Дом для изгоев

Шаманка обернулась ко мне и крикнула: - Он жив, хвала Равновесию! Не медли, Мирон! Кусай! Кусай, чего ты ждёшь! - Нет, - ответил я. - В чём дело, Мирон? – вкрадчиво спросила шаманка. – Ты не хочешь помочь своему другу? Человеку, который не раз спасал тебя в этом мире? - Очень хочу, - ответил я, и видит Бог… Или Тьма Равновесие, это была самая правдивая правда, которую я произносил в своей жизни. – Но… - Но? – сердито фыркнула шаманка. - Но мне нужно его согласие. Осознанное и добровольное. Я не знаю, как повёл бы себя, оказавшись неожиданно запертым в драконьем теле. Возможно, Матэ предпочёл бы умереть… Шаманка внимательно взглянула на меня: - Ты честный человек, Мирон… Хоть и ведёшь себя иногда изрядно глупо. Неужели ты думаешь, что Матэ не понимал, к чему может привести ваше… приключение? - Думаю, - отрезал я, - что такого он точно не ожидал. - Верно, - ответила Тайлинь. – Но он понимал, куда может привести его судьба. Равновесие не зря послало его в этот мир. Но мы теряем время… Я не могу привести Матэ в себя, он мгновенно умрёт. И с каждым мигом его время истекает. Даже в этом состоянии он уязвим, и я дивлюсь, что мы успели. Решай, Мирон… Решай… Ре… Я схватился за голову… Точнее, попытался схватиться, позабыв, что я сейчас – дракон. И тут же провалился во Тьму. - Мирон, - проворчала Тьма, - не ко времени ты решил проявить щепетильность, но если моё слово что-то для тебя значит, то поверь, Матэ воспримет своё превращение абсолютно спокойно, ибо он мудр. То, что случится, если ты укусишь его, было предначертано давным-давно. Это тебе кажется, что всё произошедшее с вами – цепь случайностей. На самом деле ты… да и Матэ тоже… Вы всё время выполняли то, что предначертано. - И ты знаешь, что будет дальше? – спросил я. - Я знаю только то, что будет с этим миром. А вот с тобой… Выполнив своё предначертание и укусив Матэ, ты перестанешь принадлежать мне и станешь принадлежать Случаю. Не Равновесию, не Судьбе – Случаю. А это значит, что ты сможешь менять судьбы миров… Давненько такого не было… - Не хочу я менять судьбы миров! – отрезал я. – Я хочу Дом, семью… Хочу чтобы меня любили… А судьбами миров займись ты, а? - Непременно займусь, - хихикнула Тьма. – Но только после того, как ты поможешь Матэ. Он мой любимчик, знаешь ли… А потом, потом ты сможешь отправиться дальше… Или задержаться здесь… Ненадолго, конечно, ибо здесь ты выполнишь всё. - И я должен буду спасти семерых? Но ведь ты говорила, что больше не буду принадлежать тебе… - Ну, да, - вздохнула Тьма. – Вот такой парадокс. Но Случай любит таких, как ты. Так что у тебя есть все шансы обрести Дом, и стать свободным и любимым. А теперь возвратись и выполни предначертанное. Время Матэ истекает! Торопись! И я вновь оказался в пещере, только Тьма каким-то образом замедлила время. Тайлинь неподвижно замерла, не договорив фразы. Каменно застыла живая, как ртуть Шамали. И даже туманные стены пещеры перестали колыхаться. Что ж, попала собака в колесо, так хоть пищи, но беги… И я сделал шаг по направлению к Матэ. В этот самый миг время вновь потекло, как обычно. - …шай… - закончила Тайлинь. Зашипела и дёрнулась Шамали. Вновь заколыхались и словно бы запульсировали туманные стены пещеры. «Куда кусать? – спросил я. – В шею?» - Лучше в руку, - выкрикнула мне в спину Тайлинь. – В шею – опасно, у тебя клыки большие, перекусишь ещё… Ну, да, шутница. А то я не могу себя контролировать. Но ладно – в руку, так в руку. И, осторожно высунув тонкий, раздвоенный на конце драконий язык, я тихонько лизнул руку дядюшки Матэ. Холодная совсем, худое тело, но пульс чувствуется, хоть и слабый. И я, уже не колеблясь, вонзил клыки в запястье – осторожно, чтобы не нанести лишних повреждений. В рот мне хлынула кровь. Человеческая кровь. Я машинально сглотнул, очень боясь, что мне понравится этот вкус. Оставшаяся на задворках человеческая составляющая моей личности готова была биться в истерике, но я сглотнул ещё раз. Ничего особенного, чуть солоноватая густая жидкость, какое уж там вкусно-невкусно. В принципе, и жажду утолить можно… Но только при наличии угрозы жизни, не раньше. Видимо, слухи о драконах-людоедах сильно преувеличены. - Всё правильно, Мирон, - прошелестела Тайлинь. – А теперь залижи рану. Нужно побольше драконьей слюны. Я подчинился. Удивительно, но треугольные ранки на запястье, оставленные моими клыками, затянулись почти мгновенно. - Отойди! – выкрикнула Тайлинь. – Отойди, Мирон, сейчас ему будет худо! Я удивился, откуда шаманке известны такие подробности, но разъяснений не последовало. Но я послушался и переместился в угол пещеры. Тайлинь и Шамали приблизились ко мне. Крылатая кошка зашипела, шерсть её встала дыбом… И тут началось превращение. Дядюшка Матэ открыл глаза, сначала ставшие аспидно-чёрными, а затем янтарно-жёлтыми, без всякого намёка на белки. Радужку прорезала вертикальная щель зрачка, тело старого мельника выгнулось под немыслимым углом, он забился в судорогах, одежда, бывшая на нём разлетелась в клочья. Тело стало стремительно увеличиваться… А потом… потом начался сущий кошмар. У меня возникло такое чувство, что невидимый скульптор просто начал из увеличившегося во много раз человеческого тела лепить драконье. Вот тело вытянулось, появился хвост… руки и ноги словно втянулись внутрь тела, покрылись чёрной чешуёй, превратившись в драконьи конечности с острейшими когтями, на спине начал вспухать горб. Он рос, рос, а потом лопнул, развернувшись громадными кожистыми крыльями… тело Матэ вытянулось и так же покрылось чешуёй, потрясающе гладкой, чёрной, с зеленоватым отливом, испещрённой разбросанными там и сям пятнами огненного цвета. Последней изменилась голова, став драконьей мордой с ярко-оранжевым гребнем и острейшими зубами. Новорожденный дракон встал, пошатываясь, на все четыре лапы, развернул крылья и взревел. Во мне, глубоко внутри, словно что-то всколыхнулось, и я, выступив вперёд, взревел в ответ, развернув крылья. Некоторое время это странный поединок продолжался, а потом дракон-Матэ сложил крылья и замолчал. Замолчал и я, чувствуя себя глупо донельзя. С чего вдруг меня потянуло на этакую демонстрацию силы, да ещё перед Матэ? «Умница, Мирон, умница, - донеслась до меня мысль Тайлинь. – Похоже, ты помог ему прийти в себя». И в самом деле, новорожденный дракон удивлённо обвёл глазами пещеру, чуть склонив голову, кивнул Тайлинь, а потом вперился в меня немигающим взглядом. - Мирон! - проревел он. – Твои штучки? Никто бы так не смог, кроме тебя! Ага, а почему у меня вслух говорить не получается? И… и… получается, что я всё-таки разозлил дядюшку Матэ своим непрошеным вмешательством? Поэтому я только кивнул и опустил глаза. Чёрно-огненный дракон подлетел ко мне, хлеща себя хвостом по бокам, как рассерженный кот, и так заехал мне лапой по шее, что я шлёпнулся на бок. Ну, вот, похоже, я и впрямь накосячил, и ждёт меня хорошая трёпка. Однако Матэ как-то растерянно отодвинулся назад и гораздо тише прошипел: - Ты чего? Я не хотел… так сильно… Ой, ну почему я говорить не могу. И я сосредоточился и попытался передать свою мысль: «Матэ, вообще-то драконы очень сильные… И… ты недоволен?» В голове что-то щёлкнуло, Матэ разинул пасть, выдохнул струйку дыма и перешёл на мысленное общение: «Да уж, сюрприз, однако… А я думал – уже всё, и станут Нижние Пределы для меня Последними Пределами… Однако, раз так вышло – покопчу ещё землю…» «Ну, да, - не удержался я от подколки, - причём – в прямом смысле». Матэ булькающе взрыкнул, видимо, это у него теперь обозначало смех, и высказался уже вслух: - Добилась своего, Тайлинь? А я так надеялся, что Предсказание это ваше не про меня… - Равновесие не ошибается, - невозмутимо заявила шаманка, которую наша перепалка, похоже, вовсе не впечатлила… Или она так хорошо владела собой. М-да, а дядюшка Матэ-то не лыком шит… И про Предсказание знал. Возможно, именно потому он с нами и отправился. А не только из простого человеколюбия. Как я уже понял – с Тьмой-Равновесием шутки плохи. Послали – иди… «Мирон, - снова пробился ко мне в голову Матэ, - ну, ты что? Когда я с вами отправлялся – даже не думал о Предсказании… Вспомнил только тогда, когда ты этот свой Дар получил… Тут-то я и понял, что с Равновесием бодаться – себе дороже. Но вы мне все дороги, поверь. А тебе я благодарен – давно я не ощущал себя таким сильным и здоровым… А Бан-Рион – парень неплохой, разберёмся». - Кстати, - вмешалась по-прежнему невозмутимая, аки индейская скво перед лицом бледнолицых захватчиков, Тайлинь, - Бан-Риону тоже пора покидать Нижние Пределы. Давайте-ка и его заодно заберём. «Логично, - согласился я. – И где он?» - У Хозяйки, конечно, - ответила Тайлинь. – Я договорилась с ней, иначе Бан-Риона ждало бы неизлечимое сумасшествие и смерть. Очень плохая смерть. Он хорошо держался, но личность его была повреждена непоправимо. Только Хозяйка смогла справиться с этим…» - Ой, верчёная ты девка, - мрачно рявкнул дядюшка Матэ, резко вспомнив язык родных осин. – И что она в оплату потребует? - Ничего особенного, - чуть улыбнулась Тайлинь, для которой, видимо, языковой барьер ничего не значил. – Хозяйке нужен тот, кто сотворил такое с Бан-Рионом. Дар менталиста не может быть использован во зло… А этот колдун творит зло. И не по принуждению, как бедный малыш, которого вы спасли. Да ещё чужая, заёмная сила, которую он получает, мучая других колдунов… Нет, это пора прекратить… «Мы и так собирались, - проворчал я. – А Хозяйке-то он зачем?» - О таких вещах не принято спрашивать, - быстро сказала Тайлинь, потеряв изрядную толику своей невозмутимости. – Но слово прозвучало, и оно было услышано. Может быть, Хозяйка и ответит тебе, Мирон… если захочет. Идёмте же. Теперь она уже хочет вас видеть. Если бы я мог – пожал бы плечами. После общения с Тьмой здешняя таинственная Хозяйка Нижних Пределов, несмотря на всё её запредельное могущество, не казалась мне особенно страшной. Как же я ошибался.