающимися от удовольствия глазами кончает в руку Мина и себе на живот, пачкая его белесыми каплями. Юнги тоже не хватает надолго, ощущение сжимающихся вокруг его члена пульсирующих и горячих стенок бьет по оголенным нервам и он с хлюпающим звуком покидает приятную тесноту, с гортанным рыком кончая на живот Чимина, падая на него сверху и придавливая подростка своим телом. Они молчат несколько минут, пытаясь восстановить сбившееся, от оглушительного оргазма дыхание и успокоить скачущее галопом сердце. — Ты тяжелый вообще то. — Сипит Чимин и не узнает собственного голоса, который сорвал от громких криков и продолжительных стонов. — Прости. — Юнги целует Пака в бордовые губы и скатывается с него на кровать, вытирая уголком простыни их смешавшуюся сперму. Стерев с подростка следы их бурно проведенного времени, Мин переплетает с Чимином пальцы, и целует тыльную сторону его ладони, прижимаясь к ней щекой. — Ты в порядке? — Нууу, внизу болит. — Смущенно выдыхает Чимин и, не дожидаясь реакции Юнги, чьи губы начали растягиваться в веселой усмешке, он прячет лицо у него на груди. — Ты просто невероятен. — Тихо посмеивается над любовником Мин, прижимая смущенного подростка к себе и перебирая свободной рукой такие манящие его волосы. — Мне порой кажется, что только ты можешь быть стеснительным в один момент и совершенно бесстыдным в другой. — Заткнись. — Недовольно бурчит парень и в отместку прикусывает выделяющуюся косточку ключицы. — Эй. — Прикрикивает Мин, и тихо посмеивается. — Пошли, сходим в душ. Предлагает мужчина, когда видит, как Чимин, удобно устроившийся на его плече совсем размяк в теплых объятиях, а его дыхание с каждой секундой становилось все тише и тише. — Угу. — Одобрительно мычит Чимин, но с места не двигается и лишь плотнее прижимается к брюнету. — Вставать не хочешь? — Юнги снова переплетает их пальцы и устраивает их руки у себя на груди, рядом с лицом Чимина. — Не хочу. — Тогда ладно, в этот раз я тебе уступлю. Можешь спать, а в душ завтра сходим. — Юнги откровенно любуется подростком, который так доверчиво прижимался к нему и терся щекой о плечо. А тот больше не говоря ни слова, заснул так быстро, что Юнги даже не успел пожелать ему спокойной ночи. Через некоторое время заснул и Юнги, все так же крепко прижимая к себе подростка за талию. В комнате наконец-то наступает тишина. Ее больше не нарушали страстные стоны и почти животные рыки, а пошлые шлепки влажных тел друг о друга больше не будоражили сознание мерно спящих, переплетенных тел, которые даже во сне не желали расставаться, ведь они только-только смогли дотянулись друг до друга.