Сквозь замочную скважину

Krieg… Aufgestanden ist er, welcher lange schlief, Aufgestanden unten aus Gewölben tief. In der Dämmrung steht er, groß und unerkannt, Und den Mond zerdrückt er in der schwarzen Hand.

— «Krieg», Georg Heym [1]

Они смотрели этот ролик уже третий раз за этот день. Все до единого новостные каналы Франции теперь передавали одну лишь новость: наследник семейной империи, третий по состоянию человек в стране и один из совладельцев крупнейшего в Европе оружейного холдинга «ARES inc.», Филип Клеман, мёртв. Его тело было найдено среди трупов его собственных людей у парадного входа в фамильное поместье Виллу Ле Фой. Когда Ева впервые услышала эту новость, то подумала, что спятила — она не понаслышке знала о безграничном безумии Асада, но даже для него столь показательное убийство теперь казалось непростительной дерзостью. Кадры из виллы ужасали: залитый кровью бордюр, полу сгоревшая машина и тела — десяток трупов, устилающих собой дорогу ко входу в поместье. Местные стрингеры умудрились пробраться в сам дом, но не нашли там ничего, кроме пары пустых коробок и детского рюкзака с эмблемой швейцарской частной школы, наполненного разного рода электроникой. Глядя на эти кадры, Ева подумала о Лоренсе — эти вещи, скорее всего, принадлежали ему. Схожие предположения были и у одного из детективов, что работал над этим делом. В своём интервью этот мужчина заявил, что тело парня так и не нашли среди остальных трупов, из чего следует, что он ещё мог уцелеть. Но шансы на подобный исход настолько малы, что им вряд ли стоит даже подавать парня в розыск. Дальше следовали предварительные заключения баллистиков, что анализировали калибр пуль, найденных на месте преступления, делая совершенно пустые в своей основе предположения. Затем шли долгие речи из уст пресс-секретаря местного отделения полиции, который из раза в раз повторял одно и то же о возможной причастности местных преступных группировок. На этом моменте экран телевизора погас. Мориарти выключил его, раздражённо бросив пульт на рабочий стол. Еве не стоило смотреть на него, чтобы понять — он разделяет её искреннюю ненависть ко всей сложившейся ситуации. Очередное представление Асада увенчалось успехом, и теперь, как и несколько месяцев назад, оно стало чуть ли не главным событием во всём ЕС. Людей, убивших Клемана, наверняка найдут — это будут местные отбросы и бывшие зэки, которых так легко подставить. Вероятнее всего, те люди даже не поймут, во что они ввязались, когда им дадут пожизненные по, как минимум, двум статьям. Так было с делом Нассау, убийством бывшего Папы и даже со взрывом в здании Зала заседаний Совета ЕС. Здравомыслящий человек подумал бы, что это полнейший сюр и небылица, да только теперь для них это была суровая реальность, с которой приходилось мириться. И никому — ни Еве, ни Дауэлу, ни, тем более, Мориарти это было не по душе. Все трое сидели сейчас в тесном номере очередного придорожного отеля на окраине Болони и предавались каждый собственным домыслам. Мориарти искал что-то в своём сотовом, пока Дауэл занимался чтением интервью Асада для редакции GQ, продолжая наполнять эту тесную комнату запахом табачного дыма от новенькой пачки Бенсона, которую он купил на подъезде к городу. Еву воротило от сложившейся атмосферы: они ехали непонятно куда, невесть для чего и рисковали собственными жизнями ради иллюзорного плана, деталей которого никто кроме Дауэла так и не знал. С каждым новым городом, с каждой короткой остановкой по пути до заветного Версаля людей Асада становилось больше. Они наполняли собой, казалось бы, каждый уголок этого длинного пути. Скрываться от всех было невозможно — временами в ход шло оружие, а иногда — банальная смекалка, но всё это не спасало от патовых ситуаций, когда её руки окропляла чужая кровь, а бежать приходилось так быстро, что едва ли хватало сил, чтобы найти самый безопасный путь. И в такие моменты, глядя на мерцающие позади огни преследовавших её машин, Ева проклинала всё — каждое своё решение, каждый шаг, что привёл её в эту дыру под названием Франция. Они жили в наиболее неприметных и едва ли не самых дешёвых отелях, перебиваясь едой из заправок и отвратительным растворимым кофе. Дауэл всё чаще молчал, а Джим продолжал добивать себя новостями об Асаде. Всё это могло бы с лёгкостью сойти за ад, если бы Ева ещё имела в себе хоть каплю веры в нечто подобное. Смрад табачного дыма пробрался к её лёгким, и Ева едва не задохнулась от его копоти. Она не курила ещё со времён Будапешта. Горький привкус Бенсона больше не вызывал у неё прежнего умиротворения. Теперь он пропитался не самыми приятными воспоминаниями, которые в очередной раз напоминали Еве о безумии собственной жизни. Она бросила короткий взгляд на задумчивого Дауэла, что продолжал пялиться в приоткрытое окно, делая короткие затяжки. Дышать дымом становилось невыносимо. Ева поднялась с кресла и подобрала со стола отполированный начисто Браунинг, пряча его за пояс джинсов. Марк едва ли обратил внимание на её действия, чего не скажешь о Мориарти. Тот на миг оторвался от своего сотового и окинул Брэдфорд скептическим взглядом. — Куда ты? — спросил он настороженно. — Нужно заправиться и купить немного еды в дорогу. Джеймс хотел сказать ещё что-то — Ева видела это по его глазам, но его слова едва ли изменили бы её решение покинуть их тесный номер. Это могло стать началом для их очередного спора о безопасности таких вылазок, но Мориарти, как и Ева, уже знал, чем это закончится. Брэдфорд была упрямой, а ещё у неё имелся заряженный Браунинг и собственная смекалка, которыми она в совершенстве овладела во время этой долгой поездки. И, сколько бы прожигающих взглядов не бросал на неё Мориарти, Ева продолжала свои заигрывания со смертью, выбираясь раз за разом из душных, но всё же безопасных стен их номеров. Иногда за ней увязывался Дауэл, который, вероятнее всего, желал ещё немного подействовать ей на нервы. Однако в этот раз он предпочёл остаться в номере, попросив напоследок прихватить ему ещё одну пачку сигарет. До этой поездки Ева никогда не видела в нём такой маниакальной зависимости от табака. — Обойдёшься, — ответила она на его надменную просьбу. — Ещё одна пачка, и у тебя откажут лёгкие. Придётся тащить до Версаля твой труп. Лицо Дауэла озарила ехидная ухмылка. — Разве не об этом ты мечтаешь? — спросил он, выдыхая клубы едкого табачного дыма. В такие моменты Ева словно возвращалась на несколько лет назад, когда ей приходилось терпеть подобные беседы едва ли не каждый день по нескольку раз. Работая на Дауэла, она имела достаточно времени, чтобы разобрать на атомы его мерзкую ребяческую натуру. Капризный ребёнок — вот кем он всегда ей казался – такой себе школьный хулиган, который готов выпить последние капли вашего самообладания своими глупыми выходками. Спорить с таким было чревато нервным срывом, а потому Ева тихо выдохнула и сказала, открывая дверь номера: — Если бы я хотела твоей смерти, то оставила бы тебя в Шеврье. Это был наиболее искренний ответ, который могла дать Ева. Она всё ещё была не в восторге от компании Дауэла, но не могла не признать — он был полезен им сейчас в этой борьбе с Асадом. Закрывая за собой дверь, Брэдфорд слышала, как по ту сторону с глухим стуком захлопнулось окно. Она спустилась к небольшой парковке у парадного входа в отель и села за руль их уже слегка потрёпанной Джеты. На часах был полдень. Воздух в машине накалился от палящего июньского солнца, что сейчас находилось в зените, и дышать там было невыносимее, чем в прокуренном номере отеля. Пришлось на какое-то время открыть окна, чтобы впустить внутрь немного лёгкого летнего ветра, гуляющего окрестностями Болони. Французская провинция была разной — от изящных туристических городишек, подобно Дижону, до малолюдных промышленных сёл, вроде места, в котором они теперь остановились. Их отель был пуст — кроме них там оказался занят всего один номер, что красноречиво говорило о популярности здешних краёв. Говорят, неподалёку отсюда есть настоящая Мекка для туристов — местный природный парк. Весь город был увешан его рекламными афишами, а на заправках вместо привычных стоек с картами местности продавались рекламные проспекты с помеченными достопримечательностями. Из радио звучал неспешный южный мотив — что-то отдалённо похожее на звуки мандолины. Ветер задувал сквозь приоткрытые окна, и летнее тепло струилось воздухом. Еву успокаивал этот ритм, он отвлекал от перманентной тревоги, что преследовала её на всём их длинном пути. Сворачивая к заправке, Брэдфорд осмотрительно закрыла окна — в машине было оружие, которое она так и не решилась прихватить с собой, когда пошла к кассе, и ей не хотелось светить им лишний раз. Местный магазинчик венчали полупустые полки, стойки с прошлогодней прессой и очередная порция рекламы природного парка, что придавала этому месту хоть каких-то ярких красок. Девушка на кассе оказалась неразговорчивой, и Ева была ей благодарна за это. Пока она пробивала её чек, Брэдфорд машинально осмотрелась по сторонам и к своему удивлению осознала, что уже не одна в этом обветшалом месте. Вдали, у стеллажа с журналами, стоял невысокий худощавый мужчина. Он мог показаться заурядным водителем, что заехал пополнить запасы бензина, если бы не одна отличительная деталь — не по погоде тёплая тёмная одежда, в которую был облачён этот незнакомец. Чёрные штаны и тёмное худи, что скрывало его лицо под своим широким капюшоном, выдавали в нём крайне подозрительную личность. Это вновь могла быть её чрезмерная паранойя, но мелькнувшая в отражении витрины рукоять пистолета, что выглядывала из-за пояса мужчины, развеяла последние сомнения. «Дерьмо», — выругалась про себя Ева. Позабыв о сдаче, Брэдфорд попрощалась с женщиной и пошагала на выход из заправки. Всё это время она старательно избегала взглядов в сторону мужчины, стоявшего у стеллажа с журналами. Ева не хотела поднимать шумиху здесь — под объективами камер и при наличии, как минимум, одного лишнего свидетеля — слишком много невинных людей уже пострадало в этом хаосе. Покинув небольшой придорожный магазин, Брэдфорд свернула за угол заправки и вместо того, чтобы направиться к автомобилю, пошагала в сторону уборной. Позади она слышала тихий стук металлической двери — это её убийца размеренным шагом следовал за ней. Ева пожалела, что не взяла с собой оружие, это бы прибавило ей шансов выбраться отсюда невредимой. В кармане всё ещё был складной титановый клинок, который ей однажды вручил Моран — не бог весть что, но Брэдфорд была рада и этому. В уборную она не вошла — вбежала, захлопнув за собой двери. Вариантов у Евы было немного — или ждать его здесь, надеясь на собственную удачу, или дать себе фору и спрятаться в одной из кабинок. Глянув на оголённое лезвие титанового клинка, Ева с досадой осознала, что ни один из этих вариантов не гарантировал ей жизнь. Но выбора не было, а потому Брэдфорд метнулась в одну из приоткрытых кабинок и закрыла за собой дверь, прижимаясь к боковой стенке. В щели меж дверью и полом она могла видеть тонкую полосу тусклого света от потолочной лампы, что без конца шипела и помигивала своими старыми диодами. Когда со стороны входной двери послышался громкий скрип, и в уборной разнеслись звуки чьих-то шагов, Ева замерла. Она слышала, как мужчина проходил вдоль туалета, открывая одну за другой кабинки, и тихо насвистывал какую-то детскую мелодию. Эти мгновения казались вечностью. Все окружающие звуки: шипение лампы, грохот открывающихся дверей, гул шагов и тихая детская песенка — вдруг слились воедино, и она уже не различала их. Ева сконцентрировалась на одной мысли — ей нужно быть быстрой и предельно точной. Иначе она отсюда не выберется. В какой-то миг шаги утихли, а свист прекратился. В тонкой щели меж дверью и полом было видно пару мужских ботинок. Ева приготовилась, сжав покрепче рукоять клинка. Когда дверь отворилась, она сделала резкий выпад, перехватывая ладонь, что держала направленный на неё пистолет, и впечатала её в стену кабинки. Второй рукой она замахнулась в попытке задеть сонную артерию нападавшего. Это был простой набор отточенных движений, но на этот раз он не сработал. Мужчина был быстрым — он ловко увернулся от её удара и одним резким рывком перехватил Евино запястье, с силой сжимая его. Не теряя хватки, Ева слегка отступилась и с новой силой надавила на руку, держащую пистолет. С третьего раза ей всё же удалось выбить оружие из рук убийцы, но это едва ли помогло Еве в сложившейся ситуации. Завидев свой пистолет под одной из раковин, мужчина словно осатанел. Он перехватил второе запястье Евы и с силой впечатал её в стену. Руки его украшали несколько золотых колец, что больше напоминали изящный кастет, и на одном Ева точно смогла разглядеть эмблему Эла-Илат. Их гранёные края прошлись по лицу Брэдфорд, оставляя глубокие царапины, когда мужчина наносил сокрушительные удары кулаком. Первый пришёлся на переносицу, второй мазнул по скуле, ну, а третий должен был попасть в челюсть, но Ева успела увернуться. Голова гудела от боли, а по носу стекала тёплая струя крови, но останавливаться было нельзя. Она сделала несколько резких рывков вперёд, вырываясь из крепкой хватки, после чего ловко перехватила руку мужчины и, собрав остаток сил, одним ударом колена под дых выбила воздух из его лёгких. Еву наполняла ярость, она чувствовала её силу, когда наносила очередной удар ногой в солнечное сплетение. Ей хотелось забить этого идиота насмерть, выбить весь дух из его жалкого тела, нанося один за другим смазанные кроссы в щёки. Хук в челюсть должен был вырубить его, но Ева ещё слышала тихие стоны, доносящиеся из его приоткрытого рта. Мужчина повалился на колени и теперь больше напоминал безвольную куклу. Убить такого не составит никакого труда, но Ева не станет этого делать, пока не узнает ответ на вопрос, что мучил её всё это время. — Как ты меня нашёл? — спросила она, приподнимая голову мужчины. Он оскалился. Этот молодой дурак, которому едва перевалило за двадцать, смотрел на неё своими залитыми кровью карими глазами и ядовито скалился разбитыми губами. — Это было не трудно… — прохрипел он сквозь подступившую к горлу кровь. — Ты любишь открывать окна. Ева тихо выругалась. Ей по-прежнему хотелось убить этого ублюдка, но что-то останавливало её, что-то тормозило неистовую ярость внутри неё и заставляло продолжать эту бессмысленную беседу. — Кроме тебя в городе есть ещё его люди? Оскал на лице её убийцы стал шире. — Не знаю, — сказал он наигранно невинным тоном. Еву вывел его ответ. Она не намерена была проторчать там полдня, а потому с силой зарядила парню по челюсти, ощущая, как под её костяшками крошатся его кости. — Отвечай! — рыкнула она. Намёк был понят. Мужчина сплюнул кровь и тихо выдохнул: — Поищи в отеле «Прованс». Номер 547, если не ошибаюсь. У Евы перехватило дыхание. Услышанное казалось какой-то глупой шуткой. Это был их отель, их чёртов номер, в котором они провели эту ночь. Люди Асада нашли их меньше, чем за сутки, и это вызывало в ней очередной приступ паники. — Сука! — выругалась Ева. Она ощущала, как чужая кровь бурыми пятнами застывает на её ладонях. Лицо мужчины, что созерцало её со звериным оскалом, превратилось в кровавое месиво из рваных ран и гематом. Она больше не могла смотреть на него. Замахнувшись, Ева несколько раз приложила парня о керамическую стенку умывальника, разбивая его на мелкие осколки. Тело убийцы с глухим ударом повалилось на кафельный пол, а из его затылка медленно растекалось кровавое пятно. Ева попятилась назад, пытаясь осознать всё то, что только что произошло. Ярость всё ещё плескалась в ней. Она заполонила мысли и не отпускала, пока глаза не наткнулись на упавший под умывальник пистолет. Издалека он казался Еве заурядным, но, подойдя ближе, она поняла, что это оружие куда более продвинутое, чем то, с которым обычно носятся ищейки Асада. Это был весьма модифицированный армейский Браунинг, и Ева могла поклясться, что где-то уже видела его. Подхватив оружие, она предусмотрительно поставила его на предохранитель и спрятала за пояс. У неё ещё будет время разобраться с этим. Последнее, что она сделала, прежде, чем выйти из уборной, — взглянула в зеркало. Шрам на переносице всё ещё кровоточил, и Ева наспех вытерла рукавом бурое пятно. В последний раз посмотрев на изуродованный труп мужчины, Брэдфорд переступила лужу крови и пошагала к выходу. Уже на улице Ева вытащила сотовый и, оглядевшись по сторонам, спешно набрала Мориарти. Ей нужно предупредить его, пока не стало слишком поздно.

***

Последние несколько дней прошли для Джеймса Мориарти в уже привычной рутине: он мало спал, предпочитал дешёвой еде из заправок нездоровое голодание, которое запивал обильным количеством кофе, и попутно пытался отследить маршрут перемещений Зейда Асада. На помощь приходили те данные, что ему оставил его связной Норман, который теперь покоился где-то в окрестностях Хайдельберга. Он раздобыл бортовой номер самолёта Асада, по которому с помощью самых банальных трекингов можно было отследить его перемещения. В последние дни частный джет, принадлежащий с недавних пор одному из офшоров «АРЕСа», активизировался. Он всё чаще летал в направлении Парижа, но самыми популярными маршрутами оставались: Брюссель, Женева и, как ни странно, Лондон. В последний раз джет летал в Британию всего неделю назад. В это же время состоялась официальная встреча руководства проекта «Баал» с представителями британской власти. Поговаривают, на закрытом ужине, который состоялся уже после всего официального пафоса, присутствовал новоиспечённый глава МІ-6, и даже сам Майкрофт Холмс в какой-то момент почтил их своим визитом. «Похоже, дела в Японии пошли в гору, раз ты возишься с Асадом», — подумал про себя Мориарти, листая сводки от нескольких внештатных информаторов, которые следили за ситуацией в Британии. Дауэл на это всё реагировал с натянутой ухмылкой. Джеймс знал — он всё ещё жалел об утраченной должности и тихо ненавидел Холмса за своё несвоевременное отстранение. Эти двое никогда не ладили, но если Мориарти в отношении дорогого Снеговика не испытывал ничего, кроме кромешной тоски, то Дауэла тот за годы работы успел знатно взбесить. Чего только стоит его потеря статуса после того, как вся чёрная бухгалтерия британской разведки всплыла наружу. — На Даунинг-Стрит по-прежнему хватает идиотов, — философски заключил Марк, глядя на фото Асада, пожимающего руку премьер-министру. Джеймса забавляла его детская обида: это было так похоже на Марка — ненавидеть людей только за то, что они выше него по статусу. Когда-то он видел в этом опасный шарм Дауэла, но теперь, спустя долгие годы проб и ошибок, Мориарти осознал — всё это лишь ничем не оправданная истерика, которая однажды загонит Марка в могилу. Пока он будет пытаться прыгнуть выше головы, кто-то достаточно умный пустит ему пулю в лоб, и это будет достойным завершением всей этой затянувшейся пьесы. Джиму даже не было досадно при мысли о смерти Дауэла. Ну, разве что самую малость. Они ещё какое-то время говорили о том, что происходит в Британии: Джим листал сводки, озвучивая какие-то занятные реплики, в то время, как Дауэл в ответ лишь ехидно ухмылялся, закуривая очередную сигарету. Их беседу прервала громкая трель звонка. Это был его сотовый. — Кто это? — спросил Дауэл, глядя на подскочившего с кресла Мориарти. — Ева, — ответил Джеймс, поднимая трубку. — Алло, Джим? — послышался её голос сквозь лёгкие помехи. — Да, — ответил он. — Что случилось? — Это… — громкое шипение на миг прервало её речь, — люди Асада. Я встретила одного из них на заправке. Он мёртв. Но остальные идут к вам. Подобные новости не радовали. Джеймс жестом приказал Дауэлу собирать свои вещи, и тот без лишних промедлений стал паковать бумаги обратно в коробку. — Сколько их? — спросил Мориарти, подходя к окну. Никаких новых машин на парковке не наблюдалось, а улица, на которой находился отель, была пуста. Но они могли зайти с черного хода или пробраться сюда раньше… «Чёрт!» — Не знаю, — выдохнула Ева. — Трое, может больше. Они знали, где мы остановились. Вам нужно убираться оттуда. Я буду ждать вас у служебного входа. — Хорошо, — ответил он и поспешно бросил трубку, так и не дав Еве попрощаться. Пока Дауэл скидывал все бумаги в коробку, попутно собирая свои вещи, Джеймс проверил наличие патронов в своём Браунинге и поспешно накинул снятый ранее пиджак. В комнате по-прежнему было невероятно душно. Запах табачного дыма пропитал собой эти стены и въелся в мебель, а лёгкий ветер из приоткрытого окна лишь разносил его по углам этого тесного номера. Джеймс пока слабо представлял, как им выбраться отсюда, но для начала хотел проверить самый очевидный из вариантов. Он медленно подошёл к выходу из номера и приоткрыл дверь, пытаясь рассмотреть коридор. Какое-то время там было пусто, но вскоре со стороны старого лифта послышался шум. Металлические двери открылись, и из кабины вышло трое молодых парней — пара арабов и один уж больно юный француз, совершенно не похожий на своих коллег. Все они были вооружены новыми крупнокалиберными автоматами, которые могли снести голову с одного выстрела. Мориарти тихо попятился назад и шагнул обратно в номер, замыкая за собой дверь. Дауэл смотрел на происходящее с лёгким недоумением, когда Джеймс схватил его за предплечье и потащил за массивный деревянный шкаф — единственную стоящую вещь в этой чёртовой комнате. — Они здесь? — спросил Марк. — Да, — бросил Мориарти, снимая пистолет с предохранителя. — Не дёргайся. Они выжидали, и этот короткий отрезок времени казался Джеймсу самым долгим в его жизни. Всё замерло в преддверии хаоса: ветер перестал задувать из приоткрытого окна, прогнившие полы больше не скрипели, а затхлый воздух словно застыл. Джеймс слышал шаги тех людей, что пришли за ними. Они медленно миновали коридор, о чём-то тихо переговариваясь на арабском. Их голоса становились громче, и вот Джеймс уже мог разобрать, как один из парней кричит на другого за его торопливость. Мориарти замер. Мужчины остановились прямо перед дверью их номера. Послышался скрип дверного замка. Закрыто. Мориарти наблюдал за дверью в отражении старого телевизора, что находился по другую сторону комнаты. Он мог видеть, как кто-то по ту сторону тщетно пытается открыть закрытый замок, слышал ругань, что следовала за этим. А затем была тишина — долгая, волнительная тишина, что сопровождалась тихим дыханием Марка, который теперь сжимал в руке свой карманный револьвер. Иного оружия он не носил, да и этот таскал только для статуса. Джеймс надеялся, этому идиоту всё же не придётся стрелять сегодня. Затем последовал громкий хлопок выстрела. Замок разлетелся на мелкие части, а на его месте теперь зияла широкая дыра. Дверь распахнулась, и Джеймс увидел, как в номер просочился один из людей Асада. Он держал перед собой свой новый автомат и в любую минуту мог прикончить их парой точных выстрелов. Но у Мориарти на этот счёт были совсем другие планы. Он не мог промахнуться, а потому дал себе несколько секунд, чтобы заприметить цель, после чего совершил, пожалуй, самую отчаянную выходку в своей жизни. Пока мужчина осматривал вход в ванную, Мориарти выглянул из укрытия и сделал два точных выстрела. Пули прошли на вылет — одна попала в лёгкое, а вторая, вероятнее всего, рассекла сердце. Мужчина с грохотом повалился на пол, чем знаменовал град из мелкокалиберных патронов, что посыпался в сторону их с Марком укрытия. От шкафа отлетали щепки и Джеймсу пришлось пригнуться. Он едва успевал отстреливаться, пока один из мужчин палил по ним очередью из мелких пуль. В то же время второй амбал, держа в руках крупнокалиберный дробовик, продвигался всё ближе. Мориарти изо всех сил старался уворачиваться от встречного огня, но автоматная очередь, что решетила их укрытие, всё же смогла задеть его. Одна из пуль пролетела в дюйме от его лица. Ещё одна прошла по касательной, больно полоснув плечо. Тем временем парень с дробовиком был совсем близко. Он встал по ту сторону шкафа и сделал несколько выстрелов, прошибая насквозь шаткое деревянное основание. Мориарти пригнулся, потянув за собой Дауэла. Последняя пуля едва не попала ему в голову, и Марк словно отмер. Он взглянул на Мориарти и тихо шепнул: — Убери того, что с дробовиком. Я тебя прикрою. Джеймс утвердительно кивнул и в очередной раз взвёл курок. Плечо кровоточило, но это не смертельно. От пары резких движений оно не сильно пострадает. Мориарти пригнулся, уворачиваясь от очередного выстрела. Марк же наметил себе цель и стал палить в сторону парня с автоматом — того самого молодого француза, что теперь был куда больше похож на своих арабских коллег. Простой подсчёт дал Джеймсу возможность выждать того момента, когда мужчина с дробовиком выстреляет весь магазин, после чего раздался щелчок затвора, и Джеймс вновь покинул укрытие. Он был в не самом выгодном положении, а потому получилось выстрелить в бок, от чего парень громко зарычал и повалился на шкаф, пытаясь удержать равновесие. Этот молодой араб оказался на удивление крепким, второй выстрел попал в плечо, но он словно не ощутил его. Так и не успев перезарядить дробовик, он развернул его в руках и замахнулся прикладом в сторону Мориарти. Джеймс успел вовремя перехватить оружие и увернулся от мощного выпада, что мог обеспечить ему, как минимум, сотрясение. В несколько рывков он вырвал дробовик из рук парня и с размаха ударил прикладом ему по челюсти. Кровь хлынула изо рта этого отчаянного психа, но он всё ещё продолжал держаться на ногах. Мориарти сделал ещё один удар прикладом точно в солнечное сплетение, от чего парень попятился назад и на мгновение потерял равновесие. Это дало Джеймсу возможность, которой он ждал всё это время. Вытянув перед собой пистолет, Мориарти сделал один точный выстрел в голову. Пуля попала в лоб, не оставляя шансов на жизнь. Тем временем Марк уже, похоже, выстрелял весь свой небольшой барабан, а это значило, что им пора заканчивать с этим цирком. Джеймс подобрал с земли разбросанные в пылу драки патроны и, прихватив дробовик, вновь скрылся за изрядно покорёженной стенкой шкафа. Магазин был почти полный — парню не хватило одного патрона, чтобы он смог выстрелить и снести Джеймсу голову. Это ли не удача! Мориарти вставил последний патрон и одним щелчком перезарядил дробовик. Нечто странное было в этом оружии — он не мог понять, откуда у него это ощущение, но, глядя на этот дробовик, у него возникало дивное чувство дежавю. Однако это сейчас совершенно не важно. Пока парень с автоматом, что всё это время прятался за стеной у самого входа в номер, перезаряжал своё оружие, Мориарти привстал из своего укрытия и выстрелил сквозь огромную дыру в стене шкафа точно в то место, где сейчас находился молодой француз. Пуля расшибла тонкую фанерную стену этого захолустья, и по ту сторону послышался громкий вскрик. На месте, где пролетел снаряд, было видно сквозную дыру. Мориарти выстрелил ещё раз — теперь уже ниже. В ответ последовала гробовая тишина. Они с Дауэлом обменялись мимолётными взглядами, после чего Джеймс вышел из укрытия и пошагал ко входу в номер. Парень с автоматом лежал у порога, захлёбываясь собственной кровью. Пуля пробила ему грудную клетку, задевая лёгкие. Физически он был ещё жив, но в сущности это было сложно назвать нормальным существованием. Его тело находилось в агонии. Голубые глаза налились кровью, а длинные светлые волосы сбились на затылке. Мориарти не испытывал к этому парню ничего, кроме искреннего отвращения. Он перезарядил дробовик и без сожалений выстрелил точно в голову, прекращая его мучения. Повисла мёртвая тишина. В коридоре было пусто, хотя Джеймс был уверен — это ненадолго. Им нужно было убираться из этого отеля, при том – как можно скорее. Он заглянул в номер и позвал к себе Дауэла, что уже припрятал свой карманный револьвер и взял в руки коробку с документами. Они не переговаривались и, уж тем более, не обсуждали произошедшее. Марку хватило ума заткнуться и молча плестись за Мориарти, пока тот шагал в сторону аварийной лестницы. Проверив путь на наличие новых «помех», Джеймс первый ринулся вперёд, ведя за собой Дауэла. Они поспешно спустились на три пролёта вниз. Мориарти уверенно шёл вперёд, стараясь не размышлять о произошедшем, пока Марк нервно тянулся позади, то и дело судорожно оглядываясь назад. Ему было страшно. Что же, Джеймс его понимал. Страх — это закономерная реакция на приставленный к виску пистолет. Закономерная, но не единственная. Для Джеймса Мориарти все эти игры со смертью были сродни очередной загадке, они придавали жизни динамики, разбавляли драйвом скучную рутину. Он не прослыл любителем палить самолично в своих врагов, но, когда иного выбора нет, Мориарти готов взять в руки оружие. Его не пугала опасность, нет. Страх и вовсе был чем-то инородным для Джеймса. Подобные вещи вызывали трепет внутри его подгнившей души, они заставляли работать мозг и включали инстинкты. Это было что-то вроде нездоровой стимуляции — как кофеин, только куда опаснее. Выходя из отеля, Джеймс в очередной раз проверил местность. Он осмотрел служебную парковку, что была привычно пуста, окинул взглядом улицу, по которой проехала одинокая белая Ауди, после чего припрятал дробовик под пиджаком и ринулся в один из переулков. Там, зажатая меж двумя рядами заброшенных промышленных зданий, стояла припаркованной их машина. Ева сидела на водительском сиденье, молча наблюдая за тем, как они приближались к ней. Её лицо исполосовала пара глубоких царапин, но в целом она была в порядке. И от этого становилось немного легче. Марк закинул коробку на заднее сиденье и сел рядом, громко захлопнув дверцу. Он по-прежнему выглядел взбудоражено, пусть и не подавал виду. Мориарти занял место рядом с Евой и со вздохом бросил на переднюю панель раздобытый в пылу драки дробовик. Брэдфорд завела машину, попутно окинув оружие беглым взглядом, и выехала из переулка. — Откуда это? — спросила она, сворачивая по направлению к выезду из города. — Забрал у одного из людей Асада. — Правда? У меня тоже кое-что есть, — она засуетилась и вынула из бардачка чёрный армейский Браунинг. — Ничего не напоминает? Мориарти понадобилось несколько мгновений, чтобы определить производителя. Характерные насечки, модифицированный затвор, расширенный магазин — такие пистолеты были весьма ценной редкостью. Их производили всего в одном месте в Британии, и, предполагалось, что все их немногочисленные партии не выйдут дальше стен британской разведки. Но разве это когда-то было проблемой для Зейда Асада? Джеймс взглянул на Дауэла в зеркало заднего вида. По его взгляду было ясно — он точно знал, где производили это оружие.

***

Марка трясло от странной смеси адреналина и ужаса. Он чувствовал, как сердце безумно колотится в груди, и до сих пор не понимал, каким образом его брату удаётся сохранять спокойствие в их свихнувшейся реальности. То, что они пережили в том чёртовом отельном номере, не шло ни в какое сравнение с той жалкой перестрелкой в Шеврье. Это было настоящее месиво. За то время, что они провели под градом обстрела, Дауэл несколько раз успел попрощаться с собственной жизнью. Каждый раз, когда пуля пролетала в дюйме от его головы, он думал — ну вот и всё, конец. Но они выжили. Джеймс, этот псих, вытащил их оттуда. И теперь они вместе с Евой Брэдфорд убирались из этого чёртового города. Дауэл вновь громко вздохнул. Он слабо слышал, о чём велась беседа в салоне. Джеймс говорил о каком-то оружии — вероятнее всего, о том дурацком дробовике, который он отобрал у одного из нападавших. Ева вытащила из бардачка их новый Браунинг 214… И в этот миг Марк словно проснулся от долгого сна. Пелена ужаса спала с глаз, дыхание пришло в норму, а сердце забилось в привычном ритме. Он подался немного вперёд, рассматривая лежащее на панели оружие, и медленно начинал улавливать нить беседы. Пистолеты были далеко не простыми — их разрабатывали на правительственном заводе в Ливерпуле для особо опасных миссий. Партия таких должна была уйти на пробу в Ирак, но, похоже, она так и не достигла своего места назначения. Из этого следовал самый прескверный итог: — Так Асад всё-таки встретился с тем пижоном из Цирка?! — Что? — переспросила с недоумением Ева. — Это оружие из личных запасов МІ-6, — пояснил Дауэл. — Ты должна была узнать его, Ева, по характерным отметинам на рукояти. Брэдфорд понадобилось несколько мгновений, чтобы уловить, о чём говорил Дауэл. Марк пристально наблюдал за тем, как её сконфуженный взгляд опускается ниже, а рука отпускает рычаг коробки передач и нервно касается матовой рукояти Браунинга. Она осторожно провела пальцами по высеченной на металле надписи и невесело усмехнулась. — Ну, конечно. «Секретная служба её величества», — процитировала она надпись на эмблеме МI-6, что красовалась на нижней части приклада. — Откуда оно у людей Асада? «Оттуда же, откуда и этот чёртов дробовик», — подумалось Дауэлу. — Неделю назад он был в Лондоне, — пояснил Джеймс, оторвавшись от экрана своего сотового. — Навещал местную знать. Ходят слухи, что у него была личная аудиенция с новым главой MI-6. — То есть, иными словами, на его стороне теперь британская разведка?! — это был не вопрос, ведь все в этом салоне знали на него точный ответ. Дауэл ощущал неконтролируемую ярость, глядя на оружие, которое он когда-то лично проверял вместе с ливерпульскими инженерами. Они делали это не для продаж, такие проекты никогда не должны были приносить прибыли — они предназначались для личного пользования агентов и разрабатывались под их конкретные нужды. Теперь же кучка восточных головорезов носится с самым продвинутым боевым оружием, выполняя безумные прихоти своего свихнувшегося босса. Это напоминало форменный абсурд и откидывало Марка на несколько месяцев назад, когда он впервые узнал о связях Асада с британской разведкой. — Не то, чтобы мы раньше не торговали с ним… — заговорил Дауэл и тут же наткнулся на сконфуженный взгляд Брэдфорд. — Не напрямую, конечно. И уж точно не через меня. Джорджи, мой бывший заместитель, прогнал через фирмы Асада несколько партий наших ультразвуковых гранат «Банши». После того, как эта информация дошла до меня, Джорджи был ликвидирован. Но не факт, что у Асада не осталось других выходов на нас. Настороженность исчезла во взгляде его бывшей помощницы, но Дауэл чувствовал — она всё ещё не до конца доверяет ему. Так же, как и Джеймс. Вся эта их авантюра с поездкой держалась на честном слове и слепой вере в возможность собственной победы. В этой шаткой структуре не было места взаимному доверию, но Марка это никогда не беспокоило. Он привык существовать в мире, где нет ни друзей, ни союзников — есть лишь реальные и потенциальные враги, что в любой момент готовы перерезать тебе глотку. Такой образ жизни был куда проще и понятнее для его натуры. — Что ж, — вздохнула Ева, обрывая поток его мыслей, — теперь, с поддержкой главы MI-6, ему больше не нужны посредники. Следующий час их путешествия просёлочными дорогами в направлении к Версалю прошёл в тишине. Ева следила за дорогой, Мориарти безмолвно пялился в сотовый, а Марк нашёл отдушину в рассматривании окрестностей французской провинции. Они миновали десятки небольших сёл и посёлков, стараясь держаться подальше от межгородских трасс, где их наверняка уже поджидали подопечные Асада. Эта местность была совершенно заурядной, представляя собой нескончаемый поток одноэтажных серых домов в романском стиле, разбавляемом широкими полями рапса и лаванды, которые придавали ярких красок этим краям. Карта показывала, что они двигались на северо-запад, в сторону Труа. Небо было безоблачным, а знойный летний день медленно близился к вечеру. Им нужно было найти место, где провести эту ночь — это понимали все, но у Марка пока не было чётких соображений по этому поводу. Они продолжали двигаться вперёд, и Дауэл почти смирился с тем, что их ждёт очередная ночь в пути, пока не заприметил на выезде из очередного безымянного посёлка большой билборд с красноречивой надписью: «Аренда домов в Природном парке «Orient Forest». Это был не лучший вариант — здешний парк пользовался огромной популярностью у местного населения, которое в это время года проводило там свои летние отпуска. Но иного выхода у них не было. Дом — это не отель, там не должно быть лишних глаз и можно без опаски обсудить все детали их дальнейшего путешествия. К тому же, цены на это жилье были куда более приемлемые, чем Марк мог предположить. Он долго блуждал по сайту для бронирования, прежде чем нашёл подходящий вариант. Небольшая одноэтажная хижина находилась далеко в лесу — за несколько миль от дороги и основных туристических маршрутов, что делало её вполне приемлемым вариантом для ночлега. Осталось только понять, как туда добраться. Марк на миг поднял голову, чтобы осмотреться. Они были в десяти милях от парка, о чём неустанно напоминали десятки дорожных указателей. Для того, чтобы попасть туда, требовалось свернуть с центральной трассы на какую-то невзрачную подъездную дорогу, и нужный поворот был уже совсем близко. — Будь добра, сверни направо на следующей развилке, — обратился Марк к Еве. — Зачем? — насторожено поинтересовалась Брэдфорд. — Я нашёл нам место для ночлега. Ева на миг умолкла, проезжая очередной круговой перекрёсток. До нужного поворота оставалось всего пара сотен ярдов, но она не спешила перестраиваться в нужный ряд. — Парк? — уточнила Ева. — Там же чёртова куча туристов. Её не унимающееся упрямство начинало нервировать Дауэла. Он уже и забыл, какой дотошной может быть Брэдфорд в самые неподходящие моменты. — Они сдают в аренду дома в лесу, — пояснил раздражённо Марк. — Думаю, это лучше очередного придорожного отеля. Что скажешь, Джеймс? Мориарти, всё это время безучастно наблюдавший за сгущающимися сумерками, окинул своим бесстрастным взглядом Дауэла, после чего спокойно изрёк: — Мы однозначно не можем больше ночевать в отелях. И этого было достаточно, чтобы прекратить любые споры. На лице Марка заиграла довольная ухмылка, ну, а Еве ничего не оставалось, как нервно мотнуть головой и продолжить путь в назначенном направлении. — Славно, — выдохнул Дауэл, возвращаясь к сайту с арендной. Спустя несколько миль после заветного поворота, виды бескрайних рапсовых полей за окном сменились густой лесополосой. Они въехали в региональный природный парк «Orient Forest», когда над центральной Францией опустилась тёплая июньская ночь. Узкую подъездную дорогу обрамляли высокие дубы, сквозь ветки которых мелькало сияние молодой луны. Ночь в здешних краях была тихой — в отличие от прежних мест их временного ночлега, здесь не раздавались завывания полицейских сирен и благие маты местной шпаны, не было слышно, как громадные фуры вереницей проносились мимо шатких придорожных домишек, сотрясая тонкие стены, а сильный ветер не гнул деревья, что вот-вот готовы были переломиться под натиском стихии. Бескрайние леса местного природного парка, казалось, навеки застыл в этом состоянии статичного спокойствия. В таких краях легко затеряться, — подумалось Марку. Узкая лесная дорога, тянущаяся через весь парк, вскоре привела их к берегам широкого озера. Лучи луны отражались в его глади, освещая округу своим тусклым свечением. Вдоль озера тянулись стройные ряды деревянных домов — пристанище для туристов, а чуть поодаль виднелись огни местной ярмарки. Всё это зрелище напоминало картины Ван Гога — яркая безоблачная ночь, сияющая мириадами звёзд, и небольшой провинциальный посёлок, коих немало водилось в этой местности. Дауэл не разделял романтики здешних краёв, а потому лишь бесстрастно наблюдал за тем, как их машина минует центральные дороги, медленно съезжая на ухабистую лесную тропу, что вела до того места, где находился забронированный им дом. По пути к парку Марк успел сбросить залог за жилье и ещё немного денег для того, чтобы мужчина был сговорчивым и сделал то, что его просили. А просил Марк не много — всего лишь ужин на троих персон, флешку и рабочий сканер, что должны были ждать их в доме по приезде. Ноутбук он всё же сумел прихватить из Болони, чему был несказанно рад. Такой нехитрый набор из приспособлений должен избавить их от ненужного груза макулатуры, что приходилось таскать за собой из самого Шеврье. Спустя какие-то двадцать минут блужданий здешними лесами, их машина выехала к широкой поляне, которую венчала собой небольшая лесная хижина. Рядом, припарковав свою легковушку, их ждал владелец дома — невысокий полный мужчина пятидесяти лет, с которым Дауэл успел пообщаться по пути к парку. Марк оставил Мориарти с Евой в машине, решив, что будет куда легче уладить все формальности самостоятельно. — Avez-vous reçu un prépaiement? — спросил Марк, подходя к мужчине. — Oui, mais c'est trop! — воскликнул тот с лёгкой тревогой в голосе. Его залог действительно был куда больше, чем значилось в ценнике на дом, но Марку не жаль собственных денег, чтобы этот мужчина не задавал лишних вопросов. В конце концов, всё всегда решает нужная сумма. — Ceci est une garantiе, — пояснил он, подходя немного ближе. — La garantie? — переспросил удивлённо француз. — La garantie de votre silence, — пояснил Марк. — J'espère qu'on se comprend? Мужчина замешкал. Он всё глядел на Марка, что прожигал его своим пристальным взглядом, и терялся в сомнениях. Дауэл знал — он сломается. Этот бедолага едва ли готов был отказаться от такой выгодной сделки, учитывая его потрёпанный вид и далеко не новый автомобиль, на котором он сюда приехал. Дауэл показательно прочистил горло и с немым вопросом взглянул на мужчину. — Bien sûr [2], — утвердительно кивнул француз. Лицо Марка озарила самодовольная улыбка. Он похлопал мужчину по плечу в одобрительном жесте и забрал ключи от дома. От вступительного инструктажа и краткой ознакомительной экскурсии по хижине он учтиво отказался, ссылаясь на жуткую усталость. Владелец дома ещё хотел что-то сказать на прощание Дауэлу, но Марк бросил ему короткое «Au revoir» и спешным шагом направился в дом. Совсем скоро за ним последовали вышедшие из машины Ева и Джеймс. Хижина оказалась не такой уж и маленькой — несмотря на наличие всего одного этажа, там имелись три вполне сносные спальни, внушительных размеров гостиная с камином и тройкой кресел напротив, а также небольшая смежная кухня и ванная. Спустя бесконечные ночи в стенах дешёвых придорожных отелей, это тёмное место с сырым от влаги воздухом и холодными бетонными стенами казалось настоящим раем. Но Марка вовсе не интересовали сопутствующие удобства. Главное, что его привлекало в этом месте, — это наличие нормальной еды и всего необходимого для того, чтобы покончить с той дурацкой коробкой документов. — Зачем тебе всё это? — спросила Ева, глядя на то, как Дауэл подсоединяет ноутбук к лежащему на небольшом рабочем столе сканеру. Они находились в одной из спален — той, что примыкала прямиком к гостиной. Марк ждал этого момента все эти долгие часы поездки. Глядя на ничего непонимающую Брэдфорд, Дауэл довольно усмехнулся. — О, ты про это? — он взглянул на включённый ноутбук. — Это для тебя. Оцифруй, пожалуйста, все эти бумаги, — Марк указал на лежащую на земле коробку с документами. — И, будь добра, не забудь сгруппировать всё так, как это сделал я. — Но… — Ева так и не успела закончить предложение. Дауэл положил перед ней небольшую металлическую флешку и с довольным видом сказал: — Не скучай. Выражение лица Евы было тем самым приятным подарком для его эго, которого так не хватало Дауэлу. Он устал от невыносимого нрава этой девушки, и загрузить её рутинной работой было самым правильным решением по его личному мнению. Эта тактика работала безотказно ещё со времён MI-6, и, чего уж скрывать, всегда приносила Марку немало удовольствия. Покидая спальню, Дауэл на миг остановился у двери и окинул Еву беглым взглядом. Он ещё в машине заметил что-то неладное с её лицом, но теперь, когда тонкая струя крови стекала по её переносице, открытая рана особенно явно кидалась в глаза. — И да, Ева, — окликнул он её. — У тебя кровь на лице. И прежде, чем Брэдфорд успела осознать смысл сказанных им слов, он вышел из спальни.

***

Наблюдая, как за Марком закрываются двери, Ева машинально поднесла руку к лицу. Она и вправду не чувствовала, как, казалось бы, неглубокая царапина стала вновь кровоточить. И, только увидев красные капли крови на своих пальцах, Ева ощутила жжение в районе переносицы. Эта рана осталась от сильных ударов того головореза Асада, который пытался прикончить её на заправке, и может Ева даже ощутила бы её, если бы имела хоть одну свободную минуту, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Но весь её прошедший день заняла дорога из Болони в это богом забытое место на окраине регионального природного парка. Коснувшись осторожно краёв раны, Ева вновь поморщилась от боли. Ей нужно было остановить кровь, иначе все их бесценные бумаги, с которыми Дауэл носился последние несколько дней, будут покрыты красными пятнами и утратят всю свою ценность. С Брэдфорд больше не было её заветной аптечки, которая кочевала с ней от одного европейского города к другому во время их с Мориарти затяжной поездки. Единственное, что ей оставалось, это пойти в здешнюю ванную в надежде найти там хоть что-то похожее на антисептик. К своему счастью, Ева смогла отыскать в местных закромах куда больше, чем банальный раствор спирта. В аптечке, которую им услужливо оставил местный персонал, завалялось несколько мотков бинта и упаковка медицинской ваты, а также пара прозрачных пластырей, которые пусть и выглядели достаточно дико на её лице, всё же были лучше открытого шрама, что время от времени продолжал кровоточить. Глядя на себя в зеркало, Ева всё больше переставала узнавать личность, что смотрела на неё из отражения. И дело было вовсе не в шраме на переносице или паре царапин на скуле, нет. К боевым ранениям Ева уже привыкла. Но этот взгляд, эти заострившиеся черты лица и отросшие русые волосы — всё это было отпечатком времени, в котором она жила. Медленно, но верно Ева Брэдфорд проходила метаморфозы, которые превращали её в иную личность — жестче, отчаяннее, сильнее, в каком-то смысле. Она больше не была той мёртвой девушкой, что обитала в полупустой квартире на окраине Ричмонда. Её не мучили кошмары о прошлом. Их всех затмили ужасы настоящего — толпы головорезов, что жаждали её смерти, и их главарь, который стремился к вечному хаосу и анархии. Воспоминания о Британии теперь казались далёким сном, навеянным тишиной французской глубинки. Ева вновь поморщилась. Антисептик продолжал больно жечь даже после того, как она припечатала его пластырем. Руки машинально потянулись к переносице, но Брэдфорд так и застыла в статичной позе, не успев сделать очередную глупость. Позади скрипнула дверь, и на пороге оказался Джеймс. Они слишком часто встречались в ванной, — подумалось Еве, и эта мысль заставила её глупо улыбнуться. Мориарти осмотрел её со слегка сконфуженным выражением, после чего потянулся к двери, чтобы закрыть её, но Ева остановила его. Её взгляд был прикован к его плечу, где белоснежная ткань рубашки оказалась грубо разорвана, оголяя глубокую рваную рану, очевидно, оставленную какой-то мелкокалиберной пулей. В тот самый миг Ева отвесила себе мысленно пощёчину за то, что не заметила этого раньше. Они провели в тесном салоне машины несколько часов — за это время рана успела изрядно покраснеть по краям, где вполне закономерно образовался отёк. — Какого чёрта? — спросила Брэдфорд, указывая на растекающееся по рубашке пятно крови. — Ты всё это время ехал с открытой раной? — Это пустяк, — отмахнулся Мориарти. Его безразличие медленно, но верно выводило Еву из себя. Сложно было сдержаться, чтобы не послать этого фривольного идиота к чёрту, но что-то внутри неё так и не позволило ей этого сделать. Это было странное чувство, отдававшее чем-то из её далёкого британского прошлого, когда позади ещё не было пропасти из собственных ошибок, а впереди не маячила вполне себе реальная перспектива скорой кончины. — Пустяк, который бы обеспечил тебе, по меньшей мере, сепсис, — сказала раздражённо Ева. Она не верила, что сумеет пробудить в Мориарти инстинкт самосохранения, но это не мешало ей продолжать свои тщетные попытки. — Ты, как всегда, невероятно оптимистична, — усмехнулся Джеймс, чем вызвал у неё очередную волну злости. — Заходи, — сказала Ева, хватая Мориарти за здоровую руку, — это нужно обработать. Она не стала ждать, пока в этом мужчине проснётся здравый смысл, а потому втолкнула его в ванную, захлопнув позади дверь, чтобы отрезать любые пути к отступлению, и посадила его на край керамической ванны. — Я могу справиться… — говорил Мориарти, пока Ева доставала из аптечки всё необходимое для того, чтобы обеззаразить его рану. Вылив изрядное количество антисептика на вату, она повернулась к Джеймсу и приподняла край надорванной рубашки. — Лучше просто заткнись, — сказала Ева, приставляя к ране самодельный компресс. Пока спирт обеззараживал неровные края раны, а Мориарти тихо шипел от жгучей боли, Ева принялась вытирать засохшую кровь. Как оказалось позже, шрам был вовсе не таким глубоким, как могло показаться на первый взгляд — Джеймсу повезло вовремя увернуться от летящей в него пули, и она едва коснулась его плеча, задевая верхние слои кожи. Будь он менее удачливым, снаряд мог проникнуть глубже или того хуже — пройти навылет, оставляя его со сквозной раной. Но этого не случилось. А поэтому Еве не пришлось пережимать руку, чтобы остановить кровь — она осторожно обработала края раны, смывая всю грязь, что скопилась там, и слегка прошлась по отёкшим участкам. Ей однозначно не хватало во всём этом какой-то человеческой мази и стерильной повязки, но в сложившихся обстоятельствах Брэдфорд должна была обходиться тем, что есть под рукой. А в быстром доступе у неё были несколько мотков бинта и медицинская вата, которые вполне неплохо справлялись с ролью повязки. Однако имелась одна проблема, которую Ева так и не смогла решить самостоятельно, а потому, спустя долгие минуты молчания, заговорила: — Мне нужно перевязать тебе плечо. — И в чём проблема? — спросил Джеймс. Брэдфорд замялась. Она впервые за долгое время ощущала совершенно неуместное чувство неловкости, которое не позволяло ей внятно выразить свои мысли. Слова спотыкались о невидимый барьер из собственных сомнений, и Брэдфорд понадобилось несколько лишних секунд, чтобы, наконец, заговорить. — Рубашка, — осторожно начала Ева, — она грязная от крови, и я боюсь, что могу занести тебе что-то в рану, если… — Если я её не сниму, — закончил привычно размеренным тоном Мориарти. — Да. Он без лишних слов стал расстегивать пуговицы на своей рубашке, что, стоит сказать, выглядело немного нескладно, ведь Джеймс больше не мог двигать своей левой рукой. Ева какое-то время наблюдала за его напрасными попытками совладать с пуговицами, но, в конце концов не сдержалась и медленно отодвинула его ладонь. Она не чувствовала ничего, кроме лёгкого раздражения, расстёгивая его рубашку. Былая скованность ушла, и всё, о чём могла думать Ева в этот миг — это пульсирующая рана, которая только-только перестала кровоточить. Она наспех сняла с Джеймса потрёпанную рубашку, обнажая раненое плечо, и невольно выдохнула: «Чёрт!». Смотреть на оголённый шрам — неровный, красный от отёка порез, оставленный автоматной пулей — было больно. Ева ощущала фантомную пульсацию, что прошла её собственным плечом. Она взглянула в глаза Мориарти и не увидела там и доли того волнения, что переполняло её. Он оставался привычно невозмутимым. Вздохнув, Ева взяла в руки смоченную завалявшимся в закромах местной аптечки раствором фурацилина вату и приставила её к ране, закрепляя тугой бинтовой повязкой. Выглядело это всё не очень стерильно и уж точно не долговечно, но Брэдфорд чувствовала облегчение. Она завязала последний узел, что должен был держать всю эту самодельную конструкцию, и отступила на полшага назад, пытаясь издалека взглянуть на собственное творение. — Не идеально, но всё же лучше, чем истекать кровью, — сказала она с улыбкой. Мориарти приподнял руку, рассматривая повязку, и с долей сарказма заключил: — Теперь мне точно не грозит сепсис. Завороженный взгляд Евы по-прежнему был прикован к тому месту, где под плотным слоем из бинтов и медицинской ваты краснела рваная рана. Она думала о прошедшем дне — о людях Асада, секретном оружии МI-6 и скверных обстоятельствах, что привели их в эту богом забытую хижину на окраине местного природного парка. Отступив ещё на шаг назад, Ева медленно перевела свой взор на Джеймса. Затянувшееся молчание, повисшее между ними, в какой-то миг стало неловким. Брэдфорд ощущала непреодолимое желание нарушить его, но никаких внятных мыслей её сознание так и не выдало, а потому всё, что ей оставалось — это вспомнить о своих нелепых обязанностях. — Ладно, — вздохнула Ева, — у меня много работы, так что я, пожалуй, пойду. Она неловко попятилась назад в направлении двери и почти успела покинуть ванную, когда её настиг оклик Мориарти: — Забавный пластырь. Ева невольно потянулась к переносице, касаясь краёв пластыря, и тихо выдохнула: — Иди к чёрту. Захлопнув за собой дверь ванной, Брэдфорд пошагала в одну из спален, тихо смеясь от собственных мыслей. Задумчивая улыбка ещё долго не сходила с её лица, пока она выполняла поручение Дауэла, сканируя каждый из сотен листов, что имелись в той коробке. Перебирая многочисленные стопки документов, Ева старалась не упустить ту зыбкую логику, что объединяла каждую из них. Мимо неё проходили папки отсортированных по датам накладных и кипы инвойсов, которые Дауэл изучал всё то время, что они провели в пути. Все эти бумаги Ева уже не раз имела возможность видеть, а потому слабо придавала значение их содержимому, сканируя документ за документом и группируя их по странному Дауэловскому принципу. Часы тянулись неумолимо быстро — погрязнув в рутине, Ева совершенно не замечала ход времени. И, лишь когда сумрак ночи за окном превратился в непроглядную чёрную пелену, что накрыла собой округу, а тихий писк со стороны кухни знаменовал собой первый час после полуночи, Брэдфорд оторвалась от компьютера. Последний файл был загружен на крохотную флешку, которая теперь хранила в себе целый ворох доказательств, что способны разрушить до основания империю Зейда Асада. Глядя на стопки бумаг, которые ей пришлось перебрать, Ева ощущала немыслимую усталость — её голова раскалывалась от головной боли, а рана на переносице по-прежнему неприятно жгла. Хотелось спать, но прежде она должна избавиться от этой пугающей вещи в своих руках. Марк нашёлся быстро — он словно и не уходил никуда, раскинувшись на одном из кресел гостиной с не пойми откуда взятым томом Гюго и тлеющей сигаретой, что наполняла комнату резким запахом табачного дыма. Мориарти сидел напротив него, продолжая набирать что-то в своём сотовом. Чистая рубашка прикрывала тугую повязку, что стягивала руку в области плеча, а общий вид Джеймса был куда лучше, чем несколько часов назад. И это не могло не радовать. Единственное, что выводило Еву из себя — стойкий запах табачного дыма, который пропитывал собой каждый угол этой комнаты. Подойдя к Дауэлу, Ева ловко выхватила из его пальцев сигарету и потушила её в переполненной окурками пепельнице, что лежала на небольшом журнальном столике. — Никакого курения в доме, — сказала она, садясь на соседнее с Марком кресло. Прежде, чем Дауэл успел возмутиться, Ева положила на подлокотник рядом с ним флешку. — Ты закончила? — спросил Марк. — Да. — Тогда забирай её, — он указал на флешку. — Она мне ни к чему. — В каком смысле «забирай»? — сконфуженно спросила Ева. — Эта флешка побудет у тебя, пока мы не покончим с Асадом. Ева невольно вздёрнула бровь и с нескрываемым раздражением покосилась на Дауэла. — К чему такая честь? — поинтересовалась она. Нечто странное крылось за решительным желанием Марка отдать ей эту флешку, и Ева чувствовала это всеми притупившимися инстинктами. Дауэл был последовательным человеком и не имел привычки делать что-то необдуманное. Каждое его решение так или иначе носило личную выгоду, но именно сейчас Ева никак не могла разглядеть её во всех длинных речах, что посыпались на неё из уст Марка. — Слушай, — заговорил он тихим размеренным голосом, — это, — Марк указал на флешку, — наш выход, последний шанс остаться в живых, когда весь этот бред прекратится. Здесь есть всё, чтобы уничтожить имидж Асада, но всему своё время, так что прибереги эту вещь, — он вложил флешку в руку Евы и откинулся на спинку кресла. — А теперь сделай одолжение — принеси сюда ту коробку с документами. Просьба была слегка неожиданной, но Ева не стала лишний раз задавать вопросы, ведь знала — Дауэла это только разозлит. Спрятав в карман полученную флешку, она поднялась с кресла и пошла в спальню, где в лёгком хаосе находились все те бумаги, что ей довелось оцифровать. Сбросив со стола несколько лежащих на нём стопок с договорами о купле-продаже партии крупнокалиберных автоматов, Ева подхватила коробку и понесла её в гостиную. Дауэла она застала стоящим напротив потухшего камина. Вместо старого томика Гюго, что был бесцеремонно отброшен на пол, в его руках находилась металлическая зажигалка, которую он задорно покручивал меж пальцев, насвистывая тихую мелодию. Джеймс по-прежнему сидел неподалёку от камина, молча наблюдая за братом. Ева положила коробку на журнальный столик позади Марка. Сделав шаг назад, она остановилась в ярде от камина, наблюдая за тем, как Дауэл берёт одну из тонких стопок бумаг и поджигает за нижний угол. Ева с недоумением наблюдала, как огонь сжирает их доказательства, дюйм за дюймом обращая страницы договоров в тлеющий пепел. На лице Дауэла играла загадочная ухмылка, природу которой Брэдфорд так и не смогла понять.

***

Он мечтал сделать это с того самого момента, как получил в руки все те громадные стопки бумаг. Эта ноша, обременяющая их в и без того нелёгком путешествии, казалась Марку бессмысленной с самого начала, и он был несказанно рад избавиться от неё теперь, когда они могли себе это позволить. Дауэл с упоением наблюдал за тем, как языки пламени сжирают строчки из очередного торгового договора. Мерцающие отблески огня отражались в его чёрных глазах, а рука по-прежнему сжимала догорающий кусок бумаги. Когда пламя подобралось к эмблеме «ARES inc.», что, подобно гербовой печати, украшала собой начало договора, Марк выбросил остатки документа прямиком в камин. Вскоре к ним полетела ещё одна стопка бумаг. А затем ещё одна. И ещё, пока Дауэл не замер, держа в руках две последних связки документов. Одну он протянул Мориарти, а вторую торжественно вручил Еве. Джеймс с лёгкой усмешкой бросил бумаги в разгорающийся камин, не ощущая, по всей видимости, никакого сожаления. Ева же медлила. Она смотрела на Марка своими широкими глазами и вновь слишком много думала. Дауэл буквально слышал каждый её немой вопрос, который так и норовил вырваться из этих уст. — Сожги этот мусор, пока огонь не погас, — сказал Дауэл. — Он нам больше не понадобится. Все те сомнения, что роились в её голове, все невысказанные возмущения и не озвученные догадки отразились в сосредоточенном взгляде, что созерцал догорающее пламя, и Дауэлу впервые захотелось проникнуть в голову этой женщины и отключить этот тумблер эмоций. Ему хотелось взрастить в Еве расчётливую и хладнокровную личность, хотелось придушить каждое, даже малейшее проявление сантиментов в ней. Он желал изменить её, однако понимал, что без всего этого вороха из личностных конфликтов и глупых убеждений, без наивных надежд и невысказанных сомнений она попросту перестанет быть собой — Евой Брэдфорд. И эта мысль странным образом останавливала его. Бумаги полетели в огонь. Ева по-прежнему осталась собой, хотя Марк готов был поспорить — она почувствовала облегчение, сжигая ту гору макулатуры. Дауэл смотрел, как последние листы догорают в камине, обращаясь в пепел, а пламя в камине постепенно угасает, оставляя после себя тонкую нить серой копоти, вздымающейся вверх по узкому дымоходу. Зрелище это было поистине приятным, но, как и любая мало-мальски хорошая вещь в жизни Дауэла, оно имело свойство заканчиваться, а потому, бросив остатки бумаги тлеть в камине, Марк взглянул на Еву и Джеймса и сказал: — А теперь пришло время поговорить о том, как мы убьем Асада. Его план оказался куда более простым, чем предполагалось. Марк был уверен — ни Джеймс, ни, уж тем более, Ева не будут в восторге от него, но Дауэл уже успел подготовить почву и даже обсудил несколько деталей с Мориарти, что слегка повышало его шансы на успех. Он даже смог прихватить кое-что во время их путешествия французской провинцией — небольшой реквизит, что хранился в бумажном пакете рядом с его креслом. Марк Дауэл, в отличие от своего брата, ненавидел сложные загадки. Для него жизнь казалась сплошной линией — и, чем меньше в ней поворотов, чем больше прямых участков в этом пути, тем сильнее это похоже на достойное существование. Поэтому Дауэл никогда не любил усложнять и без того сложные вещи, а все его идеи были предельно понятны и просты. — Весь план состоит их трёх частей, — начал он, — моей, твоей, Ева, и твоей, Джеймс. Почти как трёхактная пьеса, суть которой в том, что всем нам так или иначе нужно будет оказаться в одном месте — в Версальском дворце в ночь с 28-го на 29-е июня. Но для этого нам стоит действовать синхронно. Мой дорогой брат уже знаком с частью плана. Своей частью. Для тебя же, Ева, у меня есть кое-что интересное. Тебе придётся попасть в Версаль первой, до того времени, как ужин официально начнётся. Выражение лица Евы без лишних слов выдавало весь её скептицизм по отношению к плану Дауэла. Она слушала его длинную речь с дивной смесью недоверия и раздражённости, что отразились в лёгком прищуре её больших карих глаз и закрытой позе, с которой она восседала на своём кресле. — И как ты себе это представляешь? — спросила Брэдфорд после недолгого молчания. — О, очень просто, — отозвался Дауэл. — Неужели? — хмыкнула Ева. — Помнишь статью, которую я тебе показывал в Шеврье? Брэдфорд нахмурилась, и этот её невинный жест едва не заставил Дауэла рассмеяться. Он мельком взглянул на Мориарти, сидящего по ту сторону журнального стола, и усмехнулся. — Какую именно? — спросила Ева. — Эту, — ответил Дауэл, бросая на стол слегка помятый лист бумаги. Это была вырезка из недавнего номера одной из местных газет — объявление о приёме на работу работников в компанию «Афина», что должна была обслуживать ужин Асада в Версале. Наблюдая за тем, как в процессе чтения эмоции сменяют друг друга на лице Евы, Марк выжидал. Ей нужно было время, чтобы осознать суть его слов. Брэдфорд всё продолжала вчитываться в строчки текста, пока не отпрянула от листа и медленно перевела сконфуженный взгляд на Дауэла. — Ты ведь шутишь? — тихо спросила она. Марк лишь фривольно пожал плечами. — Ну, почему?! Я отправил им твоё резюме. Они обещали перезвонить… — он взглянул на наручные часы, — через час. Выражения лица Евы было бесценным — она сатанела всё сильнее с каждым его новым выпадом, и это не могло не забавлять. Ещё немного, и Дауэл готов был поклясться — она бы прикончила его. Но этого так и не случилось, ведь он вовремя заткнулся и дал Еве время, чтобы обдумать его слова. Что, впрочем, не избавило его от встречной рефлексии. — Ты издеваешься? — воскликнула она. — Как, по-твоему, я смогу устроиться на фирму, которая принадлежит Зейду Асаду? Они же убьют меня при первой встрече или, что хуже, отдадут их боссу. А он убьет меня. — Я тебя прошу, — отмахнулся Марк. — Это одна из сотни дочерних фирм «АРЕСа», основанная каким-то индийским поваром-иммигрантом. Сомневаюсь, что им хоть раз доводилось напрямую работать с Асадом и, тем более, — слышать о твоих подвигах. Он и вправду разузнал о подноготной той фирмы, прежде чем связываться с ними и отправлять им что-либо. Это была обычная компания по обслуживанию банкетов и частных мероприятий — неприметная и достаточно заурядная, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Её босс и, по совместительству, шеф-повар был родом из Непала, и какое-то время занимался поставками чая, после чего увлёкся готовкой и открыл свою фирму в Париже. С Асадом работал относительно недавно — с 2010, когда его фирма вошла в холдинг «ARES inc.». Подобных компаний во владении Зейда была тьма — по одной на каждую страну, в которой у Асада были деловые связи. Затеряться в таком месте было легко — на это и расчёт. — А что на счёт остальных людей? — продолжала расспрашивать Ева. — Если этот ужин настолько важен, как об этом говорят, там будут толпы охранников. Как предлагаешь мне скрыться от них? Марк окинул её беглым взглядом и слегка подался вперёд, подбирая с пола небольшой бумажный пакет, наполненный тем самым реквизитом, который он смог достать по пути в этот парк. — Ты же не думаешь, что мы отправим тебя туда в таком виде?! — сказал он, вручая Еве пакет. Брэдфорд заглянула внутрь и почти мгновенно с лёгким изумлением покосилась на Марка. — Что… — Тебя зовут Элизабет Беннет, — перебил её на полуслове Дауэл. — Ты приехала во Францию вместе с мужем чуть больше года назад. Окончила с отличием кулинарный колледж в Лондоне (копия диплома прилагается к резюме) и какое-то время работала в местных ресторанах континентальной кухни (откуда тебе любезно дали характеристику). Теперь же тебе как можно быстрее нужна подработка. Впрочем, ничего экстраординарного. Резюме у тебя неплохое, так что считай, что работа у тебя в кармане. Эту историю сочинил не он. У Дауэла никогда не получалось так складно соединять несуществующие факты в достоверную биографию, как это делал Джим. Этот парень, что вечно не вылазил из глупых расчётов и бесконечных строчек компьютерного кода, с малых лет имел то, чего у Марка никогда не было, то, что у него отобрало прескверное детство и одинокая юность — воображение. Позже это умение принесло ему невиданную славу в узких кругах людей, что желали скрыться от суровой реальности и начать новую жизнь. Ну, а теперь оно как никогда пригодилось им в этой опасной авантюре. — Мило, — вздохнула Ева, покосившись на Мориарти. Она тоже догадалась. — И что мне делать там? — Для начала — не привлекать лишнего внимания. Исполняй свою работу и продержись незамеченной до того момента, когда начнётся ужин. Осмотрись, проверь обстановку — делай всё, что ты умеешь лучше всего. — Что дальше? Абсолютная неопределённость, — хотелось ответить Дауэлу. Его самого тревожила вторая часть его плана, ведь она строилась, по большому счёту, на его собственных домыслах и предположениях, которые могли оказаться полнейшим бредом. Однако, кроме них у Марка не было ничего, а потому он с лёгким вздохом продолжил свою речь: — А дальше начнётся второй акт. Мы с Джеймсом приедем в Версаль около девяти, когда должно начаться основное действие. Тебе нужно будет подойти к одному из служебных выходов и впустить его. Вместе вы должны добраться до комнаты механика, откуда на экран в зале будет проецироваться видео из промокампании «АРЕСа». Твоя задача, Ева, найти это место. У меня нет никаких чертежей… — Я разберусь, — перебила его Ева. — В начале ужина Асад должен будет озвучить свою вступительную речь. После этого я дам вам сигнал, и ты, Джеймс, запустишь видео. Его слова заставили Еву на миг отстраниться от беседы. Марк видел, как она опустила задумчивый взгляд на лежащее на столе объявление и словно ушла куда-то глубоко в свои собственные мысли. — К слову об этом, — заговорила вдруг Ева, — где всё это время будешь ты? — В зале, конечно же, — просто ответил Марк. — Хотя, к тому моменту, как вы запустите ролик, мы с Асадом должны будем покинуть ужин. — Как ты… — Еве не нужно было заканчивать вопрос, ведь Марк уже знал, что именно ей хотелось сказать. Это было тем камнем камней преткновения их беседы, который беспокоил Дауэла больше всего. Он знал, что поступил правильно, начав эту авантюру ещё неделю назад, но с каждым новым днём, с каждой перестрелкой и потасовкой с людьми Асада он ощущал, как уверенность в собственном решении постепенно угасает. И вот сейчас он, наконец, получил возможность рассказать о собственной идее, которая промелькнула в его затуманенном двадцатилетним виски уме ещё в Шеврье, и Марк чувствовал нарастающее напряжение. К чёрту! — Последние пять лет своей жизни я провёл в обществе главных снобов этого континента, — сказал он с привычным пренебрежением. — Не думай, что мне нечего дать Асаду. Иначе он бы не согласился пригласить меня на свой чудный междусобойчик с верхушкой европейской знати. — Ты говорил с ним? — осторожно спросила Ева. — Не напрямую. Ещё в Шеврье я связался с его личным секретарём — каким-то немцем с жутким баварским акцентом. Он долго не хотел меня слушать, пока я не попросил назвать Зейду мою фамилию. Через полчаса у меня было приглашение на ужин, детали которого я так и не узнал, и гарантия личной встречи с Асадом после его вступительной речи. Ева слушала его рассказ спокойно — слишком спокойно для её вспыльчивого нрава. Дауэл знал — её мучили сомнения о чистоте его помыслов и реальности их безумного плана, но Ева Брэдфорд так и не озвучила их. Она лишь многозначительно повела бровями и тихо подытожила: — Так в этом и состоит твой план — ты отвлекаешь Асада, пока мы уничтожаем его репутацию. — Почти, — сказал задумчив Дауэл, глядя на тлеющий пепел в камине. — Есть ещё одна часть, в которой я убиваю Зейда Асада. — Почему… Она едва не задала тот самый вопрос, который донимал самого Марка: Почему он? Дауэл долго не мог понять, что именно в нём сподвигло его взять на себя это бремя, но потом его мысли вернулись к Женеве. Он вспомнил, как глядел на догорающие обломки здания Зала заседаний, как его волокли люди Холмса, как уже в Британии он прошёл все круги собственноручно созданного ада в подвалах МI-6, как позже, уже свободный от любых регалий и привилегий, он узнал о смерти Себастьяна — нечто горькое было в этих воспоминаниях, оно отдавало болью в том месте, где у Дауэла, вероятнее всего, находилось сердце. Это чувство заставляло его просыпаться посреди ночи и тянуться за очередной сигаретой. Мерзкое было чувство, и Марк почти точно знал, как он мог от него избавиться. — Я не зря просил о личной встрече с ним, — продолжил Дауэл, так и не дав Еве договорить. — Пока мы будем болтать о том, как будет продвигаться наше «сотрудничество», Джеймс должен отвлечь охрану. Ты подготовил код? — обратился он к Джеймсу. — Да, — ответил тот. — Что за код? — мгновенно переспросила Ева, глядя на Джеймса. Эту часть их плана придумал Джеймс. Ну, конечно! Его брат был тем ещё наблюдательным ублюдком, и ошибкой было подпускать его слишком близко, но Асад никогда не славился рациональным поведением, а потому заслужил то, что они ему подготовили. — На последней встрече с Асадом я заметил, что его люди используют специфический способ передачи информации, — заговорил Джеймс, — вместо обычных раций у них есть спутниковые телефоны с закрытой линией связи. Ты должна быть знакома с ними — такие использовались во время военной кампании в Ираке. Я подготовил код, что поможет мне вскрыть эту программу и забраться внутрь сети. Затем я пущу сигнал тревоги на каждое устройство, что даст нам немного времени, чтобы покончить со всем этим и выбраться без лишних препятствий… — И тогда я покончу с Асадом раз и навсегда, — закончил Марк. В гостиной повисло молчание. Дауэл всё глядел на тонкую полосу дыма, что вздымалась от горстки пепла в камине, углубившись в собственные мысли. Он раз за разом представлял тот судьбоносный момент, когда дуло его пистолета окажется напротив лица Асада и всё, что ему останется — это набраться злости, чтобы выстрелить. Подобные мысли приводили его в экстаз. Ему хотелось промотать их затянувшуюся рутину, хотелось ускорить события и сделать то, о чём он мечтал все последние несколько месяцев. Из собственных мечтаний Дауэла вырвал тихий Евин голос: — Что ж, это звучит достаточно… — Гениально? — предположил Марк. — Безумно, — ответила Ева. — Опасно. Чёрт, мы с вероятностью 99% умрём там. — Тебя это пугает? «Да», — говорил её испуганный взгляд, обращённый к Джеймсу. — Нет, — ответила Ева. — Тогда отлично, — выдохнул Дауэл, откидываясь на спинку кресла. Их затянувшаяся беседа перешла в приятную тишину, в которой Марк, наконец, смог сосредоточиться на собственных мыслях. Он подобрал брошенный на пол том Гюго и продолжил чтение одной из его поздних новелл. Дауэл не сильно задумывался о сюжете, предпочитая бессознательно блуждать взглядом по тексту, который был, не сказать, чтобы сильно проницательным. Вскоре их компанию покинула Ева. Она в очередной раз проверила вместимое бумажного пакета, после чего попросила у Марка некоторую информацию об «Афине». В конце концов, он так и не успел рассказать ей все детали будущего трудоустройства, а потому пришлось отвлечься от очередной затянутой батальной сцены и провести для Евы короткий инструктаж, вручая сотовый, на который ей должны позвонить представители компании. И, наконец, она ушла, оставляя их с Джеймсом наедине. Марк взглянул на своего брата, который безмолвно покручивал в руке свой мобильный, и продолжил чтение.

***

Джеймс сидел напротив камина в большом неудобном кресле и молча наблюдал, как за Евой закрываются двери. Он видел волнение в её глазах и понимал его. Ничто не пугало так сильно, как кромешная неизвестность, в которую они мчались с каждым новым днём, проведённым в пути. Поездка в никуда, план, готовый загубить их всех, и кучка головорезов, жаждущих их смерти — всё это в какой-то миг стало для них аксиомой бытия, суровой реальностью, что засасывала их, словно водоворот. Спалить те бумаги было хорошей идеей, — подумал Мориарти, глядя на гору пепла. Они напоминали ему о собственном бессилии, бесили одним своим существованием, ведь он не мог их использовать, только не тогда, когда Зейд Асад жив и уверенно движется к вершине пищевой цепи этого мира. В голове промелькнула сказанная Евой фраза. «Мы с вероятностью 99% умрём там», — сказала она, имея в виду Версаль. — А ведь она права, — заговорил Мориарти, отвлекая Марка от созерцания книги. — Мы умрём там. Дауэл отложил в конец осточертевший сборник рассказов и взглянул на брата, скрестив на груди руки. — Возможно, — сказал он с естественной небрежностью. — Но, как ты однажды сказал: мы уже мертвы, так к чему заботы? — Марк на миг умолк, пронзая Мориарти своим пристальным взглядом. — Или у тебя вдруг появился смысл держаться за жизнь? Скажи, братец, есть ли что-то или кто-то, кто держит тебя здесь? Джеймс театрально скривился от его нелепых нападок. Все эти заигрывания с его нервами и попытки выбить из Мориарти эмоции не могли не забавлять его. Джеймс всегда считал человеческие чувства — этот врождённый сентиментализм — главным пороком современности. Он играл со своими «жертвами», жонглируя их страхами и пустыми надеждами, давя на самые больные точки… И теперь, глядя на то, как его брат пытается действовать по схожей тактике, ему становилось смешно. — Не утрируй, — сказал он. — Джим, Джим, Джим… — напевал Марк. — Ты как всегда всё усложнил. Джеймс нахмурился — странные речи Марка становились всё менее понятны ему. — О чём ты? — спросил Мориарти. Его вопрос заставил Марка усмехнуться, едва не обнажая свой ядовитый оскал. — Я о Еве Брэдфорд, — заговорил он, — девушке, которая должна была остаться тем, кем ей суждено было стать — трупом на обочине её родного Труро, — Марк сделал театральную паузу, глядя на закрытую дверь гостиной. — Но вот она здесь, и ты практически готов убить за неё. Тон беседы становился всё более напряжённым. Марк по-прежнему умел выводить Мориарти из себя. Он не растерял своих навыков даже через годы взаимной непереносимости и обоюдного отторжения. Джеймс потер устало глаза. На часах было чуть больше часа ночи — этот безумный день подходил к концу, и он уже ощущал острую нехватку личного пространства. — Нам обязательно продолжать этот разговор?.. — поинтересовался с нескрываемым раздражением Мориарти. Но Марк не остановился. Он подался вперёд и с выражением искреннего непонимания спросил: — Один вопрос: зачем тебе это? Джеймс хмыкнул, переводя взгляд на тлеющий в камине пепел. Попытки Марка добиться от него хоть каких-то сантиментов по-прежнему были жалкими, но теперь они стали куда более дерзкими и умудрялись раздражать его ещё больше. Теперь они касались той части его жизни, которую Мориарти предпочёл не затрагивать до лучших времён. Джеймс не раз задавал себе схожие вопросы: Зачем это всё? К чему они двигаются? Когда всему этому придёт конец? Эти вопросы когда-то казались важными для него, ведь ответы на них внесли бы существенную ясность в его существование. Но теперь, спустя долгие месяцы, когда весь этот чёртов мир медленно катился в бездну, Джеймс понимал, что всё это время беспокоился не о том. Главная загадка оставалась не в причине его выбора и даже не в его правильности, а в том, как им в конечном итоге остаться в живых. Вспомнился Себастьян и его прощальная речь. — Тебе ли не знать, Ричард, — ответил Джеймс. Дауэла слегка передёрнуло от старого прозвища. Прошлое всегда отвращало Марка, и это было как никогда на руку Мориарти. — Хватит называть меня так каждый раз, когда я тебя вывожу! Мориарти тихо засмеялся. Он испытывал приятную усладу, вызывая искреннее раздражение у своего брата. Это было подобно детской шалости — называть его прежним именем — и едва ли сильно задевать Дауэла. — Не принимай близко к сердцу… — Мориарти на миг умолк, после чего добавил с упоением, — Рич. — Ты — ребёнок, — бросил с усмешкой Дауэл. — И это говорит человек, который в сорок продолжает придумывать себе поддельные личности. — Больше нет, — ответил Дауэл. — Я решил остановиться на Марке. — Рад слышать. В гостиной воцарилась тишина. Дауэл достал из кармана припрятанную зажигалку и стал нервно покручивать её в руке. Джеймс смотрел на него — слегка взбудораженного и немного нервно — и ощущал непреодолимое желание закурить. Марк хотел этого не меньше, но, к сожалению, Ева позаботилась о том, чтобы в доме больше не было сигарет. Мориарти вспомнилось детство, когда они с Ричардом (Марком) прятались по углам их захудалого городка на севере Ирландии, чтобы покурить украденные у матери сигареты. Горький вкус ментолового Мальборо, который курила их покойная матушка, всё ещё раздражал его горло, а крики монахини с соседнего подъезда, что клялась сослать их обоих в церковную школу за подобное поведение, гулким эхом отзывались в памяти. Это было дикое время, которое венчалось его первым убийством и куда более страшными вещами, о которых не хотелось вспоминать. — Ай, к чёрту! — выругался Дауэл, вынимая из внутреннего кармана пиджака новую пачку Лаки Страйк. — Я думал, Ева конфисковала все твои запасы, — сказал Джеймс, поглядывая на закрытую дверь в гостиную. — Почти. К счастью, у меня всегда припасена лишняя пачка, — Дауэл вытянул одну сигарету и мгновенно протянул пачку Мориарти. — Будешь? Ответ Джеймса был очевиден без слов. Он достал сигарету и зажёг взятой у Марка зажигалкой. Вдох. Ядовитый дым наполнил лёгкие, оставляя после себя горький привкус дешёвого табака. И в мыслях стало невероятно легко — сигареты были сильными, Марк иных не курил, пусть и делал это крайне редко. От таких не спасёт ни один никотиновый пластырь. Джеймс сделал ещё одну затяжку и выдохнул сизое облако дыма. — Какое же это дерьмо, — сказал он, глядя на зажатую меж пальцев сигарету. — Меньше возмущений, — выдохнул Дауэл, стряхивая пепел в стоячий на столе низкий подсвечник. — В свои годы мы пробовали мерзость похуже. Помнишь ту травку, которой нас пытался угостить тот барыга из Бирмингема, Томи, кажется? Джеймс к своему собственному сожалению всё ещё помнил Томаса Шепарда — этот отборный козёл немало нервов им потрепал в начале их преступной карьеры. Этот парень крепко засел в местной властной вертикали и в перерывах между пламенными речами о светлом урбанистическом будущем Бирмингема руководил сетью по сбыту марихуаны в городе. Он имел хорошо подвешенный язык и связи в MI-6, благодаря чему достаточно быстро втёрся в доверие двоих ирландских парней, которые приехали в Британию строить свою подпольную империю. Они тогда ещё готовы были заниматься столь грязной работой, как сбыт наркоты (не лично, конечно же), а потому не удивительно, что такой прожжённый парень, как Шеппард, умудрился кинуть их на деньги — к слову сказать, достаточно немалые. Мориарти ещё помнит, как сломал нос этому идиоту во время их последней встречи. Ему наверняка стоило прикончить Шеппарда — застрелить в его же собственной квартире, где и происходил их недолгий диалог, но Джим знал — убей он того козла, и им с братом не выбраться из того проклятого города. Воспоминания о Шеппарде навеяли отнюдь не приятную ностальгию, но Мориарти быстро отогнал эти навязчивые мысли. — Да, — просто ответил он. — И сейчас он заседает в палате лордов. — Трава у него всё равно была паршивой, — скривился Дауэл, прежде чем сделать очередную затяжку. Дым от сигарет застывал в воздухе, наполняя комнату серой табачной мглой, но её резкий запах больше не казался столь мерзким. Джеймс смотрел на брата сквозь эту сизую вуаль и старательно пытался разглядеть истинные эмоции за маской вселенского безразличия, что нацепил Дауэл. — Это не помешало тебе переспать с ним на третий день знакомства, — бросил с лёгким омерзением Мориарти. — Нам нужны были партнёры, — просто ответил Марк. Это была любимая отговорка Дауэла — мнимые партнёры, ради лояльности которых он так успешно подставлял собственную задницу. Но всё это, как и другие, не менее абсурдные пояснения, было ничем иным, как хорошо продуманной ложью. — Нам или тебе? — спросил с нескрываемым раздражением Джеймс. — Прошу, не начинай… — вздохнул Дауэл. Но Мориарти было не остановить. Он чувствовал себя немым, что вдруг обрёл голос, хотелось продолжать этот бесконечный поток упрёков, пока у Дауэла не закончится терпение. — Мне напомнить тебе, сколько таких, как Томи, ты перетрахал, чтобы подняться на верхушку Цирка, и чем это всё закончилось? — резко бросил Джеймс. — Мы ведь говорили уже об этом, тот придурок Броуди был моей ошибкой, — Дауэл сделал акцент на последних словах. Броуди-Броуди-Броуди — эта фамилия была ещё одним неприятным воспоминанием в копилке памяти. Мерзкий ублюдок, которому только и место, что в той сточной канаве в Сохо, где сейчас медленно разлагается его труп. Это была такая себе лайт-версия Майкрофта Холмса — пониже статусом, поменьше полномочий, но куда больше спеси и нереализованных амбиций. В министерской среде такие, как он, обычно носят кофе людям вроде Снеговика и исполняют любые их капризы. Но Броуди был умным — куда умнее своих министерских дружков. Он захотел подняться по их с Марком головам, и Мориарти просто не мог позволить этому случиться. Броуди был не просто ошибкой — нет, это была жирная точка в их с Дауэлом совместной истории. — Ошибка, Ричард, это не тот номер карточки в банкомате набрать или имя перепутать, — заговорил низким пронзительным голосом Мориарти. — А спать с министерской крысой, что настучала на нас начальству, это закономерное последствие твоей тупости. — Я думал, мы закрыли этот вопрос. — Я закрыл, — поправил его Джеймс. — И Моран, что снёс ему голову прежде, чем тот идиот успел дойти до здания суда. Дауэл долго молчал. Он продолжал делать затяжку за затяжкой, выдыхая в тесное пространство гостиной клубы дыма. Ему не нравилась эта беседа — Мориарти видел это по напряжённому выражению лица, по пустому взгляду, устремлённому в пустоту, по сжатому кулаку — и ему было плевать. — Слушай, — заговорил Дауэл, потушив докуренную сигарету, — я знаю, мы не говорили об этом, хотя стоило, но, Джим, ты сам виноват — ты даже не удосужился поднять трубку, когда я звонил тебе после суда, — он взглянул на брата со странной смесью сожаления и злости. — А потом и вовсе пропал с радаров. Я два года искал тебя по всей чёртовой Англии, пока не всплыла история с тем чокнутым таксистом, что убивал людей своими пилюлями. Оказывается, ты всё это время был в Лондоне — строил свою империю, помогал скрываться от надоевших жён каким-то пижонам из Сити и играл в прятки с тем доморощенным детективом. Я по-прежнему пытался выйти на тебя, но, к твоему счастью, у тебя были слишком лояльные люди. Слушать этот слезливый рассказ было откровенно мерзко. Джеймс хорошо помнил то время, когда он решил оставить Дауэла наедине с собственными нереализованными амбициями. В какой-то миг он просто пропал — забрал вещи с их конспиративной квартиры в Сохо и махнул на Север, налаживать связи с местными преступными синдикатами. Поначалу он ещё позволял себе почитывать статьи о «самом провальном суде за всю историю Соединённого Королевства», в ходе которого его брата, конечно же, оправдали, ведь из всего этого славного уравнения, выстроенного стороной обвинения, выпал ключевой элемент — их главный свидетель Броуди. Но затем Джеймс прекратил эту пытку — он выбросил старый сотовый, сменил номер и, на всякий случай, обзавёлся новым паспортом. Он сделал всё, чтобы оградить себя от Марка. Однако сейчас эти далёкие времена обоюдной ненависти были в прошлом. Они по-прежнему держались на разумном расстоянии друг от друга — никаких пустых обещаний и громких заявлений, никакого общего будущего, только цель — уничтожить Зейда Асада. И что-то странное — непонятное и совершенно не рациональное чувство любопытства — заставило Джеймса всё же спросить: — И что именно ты хотел мне сказать? Дауэл взглянул на него со слегка сконфуженным выражением. Он сомневался. Будь это кто-то другой — любая другая личность — Джим бы сказал, что заметил страх в его глазах. Но это был Марк Дауэл — и страх никогда не был присущ ему. — Мне жаль, — на одном дыхании произнёс Марк. Джеймсу показалось, что он ослышался. — Что, прости? — Я сказал, мне жаль, что всё так закончилось, — повторил куда громче Дауэл. Мориарти был в исступлении. Он глядел на брата через неплотную дымку и впервые не верил тому, что слышит. Слова, сказанные Марком, казались скорее шуткой — нелепым розыгрышем, который предназначен для того, чтобы ещё больше запутать его, Джеймса. — С чего бы тебе было жаль? — поинтересовался с долей цинизма Мориарти. Дауэл взглянул на него — на этот раз без доли сомнений — и с не присущей ему искренностью ответил: — Потому что я твой старший брат, Джеймс. И это я должен вытаскивать тебя из дерьма – точно так же, как это было в Каллагане. Упоминание их родного города было жестоким трюком — оно пробуждало давние истории, томящиеся под слоем из многолетних воспоминаний. Каллаган — призрачный портовый город, прячущийся в густых туманах сурового ирландского севера, не вызывал у Джеймса ничего, кроме искренней и незабвенной ненависти, что сохранилась в нём ещё с детства. Всё, что он сумел вспомнить из того времени, свечение маяка, озаряющее округу тёмной ночью, а внутри — две фигуры: высокий парень семнадцати лет и совсем уж щуплый мальчишка на две головы ниже него, стоящие напротив большого маячного излучателя. Джеймс опустил взгляд и заметил, что вот уже несколько минут его руки крепко вцепились в подлокотники старого кресла. — Но мы больше не в Каллагане, и мне не нужна твоя помощь, — сказал он. — Я в курсе, — Дауэл утвердительно кивнул, — и я правда рад этому. Но сейчас я хочу помочь тебе. Джеймс по-прежнему не понимал, к чему клонит его брат. Он пытался найти в его словах скрытый подтекст, ведь был точно уверен — он там есть. Мысли проносились в голове с молниеносной скоростью. Мозг перебирал догадки — одна абсурднее другой — и, в конечном итоге, остановился на той, что казалась наиболее реалистичной. — Если это какой-то специфический способ вернуть долг, то забудь… Эти слова словно разозлили Дауэла. — К чёрту долг! — рыкнул он с пугающей уверенностью. Растерянный взгляд Мориарти заставил Марка слегка поумерить пыл, а потому он продолжил уже гораздо тише и спокойнее. — Убийство Асада — неизбежный исход. В конце концов, эта сволочь виновна в смерти Себастьяна и уже за это заслуживает пулю в лоб. Но я не хочу, чтобы ты опять лез в эту петлю в одиночку. Не в этот раз. — Сомневаешься во мне? — вопрос был задан без упрёка — скорее даже наоборот — с лёгким, едва уловимым сарказмом. Но Марк воспринял его совсем иначе. — Волнуюсь, очевидно, — ответил он со всей серьёзностью, на которую был способен. Его слова словно выбили весь воздух из лёгких, и Джеймс едва не поперхнулся дымом. — Что? — спросил он, бросая сигарету в их импровизированную пепельницу. — Я всё ещё твой старший брат. — И это по-прежнему ничего не значит, — отрезал Мориарти. — Наверное, — вздохнул Дауэл. Джеймс не был уверен, но на миг ему показалось, что во взгляде Марка промелькнула досада. Они выкурили ещё по одной сигарете, прежде, чем разошлись по разным углам этого дома — Дауэл побрёл на кухню, сославшись на голод, а Мориарти пошёл в одну из спален, прихватив с собой ноутбук, чтобы закончить работу над Евиными документами, которые нужны были для её новой «работы». Проходя мимо приоткрытой двери соседней спальни, Мориарти краем глаза заметил расхаживающую из одного угла комнаты к другому Брэдфорд, что сейчас усердно старалась найти общий язык со своим работодателем из «Афины», с которым она вот уже час проводила заочное собеседование. Её французский всё ещё был посредственным, а голос слегка подрагивал при каждой новой фразе, но в целом Джеймс мог сказать, что она справлялась неплохо. Мориарти окинул Еву беглым взглядом, после чего справедливо заключил, что и без того долговато задержался в этом коридоре, и пошагал в соседнюю комнату. Этой ночью у него было слишком много дел и слишком мало времени, чтобы тратить его на праздное самокопание.

***

Этот разговор казался бесконечным. Он начался с простых расспросов о её образовании и опыте, а закончился какими-то абстрактными философскими беседами о культуре подачи блюд и тонкостях их сервировки. Под самый конец Ева даже не вслушивалась — она была практически уверена, что эта работа у неё в кармане, а немолодая дама, что сейчас испытывала на прочность её нервы, всего лишь хотела поболтать. Ключом к получению этой немудрёной должности какого-то -надцатого помощника шеф-повара был тот факт, что Ева владела арабским и различала некоторые его диалекты, о чём говорило её резюме. Как пояснила дамочка, которая беседовала с ней, им в команду крайне нужен был человек, который бы в совершенстве понимал их заказчиков, ну, а Ева и не возражала — она продолжала мерно соглашаться со всеми нервными репликами, которые бросала ей её собеседница. Это была временная должность — Ева уточнила этот факт несколько раз прежде, чем дать полное согласие на работу. «У нас слаженный коллектив», — говорила дамочка, подразумевая, что им не нужны лишние люди. Это обнадёживало, но отнюдь не облегчало то бремя, что взвалил на неё своим безумным планом Марк Дауэл. Еве всё ещё было страшно представить, как она войдёт в Версаль — место, переполненное самыми верными и отчаянными людьми Асада. Не попасться в этом террариуме было сродни чуду, а Ева никогда не уповала на нечто столь эфемерное и нестабильное. Она всё продолжала слушать о деталях мероприятия, отмечая лёгкую дрожь в голосе дамочки, что беседовала с ней, когда речь зашла об условия конфиденциальности. Ну, конечно же, всё это мероприятие было строго секретным — в этом нет никаких сомнений. Асад хорошо позаботился о мерах безопасности, пресекая любые попытки лишних лиц попасть на его торжественный прием. Людям с кухни строго запрещалось выходить дальше периметра своей рабочей зоны — никаких блужданий коридорами Версаля и лишней болтовни. — Это нужно для того, чтобы обеспечить безопасность гостей, — говорила дамочка. — Конечно, — наиграно-услужливым тоном согласилась Ева, — я понимаю. — Это хорошо. Хотелось бы Еве спросить, что за гости требуют такого уровня секретности, но лишние расспросы могли бы вызвать подозрения, а потому она продолжала мерно соглашаться со всем, что говорила дамочка-интервьюер, и надеялась, что эта беседа поскорее закончится. Под конец они оговорили некоторые детали контракта и вопрос оплаты, который, сказать честно, вовсе не волновал Еву. Единственное, что по-настоящему заинтересовало Брэдфорд, — это вполне закономерная просьба, что прозвучала из уст дамочки едва ли не в самом конце интервью: — Во избежание лишних проблем я бы хотела лично передать вам ваш пропуск. Ева не сразу поняла, о чём шла речь. Ей показалось, что дамочка оговорилась — пропуски нужны для доступа к правительственным учреждениям и военным базам, но никак не для прохода на обычную кухню. — Пропуск? — переспросила Ева. — Документ, который позволит вам въехать на территорию дворца, — пояснила женщина. — Как я уже говорила, это будет закрытое мероприятие. Нам не нужны лишние люди там. — Да, я помню. Ева, всё это время нервно расхаживающая по комнате, остановилась вдруг напротив висящего на стене ростового зеркала и взглянула на себя. Она понимала, к чему клонит эта женщина, ей придётся выбраться из этого укрытия среди густых лесов французской провинции и лично забрать тот пропуск, что создавало много проблем. Последняя Евина поездка в одиночестве закончилась шрамом на переносице, парой ссадин и одним трупом в уборной заправки, что никак не походило на мирный поход за покупками. Для того, чтобы свободно расхаживать по округе, ей требовалось поработать над внешностью, и Ева уже знала, что ей придётся делать дальше. Она медленно перевела взгляд на бумажный пакет, что сейчас лежал на кровати. — Позже я сброшу вам адрес и точное время встречи, — сказала дамочка своим низким голосом. — А пока я жду от вас все нужные документы. «Документы будут чуть позже, — подумалось Еве, — когда мы их наконец-то сделаем». Они попрощались, когда стрелка часов приблизилась к часу ночи. Это было однозначно самое позднее собеседование, которое проходила Ева, хотя и не самое сложное. Даже при самых посредственных познаниях в готовке, что основывались на старых кулинарных шоу, которые крутили вечерами по ВВС-2, Ева всё ещё сумела впечатлить ту дотошную стерву. Она умела врать — это познание хранилось в ней ещё с далёких времён работы в MI-6, и, порой, оно казалось куда более важным, чем любые навыки. Сбросив вызов, Ева ощутила, как гигантская незримая скала упала с её плеч. Беседа и вправду прошла отлично, сколько бы нервов она не потрепала Брэдфорд. И, дабы закрепить этот эффект, ей осталось пережить всего одну напряжённую личную встречу, к которой стоило подготовиться. Это будет её проверка на вшивость — такое себе бета-тестирование перед главным действием. Чтобы войти в Версаль, нужно было оказаться незамеченной, а с её историей сделать это было крайне сложно. Ева вновь взглянула на бумажный пакет, лежащий на кровати. В тот миг он казался ей последним шагом в бездну нового будущего, и Брэдфорд без сомнений готова была его сделать. Она схватила пакет и пошагала в смежную со спальней ванную. Подойдя к пыльному зеркалу, висящему над старой раковиной, Ева увидела ту же картину, что могла наблюдать все последние месяцы: в отражении была прежняя истощённая, но не сломленная личность с немного резкими чертами лица, выразительными, но совершенно пустыми карими глазами, которые обрамляла целая россыпь из мелких царапин и ссадин, с рассекавшим переносицу пластырем и засохшей в углу губ кровью. Тёмные, вечно спутанные волосы за время её скитаний по Европе успели изрядно отрасти и теперь своими вьющимися концами касались ключиц. Ева больше не могла смотреть на это зрелище. Она взяла небольшую прядь волос, крепко зажав её меж пальцев, поднесла ножницы и без сожаления отрезала больше половины длины. Затем повторила это ещё раз. И ещё. Она словно испытывала себя, безжалостно лишая последнего признака женственности. Тёмные пряди одна за другой падали в раковину, оставляя после себя лишь неровные рваные концы. По плечам прошёлся лёгкий ветер, завивающий из щелей в дряхлых деревянных окнах. Последняя копна волос упала с её головы, но Ева всё ещё не ощущала до конца те метаморфозы, что происходили с ней. Нужно было приложить ещё немного усилий. Краска легла на волосы на удивление равномерно. Понадобилось больше часа, чтобы увидеть результат, который неслабо поразил Еву. Марк Дауэл не пожалел её и выбрал оттенок, наиболее противоположный её естественному цвету волос, тот самый, что в быту принято называть платиновым блондом. Белые волосы с лёгким золотистым отливом едва касались её шеи, обрамляя истощавшее лицо. Голубые линзы прибавили этому образу доли карикатурности, но совсем скоро Ева привыкла и к ним. Отражение в зеркале казалось незнакомым. О былых временах напоминали лишь раны и ссадины, прикрываемые нелепым пластырем. Всё остальное теперь словно приобрело новые очертания, сменяя прежнюю поистрепавшуюся оболочку Евы Брэдфорд новой — не лучшей, но куда более безопасной и подходящей для того времени, в котором ей приходилось существовать. Ева отступила немного назад, чтобы получше рассмотреть себя издалека. Это был её первый шаг в обличии Элизабет Беннет — девушки, которой предстояло проникнуть в самое сердце империи Зейда Асада. Не успела Брэдфорд приноровиться к новой внешности, как где-то неподалёку раздалось тихое жужжание — это вибрировал ее телефон, лежащий на краю раковины. Ева взглянула на экран и увидела там одно короткое сообщение:

«Зайди ко мне. Д.М.»

Это было нелепо — слать сообщения, находясь в пяти ярдах друг от друга, но Ева считала такую привычку скорее забавной, нежели раздражающей. Мориарти не любил обременять себя лишними беседами, предпочитая заваливать её СМС с уже знакомой подписью на конце. И Ева знала — сколько бы она не противилась, ей куда легче последовать его сухой просьбе, чем ждать каких-либо деталей. В последний раз глянув на своё отражение в пыльном зеркале, Брэдфорд покинула ванную. Джеймс занял соседнюю спальню, где вот уже несколько часов работал над всеми необходимыми деталями её части истории. Он сидел за небольшим столом у приоткрытого окна и, по всей видимости, доделывал её поддельный паспорт. Ева вошла в приоткрытую дверь и остановилась у порога, так и не решившись пойти дальше. Она молча наблюдала за тем, как Мориарти работает над документами и от чего-то желала оставить его одного. Эти мгновения казались для неё слишком личными, чтобы нарушать их своим присутствием. Однако совсем скоро экран ноутбука погас, а Мориарти медленно повернулся к ней. Их взгляды пересеклись, и Еве вдруг стало не по себе. Она уже и забыла, насколько другой теперь выглядела в глазах окружающих. — Что? — спросила она в ответ на затянувшееся молчание. — Неужели всё так плохо? Мориарти не ответил на её вопрос. Он ещё какое-то время наблюдал её новые черты — запоминал, очевидно, и Еве всё это время казалось, что она находится под большим, просто таки гигантским микроскопом. Мерзкое чувство. — Сядь, — сказал вдруг Джеймс указывая на стул у стены. — Нужно сфотографировать тебя для нового ID. Ева без лишних слов последовала его просьбе и уселась на стул, нервно поправив изрядно укороченные волосы. Джеймс сделал пару снимков на телефон и загрузил их в компьютер. Затем он на какое-то время занялся редактированием её ID, после чего рядом с ноутбуком послышался тихий скрежет. В тот миг Ева заметила небольшое приспособление по правую руку от Джеймса — нечто, отдалённо напоминающее портативный принтер. Совсем скоро из небольшой прорези показалась пластиковая карточка, так похожая на ту, которая у неё была в Британии в те далёкие времена, когда Ева ещё существовала. Джеймс протянул ей новый ID на имя Элизабет Беннет. Брэдфорд взглянула на девушку, что смотрела на неё с фото, и с удивлением осознала, что не узнаёт её — это было нечто ещё более далёкое и искажённое, нежели её отражение. Может быть, дело в камере, что словила не тот момент, или в свете, что падал иначе, но Ева смотрела на лицо и не видела в нём себя. И дело было вовсе не во внешности. — Как прошло собеседование? — спросил вдруг Джеймс, нарушая тишину. — Отлично, — ответила отрешенно Ева. Она всё глядела на свою карточку, вертела её в руках, рассматривала с разных сторон, словно ребёнок новую игрушку… вот только ребёнок не чувствует всего того ужаса, что несёт за собой эта простая вещица. Она ощущала, как неосознанный и совершенно неконтролируемый страх охватывает её мысли. — Какие-то проблемы? — послышалось на периферии её сознания. Ева оторвала взгляд от ID и нервно положила его в карман. — Нет, — ответила она. Мориарти по-прежнему настороженно смотрел на неё своими чёрными, как ночь, глазами. Он не верил ей. Джеймс был слишком хорошим лжецом, чтобы поверить в чужое враньё. И Ева уже настроилась выслушать очередной допрос в его исполнении, но, к своему удивлению, получила лишь долгий взгляд и тихое: — Хорошо, — Джеймс опустил свой взор на нелепый пластырь, что красовался на её переносице и, немного погодя, добавил: — Тебе нужно отдохнуть. Ева улыбнулась. Она медленно подошла к тому месту, где сидел Мориарти, и осторожно присела на край стола. Где-то внизу её нога коснулась небольшого ящика с пистолетами, которые они нашли у людей Асада — того самого секретного оружия MI-6, что вдруг утратило всю свою ценность. — Тебе тоже, — сказала Ева, касаясь кончиками пальцев ладони Мориарти. Она смотрела ему в глаза и видела там вселенскую усталость. Ева знала — этот идиот не ел уже почти три дня и спал не более двух часов в сутки. Он устал, как и любой живой человек. Его силы находились на пределе, но даже в таком состоянии он сумел возразить ей. — У меня есть работа, — ответил Джеймс. Ну конечно! Её рука скользнула выше. Ева осторожно провела по тому месту, где под тонкой тканью рубашки проступали очертания бинта. Она хотела сказать ему, что, если он не будет должным образом обращаться со своим телом, не давая ему возможность отдохнуть, — эта рана не заживёт никогда. Ей хотелось завопить, что при таком ритме он едва ли доживёт до того момента, когда они доедут до Версаля. Но все эти слова утонули в тихом вздохе. — Пойдём спать, Джеймс, — шепнула Ева. И он, к её удивлению, послушался.

***

Ночь тянулась неумолимо долго для Марка Дауэла. Он выкурил, по меньшей мере, пять сигарет и едва сдержался, чтобы не запить их тем дешёвым ромом, что имелся в их холодильнике. Ещё час ушёл на то, чтобы покончить с той до боли скучной книгой, которую он раздобыл на одном из стеллажей. Спать не хотелось. Голова раскалывалась от мыслей о прошедшем дне, а тело — ослабленное безумием их небольшого путешествия — словно окаменело. Он так и остался сидеть в своём неудобном кресле, выкуривая сигарету за сигаретой, пока в этом доме не закончились интересные книги, а запах табака стал невыносимым. Понимая, что не может больше дышать концентрированным облаком никотинового дыма, Марк поплелся к окну, чтобы открыть его и пустить в комнату немного свежего ночного воздуха. На часах было полтретьего, когда его телефон разразился тихой трелью. На треснутом экране сотового высветилось имя контакта: «ПАСКУДА». Дауэл скривился и дал себе мысленную пощечину за то, что так и не удосужился сменить номер со времён их последней встречи. Зная, что у этого идиота хватит наглости довести его, Марка, своими звонками, он решил прекратить эту пытку и поднял трубку. — Да, Майкрофт. — Дауэл, — послышалось на другом конце провода. От до боли знакомого голоса становилось тошно. Майкрофт Холмс в этом сумбурном потоке событий казался наиболее неправильной, абсурдной вещью. В памяти ещё были свежи воспоминания об их «милых» беседах на минус третьем этаже Цирка, и последнее, чего хотелось Дауэлу, это повторять это снова. — Он самый, — грубо ответил Марк. — Чем обязан? — Полагаю, пришло время нам обсудить с тобой одну общую проблему. — Проблему? — переспросил наигранно-наивным тоном Дауэл. — У меня нет никаких проблем, Майкрофт. — Несомненно. Именно поэтому ты сейчас прячешься в халупе на краю «Orient Forest» или на это есть другая причина? «Ублюдок!» — мысленно выругался Дауэл. Он нашёл их дом за какие-то несколько часов — это медленнее, чем работала MI-6 в её худшие годы, но всё ещё достаточно быстро для такого неспешного сноба, как Холмс. И этот факт выводил Дауэла из себя. — И как ты нашёл меня? — спросил он, подходя ближе к приоткрытому окну. Сквозь неплотные занавески Дауэл смог рассмотреть большой тёмный Роллс-Ройс с правительственными номерами, что припарковался у подъездной дороги. Наличие министерской машины в этих краях напрягало Марка куда больше этого полуночного звонка, ведь это значило лишь одно — разговор предстоял быть долгим. — Всё по порядку, Дауэл, — ответил своим мерзким менторским тоном Холмс. — Сперва выйди из своего убежища и сядь в машину. Марк скривился и одним сильным хлопком закрыл окно. — Иди к чёрту, Майкрофт, — сказал он с раздражением, — я не сяду в твою машину. На той стороне провода воцарилась тишина. Дауэл слышал какое-то копошение — словно кто-то шагал по сухой листве. Он застыл на месте с телефоном в руках и ждал, когда Снеговик скажет свою заветную фразу. — Предлагаешь мне зайти к тебе самому? — спросил Холмс с едкой издёвкой. Марк устало потёр лицо, и мысли мгновенно перенесли его в одну из комнат этого дома — туда, где сейчас вели полуночные беседы его брат и его верная спутница. Им точно не стоило влезать в это дерьмо. — Сука! — рыкнул Дауэл. — Ну так что? Дауэл осмотрел комнату и, прихватив закинутый на спинку кресла пиджак, пошёл к выходу. — Сейчас… — бросил он, прежде чем нажать на отбой и закончить этот нелепый звонок. На дворе по-прежнему было невероятно тихо. Лёгкий ветер блуждал лесной чащей, но Марк не слышал даже шороха листвы. Он брёл вперёд к угрожающего вида Роллс-Ройсу и старался не думать о последствиях своего глупого решения. Машина завелась, как только Дауэл приблизился к ней. Тихий рокот мотора разнёсся лесом, когда Марк открыл дверь и сел на заднее сиденье просторного салона. Он ожидал увидеть рядом с собой верную прислугу Холмса — Антею, но соседнее место пустовало. Машина тронулась, медленно рассекая дубовую рощу. Словно хищный зверь, она пробиралась сквозь густую чащу леса, направляясь к центральной дороге. Прибрежный посёлок, который до этого виднелся лишь далёкими огнями, теперь проносился за окном, открывая Дауэлу уже знакомые однообразные пейзажи крохотных домов, что в несколько рядов обрамляли большое озеро. Молодая луна играла бликами на водной глади, где мирно плавала стая белых лебедей. Их машина медленно объезжала озеро, пока не остановилась у одной из смотровых площадок, коими была опоясана здешняя набережная. Под кованым навесом не было ничего, кроме длинной деревянной лавки, на которой теперь одиноко восседала чья-то фигура. В руках она держала нечто длинное — на первый взгляд могло показаться, что это трость, но Марк не из тех людей, кто мог забыть тот дурацкий чёрный зонт. Он вышел из машины и пошагал к смотровой площадке. Шаг за шагом фигура человека, сидящего на лавке, становилась всё более чёткой, осязаемой, и вот, спустя несколько сотен ударов сердца, Марк смог узреть во всей красе самую загадочную личность британского правительства. Майкрофт Холмс сидел, перебросив ногу на ногу, словно заправский сноб, и смотрел на вид посёлка по ту сторону озера. — Не знал, что тебе по душе французская провинция, — сказал Холмс, не отрывая взгляда от живописного пейзажа. Марк сел на другой конец лавки — так далеко, как только мог, чтобы не ощущать весь невероятный пафос, излучаемый его полуночным собеседником. — Зачем ты здесь, Майкрофт? — спросил он, грубо оборвав так и не начавшуюся светскую беседу. — Помнишь, что я говорил тебе о нашей общей проблеме? Дауэл помнил и даже догадывался, о чём пойдёт речь, но странное внутреннее чувство тревоги не позволило ему поставить вопрос ребром, прекращая эту глупую игру, в которую они с Холмсом продолжали играть. — Не думал, что после всего у нас может найтись что-то общее, — ответил он с привычной небрежностью. — Можешь быть немного конкретнее? — Зейд Асад — думаю, это имя многое говорит тебе. Зейд Асад — два слова, что теперь определяли его существование. Он наблюдал за ним с первых полос местных газет, его грозный лик с грубыми восточными чертами мелькал в каждой новостной сводке. Зейд Асад нынче был тем, кем мечтал стать любой человек во власти — из таинственного обитателя закулисья он превратился в новостной повод, обращая на себя всё внимание мира в одночасье. Не знать такую особу в их кругах считалось просто таки моветоном, хотя Марк отдал бы всё, чтобы забыть этого ублюдка раз и навсегда. — Слыхал кое-что, — просто ответил Дауэл, стараясь удержаться от лишних эмоций. — А что с ним? Холмс немного помедлил, покрепче сжав резную рукоять своего зонтика. Он не спешил продолжать их беседу, словно растягивая мгновения блаженной тишины. Вполне вероятно, он хотел показать собственную власть над ситуацией, а возможно вновь нервничал по поводу очередной диеты. В конце концов, Марк резонно предположил, что оба варианта могли оказаться верными. — Он устраивает званый ужин в конце этого месяца, — заговорил вдруг Холмс. — И по забавному стечению обстоятельств ты приглашён на него. Кому, как не Холмсу, знать о людях в окружении Асада. Марк готов был поспорить, что Майкрофт уже внедрил туда своих проныр из Даунинг-Стрит, которые собирали для него очередную информацию государственной важности. Но ужин, о котором шла речь, имел достаточно эпохальное значение, чтобы Холмс лично заинтересовался им. — Как и ты, я полагаю, — сказал Марк. — И что же, посещение мною ужинов теперь входит в число особо опасных преступлений? Вопрос был дерзким, Дауэл заигрывал с нервами Холмса, словно бесстрашный тореадор, что размахивал своей бархатисто-красной тряпкой перед разъярённым быком. Их характеры были полярно противоположными, но схожими в одночасье — их обоих взрастила бездушная система, она внедрила им в головы нечто, по глупости называемое патриотизмом, вот только если Марк смог избавиться от этого ядовитого чипа, то Майкрофт позволял ему всё глубже оседать в его затуманенных мозгах. — Я так полагаю, ты не осознаешь всю серьезность того, что должно произойти там, — сказал с неприкрытым раздражением Холмс. Дауэл усмехнулся. Майкрофт всегда оставался собой — верной министерской шавкой, что жила привычными для себя шаблонами. Страшно представить, что однажды он, Марк, мог стать таким же безликим винтиком в гигантской системе власти. — И что это будет? — поинтересовался резко Дауэл. — Ваша очередная «удачная» операция, вроде Женевы? Или твоя новая сделка с совестью? — он наградил Холмса своим самым искренним презренным взглядом, а в памяти мелькнули те фото из закрытого лондонского клуба, в котором недавно успел побывать Зейд. — Слыхал, ваше ведомство теперь на короткой ноге у Асада. Ты уже успел попробовать чай из его убийственного сервиза? Холмс не спешил отвечать на его выпады. Он продолжал сжимать резной набалдашник, украшающий рукоять его зонтика и смотрел куда-то в непроглядную тьму июньской ночи. Марку хотелось заставить этого сноба говорить любыми способами — даже не самыми гуманными. Больше всего на свете ему сейчас хотелось выбить из Холмса хоть какой-то ответ, но Майкрофт словно услышал его гневные мысли и, в конечном итоге, всё же заговорил: — Зейд Асад — не тот, кого стоит избегать, и ты это знаешь. Работать с ним разумнее, чем противостоять. Это здраво взвешенный компромисс. «Как предсказуемо», — подумал Марк. Ответ Холмса прозвучал так же фальшиво, как и большинство политических заявлений его ведомства — сухой, без единой лишней детали он больше походил на оправдание собственных ошибок. За такими ответами обычно крылся целый ворох личностных мотивов, которые должны были остаться в блаженной неизвестности для окружающих. Дауэл усмехнулся. — Да что ты? — ехидным тоном воскликнул он. — И для кого же он так здраво взвешен? Для старушки Британии, которая теперь в открытую торгует с террористами? Или для членов Совета ЕС, что умерли при том взрыве? — Марк громко выдохнул, ощущая острую нехватку никотина, что помог бы совладать с нахлынувшей злостью. Жаль, что сигареты остались в доме. — Единственный, кто по факту выиграет из этой сделки — это ты, Холмс, — верный пёс Её величества, который никогда не прочь пожрать из чужой миски. Вот только, когда Асад сделает из тебя и твоих балбесов очередной сервиз, некому будет сохранять этот дурацкий компромисс. Он смотрел на Майкрофта Холмса с невиданной до сих пор яростью. Дауэл ощущал — он ломается, его глупые сантименты не отпускают, а странное чувство злости — не на Холмса, нет, скорее, на всю их долбанную реальность, всё никак не отступит. Дауэл откинулся на спинку лавки и продолжил напряжённо всматриваться в глаза своему полуночному собеседнику. — Громкие слова от человека, что годами работал с террористами, — заявил с нескрываемым презрением Майкрофт, дослушав его гневную тираду. Этот упрёк казался старой песней на новый лад — Марк слышал его едва ли не каждый день ещё в те далёкие времена, когда его репутацию не успели втоптать в грязь. В коридорах министерства не первый год перешёптывались о его сомнительных способах наладить контакты с Востоком, но, как и тогда, так и сейчас Дауэлу было откровенно плевать на все эти заявления. Он и без них знал цену собственных действий и прекрасно был осведомлён о всём ужасе их последствий. — Времена меняются, — вздохнул Марк. — Я совершил достаточно глупостей в своём прошлом, чтобы вынести один важный урок — все эти компромиссы — самообман, — он на миг умолк, переводя взгляд на тёмную водную гладь. В памяти яркими вспышками проносились события последних месяцев, и Марк ощущал, как сквозь его пальцы ускользает утраченное время. Из миллиона компросмисов был лишь один, который казался ему по-настоящему фатальным, и имя ему было «Коллин Тадвелл», — Знаешь, — заговорил Дауэл после небольшой паузы, — я ведь тоже думал, что поступаю правильно, отправляя самого честного человека в вашей министерской шайке отстаивать вашу честь перед всей долбанной Европой. Я думал, если мне сказали сверху — оттуда, где обитают крысы вроде тебя, что так нужно, то это, однозначно, единственный выход, — он взглянул на Майкрофта Холмса, и злость вновь засияла в его тёмных глазах. — Но потом я увидел, как двести невинных людей разрывает на куски взрывной волной. И это зрелище, уж поверь, здорово отрезвило меня. Марку не было интересно, что там ему ответит Холмс. Он отвёл взгляд и продолжил созерцание ночной тьмы. — То, что случилось в Женеве, больше никогда не повторится, — не ответ — очередное холёное оправдание, которому самое место на страницах «The Guardian». Дауэл не верил в эти детские «больше никогда». Они могли сойти за ответ для разъярённой прессы, что терроризировала их министерское кодло ещё с Женевы, даже старушка королева поверила бы в них. Но только не он — не Дауэл, что хоть и выпал из обоймы власти, но всё ещё не разучился понимать её мотивов. Нет, Марк точно знал — Женева не была непредвиденным эксцессом, ведь таких ошибок не прощают. — Если только ты не позволишь этому случиться, — сказал Дауэл с долей цинизма. Ему не стоило смотреть на Майкрофта, чтобы увидеть, как вытянулось его лицо. Удивлялся этот человек ещё более театрально, чем врал. — О чём ты… — начал Холмс, но был бесцеремонно перебит. — Вы знали про бомбу и о том, кто именно её заложил, — сказал Марк. — Не могли не знать. Вопрос только в том, почему вы ни черта не сделали? Предопределённость некоторых событий очевидна, но для Марка Женева казалась не просто чьим-то коварным планом, нет, это была неизбежная жертва, которая должна была иметь хоть какую-то разумную причину. Все эти домыслы поначалу казались ему чистой конспирологией, но ведь он был там и понимал — Асад бы никогда не снёс то здание без помощи извне. Так, какая же цена у двухсот жизней — вот, что интересовало Марка. Но Холмс молчал. Он оттягивал момент истины так долго, как только мог, в очередной раз демонстрируя пренебрежение к Дауэлу и их затянувшейся беседе. Хотя, возможно, он просто впервые не знал, что сказать. Подул лёгкий ветер, проносясь рябью по тёмной глади лесного озера. Где-то рядом было слышно глухое постукивание — это наконечник дорогого зонта нервно бился о бетонный пол смотровой площадки. Марк мельком взглянул на Холмса и хотел было что-то сказать, но Майкрофт опередил его, тихо сказав: — Кое-что нам просто не под силу изменить, правда ведь, Ричард? Он слышал это обращение уже в третий раз за этот вечер, и если из уст Джеймса оно звучало, как детская издёвка, то Майкрофт произнёс его скорее на манер своей привычной угрозы. Любил же этот человек копаться в чужом дерьме — иначе бы и не занял свой кабинет. Личность вроде Майкрофта – опаснее любого терориста, он невероятно умён и обладает доступом ко всему, что имеется в правительственных базах данных, что само по себе уже достаточно убийственная комбинация. И даже закостенелый снобизм позволял этому человеку время от времени по-настоящему удивлять. А Холмс тем временем продолжил, выждав небольшую театральную паузу: — Занятное имя у тебя с не менее занятной историей. Ричард Брук — раньше я думал, это просто забавная игра слов, но оказалось, что в этом обращении куда больше смысла. В конце концов, именно под этим именем погиб твой брат. Нарочитый акцент на последнем слове слегка выбил Дауэла из колеи. Он никогда не раскрывал своего прошлого, а уж после случая с Броуди он и вовсе приучил себя помалкивать в компании министерских снобов. Но теперь у их с Джеймсом истории появилось ещё одно совершенно лишнее звено, и, как бы не хотелось Дауэлу убрать его самым простым из возможных способов — он не мог этого сделать. А поэтому пришлось мириться со сложившимися обстоятельствами… в конце концов, этот идиот же не знает всего, если думает, что Джеймс и вправду убил себя. — Нашёл же ты время… — невесело усмехнулся Марк. Ему по-прежнему не хватало забытых дома сигарет, а мерный стук дурацкого зонтика лишь усугублял это спонтанное желание. — Я не использую это знание, как оружие, — парировал Холмс. — Я всего лишь хочу сказать, что семья — наша общая слабость, Марк. Было нечто искреннее в его словах — нечто, отдающее до боли знакомым для Марка чувством. Майкрофт Холмс, сколь бы бесчувственным и беспощадным он не казался, всё ещё имел другую сторону своей личности — ту, что однажды заставила его вмешаться в игры между Шерлоком и Джеймсом и создать нечто под названием «проект Лазарь». То, что младший Холмс ещё бродил по этой бренной земле, не было новостью для Марка, но тот факт, что его личность заинтересовала Асада, не мог не удивлять. Шерлок был безобидным в контексте его игр — умён, но не влиятельный, сдержан, но слишком импульсивен, особенно, что касается его окружения. Похоронить такого куда легче, чем взорвать очередное правительственное здание. — Так Зейд нашёл его? — спросил Марк. Майкрофт немного помедлил с ответом, и Дауэл впервые готов был выждать любую его паузу. — Нашёл, да, — ответил немного невпопад Холмс, — но мой брат не так глуп, чтобы попасться даже такому психопату. После смерти Джеймса Мориарти подобные игры больше не доставляют ему удовольствия. Шерлок слишком самоуверенный, чтобы залечь на дно, а Асад слишком прямолинейный, когда дело доходит до угроз. Слова Холмса в очередной раз доказали догадки Дауэла. И от этого невольно становилось паршиво, ведь теперь слухи о сотрудничестве Британии с Асадом переставали быть слухами и становились опасной константой. Множество вопросов роилось в его голове после откровений Холмса, но все они сводились к одному: — И что это должно значить? — Зейд Асад должен выжить, — незамедлительно ответил Холмс. — Со вчерашнего дня он находится под особой протекцией MI-6, и любой, кто попытается его убить, будет признан виновным в государственной измене и немедленно ликвидирован. Из уст Майкрофта Холмса подобные заявления звучали особенно угрожающе, ведь они вполне могли оказаться реальностью. Собственный план по уничтожению Асада теперь казался ещё более безумным, но Марка это не заботило. В каком-то смысле перспектива смерти даже выглядела заманчиво, если учесть, что смыслов продолжать своё существование больше не было. Однако это всего лишь лирика, а его интересует сейчас суровая и неприкрытая реальность. — Так это предупреждение? — поинтересовался Марк. — Скорее, настоятельная просьба не совершать глупостей. Поучительный тон, с которым была сказана последняя реплика Холмса, заставил Марка ехидно улыбнуться. — И как я могу устоять перед просьбой самого британского правительства? — сказал он. Их взгляды пересеклись, и Марк явственно ощутил презрение, с которым на него смотрел Холмс. Сложившаяся беседа ему явно была не по душе — куда проще было бы подослать киллера, который прикончил бы Дауэла одним точным выстрелом в лоб, но в их мире, в мире драконов, так не поступают. Грубая сила ещё в далеком 2007 году, когда Марк поступил на службу в британскую разведку, казалась моветоном среди людей, что привыкли все споры решать путём словесных и бумажных воен. Такой подход пришёлся по душе Дауэлу, который не любил лишний раз марать руки чужой кровью, однако, не стоит отрицать — временами, и даже сейчас, увидеть мозги Холмса на бетонном полу было его самым заветным желанием. Жаль, что этой мечте суждено остаться несбыточной. — Полагаю, обратно я доберусь без твоего сопровождения, — сказал Дауэл, оглянувшись на застывшую в нескольких ярдах от них машину. — Поэтому должен откланяться. Не хочу больше задерживать. Он встал со скамьи и под пристальным взглядом старшего Холмса покинул смотровую площадку. Его тёмная фигура всё удалялась, уходя вглубь леса, пока не исчезла в тени исполинских дубов, что возвышались над узкой тропой. Разговор с Холмсом позабавил Марка — он хотел разубедить его совершать самую большую в жизни ошибку. Чёртов Майкрофт Холмс захотел побыть его здравым смыслом, спасая при этом собственную шкуру. От этой мысли Марк тихо засмеялся, сворачивая с лесной тропы в сторону ближайшего посёлка. Домой он вернулся под утро в приподнятом настроении, держа в руках пару пачек сигарет, купленных в местном круглосуточном киоске, и горсть странного вида ягод, которые росли вдоль лесной тропы. План начинал складываться воедино.