Протянув холодные ладони (Of Cold Hands Reaching)

Ситуация с урабантё все еще причиняет Мобу некоторые неудобства, но, помимо Онигавары, в Соленой средней его этим беспокоят мало. Моб почти уверен, что большая часть хулиганов из школы попросту не знает об этом вроде-как-недопонимании-но-на-деле-не-совсем, потому что никто из них не видел, как он использовал силы. Так что Моб благополучно забывает об этом странном титуле, пока не слышит до нелепости благоговейный шепот «Яд в белой майке!», когда прогуливается по улицам соседнего района. Он идет, задрав голову вверх, отчасти в силу привычки, отчасти для того, чтобы перестать проверять, смотрят ли на него прохожие. В последнее время чужое пренебрежение доставляет ему столько же дискомфорта, сколько раньше доставляло повышенное внимание, что его немного пугает, потому что прежде это никогда не было проблемой. Он понимает, что ничего не продумал наперед, когда оказывается перед открытыми воротами Черноуксусной школы и чувствует, как в груди что-то сжимается от вида этого здания; целого, словно оно никогда не было буквально разодрано на куски его собственными руками. Моб не знает, совпадение ли это, или кто-то успевает предупредить их собственного тайного лидера о его приходе, но Ханазава находит его всего через пару минут. — Кагеяма, — окликает он его, приветственно помахав рукой, прежде чем спрятать руки в карманах. — Какой приятный сюрприз. Что тебя сюда привело? Моб отрывает взгляд от школы. — Я проходил мимо. Автобус уже ушел. Улыбка на лице Теру ему знакома, хотя ее обладатель время от времени все еще ведет себя так, словно не привык к этому выражению лица. — Понятно, — говорит он с кивком, хотя Моб и не понимает, какую информацию тот мог извлечь из его ответа. — Давно не виделись. Как у тебя дела? В этот момент Моб осознает, насколько странно происходящее. Они не виделись с той ночи, когда вместе разгромили базу Когтя, что по сути было сугубо временным альянсом, сформированным из-за необходимости. Мысль о тайных лидерах снова проносится у него в голове, и Моб чувствует, как по виску у него стекает капля пота. Попытается ли Ханазава вышвырнуть его из своей школы? Наверняка позиция лидера банды предполагает определенные понятия о территории? Моб не уверен, что Теру после своего решения измениться, все еще является урабантё, но все равно на всякий случай делает шаг назад, чтобы оказаться за пределами школьных ворот. Затем он быстро поднимает глаза и встречается с Теру взглядом. Нет никакого смысла пытаться его прочитать. У Теру на лице — все еще та же самая улыбка. Она совсем не кажется агрессивной. Хотя Моб и не считает, что мальчик мог бы его атаковать, он все равно чувствует облегчение. Теру выглядит так, словно чего-то ждет. Возможно — ответа на свой вопрос. Моб не помнит, о чем его спросили. — Эм, — говорит он. После секунды раздумий он решает оставить все, как есть. Проходит несколько мгновений, но улыбка Теру остается на месте. Он кивает. — Ладно. Я собираюсь домой. Не хочешь составить мне компанию? То, как он огибает его по короткой дуге, стараясь поддержать небольшую дистанцию, но все еще сохраняя на лице прежнее открытое выражение, напоминает Мобу о том, как ведет себя Рицу, когда не хочет его расстраивать. И хотя сейчас такое поведение брата вызывает у Моба легкую тошноту, исходящее от Ханазавы, оно расстраивает его гораздо меньше. Возможно, потому что они плохо знают друг друга. С гораздо большей вероятностью это попросту неловкость, а не отчаянный копинг-механизм. По крайней мере, Моб на это надеется. Даже если это не так, думает Моб, он не может его винить. Он бросает последний взгляд на школу, которую не помнит, как разрушал, и после упорно старается не таращиться на макушку Теру. Это все еще парик, или его волосы уже успели отрасти? Моб не хочет озвучивать этот вопрос, хотя и не против узнать ответ. Прежде чем он снова успевает заблудится в своих мыслях и забудет вопрос, Моб быстро стряхивает оцепенение и кивает, следуя за Теру, который приглашающе машет рукой и начинает идти. Они снова останавливаются уже за углом, где Теру оставил велосипед, и Моб задумчиво следит за тем, как он снимает с него цепь. — Ты быстро ездишь? — спрашивает он. — Если да, то мне потребуется какое-то время, чтобы тебя догнать. Теру вздрагивает и смотрит через плечо, яркий пурпурный шлем с зелеными звездами зажат у него подмышкой. — Я не заставлю тебя бежать, — протестует он почти оскорбленным тоном. — Я покачу его рядом, не беспокойся. Капли пота собираются у Моба на лбу. — Я не хочу тебя задерживать. К тому же, я тренировался. Теперь я могу пробежать довольно много, прежде чем где-нибудь свалюсь. — Не беспокойся, — повторяет Теру настойчиво и начинает толкать велосипед рядом с собой. — Я живу недалеко, и мы оба можем пойти пешком. Моб опускает плечи и упирается взглядом в землю. — Извини за неудобства, — бормочет он. Ответом ему служит тихий вздох, и они оба начинают идти в тишине. На мгновение тишина кажется ему страшной. Отчасти потому, что Моб привык определенным образом реагировать на отсутствие звуков и голосов вокруг. Но когда первая инстинктивная реакция сходит на нет, Моб понимает, что эта тишина другая. Дорога ему незнакома, он никогда не проходил по ней в другом мире. И в этом тоже. Моб идет с правой стороны, а Теру — с левой, отделенный зеленым велосипедом. Его рама время от времени поскрипывает, металлическая корзина на руле дребезжит каждый раз, когда колесо попадает на камень или в трещину тротуара. С правой стороны руля свисает пушистый брелок в виде обезьянки, и Моб наблюдает за тем, как он покачивается из стороны в сторону. Постоянный звук шагов рядом с ним успокаивает Моба сильнее, чем можно было представить, и униформа Теру отличается от формы Соленой достаточно для того, чтобы ее вид на периферии зрения его совсем не беспокоил. В отличии от моментов, когда одноклассники проходят мимо на его обычном пути. Моб больше не вздрагивает, когда это происходит, но все равно не может удержаться от того, чтобы проводить их взглядом, наблюдая — ожидая, что случится что-нибудь плохое. Поэтому сейчас все… нормально. По-другому. Он думает, что, возможно, так все и должно было продолжиться после его возвращения, пусть он и не отсутствовал на самом деле. Быть может, это эгоистично, ведь у Ханазавы наверняка есть дела поинтересней, но Моб все равно непроизвольно замедляет шаг. Дом Теру не так уж далеко, если Моб правильно помнит, и мысль о том, что этот момент неожиданного спокойствия близок к завершению, заставляет его чувствовать легкое раздражение. Теру молча подстраивается под его скорость. Мобу сложно определить, сколько времени проходит. Когда они подходят к дороге, круто поднимающейся вверх, они замедляются еще больше. Преодолев половину пригорка, Теру негромко вздыхает, очевидно решив нарушить тишину. — У меня все в порядке, — Теру мешкает, и Моб даже не пытается понять, что означает этот осторожный тон голоса. — Но тебя что-то очевидно гложет. Теру упрямо избегает его взгляда, незаметно постукивая пальцами одной руки по рулю и глядя вперед, на пустую дорогу. Моб следит за тем, как его пальцы теребят язычок велосипедного звонка. Отчасти ему хочется притвориться, что он и сам не знает, зачем явился в Черноуксусную, но Моб недостаточно хорош во лжи, чтобы так себя обманывать. — Я прощаю тебя, знаешь. — говорит он. — За тот раз. Когда мы встретились. Пальцы, за которыми он наблюдал, вздрагивают. Звонок издает тихий жалобный звук, далеко разносящийся в тишине улицы. Обезьянка на руле мечется из стороны в сторону. Сознание Моба выстраивает очень простую связь. От удушья оно перескакивает прямиком к Ханазаве, что, вероятно, довольно несправедливо по отношению к нему. Сейчас, замерев в десятке метров от пункта назначения, Моб думает, что снова ненамеренно проявил жестокость. — Если тебе это важно, — пытается свернуть разговор он. — Не то чтобы ты должен из-за этого переживать. Ты сказал, что в порядке. Я рад. Руки Теру на короткое мгновение судорожно сжимаются на руле перед тем как расслабиться. Когда Моб поднимает взгляд, на лице у того снова улыбка, хотя на этот раз она не затрагивает его глаз. Его взгляда Теру избегает. — Я упустил свой шанс, да? — тихо говорит он. — Извиниться. Моб мог бы понять, если бы тот выглядел смущенным из-за всей этой ситуации, которая в какой-то мере была и его виной, даже если это Моб позволил всему зайти настолько далеко. Но он не ожидал, что эта тема так его расстроит. Когда они наконец встречаются глазами, на смену улыбке на лице Теру приходит нечто серьезное и отчасти болезненное. — Я извиняюсь. Я… на самом деле я просто не знал, как сделать это раньше, или, лучше сказать, когда. Живот Моба скручивает неприятное предчувствие, появляющееся, когда он знает, что понял что-то не так, или сказал что-то неправильное, или вновь проигнорировал некое негласное правило, которое другие люди всегда соблюдают инстинктивно. Моб никогда не разбирался в этих вещах. Он снова думает о том, что так и не поблагодарил Рейгена. — Ты тоже иногда упускаешь нужный момент? — спрашивает он, чувствуя странное облегчение от того, что он такой не один. Ответом ему служит беспомощный смешок и пожатие плеч. — Судя по всему, да. — Я не хотел, чтобы ты извинялся, — торопливо добавляет Моб. Затем замолкает, подбирая нужные слова, и начинает снова. — В смысле, эм… Меня не расстроило твое извинение. Но ты не обязан был. Теру смеется снова, на это раз искренне. — Я понял, что ты имел в виду, все в порядке, — он снова сжимает ладони на руле и переступает с ноги на ногу, кончиками пальцев лениво покачивая брелок из стороны в сторону. Он выглядит неуверенно, скользя взглядом по окрестностям перед тем, как остановить его на Мобе. — У меня осталось немного якисобы, — говорит он, кивая в сторону своей квартиры за углом. — Если хочешь. Мы могли бы посмотреть какую-нибудь игру? Моб моргает. — Телепередачу? Улыбка Теру растет. — Да. Уверен, что какая-нибудь наверняка сейчас идет. — Мне они не слишком нравятся, — за секунду, которая требуется Мобу, чтобы понять, как прозвучали его слова, на лице у Теру мелькает странное уязвимое выражение. — Но. Мы все равно могли бы что-нибудь посмотреть. И я бы не отказался от якисобы. Вздох, вырывающийся у Теру из груди, почти похож на смех. Неприятное предчувствие никуда не исчезает, но все в порядке. Оно сопровождает его во всех ситуациях, которые кажутся ему непривычными. В каком-то смысле оно даже приносит комфорт своим существованием, потому что было с ним и до Могами. Успокаивающая улыбка, которую Теру бросает в его сторону, пока они поднимаются по лестнице, тоже остается прежней. По крайней мере сейчас Моб уверен, что это чувство рождено неловкостью, а не страхом.