F A D E D

Если вытянуть руку, то можно коснуться тонкого запястья стоявшего чуть впереди юноши. И его рука медленно тянется вперед, а пальцы почти невесомо скользят вниз от запястья к ладони, переплетаясь с тонкими пальцами парня. - Джехен-а, - протягивает тот. Хоть он пытался недовольно посмотреть на нарушителя своего спокойствия, тёплая улыбка выдавала его. И Джехен улыбается в ответ, потому что сдержать себя при виде этого милого лица невозможно. Если сделать маленький шажок вперед, то можно коснуться губ стоявшего чуть впереди юноши. И Джехен, ни на секунду не колебавшись, вмиг преодолевает этот шаг. Он легко чмокает впереди стоявшего парня в уголок губ, обняв его сзади за плечи. По телу разливается, словно мёд, тепло, согревая до самых кончиков пальцев. Здесь все кажется правильным и ослепительно ярким, Чон чуть улыбается, закрыв глаза и вдыхая запах его волос. Джехен резко открывает глаза. Темноволосый улыбающийся юноша исчез, растворился в противном звоне будильника, оставив после себя лишь белую стену перед взором. Чон старается нащупать хоть какие-то очертания плеч, что совсем недавно обнимал, в пустой кровати, но не находит ничего, кроме телефона, разрывавшегося звоном нового утра. Он выключает побудку и резко подрывается - осознание только что увиденного сна захлестывает его настолько сильно, что ему уже хочется стереть себе память. Потому что это был не первый сон за прошедшую неделю с этим же самым парнем. Потому что теперь ему все ночи напролет снится только он. Его необыкновенно нежный взгляд. Его чуть припухлые губы и невообразимо яркая улыбка. Его тонкие пальцы. Широкие плечи. Его запах. Линии его худощавого тела. Вкус его кожи, губ. Джехен хватается за голову, стараясь прогнать остатки сна из головы. Это все до невозможности странно. И ключевым фактором является то, что у Чон Джехена никогда не было парня. Даже мысли об отношениях с человеком одного с ним пола не возникало. Никогда. - Почему же... - тяжко выдыхает он, стараясь успокоить себя. Почему его преследует образ этого юноши. Почему его так волнует это. Почему простые гляделки в толпе сменились на короткие и нежные зарисовки трогательной близости, кажущейся настолько обычной, что уже подвергает сомнениям все, что есть в настоящем мире. Почему же... почему его так волнует это. Джехен встает и идет в душ, стараясь смыть с себя те самые кроткие касания. Делает завтрак на одного. В спешке справляется с недо-яичницей (у него, почему-то, все валится из рук) и выбегает на занятия, накинув куртку и захватив рюкзак. Лекции сегодня откровенно скучные, даже Сычен - примерный ученик - бесстыдно посапывает рядом с Джехеном, который изо всех сил борется дремотой. Но, как бы он ни старался, сон берет над ним верх, и Чон решает чуть прикрыть глаза (дать им отдохнуть), но, устроившись поудобнее за партой, моментально засыпает. Лишь несколько лучиков солнца просачиваются сквозь плотные шторы, озаряя комнату и двух спящих юношей красками нового дня. Джехен чуть жмурится, прежде чем открыть глаза и увидеть рядом с собой мирно спящего парня. Его чуть взъерошенные ночью волосы цвета шоколада падали на глаза, которые даже закрытыми очаровывали своей необычайной формой. Розовые губы были чуть приоткрыты, так и хотелось коснуться их, целовать долго и нежно, до потери сознания. Он был похож на маленького и миленького спящего кролика, не хватало только длинных ушей для того, чтобы свести Чон Джехена с ума. Он почти невесомо коснулся подушечками пальцев скул спящего мальчика-кролика, легонько убрал упавшие на глаза волосы, и провел вниз, к губам, на секунду задерживаясь на маленьком носике. Джехен будто сходил с ума - словно вот-вот взорвется от переизбытка чувств к этому юноше, поэтому крепко и слегка резко заключает его в объятия, получая в ответ медленный и томный поцелуй и столь же сладкое: - Доброе утро. Джехен подрывается с места. Вся аудитория устремляет свой взор на нарушителя академического сосредоточения, лектор резко замолчал, а его рука повисла в воздухе в паре сантиметров от доски. Но Чона это не особо волнует. Дрожащими руками он скидывает вещи в рюкзак и, бросив невнятное "извините", пулей выносится из аудитории, оставив всех присутствующих в ней в полном недоумении (кроме своего друга-китайца, что все так же мирно спал за партой). Он несется по коридору до самого конца, до заветной двери с надписью "Мужской туалет" и обессилено скользит по стенке вниз, на пол, оказавшись в спасительном помещении. Дрожащие пальцы сами хватаются за голову, стараясь выжать этот слишком яркий и реалистичный образ из сознания, но по вискам лишь бьет тот самый голос: "Доброе утро". - Совсем, твою мать, не доброе, - сквозь зубы выдавливает Чон, закусив губу и откидываясь назад, ударившись головой об стенку. Больше всего его пугает то, что этот сон еще реалистичнее предыдущих, как будто бы он - реальность, а не все происходящее вокруг. Как будто этот парень из снов реальнее, чем сам Чон Джехен из этого мира. Но он не знает, кто он и существует ли он хоть где-нибудь в этом мире. Чон Джехен не знает и не понимает ровным счетом ничего. Только в груди что-то бешено колотится, словно бомба в ускоренном режиме - вот-вот взорвется. Ощущения сна не покидают его тело, отчего пальцы еще сильнее впиваются в голову. Джехен встает и умывается холодной водой, похлопывая себя по щекам. -Это всего лишь сны, - говорит он сам себе, не особо веря в свое же утверждение. Точнее, не веря в него совсем. Он решает забить на пары и на подработку и просто отправиться домой отдохнуть и разобраться в себе, хорошенько подумать над своей жизнью в целом и восстановить духовное здоровье. Поэтому, позвонив начальнику и выпросив у него отгул, Чон возвращается домой в полном людей вагоне (обычное дело для метро). Эта толкучка, на секунду, на крошечную долю момента, напоминает ему о прошлых снах с серой массой и словно светящимся лицом парня-паразита его сознания. Непроизвольно Джехен начинает всматриваться в лица и спины облепивших его со всех сторон людей, но не находит никого с темными волосами, кто хоть как-нибудь мог быть похожим на того самого. Что и следовало ожидать - таких не было. Потому что таких же прекрасных не существует более. Джехен старается дышать спокойно и облегченно выдыхает, когда поезд, наконец, останавливается на его станции. Выходя из вагона, он краем глаза старается проследить входящих людей, но из-за большого потока у него ничего не выходит. Только лишь взгляд успел зацепиться за ярко-рыжую макушку высокого парня, который растворился в толпе и уехал дальше по линии. Он снова видит те самые темные глаза, и лишь звон бутылок заставляет его отвлечься от них. Они сидели в комнате, которую он видел в первый раз (и в снах, и в жизни), но почему-то он чувствовал себя более чем комфортно в ней, словно уже много раз бывал здесь. Свет (как обычно) приглушен, где-то на фоне надрывалось радио, а прямо напротив сидел тот самый темноволосый парень и протягивал ему бутылку соджу. - Еще по одной, хен? - шутливо произносит Джехен, взяв бутылку. На что парень издает смешок: - Если ты все, Чон Юно, то можешь сразу пойти спать без всякого продолжения, - услышав свое первое имя, Чон напрягся. - Хен, - сглатывает он, - я же просил не называть меня Юно, - он сделал глоток соджу, стараясь сглотнуть подкравшееся к горлу волнение. - Извини, - мягко и виновато ответил тот, коснувшись ладонью щеки Джехена, - просто, - он сглотнул, - я чувствую себя ближе к тебе, чем все остальные, когда могу назвать тебя твоим настоящим именем, это просто... - он не договаривает, его рука соскользнула вниз. Чон не мог прочитать взгляд сидящего напротив юноши, потому что тот смотрел куда-то вниз, ниже пола, возможно даже ниже ядра земли. По телу пробежалась сотня (тысяча) мурашек. - Хен, - он поддался вперед, положив ладони на его щеки и подняв его лицо к себе, - тебе не нужно делать что-то особенное, чтобы доказать кому-либо, неважно кто это - ты, я или левый прохожий, что ты самый близкий для меня человек. И ты это знаешь. Джехен мягко поцеловал его в лоб, чувствуя, как тот дрожит. Чон Джехен просыпается в холодном поту. Он сам не понял, как успел заснуть. Он даже не помнит, как он вернулся домой, закрыл ли он вообще дверь и прочие детали. Его трясет. В груди словно ураган. Он пытается сосредоточить свой взгляд на лампе, что стояла в углу, но вместо привычной ему комнаты перед взором было лишь смущенное и встревоженное лицо того самого парня, а в ушах собственные слова: "ты - самый близкий". Чон Джехен до крови кусает губу, стараясь сложить все пазлы в своей голове, но ему мешает бешеное сердцебиение. Каждый раз, засыпая, он видит одного и того же человека, и с каждым разом он словно уходит все дальше и дальше во тьму без какой-либо возможности вернуться. Он не понимает, кто такой этот странный парень, похожий на кролика. Он не знает о нем ничего, кроме того, что он старше, чуточку выше и он самый важный и близкий человек для Джехена во сне. Хоть он и никогда не встречал подобного в реальной жизни, никогда не испытывал то, что испытывает во снах. И больше всего его пугает то, что чем дальше, тем тоньше становится грань между сном и реальностью, точнее, грань в том Джехене и в этом. И что с каждым таким сном сердце бьется все быстрее. И все сильнее хочется скорее уснуть снова. Джехен хочет избавиться от этих сновидений и забыть навсегда этого парня. Чон Джехен решает больше не спать. Не спать столько, сколько возможно.

* * *

Прошло несколько дней без начала и конца, смешавшихся в один комок. Джехен отчаянно старается не спать, пытается взбодрить себя всеми известными способами. Старается отвлечь себя учебой и работой, но, возвращаясь домой, он чувствует, как усталость с каждой секундой все сильнее и сильнее сковывает его тело. И если бы не его страх снов, он бы смог вдоволь отоспаться, ведь завтра (уже сегодня) суббота. Но все, что ему остается - сидеть на кухне, подальше от кровати и дивана. Из сотни каналов Джехен как обычно не находит, что посмотреть, да и шум телевизора слишком сильно давит на голову. Рядом с ним стояла банка энергетика, подобных которой было спрятано около двадцати в холодильнике. Чон скользит уставшим взглядом по небольшой кухне, в которой, сколько он помнит себя, он всегда был один: готовил один, ел один, смотрел телевизор один, мыл посуду один, залипал в компьютер один. Но сейчас это привычное одиночество казалось притворно-фальшивым. Где-то там, в глубине души, зарождалось странное и пугающее чувство. Не всегда было так. Джехен чувствует, как одинокая реальность разбивается о сладкие сны. Джехен чувствует, что что-то (сам не понимая, что) не так. Ему кажется, что этот темноволосый парень, так странно и мило похожий на кролика, должен быть, если уже не был здесь, на этой самой кухне. Должен был быть с ним раньше. Потому что все, что происходит сейчас - неправильно. Неправильно то, что он один сейчас. Чон сдавливает пальцами голову, стараясь отогнать ненужные мысли, со всей силы прикусывает губу и жмурится, твердя себе под нос, что это всего лишь разыгравшееся воображение, и этого парня никогда, никогда не существовало в его жизни. Хотя ему до боли в кончиках пальцев кажется, что это неправда. Или же хочется, что бы это было не так. Время совершенно смешалось в одно неразделимое месиво: позавчера, вчера, сегодня - все казалось чем-то единым, что уж говорить о таких совсем незаметных деталях, как часы и минуты. Джехен сам не особо понял, как вновь оказался на Хондэ. Скорее всего, дело в привычке. Он снова бесцельно, словно во сне, ходил по улицам, которые он знал наизусть. Но теперь все кажется ему другим, новым, если это можно так назвать. Чон смотрит на мир вокруг него сквозь сотни лиц прохожих, стараясь найти хоть в одном из них подсказку к странному парню-кролику из снов. Его взгляд, словно бешеный, скользит от одного человека к другому, однако никто из них (снова) не похож на Того самого. Джехен не понимает, зачем ему это, зачем он хочет найти хоть какую-нибудь лазейку к нему. Он не понимает, за что ему все это. Он даже задумывается над тем, что сходит с ума, медленно и верно катится в тартарары своего неконтролируемого сознания, чтобы остаться навсегда запертым там. Он не понимает ровным счетом ничего. Он даже не способен на это - долгое отсутствие сна и нормального питания все же дает о себе знать. Чон идет по улицам, словно по волнам, стараясь не упасть на лавочки с уличной едой и сфокусировать взгляд на прохожих. Получается у него, честно говоря, не очень. Джехен тяжело вздыхает, найдя, наконец, опору - ограждение у парковки. То, что нужно. Он усаживается поудобнее и откидывает голову назад, устремив взгляд в пасмурное небо. Тяжело дыша, Чон пытается собраться с мыслями, понять, что он ищет здесь, на Хондэ. Но вместо этого внутри него назревает странное чувство. Ему кажется, что он уже был здесь. Да, конечно, он бывал на Хондэ чуть ли не каждый день, но дело в другом. Он был здесь и не один. Не один ходил по узким улочкам, не один знал наизусть кафешки, не один сидел на этом самом ограждении. Не один... но он ничего не помнит, никого не знает и уж точно никогда не выучивал назубок меню всех забегаловок. Это просто невозможно. Словно какая-то невидимая тень скользит вслед за каждым его шагом. Джехен жмурится. Все неправильно, все кажется таким неправильным. Все, что происходит сейчас, вселяет больше ужаса, чем то, что он видит ночами. В сердце скребется странное и непонятное чувство, своими отголосками похожее на душераздирающее одиночество. Но откуда оно? Он не мог даже ответить сам себе. Взглянув на наручные часы, Джехен нервно сглотнул: он провел слишком много времени в душевных метаниях на Хондэ - нужно торопиться на встречу с друзьями. Хоть он и не особо понимал, зачем ему видеться и пить с ними почти каждый вечер, да и особенно сейчас, когда он в полуживом состоянии. Это тоже, скорее всего, просто привычка, тайная боязнь остаться одному в субботний вечер, в которой он никогда не признается даже себе. Чон остановился на светофоре, впервые его взгляд зацепился в кого-то из прохожих. Впереди стоял незнакомый ему парень, низкого роста с каштановыми чуть отросшими сзади волосами, за его плечами красовалась гитара, а взгляд был устремлен прямо на Джехена. Чон чуть сощурился, стараясь припомнить лицо парня напротив (почему-то оно казалось ему знакомым), но он точно видел его впервые: ни в жизни, ни во снах никогда не встречал никого похожего. Загорелся зеленый. Джехен и незнакомый юноша пошли навстречу друг другу. Он снова ощущал это давление, когда человек смотрит на тебя так, будто он знает тебя, будто ему есть, что сказать - и этот незнакомец смотрел точно так же. Он видел то же фальшивое молчание и в глазах парня из снов. Но он проходит мимо. Чон даже не оборачивается. И зря. Потому что незнакомец, словно опешив от неожиданной встречи, оборачивается и смотрит вслед быстро исчезающему из вижу Джехену. Его губы содрогаются в желании окликнуть его, но тряхнув головой, незнакомец продолжает свой путь в противоположную сторону. - Джехен-а, ты что, лицо потерял? - перед его глазами уже трясут бутылками соджу, на что Джехен дергается и максимально недовольно, наастолько, насколько позволяет опьяненно-сонное состояние, смотрит на друзей, в частности на широко улыбающегося японца, который почему-то решил, что это смешная шутка. Чон что-то недовольно бурчит в ответ, отодвигаясь дальше, так, чтобы надоедливый друг не мог дотянуться до него. - Но ты правда выглядишь не очень, - подал голос сидящий рядом с ним Сычен, - как будто ты не спишь уже около недели. Джехен издает нервный смешок. Ибо китаец попал в самую точку. Интересно, что его выдало? Огромные синяки под глазами или же огромные синяки под глазами? Джехен глупо улыбается своим же мыслям, заставляя друзей переживать за него еще больше. - Бро, послушай, - подал голос третий парень, самый крупный из всех, - давай мы вызовем тебе такси, а ты поедешь домой и хорошенько отоспишься, окей? Джехен же отрицательно машет головой, понимая, что зря - все гудит и ходит ходуном после этого. - Мне нельзя спать, - он старается сфокусировать взгляд хотя бы на Сычене, который ближе всех. Но мир вокруг начинает кружиться, словно карусель, образовывая странное и завораживающее зрелище огоньков. Чон, сам не зная как, кладет голову на руки, чтобы хоть как-то сбавить обороты своих слетающих с петель катушек, и закрывает глаза. - А ты уж решил, хен совсем забыл, какой сегодня день? Джехен чувствует, как тонкие руки обняли его со спины, и неловко улыбается. Нет, Джехен никогда бы и не подумал, что хен забыл о его дне рождения, хотя бы просто потому, что он не забыл о его. Чон резко развернулся, положив ладони чуть ниже талии, на что стоящий напротив темноволосый юноша лишь улыбнулся. Он словно сиял. Будто бы день рождения был не у Джехена, а у него самого, уж больно радостным он казался. - Я купил торт, если ты отпустишь меня, то сможешь зажечь свечи, - довольно проговорил он. - Потом, - ответил Джехен на выдохе, резко коснувшись губами шеи старшего. - За торт я заслуживаю хотя бы поцелуй в губы, - его голос звучал чуть недовольно, но тонкие пальцы с силой сжали футболку Чона (значит, ему нравится). Джехен громко засмеялся и кротко чмокнул его в губы. Старший недовольно прикусил губу, нахмурившись. - У меня есть кое-что для тебя, пусти, - он с легкостью выбрался из цепких рук Джехена и скрылся за дверью. Чон остался один в своей же спальне. Глупо улыбаясь, он уселся на кровать. Внутри все переворачивалось с ног на голову каждый раз, когда рядом находился этот милый парень-кролик, в животе порхали бабочки и весь мир казался ярче и лучше, чем обычно. И ему самому казалось это до безумия глупым, но он был счастлив. Здесь. Дверь снова открылась, в проходе стоял улыбающийся во все тридцать два зуба темноволосый юноша. Он моментально оказался рядом с Джехеном на кровати, загадочно улыбаясь. - Угадай, кто самый лучший хен на Земле, - проговорил он и достал из кармана штанов наручные часы, - давай сюда руку. Чон старался не смеяться и выполнил команду. Старший со всем вселенским сосредоточением надевал часы и настраивал время. На самом деле, Джехену очень нравился их циферблат - чёрный матовый, обрамленный тонкой серебряной нитью, он бесспорно сочетался с глазами старшего. - Ты решил подарить мне то же самое, что я подарил тебе две недели назад? - Джехен не может сдерживать смех. - Я подумал, что ты очень сильно хотел их себе, но у тебя не хватило денег на две пары, так что теперь, - он протянул свою руку к руке Чона, - у нас парные часы. С одинаковым временем, секунда в секунду. - Это чтобы ты точно не опаздывал? - Джехен уже откровенно смеялся во весь голос, сгребши в охапку тощего шатена. Тот что-то недовольно пробубнил в ключицу Чона, которому было абсолютно все равно на ворчание старшего. - Я никогда не сниму их, хен, обещаю, - почти шепотом произнес он. В ужасе он подскакивает с места, но, споткнувшись о ножку стула сзади, падает назад, переворачивая ногами и этот злополучный стул. - Ты в порядке? - его тут же подняли две пары рук. Джехен быстро дышит. Взгляд, словно бешеный, мечется от одного лица к другому. Он не слышит, что говорят друзья - в голове крутится лишь голос темноволосого парня, заглушаемым сумасшедшим сердцебиением. Он еле подносит к лицу трясущуюся руку, на запястье которой все также, как и всегда, были часы. Те самые. С матовым черным циферблатом, обрамленным серебряной обоймой. Ноги подкашиваются, и он падает прямо в руки друга. - Эй, - голос звучит над ухом, словно эхо, - что случилось? Чон резко разворачивается к трем обеспокоенным парням. - Когда я заснул? - его голос почти срывается, - почему вы дали мне заснуть? Какого, блять, черта? Джехена трясет. Он напуган до чертиков. Ему больно. Что-то давит внутри, как будто от туда вырвали нечто важное, чуть ли не саму жизнь. Чон со всей силы сжимает зубы, стараясь сфокусировать свой взгляд, но все расплывается от подступивших слез. Он ждет ответа. Но трое лишь ошарашено смотрят на него. - Ты просто прикрыл глаза, мы решили тебя не трогать, - начал было Сычен, но запнулся под тяжелым взглядом Джехена, - и сходить за выпивкой... - он почти неслышно закончил фразу. - Бро, да что с тобой не так? - не выдерживает самый высокий. Но у Джехена нет сил и желания что-либо объяснять им. Тем более, он и сам не понимал, что с ним не так. - Я ухожу, - дрожащим голосом выдавливает он из себя, накинув рюкзак на плечи. - Не, - он едва сдерживается, чтобы не закричать, - провожайте меня, ясно? Юта, тебя это особенно касается. Чон быстрым шагом покидает забегаловку, оставив друзей в полном недоумении. Он бежит по улицам, словно пытается скрыться от чего-то, что идет за ним по пятам. Шаг за шагом эта тьма становится все ближе, и чем быстрее бежит Джехен, тем скорее она настигнет его. Чего он боится? От чего он бежит? Куда он бежит? Или же он бежит к чему-то, к спасительному свету? Бежит к кому-то? Старается найти его в этом огромном городе, в бескрайнем мире. Хоть где-нибудь. Джехен не знает. Он чувствует, как все ноет внутри, старается сглотнуть комок и слезы, почему-то выступившие на глазах. Откуда у него эти часы? Почему там, в несуществующем мире его снов, он получил их от этого незнакомца? Почему он никогда не снимает их в этой реальности? Почему они так важны для него? Где это место, в котором грань между сном и реальностью стерлась? Где этот юноша? Почему его так тянет к нему, туда, где он счастлив? Все это пугает его до чертиков, подводя к панике. Он не знает, куда и где спрятаться от этого. Потому что это внутри него самого. И ему не скрыться. Он чувствует, что разница между этими мирами, словно нож, режет его пополам. Джехен резко разворачивается, остановившись. Но позади него не было ничего, кроме обычного вида ночного города. Позади него не было никого. Он чувствует себя потерянным, словно он растворился во мраке города. Он хочет сорвать с руки эти чертовы часы, но что-то его останавливает. Он лишь, не моргая, смотрит на их циферблат, словно пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Но снова безуспешно. Единственное, что он знает точно - ответы нужно искать не здесь. Он приезжает домой на такси и заносится в квартиру словно ураган, снося все на своем пути. Не раздевшись, он падает на кровать и закрывает глаза. - Давай разберемся по-мужски, - произносит он в слух. Но ничего не происходит. У него не получается заснуть. Он лежит от силы минут пятнадцать, но ему кажется, что уже целую вечность. Он резко подрывается, ударяя ладонями по кровати. - Да кто ты, черт подери, такой?! - крик беспомощности вырывается из него. В порыве ярости он размахивает руками и задевает правой мини-аквариум, который стоял на тумбе у кровати. Аквариум отлетает и разбивается вдребезги. Звук разлетевшегося на осколки стекла отрезвляет сознание Джехена. Он подрывается к осколкам и пытается убрать все трясущимися руками. - Хорошо, что он пустой, - выдыхает Чон. Аквариум пустовал уже около полутора лет с того момента, как умерла рыбка. Но Джехен уже не особо помнил ни то, как она выглядела, ни ее имя, ни откуда она. Он помнил только, как вернулся в один день домой, а рыбка всплыла вверх животом. Но факт оставался фактом - маленький аквариум пустовал после смерти своего единственного жителя. Джехен почему-то решил больше не заводить питомцев: вроде бы, он убедил себя в том, что он - плохой хозяин, но, вспоминая все это сейчас, он ловит себя на мысли, что, может быть, дело вовсе не в этом. Но в чем - у него нет даже хоть каких-нибудь догадок. Руки совершенно не слушаются его. Он смог лишь собрать осколки в кучку. Решив, что дело сделано, он смотрит на свои руки и вздрагивает - все ладони в порезах, кровь капает на пол, но Джехен не чувствует боли. Он не чувствует ровным счетом ничего, кроме раздирающей внутренности пустоты. Чон несется в ванную промыть раны и за аптечкой только лишь из благоразумия. Обессиленный, он снова падает на кровать, закрывая лицо перебинтованными ладонями. Гнетущее ощущение страха никуда не ушло, оно все так же пульсировало в его висках. Джехен уже совсем запутался. Не сказать, чтобы он когда-либо был "распутанным" в течение всех этих странных снов, но сейчас все было особенно плохо. - Кто же ты, - лишь выдыхает он, зажмуриваясь, - почему я хочу найти тебя... Он видел его впервые, но этот парень уже вызывал странное чувство внутри. - Ты же из новой группы? - спросил тот, улыбнувшись. Джехен кивнул в ответ, чувствуя некоторую неловкость, которая явно передалась и стоящему напротив юноше. Тот почесал затылок, нервно надув губы. - Я из выпускной группы, - через некоторое время сказал он, - так что если есть вопросы, можешь спрашивать, - он снова улыбнулся. Чон улыбнулся в ответ, чуть наклонившись корпусом в знак благодарности. - Хорошо, буду иметь в виду. Почему-то не хотелось заканчивать этот неловкий разговор, поэтому он протянул руку. - Чон Джехен. - Очень приятно, - он пожал его ладонь, - Я... - в этот момент какие-то девчонки прошли мимо них, громко смеясь. Джехен так и не услышал его имя. Но старший улыбался так ярко, что это было и неважно. Наверное еще с самой первой их встречи Чон чувствовал, что это самое рукопожатие перерастет во что-то бесконечно долгое и счастливое. Джехен замирает на секунду. Ему слишком хорошо здесь. Он хочет видеть эту улыбку. Хочет касаться этого безымянного юноши. Джехен понимает. Нет смысла просыпаться.