Прикрытие для принцев

Я очень долго молчала с этой работой, поэтому сегодня хочу порадовать читателей:) Когда Гарри материализуется около своего крыльца, его ждет сюрприз. Очень взволнованный, очень кудрявый и довольно бешеный сюрприз. - Гарри Джеймс Поттер! - говорит он, и гриффиндорец улыбается. Сюрприз замолкает на секунду, а потом продолжает чуть спокойнее. - Ты отлично выглядишь. - Здравствуй, Гермиона. Спасибо за комплимент. - Да пожалуйста... Так! Какого черта я не могу попасть на Гриммо? - продолжает бесноваться девушка. - Прости, Герми. Я тебе все объясню, - Поттер поднимает руки в защитном жесте. - Но только через пару минут. Я обещал купить круассанов. От этой фразы Гермиона выпадает в осадок. Удивление — вовсе не та эмоция, которая может ассоциироваться с «мисс-я-все-знаю», и это выглядит довольно забавно. - Круассаны, - терпеливо повторяет гриффиндорец, беря подругу за руку и ведя ее в сторону ближайшей кофейни. - С сыром и шоколадом. - О Мерлин, я надеюсь, не одновременно, - вздыхает девушка, послушно идя за другом. - Кому ты обещал? У тебя там что... Малфой? Гарри останавливается на пороге кофейни. Сквозь прозрачное стекло видно его в раз помрачневшее лицо. За стеклом, внутри кофейни двое молодых парней набирают уйму рождественских сладостей и весело смеются. Эта картина на фоне отсутствующего взгляда Поттера выглядит так, как будто стекло издевается над ним. -Нет, Герм. Там Малфоя нет. Они наконец-то заходят внутрь. Гермиона наблюдает за тем, как друг заказывает пару круассанов, бутылку вина, пудинг и марципановое печенье. Печенье - это для нее, безусловно. Гарри всегда помнит о таких мелочах, и это всегда чертовски приятно. Гарри Поттер — человек, способный на очень Большую Любовь, всеобъемлющую, поглощающую его самого полностью. Это гигантское чувство живет в нем, как вино в бочонке, и выплескивается вот в таких мелочах: в сортах десерта, в желании проводить человека до дома, чтобы с ним ничего не случилось, в попытке — чаще всего тщетной — научиться чему-то, что интересует твоего любимого человека. Ей повезло быть одной из тех, кого Гарри искренне любит; но, положа руку на сердце, она не могла с уверенностью сказать, что друг когда-либо любил кого-то по-настоящему: не как друга, не как сестру, не как любовницу. Как избранника. Как партнера. От этого становилось пусто и горько — за него, за несуразного Поттера, который, имея огромный дар, так и не смог его применить. Вернее, не применял... До Драко Малфоя. Взгляд друга скользит по витрине и на секунду останавливается на эклерах — любимом десерте Драко. Гриффиндорец медленно моргает и поворачивается к витрине спиной. А что если у них не вышло — внезапно подумала девушка. А что если Малфой действительно настолько глух и слеп, что не заметил, не разглядел в Гарри этого гигантского чувства? Что если он не смог выбить из себя эту дурацкую детскую вражду, что если он повелся на красоту и богатство кого-то другого, на чью-то лесть, на чьи-то обещания? Ну не может же он быть такие дураком, Мерлинова борода! Гермионе катастрофически не верилось в это. Они сели за столик в ожидании заказа. - Говори, - почти потребовала девушка. - Что? - Ну не просто же так ты вырядился как на свадьбу! - Забавно. Я слышу это сравнение второй раз за день. - Значит вы все-таки виделись, - Гермионе хотелось потереть руки от нетерпения, но гриффиндорец не спешил отвечать. - Ты за этим искал кольцо? - Виделись, - голос Гарри не выражал совершенно ничего. Он смотрел в окно, и его руки спокойно лежали на столе. Не двигаясь. Как будто это и не руки ловца, и не руки живого человека. Живейшего из живых — Гарри Поттера. Девушке захотелось коснуться их, чтобы проверить, есть ли в них еще тепло. Вместо этого она осторожно спросила: - Гарри, ты расскажешь мне? Когда вы снова увидитесь? - Гермиона, - он очень странно посмотрел на нее. Слишком серьезно, слишком пристально. - У меня к тебе просьба. Мне нужно, чтобы ты подготовила сценарий нашего разрыва. Вся эта игра с «прикрытием для принцев» слишком затянулась и... - Ваш заказ, мистер Поттер! - непонятно откуда нарисовалась официантка, вручившая им пакет. Гарри сделал знак подруге, что они поговорят дома. Выходя из кофейни, Гермиона обернулась и взглянула на официантку. Официантка показалась странно знакомой, и девушка хотела было сконцентрироваться на этой мысли, но ее окликнул гриффиндорец. - Когда они подошли к двери дома на площади Гриммо, 12, Гарри на секунду замер и обернулся к подруге. - Герми, я тебя прошу: только ничему не удивляйся и не делай скоропалительных выводов. - В каком смысле? - подняла брови девушка. - Ну я тебя предупредил. Поттер открыл дверь и пропустил ее вперед. Гермиона зашла в дом, прошлась по коридору, но не нашла ничего, что могло бы как-то ее удивить или испугать. - Не понимаю, Гарри, - начала она, поворачиваясь в сторону друга и все еще обводя глазами дом. - Что ты имел ввиду, когда говорил, что... ПАРКИНСОН?! Все было готово. Все было просто идеально. Вернувшись домой, Драко не находил себе места целый час. Он ходил по Мэнору и тратил время на изобретение тысячи и одного способа случайно встретиться с Поттером. Но так как на улицу он так и не вышел, случайные встречи оказались только с домовыми эльфами, которые в испуге шарахались от хозяина. Хозяин - его превосходительство Лорд Драко Люциус Малфой собственной персоной - ходил по дому в пальто, держа руки в карманах и что-то бормоча себе под нос. Периодически он натыкался на стены или на собственное отражение в зеркале, и тогда выдавал что-то вроде: «Он был весь белый! Как на свадьбу! Как траур!» или «Ну какого боггарта! Опять сбежал!». Эльфы молчали. Выдержке эльфов можно было только позавидовать. Наконец Драко добрел до своего кабинета и успокоился. Он плюхнулся в кресло и медленно достал из кармана подарок Поттера. Простая черная коробочка, без изысков. В такой можно хранить что-нибудь маленькое или не особенно ценное. Или спрятать целую вселенную — никто никогда не догадается, где она лежит. Слишком уж невзрачно. Слишком просто. По-поттеровски. Да, это действительно по-поттеровски, - подумал Малфой, открыв-таки подарок. Спрятать такую прекрасную вещь в таком невзрачном оформлении. Внутри оказалось кольцо. И оно было настолько чертовски похоже на обручальное, что у слизеринца перехватило дух. Может быть, он не просто так оделся в белое?... Может, он на самом деле... Надо закрыть это. Надо выбросить. Надо никогда не видеть... Не повинуясь сам себе, Малфой вынул подарок. Металл приятно холодил палец. Платина — ее Драко везде узнает. Его любимый металл. А вот камень... Молочно-белый, но с какими-то черными вкраплениями; ограненный как бриллиант, но при этом совершенно на него не похожий. Даже изощренному малфоевскому взгляду камень был незнаком. Твою мать. Чертов Поттер. Остатки самоконтроля вылетели в окно. Драко закурил. Стоит только жизни наладится — появляется Поттер и портит все к чертям. Стоит только появиться человеку, с которым Драко хорошо — так появляется Поттер и делает так, что у слизеринца внутри все переворачивается. И этому. Невозможно. Никак. Противостоять. Зачем он вообще затеял эту аферу с «прикрытием для принцев»?! Чтобы как-то отвлечься, Драко обвел взглядом стол. На столе обнаружился мешочек со специями — и слизеринец неосознанно втянул ноздрями воздух. Даже с такого расстояния их пряный аромат согревал, казалось, все внутренности молодого лорда. «Да что это я!» - вдруг подумал Малфой, с удивлением осознав, что все еще сидит в пальто. - «Я же сам этого и хотел! Наоборот стоит радоваться, что Поттер не закатил истерику и не стал выяснять отношения» Мысль была здравой. Драко посмотрел на часы, теребя в руке мешочек со специями... и вдруг хлопнул рукой по столу.. - Мерлиновы яйца! Либи! Эльф материализовался сразу же, но голову все еще опускал куда ниже обычного. -Да... ммммолодой... Лорд?.. - Да прекрати дрожать! Приготовь мне ванну и распорядись насчет костюма на вечер. Побыстрее. Я немного.. .потерялся... во времени. Эльф тут же исчез, а Драко встал из кресла, на ходу снимая пальто и ругаясь сквозь зубы. Дорогая ткань упала на пол бесформенной кучей. … Это было два часа назад — переживания, Поттер, мысли, страхи... А теперь все было хорошо. Все было готово. Все было просто идеально. Горячая ванна помогла прогнать ощущение холода в душе после встречи с Поттером. Драко не удержался и насыпал в ароматическую пиалу немного тех специй, что прислал Дориан; и, возможно, они сыграли свою роль в том чувстве спокойствия и защищенности, которое сейчас испытывал аристократ. Он выглядел великолепно, хотя от первоначально выбранного костюма отказался в последний момент: костюм был белым. Никаких ассоциаций, нет-нет; ну неужели благородный слизеринец не может поменять своего решения относительно вечернего туалета просто так? На самом деле думать о Гарри не хотелось совсем. Сегодня был Сочельник, и Драко предстоял чудесный вечер в обществе утонченного, красивого и страстного мужчины, и Малфой солгал бы, если бы сказал, что не знает, чем этот вечер закончится. Не имея опыта в гомосексуальных отношениях, Драко решил, что ему стоит подготовиться получше: но вся та информация, которую он нашел в семейной библиотеке, ни в какое сравнение не шла с тем, что они с Поттером писали друг другу в голубых конвертах. Пожалуй, эти письма стоило бы издать в качестве нового учебника для геев. Опять Поттер. Драко закатил глаза. Да уйдешь ты из головы, боггартов гриф?! Времени нет о тебе думать! До отправления к Дориану оставалось меньше пятнадцати минут, а еще было необходимо завершить одно важное дело. Малфой спустился в подвал, туда, где варилось зелье по рецепту Дориана. Сегодня был последний день приема лекарства; с завтрашнего дня он станет свободен от проклятья Воландеморта. Ему больше не придется думать о том, что следующего дня может не быть. Не придется зависеть от Хенвика и его ингредиентов. Не придется бояться. И за этот подарок — спасибо Дориану. Драко с улыбкой зачерпнул зелье, вылил его в кубок и уже был готов сделать глоток... «Тебе не кажется это странным, Драко? Может, тебе лучше не стоит принимать его приглашение?» Малфой аж по сторонам оглянулся — настолько реально прозвучал в голове голос Панси. «Что за черт, - подумал слизеринец. - Слишком много стрессов. Вот возьму Дориана и отправимся с ним куда-нибудь... в Памукале. На спа-процедуры» Он снова поднес ко рту кубок и уверенно сделал глоток, твердо решив не отвлекаться на возможные галлюцинации. Но стоило жидкости скользнуть по горлу, как перед глазами встало лицо Дориана; потом оно мягко изменилось в лицо Поттера. « У тебя появились отношения. Кто же знал, что у меня появятся чувства» По коже снова пробежал мороз — хуже чем тогда, в парке. Драко заставил себя проглотить остатки зелья и выбежал из подземелья, на ходу сжимая портключ Дориана. ********* - ПАРКИНСОН?! - Грейнджер. Давно не виделись. В комнате повис почти осязаемый запах близкой катастрофы. Гарри вздохнул. Что ж, он этого ожидал. Именно поэтому и заблокировал Гермионе доступ на Гриммо. Если бы она пришла в дом и нашла там Панси в одиночестве, они бы убили друг друга. Голыми руками, без всякой Авады. Дело в том, что Панси якобы умудрилась соблазнить младшую сестру Гермионы. Соблазнить, прогулять с ней всласть, наобещать золотые горы — и бросить, ясен драккл. Девочка, в волшебный мир попавшая на пару недель и по приглашению сестры, оказалась сущим ангелом и Паркинсон «буквально заворожила», по словам Герми. Разница в два года всегда казалась Панси «самой сладкой разницей». В результате — семейство Грейнджер в ужасе, несчастная Клэр в слезах, Гермиона в бешенстве. Гарри с трудом удержал ее от Непреложного Обета отомстить слизеринке любой ценой. Пока Гарри ушел в воспоминания, воздух в комнате превратился в кисель от напряжения, а обе ведьмы уже успели выхватить палочки. - Протего Винета! - Гарри отреагировал вовремя. Прозрачная стена отбросила обеих волшебниц друг от друга. - Дамы, спокойнее, прошу вас. - Спокойнее?! Спокойнее, Гарри?! Да как ты мог! Да я ее!!! Да она мою сестру!!! - взвилась Гермиона, отправляя в стену одно невербальное заклятье за другим. - Грейнджер, приди в себя! Ты уже и так начала разговаривать как твой рыжий дружок Уизел! Мне казалось, у тебя больше словарный запас, - ядовито протянула Паркинсон, тем временем пытаясь найти какую-нибудь укрытие, потому что защитная стена уже начала трещать. - ПОТТЕР!! Ну я от тебя такого не ожидала! - истерила гриффиндорка. Последние надежды брюнета на конструктивный диалог взрослых людей рухнули, когда Гермиона-таки прорвала защитную стену и рванула на Паркинсон уже в рукопашную. Та отреагировала мгновенно. В результате на ковре оказалась непонятная масса из двух визжащих, орущих, царапающихся и очень страшных ведьм. Гарри некоторое время крутился вокруг них, стараясь успокоить вручную, но ничего не получалось. Плюнув на роль миротворца и решив, что у него своих проблем хватает, Поттер поднял палочку и заклинанием разметал девушек по разным углам комнаты. И тут же связал. Обеих. И силенцио наложил для верности. А потом отлевитировал на диванчик и усадил рядышком — злых, пылающих ненавистью и страшно взлохмаченных. Картина получилась по-рождественски забавная. - Значит так, леди. Я не буду читать вам мораль и говорить о важности правильно донесенной правдивой информации. Но вся ваша проблема не стоит выеденного яйца пикси, - на этих словах Поттера Гермиона округлила глаза. - Да, Герми, на самом деле это так. Дело в том, что та история, которую тебе рассказала Клэр, не совсем полная. И сейчас я верну Панси голос и она расскажет тебе то же, что и мне. Потом, возможно, ВОЗМОЖНО! Я вас развяжу. На лице Паркинсон отразилось нечто, что вполне можно было трактовать как «Вот тебе мой средний палец, Поттер» - В твои интересах, Панси. Иначе я развяжу ее — и она тебя убьет. Разберитесь уже, - устало пробормотал гриффиндорец и взмахнул палочкой. - Я никогда не встречалась с Клэр, - на одном дыхании выпалила Панси. - Все. Довольна? - Да ты что? Не встречалась? - прищурила глаза Грейнджер. - Как ты думаешь, кому я поверю — тебе или своей родной сестре?! - Грейнджер, включи мозги! Я говорю правду! Твоя сестра вешалась на меня, но я не тронула ее и пальцем! - Да я видела, как вы целовались! - Да если бы она на меня не полезла, я бы... Они пререкались минут десять, и все это время Гарри просто сидел и тер пальцами переносицу. У него жутко болела голова. Сердце, казалось, весило целую тонну. Один Мерлин знал, каких сил ему стоило держаться сегодня при встрече с Драко. Он пытался ничего не ждать. Не испытывать надежд. Он знал, что Драко скажет ему — в конце концов, его подозрения подтвердила Панси, появившаяся утром на Площади Гриммо. Но все равно — видеть его лицо так близко... Эти чертовы точеные черты... И знать, что он не принадлежит ему, Гарри. Он не хочет принадлежать. Когда все успело так измениться? Гарри уже не раз задавал себе этот вопрос. То, что началось как простая комедия, переросло в настоящую драму. Когда Малфой начал врастать в него, когда просочился под кожу? Когда дошел до сердца? Когда они впервые пошли на футбольный матч? Или на игру Пушек? Когда первый раз напились? Когда он впервые поцеловал его? Когда?.. Неважно, когда - даже если он вспомнит, ничего исправить уже нельзя. Драко Малфой всегда любил рушить стереотипы и делать невозможное. Он забрал сердце Гарри Поттера так же легко, как забирает почту из клюва своего филина. И ушел. Гарри был уверен в том, что конец близок, с тех пор как аппарировал тогда от телецентра. Что-то сломалось. Драко уже был не его, и непонятно, был ли вообще когда-то... Но когда в дверь позвонила Паркинсон и показала ему несколько документов, у Гарри появилась надежда. А теперь эта надежда медленно умирала. - Так, хватит, - твердо сказал гриффиндорец, вставая. - Панси, ты можешь дать Непреложный Обет, что ты не встречалась с Клэр Грейнджер? - Могу! - выплюнула Паркинсон. - Развяжи меня, идиот! Чтобы я еще когда-нибудь бралась помогать грифам... - Непреложный обет? Ты серьезно? - раскрасневшееся лицо Гермионы второй раз за сегодняшний день выглядело удивленным. - Если у тебя есть Сыворотка Правды, я с удовольствием ее выпью, только отстань, - пробурчала Паркинсон, растирая запястья после веревок. - Я вообще хотела послать тебе сову с просьбой каким-то образом поговорить с сестрой. Мне кажется, она решила, что я могу помочь ей стать волшебницей, потому что чистокровная. - Но это же бред. - Вот именно, Грейнджер! - слизеринка щелкнула пальцами. - Но вообще-то мы здесь не за этим собрались. Поттер! Все прошло так, как мы рассчитывали? - Так ты в курсе всего?! - снова взвилась Гермиона. - Да, Панси. Он сказал, что разрывает договор. - И ты отдал ему кольцо? - То кольцо, которое ты просил меня достать?! С амоланитом?! - Гермиона понимала, что ничего не понимала. - Отдал, - кивнул Поттер. - Мне объяснит кто-нибудь хоть что-нибудь?! - гриффиндорка была уже просто в бешенстве. Она переводила взгляд с Гарри на слизеринку и обратно, и если бы взглядом можно было резать, то они оба уже лежали бы аккуратными рождественскими ленточками на полу. Панси окинула Гермиону странным взглядом, внезапно протянула руку и убрала за ухо девушки выбившуюся прядь волос. А потом...улыбнулась. - Сейчас я тебе все расскажу, львица, не бесись, - мягко сказала она и весело обернулась к брюнету. - Поттер! Круассаны принес? Тащи сюда! *** В доме витал знакомый запах пряностей — тех самых, которые лежали в кабинете Драко. Портключ выбросил его в коридор, и судя по нему, дом Дориана был весьма уютным. Никакого размаха Малфой-мэнора, но сегодня, в Рождество, этого и не хотелось. Хотелось тепла, потому что слизеринец чертовски замерз изнутри. Мысли о Поттере не проходили. Его голос звучал в голове набатом, наливал ноги свинцом. Драко очередной раз постарался выбросить его из головы и уверенно пошел в сторону кухни, откуда доносился звон тарелок. Дориан стоял спиной ко входу и колдовал над каким-то блюдом. Драко тихонько остановился в дверях, наблюдая за ним. Картина была уютная и даже умилительная: мужчина был одет в фартук и явно старался украсить сырным кремом гигантский пирог. Но несмотря на рождественскую атмосферу происходящего, Малфой снова испытал холод. Захотелось увидеть лицо Дориана - и поскорее. Слизеринец кашлянул, привлекая к себе внимание. Гринграсс обернулся. - Ты раньше, чем я ожидал, - с нежной улыбкой проговорил он. - Драко? Что случилось? А Малфой не мог сказать ни слова. Знакомые черты Дориана как будто заострились изнутри, делая его уродливым и хищным; ровная белоснежная улыбка превратилась в звериный оскал. Секунда — и наваждение исчезло. Драко медленно моргнул.