Дом для изгоев

Если бы я мог – пожал бы плечами. После общения с Тьмой здешняя таинственная Хозяйка Нижних Пределов, несмотря на всё её запредельное могущество, не казалась мне особенно страшной. Как же я ошибался. Но обо всём по порядку. Тайлинь хлопнула в ладоши и завертелась на месте волчком наподобие чукотских шаманов. Глаза её затуманились, взгляд стал неподвижным, она время от времени выкрикивала непонятные слова, продолжая вертеться волчком. Иногда эти однообразные движения сменялись прыжками на месте и резкими взмахами рук. Что это с ней? «Камлает… - спокойно пояснил дядюшка Матэ. – Ездил я в своё время с господами в славный город Санкт-Петербург, видел там в балагане подобное представление. Камчадальский шаман показывал тонкости общения с духами. Страсть как интересно было – тогда я совсем малой был. Но жутко…» Тут простонародный акцент исчез из его мысленной речи, резко, словно его стёрли ластиком: «Короче говоря, видимо, здесь техника похожая. Тайлинь вгоняет себя в транс и обращается к Хозяйке, чтобы та открыла нам проход к ней». «Нам?» - переспросил я. «Ну, да, мне и тебе, - ответил Матэ. – Ей-то это не требуется, она душой может с Хозяйкой пребывать. Редкий Дар, редкий… Только владеющий таким Даром может у Лесных быть шаманом. А так-то они все колдовать могут, куда хлеще людей…» Окончание этой фразы совпало с окончанием странного танца шаманки. Она упала на спину, по телу её прошла дрожь, впрочем, почти сразу же прошедшая. Женщина открыла глаза, снова ставшие блестящими и ясными, и произнесла: - Хозяйка ждёт нас. Сейчас появится проход в её покои. Затем шаманка уцепилась за шерсть подошедшей к ней Шамали и встала, хоть и с некоторым трудом. - Всё в порядке, - сказала она, видимо, почувствовав моё беспокойство. – Просто ментальное общение с Хозяйкой нелегко вынести. Я ещё не достигла того возраста, когда это будет даваться легко. И она вскочила на Шамали и посмотрела на одну из облачных стен пещеры, явно чего-то ожидая. Мы с Матэ повернули головы туда же… и не прогадали. Стена начала дрожать, становясь то радужно-переливчатой, то непроглядно-чёрной, то ярко светящейся. Затем по ней пробежали сполохи, похожие на северное сияние, и стена стала обычной каменной стеной с широкой аркой прохода, словно затянутой занавесом непроглядной тьмы. Идти туда было страшновато, к тому же по всей длине арки змеились какие-то рунические письмена. - Не спешите, - предостерегла нас Тайлинь. – прочтите надпись и поступите, как сказано. Я только хотел возмутиться, что руны читать не умею, как вдруг руны превратились… в самые настоящие, родные кириллические буквы. «Скажи слово, Ищущий, и входи». Дядюшка Матэ в недоумении помотал башкой: - Какое ещё слово? Ну, да, Толкина он вряд ли читал… А я не только читал, я ещё всю эпопею смотрел… и прекрасно помню этот эпизод. Интересно, кто у кого увёл идею? А если Толкин – то не значит ли это, что он обладал Даром? Хотя всё может быть просто случайным совпадением… Нет, об этом можно и позже подумать, а то что-то мне кажется, что Хозяйка – дама капризная и непредсказуемая, и ждать не любит. Поэтому я обратился к дядюшке Матэ: «Делай, как я!» И уверенно переместился к арке, произнеся: «Ищущий!» Тьма, наполнявшая проём, тут же растаяла, и я двинулся вперёд, ещё успев услышать, как следом за мной Матэ громко рыкнул: «Ищущий!» После этого меня затянуло в какой-то цветной водоворот, помотало, такое впечатление, что слегка пожевало, и выплюнуло – в центре уже другого зала. - Так вот ты какой – человек Случая! – произнёс на диво прекрасный и мелодичный женский голос. Ага, похоже, что это и есть таинственная Хозяйка. Я огляделся, надеясь найти обладательницу столь прекрасного голоса. Нашёл не сразу, зато сумел разглядеть убранство зала. Что я могу сказать? Красиво… Нет, даже не просто красиво – величественно. Белоснежный потолок, белоснежные стены, постепенно переходящие книзу в серебристо-серый, изящные узорчатые бордюры, набранные каменной мозаикой, вьющиеся по стенам золотистые узоры, похожие на арабески, но куда более острые… этакая помесь арабесок с рунами. Потолок подпирали колонны, более всего напоминавшие коринфские, с изящно вырезанными завитками-капителями. А пол… пол был сплошь наборный, мозаичный, сделанный с каким-то нечеловеческим искусством и тщательностью. Только вот изображения на полу… Ох, как они мне не понравились, ибо больше всего напоминали изображения «данс макабр», то есть «пляска смерти», популярные на Земле веке где-то в восемнадцатом. Фигуры в серых бесформенных балахонах были везде – они утаскивали младенца из объятий матери, охотника из лесной чащи, девушку из объятий юноши, старуху из уютного домика, преступника от трепещущей жертвы, купца от мешка с деньгами, мальчика… мужчину… юношу… А в центре зала было изображено безжалостное пламя, поглощающее эти жертвы. От пламени я увидел две цепочки уходящих людей, прошедших сквозь него. И вот это уже ничем не напоминало «данс макабр». Люди в одной цепочке шли, держась за руки, они улыбались, и глаза их были устремлены к далёкому прекрасному острову, парящему в небесах. Зато люди во второй цепочке были далеко не так счастливы. Они не шли, они падали – словно с огромной высоты в гигантскую пыточную, где их поджидали всё те же фигуры в бесформенных балахонах, сжимавшие в руках бичи и клещи, пилы и цепи, и другие, не особо понятные, но зловещие предметы. Рай и Ад в местной интерпретации? Но кто же тогда Хозяйка? Наконец я отвёл взгляд от жутковатой мозаики и посмотрел вперёд. У одной из стен было установлено нечто вроде балдахина… или полога, резко контрастировавшего с прочим убранством зала. Полог был чёрный, с редкими золотистыми и оранжевыми отблесками. Под ним стоял резной костяной трон, отделанный золотом. И что-то навело меня на мысль, что это вовсе не слоновая кость. А на троне сидела сама Хозяйка. Она была прекрасна и пугающа одновременно. Белоснежная кожа, яркие губы, чёрные, как сама Тьма, волосы, убранные в высокую замысловатую причёску и увенчанные странной костяной диадемой с вправленными в неё морионами, нечеловечески огромные зелёные глаза, чёрный же плащ, прикрывающий плечи, широкое ожерелье-воротник, скрывающее обнажённую грудь. Это выше пояса. А вот ниже… Ниже женский торс плавно переходил в своеобразную «подушку» с отходящими от неё щупальцами, тоже радикально чёрного цвета. Ничего себе… Вот такого я точно не ожидал. Но, как ни странно, ни малейшего отвращения Хозяйка, кем бы она там ни была, во мне не вызвала. Может быть, потому что я прекрасно помнил – каково это: иметь слишком необычную внешность. И вообще… Ну, щупальца и щупальца… Тоже полезная вещь… в некоторых случаях. Только вот передвигаться, наверное, неудобно. Но я нашел в себе силы мысленно произнести: «Приветствую вас, Хозяйка! Благодарю, что позволили войти сюда». - Можешь перекинуться, - мелодичным голосом произнесла Хозяйка. – Здесь тебе не будет вреда. Мне не очень удобно разговаривать с тобой мысленно… Я вопросительно покосился на Тайлинь и услышал: «Слушай Хозяйку! Если она обещала, то не нарушит своё слово». Я кивнул и перекинулся в человека. Хозяйка плавно стекла со своего трона и приблизилась ко мне. Она оказалась выше меня, и этот взгляд сверху вниз немного напрягал. Поняв это, Хозяйка улыбнулась: - Не пугайся, человек Случая. Всё предопределено. Я не причиню тебе вреда, хотя… ты хорош, я бы не отказалась, чтобы ты задержался здесь немного подольше – хоть в драконьем облике, хоть в человеческом. Но твоя судьба не в моей власти. Хотя ты мне немного должен… - Я знаю, - вежливо ответил я. – Я должен задержаться здесь, чтобы пленить того менталиста, который принёс так много зла. - Именно, - кивнула Хозяйка. – Но ведь тебя снедает любопытство – тебе интересно, кто я такая… Это было так, и я начал было извиняться, но Хозяйка только улыбнулась: - Ничего. Вы, люди, на диво любопытны. Иногда это развлекает. Так знай же, Мирон, я не судьба и не Смерть, хотя имею отношение и к той, и к другой. Скажи, Мирон, знаешь ли ты, что такое Нижние Пределы? - Мир мёртвых? – предположил я. - И опять немного не в точку, хотя большинство здесь пребывающих мертвы. Видишь ли, то, что изображено на полу – чистая правда. Пройдя свой жизненный путь, чистые душой отправляются на Остров Смерти, где ждут своего часа, чтобы переродиться и обрести счастье в следующей жизни. Те же, кто творил мерзости, отправляются в другой мир, который в твоём мире называют Адом, где через многие и многие века мук смогут тоже переродиться, дабы искупить свою вину. Это дела Смерти, и они не касаются меня. Но есть такие души, что пошли против своего предназначения, в ком равно намешано доброе и злое… Их нельзя безоговорочно оправдать и нельзя безоговорочно осудить. Для них и существуют Нижние Пределы. И эти души пребывают здесь, либо уходя впоследствии на перерождение, либо становясь моими вечными слугами и рабами. Они забывают всё и служат только мне. И, поверь, нет у меня слуг преданнее и вернее. А я справедлива, поверь. Если же душа повреждена, а человеку… или иному разумному существу не вышел срок его жизни, если он не исполнил предначертанного не по своей вине, то я могу и помочь… Вернуть память, возвратить утраченное. Иногда я беру за это плату, но только в том случае, если просящий меня о помощи в состоянии заплатить её. И, поверь, я не стала бы требовать ничего ни от Тайлинь, ни от тебя… Но тот, кого вы должны предоставить мне, уже второй век должен быть моим слугой, а он вместо этого подставляет других и творит зло. Я не служу Случаю, поэтому для меня важен порядок в этом мире. А существование этого колдуна угрожает порядку и грозит гибелью миру. Я не хочу этого. Вот почему я требую его к себе, да служит он мне вечно в Нижних Пределах! Что ты скажешь на это, Мирон? Справедлива ли моя плата? - Думаю, да, - помедлив, ответил я. – Вы помогли близким мне людям… К тому же этот менталист сломал жизнь Бан-Риону и его семье. Из-за него страдал Шоусси. Я уж не говорю о других, чью жизнь он разрушил. Так что – да, ваше требование справедливо. - Это просьба, - нежно улыбнулась мне Хозяйка и погладила по щеке. – И ты добровольно согласился её исполнить. Но поверь, это будет не так трудно, как ты думаешь. Я не могу вмешиваться в дела людские прямо, но могу помогать косвенно. И да, ты заслужил моё расположение, Мирон. Она ещё раз погладила меня по щеке и легко переместилась… перетекла к Матэ, сразу став маленькой и хрупкой рядом с огромным драконом, который склонил перед ней голову. - Здравствуй, воин, - улыбнулась она. – Я знаю о твоём служении Равновесию. Всё идёт по Судьбе и не стоит уходить от предначертанного. Вот оно и догнало тебя. Теперь твоя судьба – быть опорой Бан-Риону… и быть прародителем расы новых Крылатых. Твоя подруга поможет тебе… Лесные умеют слышать меня лучше прочих… и она тебя любит. Люди не оценили прежних Крылатых… и теперь получат сильную, воинственную разумную расу, которая сможет постоять за себя. А ты будешь награждён долгой жизнью с теми, кого любишь. Ибо ты служишь Судьбе, а она всё уже определила. Хозяйка погладила дракона-Матэ по морде, почесала под подбородком… и да, я впервые увидел улыбающегося дракона. То ещё зрелище! - А теперь, - сказала Хозяйка, усевшись на свой трон, - я призову Бан-Риона, и вы отправитесь туда, откуда пришли. Да свершится предначертанное! Хозяйка негромко хлопнула в ладоши, и прямо перед нами возник Бан-Рион, выглядевший уже не усталым и измученным, а сильным и помолодевшим. - Отныне твоя душа цела, правитель, - произнесла Хозяйка. – Но ждёт ещё тебя потеря, да не одна, а две. Но здесь всё решит Случай… Может быть, эта потеря и не будет окончательной. Но не только потеря ждёт тебя, но и находка. Ты стал цельным и сможешь обрести всё, что пожелаешь. Будь всегда справедлив и мудр, и моё благоволение будет пребывать с тобою. Хозяйка снова сошла с трона и, приблизившись к Бан-Риону, поцеловала его в лоб. - Вот и всё, - сказала она. – Прощайте. Вы поймёте, что делать, а больше вам в Нижних Пределах делать нечего. И лучше нам более не встречаться никогда. С этими словами Хозяйка ударила кулачком по подлокотнику своего трона, и нас всех затянуло в цветной водоворот. И в этот момент я испытал ни с чем не сравнимое облегчение, потому что, несмотря на своё доброжелательное отношение и улыбки, Хозяйка пугала. Пугала до нечеловеческой жути.