something's changed.

Улыбаюсь, вздыхаю и плачу. Не выходит теперь иначе.

      Моё сердце разбито из-за собственной глупости и я не знаю, что теперь делать. Я сама себе вырыла яму, а когда поняла, насколько она глубока, уже было поздно что-то делать.       От него никаких вестей. По школе не ходят слухи о Шистаде и я боюсь, что случилось нечто ужасное, чему причиной являюсь я.       Пока его нет, ко мне снова стал приставать Юнас и уделял знаки внимания Вильям. Я знаю, что ему нравилась Нура, которая его отшила, но к чему эти километровые попытки подойти ко мне вплотную? Всё как-то запуталось. А у меня с детства проблемы с распутыванием ниток.       Недавно приехала мама, которая установила тотальный контроль за моими действиями. Без ссоры не обошлось. Пришлось уйти из дому к Нуре, которая встретила меня с чашкой какао, и Эскилю, который подставил своё плечо. Не знаю, чтобы я делала без них. Это самые близкие мне люди. Пока мой телефон разрывался от звонков матери, а я от бесконечного потока слёз, моей опорой являлись они. Являлись и, надеюсь, являться будут.       С утра болит голова от вчерашних излишних переживаний. Ни контрастный душ, ни обезболивающее не помогло. До меня только начинает доходить, что возвращаться сегодня домой — это выходка самоубийцы. Поэтому придётся как-нибудь аккуратно попросить Нуру пожить у неё до очередной командировки матери. Я знаю, что она не откажет, но всё равно жутко неудобно. Лениво бреду на кухню, вдыхая аромат свежей булки и жаренных овощей. Нура — богиня кухни. Это ещё одна вещь, почему я хочу пожить с ней. — Садись, соня, — ставит на стол две тарелки с жареной стручковой фасолью, отваренной цветной капустой и тостом. Рядом быстро оказываются два стакана с апельсиновым соком и я не могу сдержать улыбки. Она чудесная подруга. Садится напротив меня, протягивая столовые приборы и телефон. — Тебе писал Вильям. Что-то случилось? — устало выдыхаю, не зная, что ответить и потом делать. — Ему что-то нужно от меня и это не связано с тобой. Это так подозрительно, потому что он добивался тебя, — тру руки от волнения. Она встаёт, обходя меня, и кладёт мне свои руки на плечи. — Ты справишься. Мы справимся, — обнимает и смеётся. Становится легче. Намного.       В школе все косо на меня смотрят и это начинает пугать меня. Нура держит за руку, пытается вселить уверенность, но сейчас это не помогает. Слишком сильное давление. К нам подбегает Вильде, смотря на меня с презрением. Что происходит? — И как тебе трахаться с Вильямом? — подходит ближе, прижимая к стене. Ничего не понимаю. — Откуда у тебя это дерьмо в голове? — смеётся, но улыбка быстро пропадает с лица. — Ты мерзкая шлюха, Ева. Теперь все это знают. Тебе не место в нашем автобусе! — уходит с высоко поднятой головой и Нура бежит за ней. Разборки. Разборки. Надоело. Всё, что мне сейчас хотелось, это найти автора слуха и узнать мотивы. Люди хуже бешенных собак.       Прошло два урока и сейчас у нас с Нурой один общий. Забегает в класс. Запыхавшаяся и красная. Неловко шлёпается на стул и пытается отдышаться. — Ты что-то узнала? — показывает жест «подождиатоясейчасумру» и я, откинувшись назад, терпеливо жду. — Это Вильям пустил слух и, скорее всего, совсем скоро это дерьмо дойдёт до Криса, — она смотрит на меня и криво улыбается, будто знала о моей симпатии раньше, чем я. — И что ты мне предлагаешь? — ядовито усмехается, надувая губы. — С Крисом я поговорю, а тебе надо выяснить все с Магнуссоном, — подмигивает, как бы намекая на что-то. Весёлый денёк. Мне нравится.       Уроки закончились и я уже иду к излюбленному месту пенетраторов. Вильям стоит, общаясь с членами команды. Как бы мне не хотелось прерывать эту идиллию, но придётся. — Почему ты такой честный? — оборачивается и его лицо вытягивается, но сразу же становится холодным. — Повторить хочешь? — сладко тянет эти слова и хочется выблевать всё, даже свои внутренности. — Мудак, — уже хочу развернуться и уйти, как слышу слова, которые меня останавливают. Шепчет на ухо, чтобы никто не слышал, кроме меня. — Если хочешь, чтобы он не узнал, то жду тебя у себя дома. Адрес кину. Я устала.       Прохладный воздух окутывает меня, как бы успокаивая. Мне не хватит смелости перейти порог его квартиры, но я должна. Сколько бы я не говорила, что Шистад мне безразличен, я должна признать, что это не так. Он дорог мне. И иду я сюда только ради него. Ради возможных нас. Это слово каждый раз вселяет в меня надежду. Надежду о хоть и не долгом, но светлом будущем.       Поднимаюсь пешком, пытаясь угомониться. Не особо помогает, но убеждение — страшная вещь. Стучусь и двери сразу же открывается, будто стоял и ждал меня. — Приятно видеть тебя, Ева, — улыбается, приглашая внутрь. Всё хорошо. Всё будет хорошо, если не сейчас.       Раз. Хватает меня за руку. Два. Ведёт куда-то. Три. Толкает на стул. Четыре. Яркий свет. Пять. Его противная ухмылка и непонятное жжение. — Прости, но я плохой друг и парень, как ты уже заметила. Жажда мести — это то, что меня губит и то, ради чего ты здесь. Ничего личного, — подходит ко мне, поднимая со стула. Я измучена всем этим. Начинает целовать. Грубо и противно. Меня клонит куда-то. Резкая боль по всему телу. Не реагирую на его «ласки». Щека горит. — Отвечай, иначе будет хуже, — пытается целовать и из последних сил уворачиваюсь. — Сама напросилась. Гадкая ухмылка — это последнее, что я вижу.       Выбросил у дома. Мне так плохо. И физически, и психологически. Раньше, когда Нура размышляла о изнасилованиях, я думала, что это не коснётся меня. Я думала, что это где-то далеко. Оказывается, что это было так близко. И я не подозревала об этом. Никто не подозревал.       Захожу домой. На тумбочке очередная записка от матери. Не хочу. Я хочу напиться и Шистада. Шистада и напиться. Виски, вино, ликёры. Открываю бутылку и пью с горла. Жжение, но такое приятное, родное. Но не спасает. Рыдаю. Рву на себе одежду, вырываю волосы. Так больно. Наплевав на свою гордость, тянусь к телефону. Автоответчик, но знаю, что слышит. — Крис, мне так плохо… Приедь и останься, пожалуйста… Ложусь на кровать, обнимаю бутылку и надеюсь, что он приедет. Он необходим мне. Сейчас. Всегда.

— Враги могут ходить рядом, а ты их в упор не замечать, Шистад. — Со мной такого не произойдёт. — Ты уверен? — Вильям — отличный друг и я не вижу смысла в нем сомневаться. Мы слишком многое пережили вместе, чтобы кто-то из нас шёл против друг друга. — Я надеюсь, что так и будет. — Я верю.