Дом для изгоев

Бан-Рион сноровисто связал менталисту руки и откинул капюшон с его лица. И тут же отпрянул, словно увидел особо ядовитую змею. - Ты? – вырвалось у него. Менталист, естественно, не ответил. Находясь без сознания, вообще трудно воспринимать окружающую действительность. А вот я тут же спросил: - Бан-Рион, кто это? Ты его знаешь? - Знаю, - глухо ответил тот. – Только вот не думал никогда, что источник всех бед и несчастий этот… этот… Видимо, подходящее слово Бан-Риону было подобрать трудно, а назвать менталиста человеком у него просто язык не поворачивался. Учитывая всё, что ему пришлось пережить, мне нельзя винить его за это. К нам подошёл Шоусси и с недоумением спросил: - Это и есть тот самый колдун? Мелковат как-то… Действительно, колдун был невысоким невзрачным человечком с мелкими, невыразительными чертами лица. Стёртый какой-то, мимо такого пройдёшь и не заметишь. - Да, - угрюмо подтвердил Бан-Рион, - это он. Тот, из-за которого мой названый брат Шас-Техсин обвинил меня в измене, тот из-за которого ты, мой сын, оказался рабом Нойотов и должен был погибнуть… И несчастный Ветерок тоже мучился по его вине. И я ещё не знаю, что он сотворил с моей любимой… С твоей мамой, Шаган-Рион. - Но кто это? – удивился Шоусси. – За что он так ненавидит тебя? За что сживал нас со свету? - Не знаю, - вздохнул Бан-Рион. – Я никогда не считал его своим врагом. Более всего, всегда старался помочь. Это… это незаконный сын прошлого Шас-Техсина и сводный брат нынешнего. Он не сын старой Шасини, его родила многолетняя любовница прежнего Шас-Техсина, а тот сразу же забрал мальчика во дворец. Как он говорил, кровью правителей не следует разбрасываться. У него была нелёгкая жизнь… во дворце. Если я был сыном Божества и вторым в очереди на наследование, к тому же мне всегда покровительствовала Шасини… А к незаконнорожденному отпрыску относились… Нет, не хуже. Пренебрежительнее, что ли. Ему с самого детства внушали, что правителем он не станет никогда. И это чувствовали слуги и свита. Я жалел его, старался помочь… и будущему Шас-Техсину говорил, что брат его не виноват ни в чём… Всегда мирил их… Мне казалось, что Кархиль благодарен за это… Как видно, я ошибался. А однажды, когда Кархиль подрос, он исчез из дворца. - И его не искали? – удивился я. - Искали, конечно, - ответил Бан-Рион. – Но, без должного энтузиазма. Я же в то время выполнял поручение Шас-Техсина. Поход затянулся… А когда я вернулся… встретил свою любимую. Я совсем потерял голову… и не стал настаивать на дальнейших поисках. Сейчас думаю, что зря. Видимо, уже в то время Кархиль связался с Вершителями. Возможно, он наладил связи и с Нойотами. Тихий, неприметный подросток стал прожжённым интриганом. И месть – это его рук дело. - Но если это так, - быстро сказал я, - значит, он не может быть главным в этой заварушке. Есть кто-то ещё. - Само собой, - отозвался Бан-Рион. – Нужно зачищать верхушку и Нойтов, и Вершителей. Без этого Техсин не будет в безопасности. Но об этом позже, Мирон. Что будем делать сейчас – ведь твои дела здесь истекают. - Хозяйка сказала, - отозвался я, - что менталист ей нужен. Но без Тайлинь нам не проникнуть в Нижние Пределы. Значит, нужно дождаться её. - Хоть бы она прибыла поскорее, - вздохнул Бан-Рион. - Мне неспокойно, когда этот гадёныш рядом. Руки то мы ему связали, но Дар… Его так просто не свяжешь. И в этот момент Кархиль открыл глаза и зашипел, словно змея: - Это ты прав, Бан-Рион! Не свяжешь! Как же ты так сумел? Ненавижу! Ненавижу! Думаешь, всё кончилось? Нет, ничего не кончилось! За мной придут… Получи пока… «Братишка»… Последнее слово было выплюнуто с такой ненавистью, что мне стало страшно, а рука сама поднялась, чтобы вновь отправить менталиста в беспамятство. Но я не успел. Глаза менталиста злобно сверкнули, и Бан-Рион рухнул на колени, схватившись за голову. Та же участь постигла и Шоусси. У обоих вырвались крики дикой боли, а Кархиль злобно прошипел мне: - Не смей прикасаться ко мне, тварь! Иначе они умрут. Тут же! Немедленно! - Нет… - сумел простонать Шоусси. – Мирон… Убей его… Убей… - Убей меня! – издевательски прошипел Кархиль. – И они оба сдохнут раньше! Ты не успеешь! В этот момент Шоусси и Бан-Рион перестали корчиться от боли, потеряв сознание, они лежали неподвижно, словно мёртвые. - Развяжи меня! – прошипел Кархиль. – Иначе они умрут на твоих глазах в страшных мучениях. И злобно расхохотался. Я замер. Ситуация была патовая. - Ну же! – повторил Кархиль. – Развяжи меня! И тут из-за спины раздался тонкий детский голос: - Не смей их мучить! Они хорошие! Ветерок… Разбудили-таки ребёнка… - Ага, - фыркнул Кархиль. – И ты здесь, шлюхин выродок! Но Ветерок обошёл меня, совершенно не обращая внимания на злые слова. Он остановился перед менталистом и прошептал: - Ты зло… Подчинись мне! Подчинись! Я забираю твой Дар… Ты его недостоин… Кархиль лишь злобно фыркнул в ответ, но в этот момент я по какому-то наитию сжал руку Ветерка и страстно пожелал помочь ему. Сзади встал подошедший Крылатый и положил руки Ветерку на плечи. И Шер… Он тоже встал рядом с нами и взял Ветерка за другую руку. На лице Кархиля сначала отразилась растерянность… Потом боль. Он заскрипел зубами, из его носа и ушей потекли тонкие струйки крови. - Ничтожный выродок… - прошипел он. – Ты не смеешь посягнуть на отца… Эта его фраза, если честно, прошла пока мимо моего сознания, потому что я почувствовал, как чудовищно силён менталист. Он не сдавался, в висках заворочалась глухая боль, но Ветерок… Он явно был сильнее, и спустя бесконечно долгое время Кархиль стал слабеть. А потом… Я скорее почувствовал, чем увидел, как от тела его отделилось тёмное облако и замерло над макушкой. - Что? – на лице Кархиля отразился испуг. – Что ты сделал? Между тем тёмное облако некоторое время оставалось неподвижно, а потом потянулось к Ветерку, но тот быстро произнёс: - Отрекаюсь от зла! Мне не нужен чужой Дар! Мне достаточно своего! И облако растаяло. На лице Кархиля отразились растерянность и ужас: - Что… что ты сделал, мерзавец? Ты… ты отобрал мой Дар… - Я лишил тебя Дара, - спокойно ответил Ветерок. – И очень жалею, что у меня не хватило сил и решимости сделать это раньше. Это оказалось так просто… И рухнул наземь, как подкошенный. Мы бросились к нему, Шоусси осторожно похлопал Ветерка по щекам, чтобы привести в чувство, тот на мгновение открыл глаза, пробормотал: - Это ничего… это бывает… надо поспать… И вырубился уж окончательно. - Спокойно! – проревел приблизившийся к нам Матэ. – Всё в порядке с мальчиком. Перенапрягся просто. Пусть поспит. Бан-Рион поднял Ветерка на руки и сказал: - Отнесу его в дом, пусть отдохнёт. Бедный мальчик… - А с этими что делать? – спросил Шер, указывая на пленников, которые ещё не пришли в себя. – Кое-кого я перевязал, думаю, скоро очухаются. Не убивать же эту дрянь. Руки пачкать неохота. - Давай их под то большое дерево стащим, - сказал я. – Тайлинь пускай с ними разбирается. Они в Лес пришли, пусть Лесные их и судят. - А… а трупы? – спросил Шер. – Не думаю, что Лесным понравится, если мы их просто закопаем… Решат ещё, что эта падаль осквернит их Лес. - Логично… - согласился я. – Но давай сначала живыми займёмся. Мы вместе перетаскали связанных врагов под большое дерево, некоторые из них начали приходить в себя и пробовали возмущаться, однако недовольный рык Матэ быстро отбил у них охоту к сопротивлению. Что же касается Кархиля, который, похоже, впал в ступор от внезапной потери Дара, то его мы устроили у входа под своеобразным навесом. И у нас, и у Бан-Риона ещё были к нему вопросы. Когда мы покончили с живыми, Матэ предложил: - Трупы можно отнести на середину поляны. А я их сожгу – и пепла не останется. Помнишь, как ты это сделал, Мирон? Я хлопнул себя по лбу. Совсем забыл. Ну, да, сжечь их – и точка! Чтобы и следов не осталось! Я был зол. А если бы мы не пошли с Шоусси на звёзды любоваться? Взяли бы нас тёпленькими… и всё… Да, мы с Матэ сумели бы отбиться… даже спросонья. А вот остальные? Если бы мы потеряли кого-нибудь в этой ночной стычке… Если бы что-нибудь случилось с Шоусси… Я почувствовал, как воздух вокруг меня начал нагреваться, закручиваясь в тугую спираль. Вот только спонтанного обращения мне не хватало, я так в драконьей ярости и живых спалю на фиг… а потом буду искренне об этом сожалеть… Помощь пришла сразу же. Шоусси обнял меня сзади, зашептал что-то успокаивающее, воздух тут же перестал искрить, хотя до полного спокойствия мне было ещё далеко. «Спокойно, Мирон, - прошептал Матэ у меня в сознании. – Всё хорошо. Просто доделайте всё до конца. Ладно?» Возиться с трупами было неприятно и противно, но мы сделали это. Связанные Вершители наблюдали за нами, не особо понимая, чего мы хотим. Но вот когда я перекинулся, и мы с Матэ выпустили сразу две струи пламени, почти мгновенно обратившие трупы поверженных врагов в невесомый пепел, от них донеслись крики ужаса. Ничего. Пусть боятся. Может, прежде чем напасть на тех, кто кажется беззащитным, будут впредь думать. - Надо помыться, - сказал я Шоусси. – А то я себя таким грязным ощущаю. Пошли на озеро, а? - Ага, - согласился Шер. Они с Крылатым помогали нам и тоже устали не меньше. – Можно и мы с вами? Не помешаем? - С ума сошёл, - усмехнулся я. – Думаешь, меня после такой заварушки потянет на любовные утехи? Идёмте все вместе! Матэ, присмотришь за «гостями»? - Конечно, - хмыкнул Матэ, выпустив для красочности из ноздрей пару струек дыма. – Давайте! Только не особо задерживайтесь – устал я… И он зевнул во всю драконью пасть, выпустив здоровый клуб дыма и показав полный набор безупречных белоснежных острейших зубов, самый маленький из которых был длиной с мою ладонь. Пленники боязливо поёжились. Ну, да, они уже видели, на что способен Матэ… да и я тоже. - Надо чистую одежду взять… - предложил Шер, и мы вместе отправились в жилище. Бан-Рион в глубокой задумчивости сидел у ложа, на котором лежали укрытые одним одеялом Ветерок и Токо. Вид у него был грустный и задумчивый. Сочувствую мужику. Столько на него всего свалилось. - Думаю, - сказал я, - что Токо можно и развязать. Теперь, когда менталист утратил свой Дар, он не сделает нам ничего плохого. - Да, - рассеянно кивнул Бан-Рион. – Простите, я как-то… И, приблизившись к лежащему с закрытыми глазами Токо, начал осторожно распутывать верёвки. В этот момент Токо очнулся и как-то странно посмотрел на Бан-Риона. А потом произнёс короткую фразу на непонятном мне щебечущем языке, от которой глаза у Бан-Риона стали, как блюдца.