Прикрытие для принцев

То, что происходило далее, не укладывалось ни в какие рамки чести даже по слизеринским меркам. Конечно же, Драко ответил Поттеру; конечно же, Драко согласился снова пообедать с Дорианом; конечно же, Дориан его целовал; конечно же, письма Поттера полыхали таким жаром, что могли бы сами себя подпалить. Драко начал задумываться о том, что ведет себя неправильно, когда почти сбежал с одного приема, куда пришел с Гарри, потому что заметил у барной стойки Гринграсса. Драко начал задумываться о том, что ведет себя, как девка, когда соврал Дориану, что голубой конверт — всего лишь из службы заказов ингредиентов для нового зелья. Драко окончательно уверился в том, что ведет себя, как продажная девка, когда на публику обнимал Поттера, чувствуя на правом запястье холод часов, подаренных Дорианом. Он хотел плюнуть на все и уехать куда-нибудь в Зимбабве, но в подземелье мэнора варилось зелье, за которым нужно было следить. *** Очередным утром проснувшись после странного тревожного сна, в котором он кому-то врал — то ли Поттеру, то ли Гринграссу — Малфой решил, что так больше продолжаться не может. Он должен выбрать. Должен. И сразу отбросил эти мысли. Да о каком выборе может идти речь? У него, как и у любого светского человека, было две жизни — личная и публичная. В обеих был партнер: в публичной — выгодный Поттер, обращающий на него внимание исключительно на людях; в личной — Дориан, который оберегал Драко, как величайшую реликвию. Всех троих вроде бы все устраивало — за исключением того, что Поттер не знал о Гринграссе, Гринграсс кривился, если слышал имя Гарри, а сам Драко уже просто не понимал, где заканчивается один из них и начинается другой. Милейшая ситуация, мистер Малфой. Драко скривился и заставил себя встать с постели. Лучшим выходом на данный момент станет старый способ, проверенный не одним поколением слизеринцев — послать все к черту и реагировать по ситуации. *** Гарри Поттер думал. В последнее время — очень много. Очень много об одном человеке. Он пробовал запасть на кого-нибудь; под обороткой даже сходил в маггловский гей-клуб и сбежал оттуда быстрее, чем закончилась песня на танцплощадке. Ему было решительно неясно, какого черта с ним творится. Дело в том, что с Драко было...хорошо. С ним было все лучше и лучше, черт возьми! Будто бы кто-то невидимый добавлял незримые штрихи к миру, когда в нем появлялся Малфой — свет становился не таким ослепляющим, музыка — не такой громкой, температура — идеальной для тела Поттера... С Малфоем все обретало смысл — от глупой благотворительной вечеринки до просмотра оперы по приглашению Паркинсон. К своему удивлению Поттер понял, что знает о слизеринце очень много; он знает его родителей и некоторые обстоятельства его детства, он знает, что любит есть и пить Малфой, а к чему никогда не притронется; иногда он даже предугадывал его выбор одежды. Рождество неумолимо приближалось, и чем ближе оно было, тем больше Гарри понимал, что единственным человеком, с которым он не отказался бы выпить дурацкого вишневого эля, был Малфой. Малфой, который, несмотря на столько лет знакомства, на деле не знал о нем ничего. И Гарри решился. *** Когда от Поттера пришло очередное письмо, Драко как раз перевязывал галстук Дориану, пялясь в его влюбленные глаза. Нет, они не спали вместе ни в каком из смыслов этого слова; просто Гринграсс попросил его выбрать ему костюм для посещения какого-то семейного вечера, и Малфой с радостью согласился. Он как раз собирался снова поцеловать его, когда над ухом раздался шелест крыльев, и рядом упал обычный, совершенно не голубой конверт. Малфой нахмурился, подобрал его и сунул в карман, заметив, как изменилось выражение лица Дориана; его руки, лежавшие до этого на талии Драко спокойно и легко, напряглись, как будто не хотели отпускать его. - Драко. - Да? - У меня есть вопрос. - Если он о том, от кого это письмо... - Нет! - немного зло прервал его Гринграсс, но тут же взял себя в руки. - Нет. Я не об этом. Просто... Я хотел спросить... Ты уже знаешь, где будешь отмечать Рождество? Малфой замер. Такого вопроса он не ожидал. Признаться, он и думать забыл про этот праздник; столько событий просто вымели воспоминание о нем из головы. Обычно он встречал Рождество в мэноре; реже — на каком-нибудь скучном приеме, но всегда возвращался домой. Мэнор, гирлянды, праздник — все это было связано, казалось, неразрывно. А сейчас... - Драко? - Дориан аккуратно взял его за руку, будто боялся разбить. - Нет... Нет, я пока не думал об этом, - проговорил Малфой. - Слушай... Я знаю, что это рискованно... и... ты не один... Но все же. Может, ты захочешь провести Рождество со мной? У меня есть маленький домик в Швейцарии. Там потрясающие горы. И нет никого. Ни магглов, ни волшебников... Это мое тайное место. Я уезжаю туда, когда мне нужно быть собой. Эти слова что-то тронули в самом сердце Малфоя, там, куда он обычно не заглядывал. Собой. Дориан хочет показать ему то, о чем не знает никто в мире. Он хочет, чтобы Драко оставил там след. В этот момент левый карман как будто потяжелел. Письмо от Поттера. Драко поднял глаза. - Дориан... - Только не отказывайся сразу, пожалуйста! - Гринграсс сжал его руку; в глазах молодого мужчины был неприкрытый страх. - Я знаю, что это тяжелый выбор, я знаю, что скорее всего ты откажешься, ведь ты... Да. Я все понимаю. Но просто подумай. - Я не могу ничего обещать, - Малфой ненавидел себя за эти слова. - Я и не прошу обещаний. Просто... Драко. Мы видимся с тобой часто, и ты позволяешь мне касаться тебя, держать за руку, целовать... А на следующей день я читаю про вас с Поттером. Это... аргх. Я бы размозжил голову любому, кто предположил бы, что я буду так себя вести. Но скрывать глупо — я влюблен в тебя без памяти, ты для меня больше, чем просто Драко Малфой, чертовски сексуальный сукин сын... Нет. Для меня ты совершенен. И я... я не хочу в чем-то перечить тебе и к чему-то тебя принуждать. Если ты хочешь, чтобы я был так, вторым, издали — я буду. Я не могу без тебя. Это можно было бы назвать помешательством. Драко смотрел на Дориана и не верил своим ушам. Гринграсс говорил настолько искренне, что от этого поджималось все внутри; каждый нерв казался оголенным. Дориан покраснел, его глаза лихорадочно блестели. Он раскрылся перед ним полностью, он выложил себя на тарелку, предоставив Драко самому решать, что делать с этим препарированным чувством. Это не просто предложение, понял Малфой. Это не просто как вскрыть карты. За этим что-то гораздо большее. Что-то, от чего хочется взлететь. Дориан отпустил его руку и отошел на несколько шагов. В руке слизеринца осталась небольшая колдография — портключ. - Я знаю, что это все неожиданно и странно. Честно говоря, я не знаю, как так случилось. Но... Я твой, Драко Малфой. Просто знай это. И то, что я в любом случае буду там на Рождество. Ждать тебя. *** Потом они целовались. Неистово. Бешено. Жарко. Нежность переросла в самый настоящий огонь, и Драко никак не мог остановиться. Он забыл про письмо, про Поттера, про то, что не ответил партнерам по бизнесу. Перед ним был Дориан — открытый, честный, яркий, как фейерверк, и безумно любящий его, Драко. Прошло, кажется, почти три часа, прежде чем в комнате возник домовик и смущенным голосом попросил мастера Гринграсса «как можно скорее связаться с разгневанной матушкой». Дориан чертыхнулся — он совсем забыл о вечере, на который собирался. Драко засмеялся, поправляя его уже сбитый к чертям галстук. - Мне нужно идти, - виновато протянул Дориан и, не удержавшись, поцеловал палец Малфоя. - Да, - подтвердил слизеринец, отметив про себя, что его руки дрожат. - И мне. Проводишь меня до камина? - Не провожал бы никуда, если бы было возможно. - Если бы — главное слово. Они дошли до камина, и Гринграсс осторожно прижал блондина к себе. - Обещай мне подумать, прошу, - тихо шепнул он. - Обещаю. *** Драко вывалился из камина, чувствуя себя почти неприлично счастливым. У него была масса поводов ощущать вину; и при этом не было ни одного. Что-то в Дориане делало весь мир неважным. Малфой с удивлением — и удовольствием! - подумал, что почти не вспоминал про Поттера. Кстати о Поттере. Драко вынул письмо и небрежно разодрал конверт, пока появившийся домовой эльф отряхивал его костюм от сажи и что-то пищал. Малфой не слушал его. Он читал — и счастье от встречи с Гринграссом потихонечку, по сантиметру оставляло его тело, сменяясь каким-то странным, горько-сладким чувством. «Драко, Уверен, ты найдешь мои мысли странными. Я не знаю, как ты привык встречать Рождество; наверняка на каком-нибудь очень пафосном приеме вроде тех, по которым мы бегали последние месяцы. Ты не устал? Я надеюсь, что ты устал. Потому что у меня есть к тебе предложение. Обычно я праздную в компании друзей; мне всегда не хватало семьи, и я старался быть с близкими. Но с годами понимаешь, что их становится все меньше. И почему-то в этот раз мне не хочется собирать шумные компании. Я пойму, если ты откажешься; более того, ты наверняка решишь, что я сбрендил, ведь все эти отношения — просто «прикрытие для принцев». Но все же подумай. Я заново отстроил дом в Годриковой Лощине и собираюсь перебраться туда. Теперь это Поттер-мэнор; думаю, тебе понравится там. О том, что он снова существует, не знает еще никто. Думаю, это надо обмыть. Словом, если ты захочешь поехать туда со мной на Рождество — дай мне знать. Гарри-сбрендивший-Поттер» Драко выдохнул. И еще. И еще. Иногда ему казалось, что эти двое просто дурачат его, играют; или же у них одна голова на двоих; или это просто один и тот же человек, а у Малфоя началась шизофрения. Предложение Поттера почти слово в слово копировало предложение Дориана; единственным различием было отсутствие признаний в любви. Малфой перечитал... В компании близких... Поехать туда со мной... Вдвоем. Да что происходит вообще?.. Кто-то затеребил его штанину. - Мастер Драко, мастер Драко! - Да что?! - Простите, мастер Драко, гость, мастер Драко, в северной гостиной, мастер... - Да понял уже, Линки, не верещи, - скривился Малфой. Кого еще черт принес? Он небрежно засунул письмо в карман и широким шагом пошел по коридору, стараясь выбросить все мысли о Рождестве и обо всех проблемах, которые оно с собой неожиданно принесло... В гостиной, спиной ко входу и лицом к длинному французскому окну, стоял Поттер. - Неожиданно. Гарри обернулся и улыбнулся ему. Просто и искренне — так, как улыбался только он, с этими искрами в глазах и абсолютной невинностью в каждом жесте. Драко подумал, что из комнаты выкачали воздух. - Мимо пролетал. В прямом смысле. Тестировал новую метлу. Тебе тоже передали, - он кивнул на сверток в углу. - И я решил доставить лично. - Курьер Гарри Поттер? Хм, видимо, я важная персона. - Не представляешь, насколько, - хмыкнул Поттер и подошел ближе, смотря ему прямо в глаза. - Драко? - Да? - Ты получил мое письмо? Сердце Малфоя сделало ровно три кувырка и застряло в районе горла. - Да, - благослови Мерлин аристократическое воспитание — голос не дрожит. - И что ты скажешь? - голос Поттера тоже не дрожит, но напряжение в нем можно пощупать руками. - Я еще не придумал, - честно сказал Драко, понимая, что соврать ему просто нечего. Гарри внезапно расслабился и улыбнулся. Он протянул руку и провел по платиновым волосам Малфоя. Это вышло у них в привычку — легкие, ничего не значащие прикосновения... Почему-то от этого невинного касания Драко вспыхнул больше, чем от трех часов поцелуев с Гринграссом. Все произошедшее полчаса назад уже казалось нереальным и неправильным. Он невольно сжался, и это не укрылось от Поттера. Гриффиндорец скользнул взглядом по его телу; взгляд на мгновение задержался где-то около ключицы, но Гарри быстро отвел глаза и отступил от блондина. - Ты какой-то взъерошенный. И у тебя явно много дел. Я пойду. До встречи, Драко. - Да я... Да. Пока... Гарри. Поттер, как ни странно, вышел через парадный вход. Драко неосознанно коснулся того места, где задержался его взгляд... И вдруг почувствовал легкую боль. *** Гарри вышел из Малфой-мэнора чинно, спокойно и на своих двоих. У крыльца он приветливо улыбнулся эльфу, открывшему ему дверь, дошел до середины тропинки, призвал новую метлу... И взмыл в воздух с такой скоростью, что зимний ветер почти рассек ему кожу. Перед глазами вместо бесконечной синевы неба был темно-бордовый отпечаток на белой лощеной коже.