Веселые будни одного Юнги

Мина оглушает громкий звук, он набатом отражается в барабанных перепонках и остается в глубине его ушей непрекращающимся эхом, которое, кажется, распространяется по всему его телу. Вибрация проходит по венам острыми инородными предметами и электрическими разрядами по перенапряженным мышцам, спазмами выкручивая суставы. Этот отвратительный звук, который знаком Мину уже давно, впервые приносит ему чувство ужаса, а не ощущение полной защищенности. Это выстрел. Вибрации этого звука проходятся по всему его организму, доходя до самого сердце, а как только это всепоглощающее эхо затихает ничего более не остается, даже сердцебиения, потому что, оно останавливается вместе с ощущением дрожи в теле. Он медленно закрывает глаза и оседает наземь, переставая дышать. Flashback — Держи себя в руках, Юнги, а то пар, что валит у тебя из ушей, грозит заполнить весь мой кабинет. — Не отвлекаясь от кипы документов, что завалили его стол, спокойно просит Намджун, одновременно перебирая бесчисленное количество бумаг. С этим делом, он совсем забыл о рутине. — Ну, подумаешь, флиртует твой ненаглядный с ребятками, он же не спит с ними. Да и, будем честными, ты сам виноват, что он видеть тебя не хочет. Джун ставит в графе подпись еще пару закорючек и, оглядев обреченным взглядом рабочий стол, откидывает в сторону только подписанные документы. С его губ срывается облегченный вздох, пусть хоть мир рухнет от отсутствия его подписей, но сегодня он больше не возьмет в руки ни одной этой бумажки. Парень откидывается на спинку своего мягкого стула и потягивается, разминая затекшее тело, неодобрительно косясь при этом на своего друга, который, раздраженно тушил очередную сигарету в пепельнице, которая перекочевала со стола Намджуна на колени к Мину. — Нет, прости, я ошибся, это не пар из ушей, это сигаретный дым. — Подначивает Мина Джун, пытаясь вытащить из молчавшего друга, хоть слово. Так как с тех пор, как Юнги ворвался к нему в кабинет и вывалил на занятого работой Кима информацию о том, что его ненаглядный рыжик беззастенчиво флиртует с подчиненными Мина, а те, кажется и не против вовсе, прошло уже часа два и все это время Мин только бурчал что-то себе под нос и, не переставая курил, образовывая в хрустальной пепельнице горку из плохо пахнущих окурков. Намджун предпринял еще несколько попыток обратить на себя внимание приятеля, но, к сожалению, ничего не вышло, не помог даже прилетевший в черепушку Мина скомканный в шарик листочек. — Он любит тебя. — После минутной паузы проговорил Намджун, ликуя в глубине души, когда, после его слов, черная макушка дернулась и на него уставилась пара раздраженных черных глаз. — Если бы не любил, не флиртовал бы с теми, кто находится в поле твоего зрения, что-то мне подсказывает, что он просто хочет заставить тебя ревновать. — И ты хочешь, чтобы я этому радовался? — Мин не моргая смотрит на Намджуна, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. — Я бы предпочел, чтобы он заигрывал со мной. Совсем тихо добавляет киллер и его пальцы сжимают дымящуюся сигарету, переламывая ее, из-за чего рыжий огонек падает на пол, подпаливая ворс дорогого ковра. Мин далеко не дурак и прекрасно понимает, что не заслуживает Пака, но он надеялся, что подросток подождет, пока Юнги не разберется со своими чувствами, к тому же, там и разбираться-то было не с чем, Мин на все сто процентов любил Чимина и был готов на все ради него. К сожалению, он осознал свои чувства и поддался им не в самое подходящее время, из-за чего они оба теперь страдали. — И мы вернулись к тому, с чего начали. Ты сам виноват, я же слышал, что ты ему сказал, в тот день, когда мы узнали, что ОН жив. — Намджун сверлил взглядом новую сигарету, которую Мин вытащил из почти опустевшей пачки, губы чесались, и хотелось закурить. — Неужели ты ожидал, что он просто забудет об этом и будет все так же трепетно любить тебя? — Нет, конечно нет, но то, с кем он… — В глазах Мина заплясала ярость, густая, словно болото, она засасывала его в эту пучину. — Я был готов всех их там перебить, ты бы видел, каким он был радостным, я такой улыбки никогда не видел! Даже для меня, он так не зубоскалился! Мин неожиданно вскакивает с места, начиная метаться из стороны в сторону, словно загнанный зверь. Делает еще пару резких шагов, сжимая наполненную пепельницу в руках, а затем, эта самая пепельница летит в стену у самого входа. Звук битого стекла наполняет задымленный кабинет и Намджун передергивает плечами от неожиданности. — Ты чего это чудишь! — Вскрикивает Намджун и, вскочив с места, подлетает к взбешенному Мину. Юнги и до этого довольно часто терял самообладание, предпочитая для этого действия кабинет Кима, но чтобы так резко, и при этом почти успокоившись, никогда. — Ты что, совсем голову потерял от любви, если тебе так погано, то иди к Чимину и с ним отношения выясняй, а не сваливай весь свой негатив на меня и мой кабинет. Я тебя скоро как котенка носом тыкать буду в пострадавшие от твоего буйного характера места! — Он запретил заговаривать с ним. — Шипит Мин, но чувствуя себя виноватым и пристыженным, опускает голову. Она вдруг стала слишком тяжелой для того, кто только начал вновь нормально питаться, набирая необходимую для взрослого парня массу. — Запретил? — Удивленно переспрашивает Намджун, недоуменно хлопая глазами. — Ты, блядь, что ему, верный пес, которому сказали место! Ким хватает Юнги за плечи и как следует встряхивает, да так, что даже обвисшая голова откидывается назад. Они оба слышат, как хрустят шейные позвонки. — А что ты от меня хочешь? Чтобы я пошел к нему и оторвал от приятного времяпрепровождения со своими людьми, чтобы отвел его в пустующую комнату и, прижав к стене, кричал, как сильно его люблю. Настолько сильно, что даже забываю дышать, когда вижу его, настолько, что его запах кажется мне слаще всего на свете, а глаза улыбки лишают возможности соображать здраво? — Юнги пытается отмахнуться от рук Намджуна, но те вцепились в его плечи слишком сильно, не позволяя оторвать от себя чужие пальцы. — Да! Да черт возьми! Именно этого я от тебя и хочу, потому что, это то, что в первую очередь нужно тебе. Тебе нужно выговориться, и отнюдь не мне, а тому, на кого эти чувства направлены. Так что будь мужиком и иди к тому, кого любишь и повтори ему все то, что только что сказал мне! — Намджун со всей силы пихнул брюнета, заставляя его врезаться спиной в то самое место, о которое была разбита пепельница. Юнги наступил на ее осколки, и под его ногами захрустело битое стекло. Мин тяжело дышал, и его щеки чуть покраснели то ли от такого яростного разговора с Кимом, то ли от таких откровенных слов. Намджун тоже был отнюдь не спокоен и искренне надеялся, что никто из людей их сейчас не слышал. Юнги тяжело выдохнул и прислонился затылком к стене, из-за чего голова чуть задралась вверх, позволяя рассмотреть потолок, на котором висела шикарная люстра, раньше он даже не обращал на нее внимания. Пока он рассматривал переливающиеся от искусственного света стеклышки, его мысли как-то сами собой успокоились, позволяя оценить ту ситуацию, в которой он оказался. И если честно, вывод, к которому он пришел, был отнюдь не утешительным. — Намджун. — Юнги провел по лицу обеими руками, растирая его. — Ты хочешь, чтобы я давал ему ложные надежды? То, что мы собираемся провернуть вдвое опаснее всего того, что мы делали, я могу не… Намджун заткнул его рот рукой, Юнги видел, как его слова задели обычно довольно спокойного младшего. — Даже не смей заикаться об этом, это ничуть не рискованнее всего того, что было до этого, в любой твоей работе присутствовала определенная доля риска, и то, что в этот раз мы выступаем против Йоги, не должно делать это дело особеннее других. Мы все вернемся целыми и невредимыми, и когда это случится, ты сможешь быть с тем, кого любишь. Именно поэтому я хочу, чтобы ты с ним объяснился. Я хочу, чтобы у тебя был человек, к которому ты стремишься вернуться всем сердцем. Поэтому, вон отсюда и чтобы до завтрашнего вечера я ни тебя, ни Чимина в квартире не видел. Намджун развернул к себе спиной застывшего, словно каменное изваяние, Мина и, отварив перед ним дверь, вытолкнул парня в длинный коридор, запирая за ним тяжелые створки. В конце этого коридора все еще стоял Чимин, которого по кругу обступили те немногие люди, которым Мин доверял свою спину. В какой-то степени Юнги их понимал, ведь был одним из них. Пак так заразительно хохотал над чем-то, что заставлял так же весело смеется самых страшных убийц их группировки. Он даже не осознавал, что своим умением доверять, настолько сильно поразил этих парней, которые не видели в своей жизни ничего кроме непрекращающегося насилия, что на какое-то мгновение они все смогли улыбаться не менее искренне, чем это делал сам Чимин. Юнги приближался тихо, его ботинки не издавали ни звука и сам он, кажется, не дышал. По мере приближения к собравшейся в коридоре группе, звук разговора становился все громче, а смех Чимина, пронзительными иглами впивался в сердце. По мере приближения, ревность, которая одолевала его на протяжении двух с половиной часов, отступила, уступая место спокойствию и, какому-то умилению. Да, вокруг Чимина собралось немало молодых парней, и Юнги четко видел в их глазах некоторую заинтересованность, но помимо тех, кого Шуга знать не знал, рядом с Паком стояли почти все из его небольшого отряда. Четверо взрослых, уже давно женатых мужчины, которые подчинялись непосредственно Мину, слушали щебет Пака с наслаждением. На их вечно суровых лицах отражались веселые улыбки. Юнги был готов дать голову на отсечение, что они думали лишь о том, что хотели бы себе таких же очаровательных сынишек. Кроме них, совсем рядом с Паком стояли еще двое. Они не так давно присоединились к его группе и были младше даже Чимина. Эти двое были еще совсем детьми, но Юнги никогда не видел в их глазах жалости к противникам, а сейчас, они вели себя как самые обычные дети, кривляясь и дуя губы. Юнги бы даже засмеялся, если бы у него не было другой цели, а для этого, ему было необходимо оставаться в тени. — Чимин-а, ты такой милый ребенок, приходи как-нибудь к нам в гости, у меня сын твоего возраста, да и жена будет рада, мой то, все время отказывается от ее стряпни, видать подростковый бунт, а ты такой худой, что она тебя вмиг откормит. — Хриплый смех сорвался со стороны двухметровой горы мышц. Он стоял к Мину спиной, поэтому Юнги, которому удалось подобраться к группе людей незамеченным, не мог видеть его лица, но он был уверен, что мужчина улыбается из-за чего множество мелких морщинок поселилось на смуглой коже. — Да ладно тебе, Дуонг, твоя жена ведьма с добрым сердцем. — Громко смеясь, ответил другой мужчина, хлопая друга по плечу. — Она хорошая женщина, но Чимин, заклинаю тебя, не ешь то, что она приготовит. У меня до сих пор мурашки по спине бегут, когда я вспоминаю ее готовку на вкус. — Эй. — Возмутился громила. — Она хорошо готовит. — Да ты просто уже привык хен. — Протараторил один из мальчишек. — У меня до сих пор живот протестующе воет, когда я вспоминаю тот самодельный торт на день рождения вашего сына. Поверь Чимин хен, ее готовка, словно оружие массового уничтожения. И вновь коридор наполняется громким хохотом, даже Юнги немного посмеялся, делая это, однако так, чтобы никто его не услышал. — Эх, я до сих пор помню, как наш маленький босс обнимался с туалетом, после одной из наших посиделок. В тот раз мы у тебя засели и Юна наготовила просто кучу еды, так как босс впервые согласился с нами посидеть. — Люди Мина опять засмеялись и на протяжении всего рассказа о случаях отравления, смех не утихал. — Маленький босс — это Джун? — Вдруг спросил Чимин, чем вызвал еще больше смеха со стороны старших. Сквозь толпу Юнги заметил Чимина, чьи щечки покрылись краской смущения, но на его лице все еще сверкала белозубая немного неловкая, но искренняя улыбка. — Нет, конечно, нет. Мы это про Юнги, он у нас такой хрупкий и маленький. — Ответил за всех Дуонг. — Вот за ним и закрепилось. Ты ему только не рассказывай об этом, а то он хоть и мелкий, а ведь вздернет нас как следует. Юнги за их спинами надменно ухмыльнулся. По правде говоря, он уже не первый год был осведомлен об этом прозвище. И если поначалу оно вызывало в нем нешуточное раздражение, то со временем превратилось в веселую забаву, когда заходя в комнату собраний, он заставал максимально серьезные мины своих подчиненных, которые, всего секунду назад, разговаривали о нем, при этом используя небезызвестное прозвище. — Ага, хрупкий, блин, только вы его так и можете называть, он нас один раз так треснул, что у меня сотряс был. — Жалуется один из новичков. Те, кого Юнги не знал, во всей этой группе, лишь согласно закивали. Мин сделал вывод, что когда-то и им от него перепадало. — Вы вообще самые сильные в организации, поэтому знать не знаете, какой он на самом деле крепкий. — С восхищением в голосе ответил другой парень, гневно поглядывая на мужчин. Он сверкнул на них своими глазками бусинками и в этот самый момент увидел за их спинами Мина, который внимательно слушал их разговор, прислонившись к стене. Юнги пересекся с мальчишкой взглядами. Прежде, чем младший, что-либо успел сказать, Мин приложил указательный палец к губам, приказывая молчать о его местонахождении. На его жест мальчишка лишь весело подмигнул, оставаясь при этом не замеченным, и отвернулся обратно к Чимину. Так Мин стоял еще очень долго, наслаждаясь царившей вокруг атмосферой. Ему давно не было так уютно, а от звонкого смеха Пака, становилось еще лучше. Как бы он хотел, чтобы Чимин так же улыбался и ему, чтобы так же смеялся над его словами и действиями. Он бы так и дальше стоял, наслаждаясь разговорами, но темы бесед резко сменили свое направление. И вот Юнги уже видит, как Чимин все больше покрывается красными пятнами, смущаясь откровенных тем, которые затрагивали неизвестные Юнги парни. Кажется, они делали это нарочно, наслаждаясь такой красочной реакцией парня. — Я слышал Шуга тоже ловелас тот еще, говорят, он секс партнеров меняет как перчатки, причем, поговаривают, в его постели и женщины и мужчины бывали. — Незнакомые Мину парни заулюлюкали, поддерживая приятеля. Не восхищались данной новостью только люди самого Юнги и Чимин, который стал мрачнее тучи и даже опустил голову, пряча глаза под челкой. Юнги видел, как Сэхи, который заметил его до этого, обеспокоенно поворачивался, смотря то на него, то на Чимина. В какой-то момент, он задержал свой взгляд на Мине чуть дольше, чем на мгновение, а затем испуганно отвел его обратно. Мин мог поклясться, что в этот момент, сквозь смех, расслышал красноречивое «им пиздец». И в принципе, парень был прав, Юнги был просто в ярости, что о количестве его партнеров, Чимину сообщили посторонние люди. Он бы и сам рассказал ему об этом, но уж точно не сейчас, когда их корявые отношения, если это можно так назвать, висят на тоненькой ниточке. Больше он не ждал и, медленно подойдя к двухметровому мужчине, похлопал его по плечу, обращая его внимание на себя. Мин чувствовал, как Дуонг чуть вздрогнул, но, не издав не звука, развернулся, удивленно взглянув на своего босса. Одного взгляда хватило, чтобы мужчина понял, что стоит отойти, поэтому, так же тихо, как и сам Мин, до этого, отошел к стене, проваливаясь к ней плечом. Затем к стене прижались и остальные, оставляя Мина, Чимина и хохочущих парней наедине, если можно так сказать, учитывая наличие зрителей. Парни продолжали отпускать похабные шуточки и до поры до времени, Мин терпит и выжидает, пока одному из будущих самоубийц не приходит в голову поинтересоваться сексуальной жизнью его Чимина. Пак, естественно поднимает голову, не ожидая подобного вопроса, и сразу же натыкается на лицо Мина, из-за чего глаза удивленно распахиваются, а щеки краснеют пуще прежнего. — Какие интересные у вас разговоры, мальчики. — Рука Мина скользит по плечу самого любопытного парня. Если бы, в тот момент, его бы попросили сравнить ощущения от руки на его плече, он бы, скорее всего, сказал, что это было похоже на присутствие ядовитой змеи вот-вот готовой укусить. Юнги сжал плечо не ожидавшего его появления парня, настолько сильно, что тот был готов вскрикнуть от боли. Мин видел, как лицо его жертвы исказилось от болезненных ощущений и, в принципе, этого ему было вполне достаточно, поэтому, когда парень начал вырываться из захвата киллера, резко дергая рукой, Юнги просто разжал пальцы, так, словно он был котом, которому наскучило играть с добычей. На самом деле он просто поймал испуганный взгляд Пака, который был направлен на него, и это хватило, чтобы поумерить разгоравшуюся в Мине ярость. — Чимин, ты в порядке? — Интересуется Юнги, и, обойдя оставшихся вокруг Пака парней, встал вплотную к подростку. Рыжеволосый на такое маленькое расстояние между ними реагирует моментально. Его шея покрывается красными пятнами, однако, в противовес его смущению, ладони упираются в грудь убийце и с легким толчком, отталкивают его от себя, заставляя пятиться назад. — Я запретил тебе говорить со мной, пока не разберешься со своими тараканами. — Так тихо, чтобы их не услышали посторонние, говорит Пак и, игнорируя растерянный взгляд Юнги, прощается со своими собеседниками, попутно обещая Дуонгу, если он не передумает, прийти к нему и его жене в гости. А затем, он разворачивается, и все еще игнорируя Юнги, которого просто распирает сказать что-то еще, скрывается за поворотом. Юнги еще пару секунд стоит как вкопанный, а затем быстрым шагом направляется к тому самому повороту. — Вы, шагом марш в комнату для совещаний и ждите меня там. — Приказывает Мин, грозно взглянув на подчиненных, и скрывается в соседнем коридоре. Ему не надо слышать их ответа, он и без их слов знает, что они будут ждать его там, сколько потребуется, поэтому, со спокойной душой забывает о них в то же мгновение, как видит скрывающегося в туалете Пака. — Я тебе что, собака, чтобы слушаться твоих приказов? — Открывая дверь и заходя в туалет, спрашивает Мин, сразу же натыкаясь на Пака, который умывался, стоя у раковины. Парень, не ожидавший того, что за ним пойдут, удивленно посмотрел на Мина, с его лица стекали капельки воды и впитывались в плотную клетчатую рубашку. — Я тебе не приказывал, а просил, но, как я понял, для тебя мои просьбы ничего не значат. — Недовольно говорит Чимин, вытирая лицо бумажным полотенцем. — Дело не в том, что я не уважаю тебя, а в том, что мне кажется, что мы друг друга недопоняли, я лишь хочу разобраться во всей этой ситуации. — Юнги отходит от двери и облокачивается на каменные раковины. Юнги готовится услышать ответ, но Пак продолжает молчать, неотрывно смотря ему в глаза, он молчит так пару минут, пока не собирается с мыслями. Его тяжелый вздох и наполняет отделанное кафелем помещение. — Я люблю тебя. — Спокойно произносит Пак, поворачиваясь к Мину и зеркалит позу, в которой тот стоит. — А ты? — Ты же знаешь, я не могу… — Юнги мнется и взлохмачивает свои волосы в нервном жесте. Постепенно атмосфера вокруг них тяжелеет и оба это прекрасно чувствуют. — Не можешь сказать, да? Я знаю, и именно поэтому так хочу услышать от тебя эти слова, потому что, по твоим поступкам и без того можно понять, что я тебе не безразличен, однако, если ты не можешь пересилить себя, я просто не вижу смысла все это продолжать. — У Юнги внутри все обрывается, сейчас кажется, что именно Чимин здесь самый старший. Его речь спокойна, он не запинается как это бывало обычно при их общении и только глаза выдают, что ему неприятно говорить обо всем этом. Однако он продолжает. — Если у тебя не получается пересилить себя, это просто напросто значит, что ты не уверен в своих чувствах ко мне. Они просто недостаточно сильные чтобы продолжать бороться за них. Пак грустно улыбается, разводя руки в сторону. Он бросает взгляд на сосредоточенно слушавшего его Мина и понимает, что своими словами задел Юнги так сильно, что тот не будет сейчас ему сопротивляться, поэтому, аккуратно сократив между ними расстояние, оставляет на крепко сжатых губах короткий поцелуй. — Прощай, Мин Юнги. — Отстранившись от губ киллера, шепчет Пак, после чего просто уходит, прикрывая за собой дверь, оставляя Юнги, который опять не может сдвинуться с места, врастая ногами в пол, наедине с самим собой. — Какой же я идиот. Только почему, зная об этом, все равно продолжаю причинять нам обоим боль. — Шепчет Юнги в потолок, прикрывая лицо руками и судорожно выдыхая в сложенные ладони. Он определенно не проронит ни слезинки, и его щеки не станут мокрыми от соленой влаги. Правда его не покидает ощущение, что его душа уже давно обливается кровавыми слезами, поэтому, нет разницы, упадут ли соленые капли на кафельную плитку или нет, в душе, он уже давно ревет как маленький ребенок, потерявший что-то невероятно важное.