something's changed.

      «Знаешь, я какое-то время думала, что в моей семье присутствует взаимопонимание и царит любовь. А потом всё развалилось, но, даже стоя на руинах, я верила, что всё ещё наладится. Мать любила отца и в итоге, чтобы не утопать в удушающем горе, она нашла себя в работе. И всё.        Она уезжает в настолько длительные командировки, что я вижу её раз в полтора месяца, если повезёт. Обсуждаем мои оценки, поведение и то, что я обязана после окончания школы устроиться именно в ту компанию, в которой она работает. Ей уже не хочется узнавать, что со мной случается вне школы. Репутация, обеспеченность и больше ничего её не волнует. Стоил ли весь их брак того, что, на данный момент, ни одному из своих родителей я не нужна? Нет.       После этого я не особо верю в эту, казалось бы, простую вещь. Она недосягаема. Проще провести ряд работ на Марсе, чем заставить людей понимать друг друга во всём» «Семья никогда не сможет быть семьёй, если нет, хотя бы, понимания того, что ты несёшь ответственность за Ее членов. Люди рожают детей из-за того, что это, якобы, правильно. А в итоге их бросают. В этом есть нечто забавное:)» «Не бросают, а не занимаются воспитанием. Поэтому могу с уверенностью сказать, что в семье у тебя — ад» «Согласен» «Я бы не обижалась на мои слова, хотя я понимаю, что ты не на меня дуешься, а на то, что это правда. Но, пожалуйста, забей. И просто не повторяй ошибок своих родителей. Это будет верный и точно подходящий для тебя путь. Не кисни, Шистад!» «Почему ты всегда во всём права? Меня это потрясает. Ты умная и это, блять, превосходно» «Превосходно?» «Да»       Всё как-то запуталось. Я около месяца излагаю мысли девушке, которую не знаю в лицо. Не знаю цвет её глаз, волос, кожи. Не знаю то, как она улыбается, хмурится, грустит. Все это проходит мимо меня прямо сейчас. Но я не бегу за поездом, потому что уверен, что он ещё придёт. И пока я знаю то, что влюблён в каждое слово, которое она соизволит мне написать.       Она определённо умна и с ней есть о чем поговорить. Она не притворяется, что понимает каждое намерение человека. Она не задаёт навязчивые вопросы, чтобы докопаться до истины. Ведь прекрасно понимает, что у каждого человека есть свои определённые границы и заступать за них крайне не целесообразно. Абсолютная точность во всех аспектах — это то, чем человек способен зацепить любого. Но, по словам незнакомки, она никому неинтересна и ей никто неинтересен. Первый факт меня безумно радовал, а вот со вторым предстояло разобраться.       Чувство, ранее мне незнакомое, осело в груди и не отпускает. И когда продолжительное время ты не ценишь в противоположном поле ничего, кроме внешности и фигуры, которые должны тебя возбуждать настолько, что ты готов броситься на неё так же, как звери бросаются на добычу, подобные ощущения шокируют.       Заинтересованность не только внешней оболочкой, но и внутренним миром — это и есть то самое чувство, которое я ранее избегал, а теперь оно меня не отпускает.

***

      В последнее время у нас с Вильямом появилась ещё одна общая тема для разговоров — это первокурсницы и наша с ним влюбленность в них. Ему нравилась Нура. Я запомнил её из-за того, что она явно остра на язык и с ней есть о чём поговорить. В последнее время меня это привлекает.       Она была первое время негативно настроена по отношению ко мне, но позже она стала со мной здороваться, а теперь, если нам обоим захочется, мы можем поболтать. Что мы, собственно, и делаем в субботние вечера. Она рассказывает о своих подружках и просить помочь ей, когда те ревут из-за парня. Я же прошу помощи в учёбе, если это необходимо, и просто обсуждаю с ней интересные мне и ей темы.       Больше всего она рассказывает про какую-то Еву, которую я ни разу не видел. У той большие проблемы с самооценкой и парнями, но Сатре ни разу не винила в этом подругу, называя её святой и самой разумной. Для меня такие умозаключения звучали очень странно и я не понимал, почему тогда от неё бегут, как от чумы. С каждым разом хотелось всё ближе с ней познакомиться, чтобы понять её и либо пожалеть, либо осуждать парней, которые так поступают с ней. «Нура, позови своих подружек на вечеринку в пятницу. Будет весело, гарантирую:)» «Я им предложу, но не гарантирую» «Ты забываешь о том, кто я:)»

Пятница.

      Стою у этой двери, ожидая подружек чёртовой Сатре. Четыре девушки, которые явно опаздывают к началу лучшего события в их жизни, уже отрицательно зарекомендовали себя. Кто-то окрикивает меня, поэтому приходится отвлечься на очередной нудный для меня разговор. Когда я снова обращаю своё внимание на дверь, то вижу трёх девушек, которые очень похожи на тех, кого описывала Нура. А где четвёртая? — Вы никого не забыли? — улыбаюсь так, что одна из них начинает откровенно пялиться на мой рот. Не в первый раз такое происходит, но на этот раз мне поразительно смешно. — Ева обещала придти, но это не точно, — ответила та самая блондиночка, которая продолжала жадно меня осматривать, изредка закусывая губы. Ей богу, смешная. — Оповестите её о том, что я жду. Увидимся, — я подмигнул девочкам и ушёл в дом, чтобы найти членов своей команды.       Спустя час гости заполонили дом и я стал осматриваться в поисках Евы, которая, по словам её подруг, должна была придти. Я ни разу не видел её, поэтому поиски заметно усложнялись. Спустя пару минут, мне это порядком надоело. Гости сконцентрировались в гостиной, поэтому, дабы избежать ненужных встреч, я направился на кухню, где находилась вся выпивка, которая могла неплохо мне помочь от утомляющих мыслей. Зайдя на кухню, я не сразу обратил внимание на девушку, сидящую в углу. Выглядела она, мягко говоря, плохо. Даже в темноте я мог разглядеть размазанную по щекам тушь, а также запутанные в хлам волосы. Джинсовая юбка была задрана выше колен, открывая вид на ноги, покрытые свежими синяками. Футболка была замызгана неизвестной мне субстанцией. Всё говорило о том, что произошло какое-то дерьмо. Не то, чтобы я любитель драм, но и игнорировать такие вещи не мог. — Тебе нужна помощь? — она подняла свои зарёванные глаза и я смог разглядеть не только их, но и лицо в целом. Твою мать. Незнакомка. — Крис… — она может и хотела сбежать, но эмоции переполняли её. Она резким рывком прильнула к моей груди, оставляя на футболке влажные следы. Блять, плевал я на эту футболку. Кулаки непроизвольно сжимались из-за непонимания всей картины происходящего. Спустя некоторое время громкое рыдание сменилось на тихие всхлипы. — Я не хотела, правда. Прости… Чёрт, так неловко, — она отпрянула от меня и начала размазывать остатки туши, глупо улыбаясь. Вид «у-меня-всё-хорошо» не был убедительным. — Кто? — улыбка сошла с её лица и она посмотрела мне прямо в глаза, пытаясь понять к чему я подвожу её. — Это неважно. Спасибо, я пойду, — хватаю её за руку, но это не помогает. Она вырывается, отходя от меня на расстояние. Это называется «отъебись-от-меня-хотя-бы-сейчас». — Ты всё равно мне расскажешь! — она ухмыляется с неким пренебрежением. — Пока, Шистад.