Фальшивая душа

      Шерил почти бежал по коридору поместья. Его костюм сбился, монокль повис на груди. Он не смотрел по сторонам, погруженный в свои мысли, а потому появление невысокой блондинки в богатом платье оказалось совершенной неожиданностью. Они столкнулись на повороте перед лестницей, от удара женщина сделала несколько шагов назад и начала падать вниз. Стремительный взмах рукой — и она изгибается невероятным образом, перенося вес своего тела вперед, что помогает ей не скатиться вниз. Шерил хватает ее за рукав платья и подтаскивает к себе, не обращая внимания, что она теперь оказалась на несколько ступенек ниже.       — Ох, дорогая Трисия, простите мою невнимательность! — он изображает ласковую улыбку, но глаза остаются холодными.       — Все хорошо, — женщина судорожно оглядывается назад, бледнеет, но находит в себе силы посмотреть на мужчину. — Что-то случилось?       — Ничего непоправимого, — Шерил отпускает Трисию, поворачивается к ней спиной и спешно удаляется дальше по коридору. До нее доносится негромкое «Не беспокой нас». Она тяжело опирается о стену. Внутри все дрожит от пережитого. Растянутые мышцы пульсируют болью, на ногах наверняка остались синяки — Шерил постоянно забывает, что она-то обычный человек. В отличие от него. Сегодня он спас ее жизнь. Хотя он же и стал причиной того, что она чуть не погибла. Трисия представила себе, как скатывается по лестнице вниз и ломает все кости. Ее затрясло. Боже, она живет рядом с Семьей Шерила, у них часть слуг — акума, но она впервые оказалась так близка к смерти, и из-за нелепой случайности! Она подносит руку к губам, пытаясь сдержать подступающие рыдания. Надо взять себя в руки! Раз Шерил был в таком состоянии, неизвестно, какой будет Роад.       Трисия медленно разворачивается к лестнице, минуту стоит перед ней. Лучше заранее отдать приказ, чтобы слуги не поднимались сейчас наверх. А лестница — ерунда, переживет. Она высоко поднимает голову и начинает осторожно спускаться. Быть женой министра — большая ответственность. Быть женой Ноя — огромный груз.       Шерил врывается в просторную комнату, уже позабыв о столкновении, и кидается к широкой постели. Тики лежит на ней бесформенной массой, не подавая признаков жизни. Шерил замирает, не зная, что делать дальше. Вряд ли сейчас его взгляд хоть кто-то сможет назвать холодным, столько в нем смешалось тревоги и переживания. Сбоку зашевелилась массивная тень, и с огромного кресла поднялся Граф. Шерил вяло удивляется, как можно было не заметить такую тушу. Граф подходит к нему и осторожно касается спины.       — Все будет хорошо. Я стабилизировал его сущность. Когда он проснется, то сможет взять свое воплощение под контроль. Теперь нужно только время.       Шерил испытующе смотрит на Тысячелетнего, затем опускает голову.       Граф качает головой:       — Все будет хорошо. Он член нашей Семьи и также дорог мне, как и все вы. Я не оставлю его состояние без внимания, не беспокойся. Я буду в Ковчеге, а Роад отправлю сюда, ей нужно отдохнуть. Если что-то пойдет не так — сообщи мне сразу же.       Граф напоследок гладит Шерила по голове, затем наклоняется к Тики и целует его в закрытый броней лоб. После небрежным движением открывает Врата Черного Ковчега и исчезает. Шерил вздыхает. Граф был на удивление сдержан, без своей обычной любвеобильности и покровительственности. Произошедшее, похоже, ударило по нему сильнее, чем им всем казалось. Хотя о чем это он? Иначе и быть не могло. Погиб их брат! А другой сейчас завис на самом краю…       Желание присел на кровать. Они часто с Тики спорили, он был несносным и непокорным младшим братом. Во всех поколениях. И видеть его теперь таким безвольным оказалось больно. Странно, но гибель Гнева хоть и отозвалась внутри неприятной пустотой, довольно быстро отошла на задний план. Сейчас Шерила волновал только Тики. Он осторожно провел рукой по темной броне, заковавшей тело брата в жесткий панцирь. Ленты Темной Материи больше не вырывались наружу. Тысячелетний Граф действительно смог улучшить состояние Удовольствия. Но до конца привести его в порядок у него не получилось. Что ж, он, Шерил, поставит любимого братика на ноги, чего бы ему это ни стоило!

* * *

      Предвечерний сумрак комнаты разрезал яркий свет из бесшумно открытой двери. На пушистый ковер скользнула девочка-подросток. Она внимательно огляделась, задержав взгляд на затемненной постели и мрачной фигуре, застывшей в кресле неподалеку. Дверь захлопнулась, погрузив окружающее в прежнюю темноту.       — Папочка? — звонкий голос разогнал гнетущую тишину. Фигура встрепенулась, что-то щелкнуло, и комнату залил тусклый свет настольной лампы. Девочка нахмурилась и подошла к массивному креслу, стараясь разглядеть сидящего в нем. — Все плохо?       Мужчина сидел, подперев голову рукой. Его взгляд, направленный куда-то в глубину комнаты, был странно задумчив.       — Ты вернулась, Роад.       Тихое утверждение встревожило девочку. Шерил был холоден и спокоен только напоказ, для посторонних. На самом же деле внутри него всегда бушевал вулкан страстей и эмоций, как и в каждом из них. Он никогда не стремился скрывать в Семье свою истинную сущность. Все знали о его почти маниакальной любви к Мечте. И все привыкли, что он легко выказывает свое расположение или наоборот недоверие. Не стесняется укорить, поддеть или указать свое место зарвавшемуся члену Семьи либо проучить чужака. В конце концов, он был Желанием Ноя! И видеть такую сдержанность, особенно наедине с ней, его дочерью, было дико.       — Да, я здесь, Желание, — Роад тоже перешла к серьезному тону. Что ж, ей, как Старшей, иногда необходимо сбрасывать с себя маску маленькой девочки. — Что с Тики? Граф сказал мне, что теперь с ним все будет в порядке. Ты считаешь, что это не так?       — Посмотри сама.       Роад нахмурилась еще больше. Она схватила с маленького стола лампу, не особо заботясь о сохранности нагроможденных там склянок и стаканов то ли с лекарствами, как результат излишней заботы Шерила, то ли с остатками какого-то алкоголя — последствия очередного разгула Тики. Итоги семейных увлечений ее не трогали до тех пор, пока они не причиняли беспокойство остальным или не начинал возражать Граф. Роад направилась к кровати. Замерла, разглядывая искаженные превращением черты Удовольствия. Провела рукой по темной броне, коснулась пальцами влажной щеки.       — Темная Материя больше не рвется наружу, что тебя беспокоит? Граф сказал, когда он проснется...       — Он не может проснуться, Мечта. Посмотри на него, разве он спит?       Девочка вгляделась в лицо лежащего. Отметила и капельки пота на серой коже, и плотно сомкнутые челюсти, побелевшие поджатые губы. Жилка на шее судорожно билась, руки вцепились в покрывало. Да, точно, до этого он сжимал плащ Графа. Роад поставила лампу в изголовье кровати, склонилась почти к самому лицу Третьего Ноя, положила тонкие пальчики на виски и тихонько позвала:       — Тики.       Реакции не было. Она сместила одну руку с панциря, закрывающего голову Тики, на щеку, легла поверх безвольного тела и прижалась своим лицом к покрытой испариной шее Ноя, прикрыла глаза и прошептала:       — Джойд.       На этот раз Тики вздрогнул всем телом, сильнее вцепился в покрывало и еле слышно застонал. Шерил подскочил к ним, присел рядом с девочкой и с тревогой заглянул в лицо брата. Нет, кроме первой реакции дальнейшее все осталось неизменным. Роад открыла глаза.       — Ты прав, он не спит. Он с чем-то борется. Но с чем? Свою сущность он принял до конца, я вижу это. Что же тогда…       Шерил обнял свою семью.       — Мы должны разбудить его. Но здесь это рискованно, кто знает, каким он откроет глаза? Наша человеческая сторона имеет хорошо налаженную жизнь, репутация семьи Камелот широко известна. Не хотелось бы все это терять. Конечно, можно любую ситуацию повернуть нам на пользу, но это будет очень утомительно. И неизвестно, чего придется лишиться. Давай сделаем все тихо и незаметно.       — Хорошо, папочка, — Роад широко улыбнулась, возвращаясь к своей беззаботной и бесшабашной маске. — Спасем Тики, я очень хочу увидеть его лицо, когда мы ему об этом расскажем!       Она резко вскочила с постели, открывая собственные Врата. Ее лицо озарила широкая предвкушающая улыбка.       — Там нас никто не побеспокоит. Я предупрежу Трисию, что мы уедем на несколько дней. Папочка, не обижай сильно Тики и сам постарайся ему не попадаться. Он сейчас очень сильный. И очень злой.       С этими словами Роад выскочила из комнаты, а Шерил, подхватив на руки тяжелое тело брата, исчез во Вратах. Створки бесшумно закрылись за ними. Нет ничего лучше для таких идей, чем миры, придуманные Мечтой Ноя. Ничто не выйдет за пределы реальности, которую конструирует Роад. Пока она сама этого не захочет.       Роад шустро перескакивала с одной ступеньки на другую, широко раскинув руки и задрав голову вверх. Казалось, один неосторожный шаг — и она полетит вниз с этой огромной вычурной лестницы. В глазах остановившейся в дверях гостиной Трисии эта картина выглядела шокирующей в своей откровенности, настолько сильно она отличалась от того, что было бы с ней совсем недавно. Если бы Шерил не заставил ее тело двигаться вопреки всем известным законам… Впрочем, Трисия уже привыкла к некоторым далеко не человеческим особенностям окружающих ее людей. И не людей. Легкая и совершенная — это то, что характеризовало в ее глазах приемную дочь Шерила. И избалованная, и жестокая. Но женщина все равно восхищалась и трепетала перед этой девочкой, тщательно пряча свои истинные чувства под маской строгости и доброжелательности. В противном случае Роад вертела бы ей, как хотела. Хотя Трисия осознавала, что Роад намного старше, чем кажется, и видит все ее уловки. Просто ей нравится играть…       Девочка добежала до конца лестницы и, наконец, заметила застывшую блондинку. Перейдя на степенный, карикатурно-показушный шаг, она с широкой слегка сумасшедшей улыбкой приблизилась к женщине.        — Мамочка, — пропела она тонким голоском. Трисия напряглась. Наедине и в кругу семьи Роад чаще всего обращалась к ней по имени. «Мамочка» использовалось в основном на людях и очень редко в иных случаях. — Мы с папочкой и Тики некоторое время будем отсутствовать.       — Что-то случилось? — Трисия вспомнила стремительные движения Шерила и его озабоченный вид. И Тики так и не появился, а уж он-то всегда входил через дверь, в отличие от Роад. Но сейчас явно произошло что-то незаурядное. И хотя в этой уникальной и огромной Семье всегда что-то происходило — появлялись и исчезали новые «родственники», строились какие-то планы, рушились какие-то задумки, кто-то что-то терял, находил или прятал, братья и сестры постоянно ругались и мирились, дружили против кого-то, интриговали с кем-то, влюблялись, расставались, плакали, убивали, тонули в пороках и увлечениях — бесконечное хаотичное движение порой ужасало женщину. Но все эти изменения никогда сильно не задевали Шерила. Даже будучи полностью вовлеченным в этот водоворот событий, тот все равно был как будто над этой возней, погруженный в свою политику и заваленный многочисленными делами и вопросами, отвечая за финансовый фундамент и общественное «человеческое» благополучие Семьи. Сегодня же он явно казался выбитым из равновесия. И это немного пугало. Что могло так на него повлиять? Или кто?       — Некоторые непредвиденные события, — туманно ответила Роад и склонила голову набок, затем прищурилась и покачалась на пятках. — Но, думаю, ничего непоправимого. Хотя я уверена, все это очень и очень значимо, мы зависли на перепутье. Скоро нас ждут большие изменения.       Она покрутила головой и, заметив в дальнем конце гостиной служанку, поманила ее пальцем. Служанка, до этого неподвижно стоявшая у вторых дверей, двинулась в их сторону. «Акума», — отметила про себя Трисия. Этих созданий она уже наловчилась отличать от людей с одного взгляда: отрешенный взгляд в никуда, механические движения, тупая покорность хозяевам. Штат слуг в их доме обновлялся часто, запомнить всех было невозможно. Люди среди них были, конечно, но на тех местах, что не позволяли слишком многое увидеть или часто встречаться с господами: кухня, конюшни, двор, портные, ее личные горничные. Несколько старых слуг-людей следили за домом на первом этаже и командовали такими же людьми-служанками. Но верхний этаж был полностью под надзором акума — Шерил не допускал посторонних на свою территорию. Никого, кроме Трисии или доверенных партнеров, знающих, с кем они имеют дело. Двое или трое акума второго уровня контактировали с остальными слугами, отличить их от людей непосвященным было совершенно невозможно. Но остальные, первого уровня, были молчаливы, исполнительны и непроходимо тупы. А еще — абсолютно не живучи. Три-четыре месяца — и они начинали кидаться на людей, полностью утрачивая человеческие черты во всепоглощающем желании убивать. Трисия за годы жизни рядом с этими существами видела несколько случаев превращения только что абсолютно покорных созданий в идеальную машину уничтожения. Шерил, надо отдать ему должное, несмотря на то, что сам постоянно забывал о человеческой хрупкости своей жены, подошел к вопросу ее безопасности со всей тщательностью: она никогда не оставалась наедине с акума первого уровня. Второй уровень мог контролировать себя и защитить, в случае необходимости, от своих менее развитых «собратьев».       Тем временем служанка-акума уже дошла до них. Роад с легкой улыбкой на губах покачала перед ее лицом пальчиком и с притворной строгостью проговорила:       — С сего момента, пока нас нет рядом, вы полностью поступаете в распоряжение Трисии. Слушаться ее и не сметь вредить. Иначе я очень огорчусь! Немедленно разнеси это указание всем акума, что сейчас здесь!       Служанка развернулась и также молча потопала обратно, вскоре исчезнув в коридоре. Роад обернулась к приемной матери и уже совершенно серьезным голосом заявила:       — Мы постараемся закончить быстро. Ничего не бойся, тебе нельзя сильно нервничать. А то папочка расстроится, если твое состояние ухудшится.       Трисия порывисто прижала девочку к груди и прошептала в живописно торчащие во все стороны волосы:       — Спасибо, дорогая.       Роад вырвалась из объятий и внимательно посмотрела на приемную мать, немного отрешенно улыбнулась, развернулась и убежала обратно по лестнице. Трисия задумчиво глядела ей вслед. Она всегда гадала, как приемная дочь относится к ней. И так и не смогла найти ответа на этот вопрос. Роад могла дурачиться и вести себя как самый настоящий ребенок, иногда очаровательно-милый, иногда невыносимо-избалованный. Порой она была пугающе серьезной или расчетливо-жестокой. С ней самой она никогда не переходила рамок, уважала желание отца поддерживать иллюзию обычной семьи, с удовольствием играя предложенную роль. Или не играя. Трисии казалось, что Роад была дочерью Шерила задолго до рождения ее самой, настолько привычно и органично они смотрелись вместе. Даже диковатый Тики идеально вписывался в их компанию. Она же была лишь антуражем, фоном, задающим тон картине. Впрочем, отведенная ей роль вполне ее устраивала.       Женщина устало обхватила себя за плечи. Мышцы все еще ныли. Наверное, лучше прилечь. Раз Шерил отбыл в неизвестном направлении, поддерживать маску благополучной леди не перед кем и можно просто поспать в тишине — акума ее покой нарушить не посмеют. Не после угрозы Роад.

* * *

      Придуманный мир Мечты был в этот раз на удивление лаконичен. По огромному пустующему пространству без видимых стен плавал блеклый туман. Взгляд терялся в навязанной безликости, не способный зацепиться хоть за что-то. Шерил одобрительно хмыкнул — вырваться без его дочери из этой реальности невозможно: ни границ, ни дверей, лишь бескрайняя даль. Он осторожно опустил брата на холодный каменный пол и отошел. Чем дальше, тем лучше в данном случае. Затем перетек в форму Ноя и предвкушающе улыбнулся. Это будет забавно!       Легкое движение рукой, изящный перебор пальцами: и вот уже тело Тики покорно поднимается, подчиняется его воле. Небольшое усилие — и он полностью в его власти. Это так будоражит!       Шерил будто играет на струнах, постепенно отходя на все большее расстояние и заставляя тело брата двигаться в заданном им ритме. Выпрямиться, разворот, раскинуть руки в стороны: безумный танец под неслышимую музыку. Как раз под стать нынешнему облику Третьего. Движение, еще одно: покорная марионетка в руках опытного кукловода легко изгибается под самыми невообразимыми углами. Фигура, закованная в темную искрящуюся броню, сейчас идеальна в своем безволии. И Шерил будет танцевать с Тики столько, сколько тому потребуется для осознания, что тело предает его. И это станет первым шагом к возвращению назад. Ведь для Ноя нет ничего более раздражающего, чем посторонний контроль. Диктовать собственную волю и заставлять ей подчиняться — верный способ разозлить любого из их Семьи, в каком бы состоянии они ни находились. Подобное позволено лишь Тысячелетнему Графу — центру их Вселенной. И то он не стремится злоупотреблять собственным преимуществом, максимально приветствуя любое проявление свободолюбия.       Движения Третьего Ноя стали более рваными. Удовольствие или то, во что он превратился, начал сопротивляться, почувствовав давление извне. Шерил напрягся. Сейчас, ну же! Гулкую тишину искусственного мира разорвал разъяренный крик, невидимые струны управления лопнули. Демонический Рыцарь высвободился и теперь искал того, на кого можно выплеснуть переполнявшую его злобу. Мгновение — и он заметил единственное, что выбивалось из окружающей пустоты. Еще один яростный крик, Тики взмыл в воздух, а затем устремился прямо на Шерила, формируя в руках шары-сгустки из Темной Материи и запуская их в брата. Желание довольно рассмеялся и, сместившись, выкинул навстречу новые нити. Шары, пронизанные Темной Материей, ударились о пол совсем рядом, породив ударную волну, что разорвала повисший туман в клочья. Сам же Тики замер на полпути, натолкнувшись на контроль Четвертого Ноя. Шерил отскочил еще дальше, увеличивая сократившуюся дистанцию между ними, и усилил давление на брата. Тот выгнулся, выпуская на волю все больше и больше Темной Материи. Она уже свивалась в ленты и жгуты, которые обрывали путы Желания. В какой-то момент концентрация бушующих сил достигла пика, грохнуло от души, разметав противников по сторонам. Окружающий воздух будто вспыхнул, обжигая легкие горячим потоком. Шерил поднялся, выискивая брата взглядом.       Темная фигура застыла недалеко. Тики стоял, пошатываясь и сжимая руками голову. Наконец, он выпрямился и запрокинул лицо вверх. Броня треснула, небольшой ее кусочек растаял фиолетовой дымкой, открывая слишком темную кожу щек и лба, и неестественно яркие глаза. Желтая радужка и вертикальный зрачок — и ни малейшего присутствия разума. Взгляд стоящего перед Желанием Ноя был наполнен яростным безумием. Шерил досадливо поморщился. Все было еще хуже, чем он предполагал. Но дело сдвинулось с мертвой точки. Если продолжить в том же духе, рано или поздно Тики придет в себя. Вот только сейчас брат был одуряюще силен. И чувство самосохранения ему явно отказало. Такими темпами Третьего Ноя не одолеть. Скорее это он размажет раздражающего его сейчас противника. Что же предпринять?       Удовольствие снова сфокусировал свое внимание на Шериле и тут же рванул к нему, на ходу создавая все новые и новые шары из Темной Материи. Желание Ноя попытался отскочить от надвигающейся фигуры, но не преуспел, все еще дезориентированный недавним взрывом и вынужденный уворачиваться от дальних атак брата. В итоге Тики оказался слишком близко, ленты Темной Материи за его спиной угрожающе затрепетали и нацелились на Четвертого. Шерил попытался снова раскинуть нити манипуляций, чтобы остановить или хотя бы задержать его. Внезапно между ними появился гигантский куб совершенно дикой расцветки. Он поднялся вверх, завис над братьями, а затем рухнул на не успевшего среагировать Третьего и заключил его в импровизированную клетку. Ной забился внутри, закричал от переполнявшей его ярости. Шерил облегченно вздохнул. Вовремя!       — Папочка, я же просила тебя быть осторожнее! Тики же сейчас очень зол и очень силен! — Роад возникла прямо из воздуха, она сидела на ярком мячике, болтая ногами и с любопытством рассматривая свою запертую жертву. — Ух ты, смотри, какие у него глазища!       Удовольствие в это время запустил ленты Темной Материи в стенки куба, буквально тараня и выламывая ими прутья созданной тюрьмы. Клетка разлетелась на части.        — Ой! — Роад растерянно уставилась на остатки куба и пропустила момент, когда бывший пленник кинулся к ней. Только Шерил не спал, в мгновение ока он опутал брата нитями манипуляции, тормозя его и вынуждая подчиняться навязанным указаниям. Тики замер и тут же оказался в новой клетке. Мечта посерьезнела. Она создала вокруг нового куба яркие свечи с остро заточенными основаниями. И пока Третий громил свою очередную тюрьму, расположила их таким образом, чтобы отрезать путь к ней или Шерилу.       — Папочка, ты разозлил Тики.       — О, да, я старался! — Желание пакостно усмехнулся. Причинять сильный вред Тики не хотелось, но отказаться пошпынять того за все доставленное беспокойство и все потраченные за эти дни нервы? Вот еще! Вряд ли такой удобный момент представится в будущем — Четвертый Ной не любил битвы и сражения, предпочитая добиваться своего интригами, на крайний случай используя свой дар манипуляции. Да и серьезно воевать против своих? Ему не нравилась эта идея, она отчетливо горчила на языке и вызывала в памяти расплывчатый силуэт Четырнадцатого Ноя — самая большая неудача их Семьи за всю историю своего существования. Шерил тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли о брате-предателе. Не сейчас, не время. Сначала — Тики. И только потом уже можно будет сесть и хорошенько обдумать все произошедшее на Ковчеге. А пока…       — Роад, сейчас! — Очередная клетка снова разлетелась на части. Мечта молодец, создавала все новые и новые кубы, заставляя Тики тратить силы на их разрушение. А сопротивление атакам Желания одновременно с этим сильно выматывало его. Шерил поднял руки, сплетая собственные путы в огромную и прочную сеть. Как только Удовольствие отвлекся на Роад, он направил свое творение в него вместе с потоком собственного желания крушить и ломать кости. Человек после подобного вряд ли останется жив. Тики, если не увернется, потратит слишком много сил на отражение этой атаки. Либо окажется проигравшим.       Мечта, услышав выкрик отца, отправила неподвижно висевшие свечи прямо на Третьего. Он попытался уничтожить их, но тут его настигла атака Шерила. Оглушающе громыхнуло. Мечта и Желание напряженно застыли, всматриваясь в темную фигуру Удовольствия. Тот опутал себя лентами Темной Материи, поглощая разрушительную мощь сдвоенного удара Ноев. Темная Материя против Темной Материи, желание уничтожить против желания остановить и вернуть. Воздух пропитался напряжением, казалось, достаточно всего лишь искры, чтобы все в округе полыхнуло, сгорая в жадном пожирающем огне. На иллюзорный мир Роад опустилась тишина. Секунда-две — и раздался тихий шорох. Он нарастал, пока не сменился шелестом осыпающихся частиц. Броня на теле обезумевшего Ноя крошилась буквально на глазах, обнажая серую кожу, и исчезала фиолетовой дымкой.       — Смотри! — Роад подплыла на своем мяче к Шерилу и беспомощно посмотрела на него. Шерил плотно сжал челюсти, изучая взглядом открывшуюся громадную воспаленную рану, опоясывающую тело Тики Микка. — Сюда его ударил Аллен своей Чистой Силой. Я думала, Тики погибнет… — Роад растерянно кружилась вокруг Желания.       Тики в это время опустился на колени. Он смотрел на свои дрожащие руки и что-то почти беззвучно шептал. А затем начал заваливаться назад. Шерил и Роад тут же рванулись к нему. Шерил подхватил брата почти у самого пола, упав на колени, а Роад бережно обняла Тики и попыталась заглянуть ему в глаза. Бесполезно, Удовольствие Ноя был без сознания. Но, по крайней мере, лицо было прежним, без несвойственного ему панциря или слишком темного цвета кожи. Похоже, Тики все-таки справился. Она отпустила его и снова уселась на мяч, ожидая решения отца.       — Возвращаемся, — Шерил поудобнее перехватил тело брата на руках и поднялся с колен.       — Уверен? Давай я проверю? — Мечта в сомнении кружилась вокруг, терзаясь подозрениями и горечью: в отличие от Шерила Третий Ной в форме безумного Демонического Рыцаря не вызывал у нее сильного беспокойства, зато нынешний болезненный вид Тики доставлял ей чуть ли не физическую боль. Полное высвобождение сущности Ноя всегда было опасно в первую очередь для самого Ноя — слишком велик шанс потерять свое Я, превращаясь в безмозглую машину для уничтожения, мало чем отличаясь от акума. Именно поэтому его следовало проводить под присмотром Графа. Джойд же ни за одно свое воплощение ни разу не проходил через это, предпочитая балансировать на грани между собственными сущностями. И по закону подлости его первое полное пробуждение прошло так бесконтрольно и жестко. Мечта с сожалением вздохнула. Шерил поднял на нее свои янтарные глаза и неожиданно мягко улыбнулся.       — Не стоит. Вот сейчас он действительно должен пробудиться сам, мы лишь помешаем. Отправляй нас в поместье, дочка.       — Хорошо, папочка, — Роад улыбнулась в ответ. Рядом из каменного пола выскочили очередные фигурные Врата, чьи двери тут же бесшумно раскрылись, пропуская Мечту и Желание с Удовольствием. И как только за последним Ноем захлопнулись створки, придуманная реальность рассыпалась, прекратив свое существование.       Они снова оказались все в той же комнате. Разве что теперь снаружи занимался рассвет. Постель была перестелена, ветерок из распахнутого окна шевелил узорные шторы, листья полевых цветов в вазе из тонкого темного стекла и края воздушной белой скатерти на миниатюрном столике, кресло сдвинуто в сторону. Атмосфера в комнате ничем не напоминала совсем недавнее душное отчаяние, что висело тяжелым флером в воздухе. Шерил вздохнул полной грудью легкий аромат свежести, напоенный цветочным запахом. Похоже, Трисия снова позаботилась о них. Об этом говорил царивший вокруг порядок: ранее забытая Роад среди подушек на кровати лампа снова стояла на столе, стаканы и стеклянные флаконы с него убраны, ковер вычищен. Акумы не способны создавать уют, в отличие от его драгоценной супруги. И она явно побывала здесь не ночью, это было бы слишком нелепо — здоровье и чувство самосохранения у Трисии не позволяют ей в темное время суток заглядывать в чужие комнаты. Значит, их битва длилась гораздо дольше, чем им казалось. Шерил осторожно уложил брата поверх плотного вышитого покрывала.       — Сколько времени прошло?       Роад успела забраться на столик, подвинув букет цветов, и теперь сосредоточенно следила, как Желание осторожно освобождает Тики от остатков порванной одежды и сохранившихся кусочков темной брони. Каждый такой кусочек, оторвавшись от тела носителя, истлевал туманной дымкой.       — Не знаю. Вроде бы несколько дней, может неделю или две, — она легкомысленно болтала ногами в воздухе, опасно раскачивая столик. Ваза ходила ходуном, роняя на пол лепестки с цветов. Шерил дошел до раны и теперь осторожно ощупывал сошедшиеся вместе края.       — Регенерация до конца не справляется, даже странно. Чем же мальчишка ударил его?       — У Аллена появился меч, который выглядел так же, как оружие Графа, — Мечта замерла, вцепившись в край столешницы. — А еще он может управлять Ковчегом. Знаешь, папа, я даже не знаю, чего хочу больше: чтобы Аллен оказался Четырнадцатым или чтобы он просто был с ним каким-то образом связан.       Шерил выпрямился. Его спина закаменела. А затем он обернулся к Роад, пугая ту жуткой и злобной ухмылкой:       — Мне все равно. Четырнадцатый, кем бы он ни был, заигрался. Я не помню, что случилось в прошлом поколении, но в этот раз уничтожить Семью так легко у него не выйдет.       — Папочка… — губы Роад задрожали. — Он же наш брат…       Желание ответил ей прямым немигающим взглядом:       — Мы семь тысяч лет обходились без него. Менять родного Третьего на безумного и чужого Четырнадцатого я не собираюсь. Даже несмотря на то, что Джойд после гибели, как и все мы, переродится, в этом поколении моим младшим братом является Тики Микк, и я хочу, чтобы так все и оставалось.       По лицу Мечты потекли слезы. Она жалостливо смотрела на Четвертого Ноя.       — Папочка, я тоже очень-очень люблю Тики. Но Граф хочет возвращения Четырнадцатого, а я ощущаю его как нашего брата.       Она — Старшее Дитя в этом поколении Ноев, и ее связь с Графом и остальными членами Семьи гораздо сильнее, чем у остальных. Шерил отвернулся, не в силах смотреть на плачущую Роад. Видимо, возвращение Четырнадцатого теперь всего лишь вопрос времени. Что ж, он подготовится к его появлению!