Фальшивая душа

      Линали потерянно шла по разрушенному Ордену. В воздухе душной пеленой висела пыль. Запах химических реактивов, гари и крови кружили голову. Хотелось упасть, закрыть глаза и забыть обо всем, как о дурном сне. Все виделось размытым и затянутым в липкий туман. Зачем она сюда пришла? Сражение окончилось утром, сейчас стоял уже поздний вечер. Развалины Ордена постепенно пустели, хотя то здесь, то там слышались крики, разговоры, стук и скрежет. В голове было странно гулко. Она бы закричала, но боялась, что звук ее голоса не развеет этот кошмар, вдруг превратившийся в явь. Картины из недавнего сна сменялись обреченной реальностью. Перед глазами вставали лица друзей, рассыпающиеся прахом. Она пыталась себя убедить, что этого не было. Но замеченная краем глаза поврежденная стена в лаборатории, заляпанная кровью и чем-то темным, лишь заставили ее еще больше увязнуть в своих страхах — она забыла, что сон, а что нет. Казалось, стоит оглянуться — и она увидит за спиной изувеченные тела. И она шла вперед, куда угодно, лишь бы не видеть и не слышать того, что сейчас происходит. Или не происходит, а лишь творится в ее голове. Может быть, она все-таки спит? И вот прямо сейчас раздастся стук, и голос братика из-за двери разбудит ее?       — Линали?       Да-да, громче, пожалуйста, а то она никак не вырвется из этого ужасного сна… Только почему-то зовет ее голос не Комуи, а…       — Линали!       Кто-то схватил ее за руку, и девушка от неожиданности остановилась. Она подняла голову, убирая с лица влажные от пота пряди слегка отросших волос.       — Линали, ты в порядке?       Слегка виноватый взгляд серых глаз, метка от проклятия на одном из них, седые всклокоченные волосы, припорошенные каменной крошкой и чем-то еще, тревожная полуулыбка — Аллен?!       — Аллен… — губы Линали искривились, а затем она горько заплакала, утыкаясь в пропахшую дымом форму экзорциста. — А-а-аллен!       Аллен в панике замахал руками, растерянно оглядываясь по сторонам.       — Линали, ты что? Что с тобой? Тебе плохо? — он попытался отодвинуть от себя девушку, но она вцепилась в его плащ изо всех сил. — Ну, Линали…       — Тч, безмозглое ты бобовое, успел уже довести Ли! — Аллен вздрогнул, испуганно обернулся и облегченно вздохнул, увидев застывшего в полуразвалившемся проеме Канду. А затем возмущенно воскликнул:       — Аллен я! И я ничего не делал!       Линали подняла голову, увидела Канду, точно также испачканного в мелкой известковой крошке, и, вытирая руками мокрые глаза, проговорила:       — Вы в порядке… Я так рада, что вы живы!       Канда скривился и отвернулся, стараясь не смотреть на заплаканную девушку:       — Глупая, с чего бы нам умирать-то? Ты же нас еще утром видела в лазарете!       Линали облегченно улыбнулась и наконец-то нашла в себе силы посмотреть вокруг. Следы разрушения были везде. Но тут и там сновали фигуры, которые что-то переносили, о чем-то переговаривались, кого-то несли. Орден жил, несмотря на позднее время и случившуюся бойню. Линали глубоко вздохнула и расцепила руки на форме Аллена. Тот поспешно отступил на шаг назад. Ему совсем не хотелось именно сейчас столкнуться с ревностно оберегающим сестру Комуи.       — Линали, ты как? Медсестра тебя отпустила?       Он с тревогой смотрел на девушку. Она снова обернулась к нему. И заметила и порванную униформу, и кровавые полосы на рукавах.       — Ты ранен?       Аллен недоуменно проследил за ее взглядом, слегка подергал изорванные края плаща и пожал плечами.       — Ничего серьезного. Мы с Кандой помогали разбирать завалы, вот и порвал. Да порезы снова открылись, но кровь уже не идет, не переживай, — и он тепло улыбнулся. — Как твоя Чистая Сила?       Канда внимательно следил за разговором, но подходить не спешил. Линали переступила с места на место. Ощущалась странная легкость и холод.       — Ах, да … — девушка посмотрела на свои ноги. Сапог больше не было. Лишь два тонких кроваво-красных браслета обвивали непривычно обнаженные щиколотки. Надо же, она и забыла о них… — Не знаю. Слушается. Вроде бы.       Слишком уязвимый вид. Линали горько скривилась, вспоминая Комуи.       «Прости, братик…»       — Нам всем нужно вернуться в лазарет, — Канда устал стоять на месте. Он направился дальше по коридору, не оборачиваясь на Аллена и Линали.       Аллен согласно кивнул.       — Пойдем, Линали. Не дело тебе тут одной бродить. Да и поздно уже.       — Да, хорошо. И Аллен, тебе тоже надо снова обработать раны.       Они двинулись вслед за мечником.       — А Канде вернули Чистую Силу. Комуи вместе с ученым из азиатского подразделения, как его… я забыл его имя… — Аллен растерянно остановился. Канда раздраженно фыркнул:       — Зу Мей Чан, гороховый стручок!       — Да Аллен я!.. В общем, они починили Муген и молот Лави. Комуи сказал, что чувствует себя виноватым из-за ранения Канды, ведь он пострадал, защищая его без своей Чистой Силы.       — Правда? Как здорово! Канда, а ты в порядке? Как твоя спина? — Линали догнала мечника.       Тот отмахнулся от нее и не стал отвечать. Линали бросила на Аллена несчастный взгляд, на который экзорцист ответил извиняющейся улыбкой. Канду не переделаешь.       — И все равно я рада, что вы все живы.       Они петляли по заваленным, грязным коридорам, обходя обрушенные лестницы и пытаясь найти проход к уцелевшему крылу Башни. Наконец-то, спустя четверть часа блужданий, им удалось найти сохранившийся подъем, который вывел их в оживленный коридор. Сновавшие туда-сюда люди кивали им, радостно приветствовали или просили посторониться. Канда злился и ругался вполголоса. Не выдержав, он свернул в первый же темный, узкий ход. Аллен и Линали молча следовали за ним. Линали, погруженная в себя, смотрела только под ноги, Аллен же грустно оглядывал окружающую разруху. Он уже давно потерялся в пространстве и покорно позволял себя вести. Новый путь закончился округлой анфиладой, на другом конце которой призывно маячила приоткрытая дверь в лазарет.       Экзорцисты уже почти дошли до входа в медицинское крыло, когда из бокового ответвления появились Рувелье и Линк. Аллен видел, как напряглась спина Канды, а Линали опустила голову еще ниже. Он попытался ускориться, но окрик Рувелье остановил его:       — Аллен Уолкер!       Канда и Линали замерли на месте. Линали сжалась, Канда же наоборот, развернулся всем корпусом, глядя на инспектора с вызовом. Аллен поймал взгляд мечника и умоляюще проговорил:       — Идите вперед, не надо меня ждать. Линали ведь нужно осмотреть. Я догоню.       Канда несколько долгих секунд смотрел на него, затем кивнул и, взяв девушку под руку, направился в лазарет. Линали попыталась обернуться, но мечник не позволил, чуть ли не силком втолкнув ее в распахнутую пинком дверь.       Линк с удивлением следил за маневрами экзорцистов. Рувелье же сделал вид, что ничего не произошло. Или ему действительно было все равно.       — Аллен Уолкер, где генерал Кросс?       Аллену не нравились гости из Центра. Его раздражал высокомерный вид Рувелье, утомляло постоянное присутствие занудного Линка. И высказанные ими предположения и обвинения в заговоре с Ноями неимоверно злили. Что за Четырнадцатый? Никто ничего толком не объяснял. Еще эта Тень в зеркалах… Он хотел поговорить обо всем с Кроссом после Ковчега, но Учитель будто сквозь землю провалился. Ему удалось увидеть его во время битвы за Яйцо Акума, они даже сражались вместе. Но в бою не поговоришь на отвлеченные темы, а после генерал снова пропал.       — Я не знаю. После битвы я Учителя не видел.       Рувелье недоверчиво поджал губы.       — Вам запрещено встречаться наедине с генералом Кроссом. Если получите какие-либо сведения о его местонахождении, сообщите их инспектору Линку. В ваших интересах, чтобы Кросс как можно быстрее явился в Центр и дал объяснения по ряду вопросов.       Аллен с трудом подавил раздраженный вздох, стараясь сохранить на лице немного рассеянную полуулыбку.       — Хотел бы я встретиться с Учителем! У меня к нему накопилось много вопросов. И очень, очень, очень много счетов!       Рувелье остался невозмутим.       — Я вас предупредил, Уолкер. Не глупите. Я сейчас возвращаюсь в Центр. После моего ухода инспектор Говард Линк останется присматривать за вами, пока не решатся все вопросы с Марианом Кроссом.       Инспектор окинул его напоследок суровым взглядом, развернулся и направился в противоположную от них сторону. Линк последовал за ним. Аллен же, с трудом сдерживая обиду и негодование, остался стоять на месте. Он дождался, пока из виду не пропадут спины инспекторов, и собрался уже догонять Канду и Линали, когда почувствовал знакомый сладковатый запах дорогих сигарет. Не может быть! Аллен заозирался по сторонам, пытаясь понять, откуда повеяло ароматным дымом, и, наконец, заметил такой знакомый силуэт.       — Учитель!       Мариан Кросс стоял в глубокой тени бокового коридора, расслабленно прислонившись к стене. Из-под расстегнутого тяжелого плаща выглядывали кружева белоснежной тонкой рубашки. Длинные красные волосы небрежно спадали на лицо, прикрывая с правой стороны сплошную белую маску. Ленивые, соразмерные движения, абсолютная самодостаточность и откровенно сволочной характер. Все такой же самодовольный, он, казалось, заполнял собой все свободное пространство. Подавляющий. Рядом с ним значимость Рувелье да и всего Центра внезапно показалась слишком завышенной. Единственный глаз генерала с деланным равнодушием смотрел на приближающегося Аллена. Кривая улыбка на губах и отблеск огонька сигареты на тонкой оправе элегантных очков — все это было настолько знакомым, что Аллен растерянно застыл прямо перед Кроссом. Все слова выветрились из головы. Куча вопросов и претензий смешались с острым желанием обнять этого раздражающего мужчину. Да, именно раздражающего! Аллен тут же вспомнил, сколько счетов лежит у него в комнате, и собрался уже высказаться, но замер, увидев вылетевшего из-за плеча генерала золотистого голема.       — Тимкампи! Вот где ты был!       Голем покружил вокруг них, а затем опустился на голову Кросса и зарылся в его волосы.       — Привет, глупый ученик, — Кросс отсалютовал Аллену зажатой в руке шляпой.       — Учитель, вас ищет Рувелье, — Аллен прислонился к стене напротив него. А потом, не сдержавшись, выпалил:       — Они подозревают меня в предательстве! Обвиняют в чем-то. То меня, то вас. Учитель, откуда в Тимкампи была эта партитура? И вообще, что случилось в Ковчеге?       — Я слышал, — Кросс затянулся сигаретой, игнорируя вопросы Аллена. Тимкампи медленно шевелил крыльями, Аллен жадно всматривался в спокойные черты Учителя, но затем опустил взгляд на свою левую руку. Генерал же изучал своего ученика. Заметив кровавые полосы на рукавах, спросил:       — Ты ранен?       — Пустяки, — Аллен отмахнулся. — Оцарапался осколками Яйца, я даже не почувствовал ничего сразу, только потом заметил застрявший кусочек в руке. Раны почти затянулись, но после разбора завалов снова начали кровоточить.       Кросс нахмурился, а потом словно нехотя проговорил:       — Что ж, рано или поздно это все равно бы произошло.       Аллен поднял голову и недоуменно посмотрел на генерала. Его вообще вся это ситуация выбивала из равновесия — они совершенно спокойно общаются, Кросс не убегает, Аллен не обвиняет. Видимо, последние события на всех произвели тяжелое впечатление. Хотя раньше Аллену казалось, что на свете нет силы, способной поколебать абсолютное самообладание его учителя, настолько тот был непробиваемо самоуверен. Впрочем, теперь Аллен стал подозревать, что он неверно оценивал Мариана Кросса. Его вообще многое стало тревожить.       — А еще я после Ковчега постоянно вижу в зеркале Тень, — прошептал он. А затем добавил:       — Кто он, Четырнадцатый Ной? Книжник же говорил только о тринадцати…       Кросс внезапно подался вперед, прижал голову Аллена к себе и тихо заговорил в макушку:       — Придет время, и ты найдешь ответы на все вопросы, — Тимкампи встревоженно взлетел, а Аллен потрясенно замер. — Никому здесь не верь и не рассказывай о том, что с тобой происходит. Скоро многое изменится, ты изменишься, но мы все меняемся, так или иначе. Ты тот, кто ты есть. И все изменения — лишь последствия твоего собственного выбора. Не больше, но и не меньше. Слушай свое сердце и ничего не бойся. И не доверяй всему, что тебе говорят. Очень многое не то, чем оно кажется. Главное же — идти вперед, не оглядываясь, так, кажется, говорил Мана? Не тяни за собой груз вины и ошибок и не позволяй решать за себя.       — О чем вы, Учитель? — Аллен исподлобья посмотрел на генерала. Тот слегка прищурился.       — Ты поймешь. Тим будет с тобой. Если что, он мне сообщит. Никому не говори, откуда твои раны, ты понял меня, глупый ученик?       — Да тут всего лишь царапины!       — Вот и хорошо, — Кросс взъерошил его волосы. — А мне пора идти.       Он отпустил Аллена и исчез в сумраке коридора.       — Тим, что это было?       Тимкампи сделал круг в воздухе, а затем растекся по его голове, всем своим видом показывая, что его окружающее не интересует.       Аллен осторожно заглянул в палату. Яркий белый свет, светлые стены, широкое приоткрытое окно, три застеленные койки и ширма, скрывающая четвертую. Он бывал здесь несколько раз, и обстановка с тех пор мало изменилась. Сейчас на одной кровати сидел Канда. Его плащ экзорциста и рубашка были сброшены на соседнюю койку, а обнаженный торс перетягивали бинты в несколько слоев. Муген лежал на коленях, а сам он откинулся на стену и прикрыл глаза. Рядом громоздился гудящий аппарат, от которого к телу мечника тянулись многочисленные прозрачные трубки. Аллен во все глаза уставился на странное устройство, впервые видя нечто подобное и не понимая, что именно сейчас происходит. Будто в насмешку, машина сменила тональность гудения и замерцала миниатюрными лампочками.       — Ч-что это?       Канда открыл глаза и посмотрел на Уолкера, слегка скривился, перевел взгляд на мелко вибрирующие трубки и все-таки ответил:       — Мой персональный медик. Рувелье?..       Аллен полностью вошел в палату, осторожно прикрывая за собой дверь. Подошел к мечнику и осторожно присел на кровать рядом с ним.       — Ушел. Сказал, что Линк остается присматривать за мной. А с Линали что?       Канда кивком указал на закрытую ширмой кровать.       Они помолчали, а потом Аллен неуверенно протянул:       — Скажи, а ты тоже считаешь, что я в сговоре с Ноями? — он боялся посмотреть на Канду, ожидая в любой момент, что тот разразится руганью и прогонит его. Но озвученный внезапно спокойным тоном ответ заставил вскинуть голову и уставиться во все глаза на собеседника.       — Мне все равно. Тч, не смотри на меня так, а то хочется врезать тебе, — Канда ответил Аллену злым взглядом. — Мне сейчас нельзя двигаться, — пояснил он свое странное миролюбие.       — Все равно?       — Слушай, ты, гороховое недоразумение, ты самое бесполезное и безвредное создание, что я встречал! Спасаешь всех и каждого, не спрашивая, надо ли это им. Акума, люди, Нои. Я сомневаюсь, что ты вообще своими стручковыми мозгами видишь между ними различие!       — Между ними? А к какой категории причисляешь себя ты? — тихий грустный голос заставил их обоих вздрогнуть. Из-за ширмы в углу палаты выглядывала Линали и печально смотрела на Канду. Мечник неожиданно отвел глаза в сторону и промолчал. Аллен переводил взгляд с одной на другого, пытаясь понять, что происходит. Линали чуть улыбнулась:       — Ему не все равно, не верь, он просто никогда не скажет, что тревожится за тебя. Как и все мы.       Канда скептически хмыкнул. Аллен недоверчиво покачал головой, но неожиданно даже для самого себя тоже улыбнулся. Ему почему-то стало легче.       «Никому не верить, Учитель? Как же тогда жить? Как вы сами так живете? Вы поэтому все время сбегаете?»       Дверь с шумом распахнулась, и в палату вошла старшая медсестра. Она строго оглядела экзорцистов, выцепила взглядом нового пациента и направилась к нему.        — Явился! Так, ну-ка, давай сразу показывай, до какой состояния довел себя!       Аллен попытался сбежать от такого напора, но, сидя на кровати, это оказалось сделать очень сложно. Особенно если с одного бока сидит Канда, которому нельзя двигаться, а сзади стена. Он вскочил и заискивающе улыбнулся:       — Ничего страшного, просто царапины, но оно все пройдет само!       — Показывай!       Аллен сам не понял, как умудрился под изучающим взглядом медсестры стянуть с себя изорванный плащ и не запутаться в рукавах и полах. Тимкампи, прятавшийся все это время в униформе, недовольно выпорхнул наружу и завис перед экзорцистом. Аллен протянул вперед исполосованные руки. Женщина осторожно ощупала их, затем указала на пустую койку, велев там сесть, и подошла к мерно жужжащему аппарату. Пощелкав различными кнопочками, она в итоге нажала на большой тумблер в центре машины. Прозрачные трубки опали и начали втягиваться в аппарат. Велев Канде собираться, медсестра выдвинула сбоку железного монстра небольшой ящичек, достала оттуда бинты, вату и две склянки, и подошла к Уолкеру. Смочив ватные тампоны прозрачной жидкостью, она начала осторожно смывать засохшую кровь с ран, затем смазала все терпко пахнущей субстанцией ржавого цвета, после чего тщательно забинтовала руки.       — Завтра снова придешь сюда, — сурово велела она. Аллен часто закивал. — Все, выметайтесь, — а это уже было адресовано обоим экзорцистам. Канда хмуро покинул палату. Аллен подхватил свой плащ и кинулся за ним, но около двери остановил.       — А Линали?..       — Ваша подруга останется здесь на ночь, — медсестра уже сидела за ширмой и осматривала девушку. — Просто нервное истощение.       Аллен кивнул и вышел. Тимкампи вылетел вслед за ним. В коридоре они наткнулись на мечника. Тот стоял у палаты, сложив на груди руки, и сверлил Уолкера взглядом.       — Канда? Ты чего тут встал?       — Ты почему не сказал медсестре, что раны у тебя от Яйца Акума? Ни утром, ни сейчас.       — Откуда ты знаешь? — Аллен запустил руку в волосы и немного виновато улыбнулся, пытаясь скрыть подступивший страх. Но Канда, похоже, не купился на его вид.       — Видел, как ты вытаскивал осколки из рук.       — Да ну, ерунда же. Царапины совсем маленькие! Какая разница от чего? Все равно завтра уже все затянется, у меня полно было куда более серьезных ран. Да и твоя спина сильно пострадала. Чего ради так волноваться из-за пары маленьких ранок? — Аллен поежился. Врать было неприятно. Но не говорить же экзорцисту, что он решил последовать совету Учителя! Кросс, конечно, та еще скотина, и какие цели он преследует непонятно. Но он никогда не желал Аллену зла. Вроде бы…       — Пф! — Канда фыркнул. — Смотри, начнешь превращаться в акума, сам тебе голову снесу Мугеном.       — Акумами так не становятся! — обиженно протянул Аллен. Канда еще раз фыркнул, развернулся и молча ушел.       Аллен нервно мерил свою комнату шагами. В одну сторону, затем обратно. И снова. В голове эхом отдавались слова Канды. И они ему все больше и больше не нравились.       Смотри, начнешь превращаться в акума, сам тебе голову снесу Мугеном.       Ты почему не сказал медсестре, что раны у тебя от Яйца Акума?       Смотри, начнешь превращаться в акума, сам тебе голову снесу Мугеном.       Что ж, рано или поздно это все равно бы произошло.       Голос Учителя, казалось, завибрировал внутри него. Порезы на руках противно заныли. Что Кросс хотел этим сказать? Аллен остановился, осторожно размотал бинты на левой руке и попытался рассмотреть раны. Его удивило, что осколки Яйца с такой легкостью разрезали Чистую Силу. Если на правой руке царапины были обычными, кровоточащими, то на левой они, казалось, слегка обуглились по краям. Что это — воздействие Яйца на него или наоборот реакция его Чистой Силы на чужеродное вмешательство? Учитель, кажется, говорил, что Яйцо состоит из Темной Материи. Может ли она как-то повлиять на него? Не это ли и имел в виду Кросс? Но ведь Аллен и раньше сталкивался с ней. Тики с его бабочками, Роад, Граф, акума, в конце концов! Он и раньше получал ранения Темной Материей! Почему же именно сейчас?       — Тень, — сам себе ответил Аллен. — Раньше не было Тени. И Ковчега. Тим, что мне делать? — вопрос получился таким жалобным, что свело зубы. Тимкампи, восседавший на тумбочке и следивший за перемещениями экзорциста, неуверенно встопорщил крылья.       — Почему мне кажется, что даже ты понимаешь больше, чем я?..       Аллен обреченно сел на кровать. Затем поднял голову и посмотрел на картину, висевшую на стене.       — Что-то происходит…       В голове самопроизвольно крутились вырванные из контекста фразы.       Главное же — идти вперед, не оглядываясь, так, кажется, говорил Мана?       Не тяни за собой груз вины и ошибок и не позволяй решать за себя.       Акума, люди, Нои. Я сомневаюсь, что ты вообще своими стручковыми мозгами видишь между ними различие!       Смотри, начнешь превращаться в акума, сам тебе голову снесу Мугеном.       Что ж, рано или поздно это все равно бы произошло.       Скоро многое изменится, ты изменишься…       Аллен с силой сжал виски руками, пытаясь заставить голоса замолчать. Почему-то сейчас от взгляда на картину легче не стало. Идти вперед? Но куда? И правильно ли никогда не смотреть назад? Что же так хотел забыть Мана, что запретил себе оглядываться? И почему именно сейчас этот вопрос задал себе Аллен? Почему раньше его это не интересовало?       Тимкампи подлетел к Аллену и вцепился зубами ему в волосы.       — Ай-яй-яй! Тим, пусти! Это не еда! Нельзя есть мои волосы! Ну, Ти-и-им!       Голем разжал зубы и завис у него перед лицом, возмущенно размахивая хвостом.       — Да-да, я понял, Тим! Больше не буду.       Аллен неуверенно улыбнулся и погладил Тимкампи. Голем довольно заурчал.       — Хорошо, что ты со мной. Не бросай меня, Тим… В акуму я не превращусь, но… Просто не бросай меня, ладно?       Тимкампи слегка увеличился в размерах, а затем медленно опустился в изуродованную Чистой Силой левую руку.       — Спасибо, Тим.       Аллен снова погладил голема, пересадил его на тумбочку и стал сворачивать бинты. Хотелось смыть с себя кровь, копоть и мелкое крошево. Но как быть с ранами? Тяжело вздохнув, он размотал правую руку, разделся и отправился в душ. Он перебинтует руки заново завтра утром перед посещением лазарета. Заодно проследит, как поведут себя порезы на Чистой Силе.

* * *

      Он снова оказался в этом странном дихроматическом мире. Здесь не существовало других цветов, кроме черного и белого. Безжизненный пейзаж, навевающий своей изломанностью безысходность. Безликая белая луна, казалось, давила своим холодным светом к земле. Остовы старых мертвых деревьев возвышались над ним, будто насмехаясь. Он не знал, что делать и куда идти. Гулкую тишину разбил тихий шепот, пронесшийся над этим миром словно ветер, заставляя встрепенуться. Он огляделся. С одной стороны деревья расступались перед громадным кладбищем, обнажая уродливые могилы: кресты, надгробные плиты и памятники. С другой — призывно мерцала густая черная вода. Стоять на месте становилось все страшнее и страшнее. Казалось, еще секунда, и его что-то нагонит. И тогда его существование обернется катастрофой, безумием, сжирающим все на своем пути. Быть может, этот мир оно же и поглотило? Значит надо двигаться. Но куда пойти?       Кладбище? Нет и нет. Слишком страшно. Ему на миг показалось, что если он выберет этот путь, то так навсегда там и застрянет.       Тихий всплеск? Он шагнул вперед. И еще раз. И еще. Ветер снова принес тягучий шепот. Он прислушался, но так и не смог разобрать ни единого слова.       Озеро вынырнуло перед ним внезапно. Только что оно было невероятно далеко — и вот уже у самых ног. Черный провал, казалось, вобрал в себя весь свет. Ни малейшей ряби или волнения. Отражение, должно быть отражение! Уверенность в этом заставила его подойти ближе. Он заглянул в воду — и мир опрокинулся. Глянцевая чернильная поверхность словно разрезала окружающее на две части. Внизу раскрывала обезображенный рот абсолютно черная луна на совершенно белом небе. Перевернутая реальность, на дне которой покоились церковные руины. Орден или кошмарный сон.       Он отшатнулся, огляделся и задрожал. Из воды торчали могильные кресты, деревья обступили воду со всех сторон и тянули к нему свои мертвые корни и ветви. Почему-то все вокруг сместилось. Выбор оказался иллюзией. А если бы он пошел на кладбище? Нет, что-то подсказало ему, что тогда бы все было гораздо страшнее.       Кто-то тихо засмеялся. Он замер, пытаясь понять, с какой стороны раздался звук. А затем с опаской посмотрел вниз. Вместо его отражения на него взирала Тень. Она издевательски скалилась и раскачивалась из стороны в сторону. Он хотел убежать, но что-то заставляло его всматриваться в глубину воды. Отражение протянуло к нему руки и прошептало:       — Иди ко мне…       Аллен открыл глаза. В комнате было темно, лишь из окна лился мертвенно-белый свет луны. Сон, всего лишь сон. Или нет? Его трясло, то ли от холода, то ли от ужаса. Сердце испуганно колотилось в груди и неприятно болело. Внезапно вспомнилось, что в нем дыра, закрытая сейчас Чистой Силой. А если?.. Он нервно пошевелил левой рукой. На месте. Значит все-таки сон? Аллен завернулся в одеяло с головой. Да, сон.