Роман в письмах

Это был первый курс, да. Именно тогда Малфой впервые встретил грязнокровку Грейнджер. Она ему не понравилась сразу. Эти волосы, глупое выражение лица всезнайки, вечно вздёрнутый нос, гигантская сумка с учебниками за спиной, тянущая её к полу. Что может быть глупее? Постоянно таскалась за этим Поттером и его дружком Уизли, лишь бы найти себе друзей. Драко хоть и было всего одиннадцать лет, но он ненавидел всем сердцем эту «лучшую ученицу Гриффиндора». Малфоя всегда раздражали такие. Он всегда подставлял ей подножки, случайно проливал на неё котелки с вонючими зельями (желательно на волосы), шутил про её «палочку с отдачей». Драко нравилось, когда Гермиона начинала хмуриться и сжимать губы в тонкую полоску. Он наслаждался теми короткими моментами, когда девочка пыталась говорить гадости в ответ, но это ставило её в более неловкое положение, ведь Малфой начинал смеяться. Однако, раскусив эту фишку, Грейнджер старалась молча переживать пакости ненавистного слизеринца. А вот это Драко просто взбесило. Как она смеет не реагировать на такие чудесные шутки?! Даже глазом не ведёт! Его ненависть, это тяжёлое чувство в районе груди, росли с каждым днем. Однако достигли своего пика лишь на праздничном банкете, когда грязнокровке подарили пятьдесят призовых баллов. Да как же так? В ту секунду Малфой сжал кулаки с такой силой, что мог бы расколоть грецкий орех в своей не такой уж и сильной ручонке. Почему именно эта грязнокровка раздражает его больше остальных? Может, за её великолепный ум и смекалку? Прочь! Прочь эти дурные мысли из светлой головы чистокровного волшебника! Просто грязнокровка. Просто Грейнджер.

***

Самым худшим воспоминанием Гермионы на первом курсе была первая подножка Малфоя на лестнице пятого этажа. Тогда она пролила чернила себе на пергамент так, что все листки были испорчены, а корешки книг — испачканы. Белобрысый смеялся своим натянутым смехом, а она, пытаясь сдерживать слёзы, торопливо собирала дрожащими руками рассыпанные на полу вещи. Именно в тот момент проснулось такое горячее чувство ненависти к человеку. Она нахмурилась и молча убежала в сторону нужного кабинета. Почему именно я? В школе много других волшебников, у кого родители — магглы. Я что, такая особенная? Но Гермиона не знала, что в этом и есть её особенность — она выделяется на фоне других. Это и доставляло удовольствие Малфою. Особенная Грейнджер. Грязнокровка с большой буквы, но в то же время маленький гений. Когда Малфой садился в поезд, чтобы отправиться домой, он в очередной раз выглянул в окно. Его туповатые друзья ушли в другое купе, чтобы пораньше встретить тележку со сладостями. За окном стояло много студентов, все они торопливо переносили багаж. Вон мелькнули рыжие близнецы, а потом сразу же исчезли в толпе. Возвышающийся над толпой бородатый лесник махал руками, а другие первокурсники бегали по маленькой платформе, словно бы белки. Вот ещё один рыжий Уизли, это старший. Такой же глупый, как и вся их семейка. Малфой задумчиво смотрел на толпу, положив подбородок на ладонь. Вон ещё один Уизли, последний в наборе. Пожимает руку Хагриду и залезает в первый вагон, кажется. Малфой с отвращением наблюдал, как лесник отдаёт Поттеру какой-то старый альбом, они обнимаются, и прочие вещи, бесившие Драко. А вот и Грейнджер. Малфой зацепился взглядом за её копну волос, которая его бесила. Она то же попрощалась с Хагридом, а сама встала в очередь на сдачу багажа. Как же она делает такой задумчивый взгляд? Почему её едва заметная улыбка так подходит этому глупому выражению лица? Как ей удается делать вид, что она такая счастливая? Гермиона заметила, что Малфой пялился на ней не одну минуту. Она пыталась сохранять спокойствие, но не воспользоваться таким шансом не могла. Она пнула свой чемодан в сторону багажного отделения, чтобы он идеально занял своё место, а потом развернулась и показала Малфою язык. Дабы не видеть его искаженного гневом лица, она стремглав бросилась к другому концу поезда. Но она и не увидела бы гневного лица. Малфой только улыбнулся и смущенно отвел глаза в правый нижний угол. Как же это глупо! Но от мыслей не убежишь, и Малфой понял только в тот момент, что именно его притягивало в грязнокровке — её глупая искренность.

***

Второй курс был многообещающим. В школе начали убивать грязнокровок. Малфой наблюдал за испуганными учениками и учителями. Ему-то что, ведь он чистокровный волшебник. Драко расхаживал по коридорам важной походкой, словно бы он знал, что происходит. — Как же я рад, что у Дамблдора неприятности, — говорил он довольным голосом. — Может, теперь он сделает что-то действительно полезное! Все смотрели на Драко искоса, а особенно Гермиона Грейнджер. Как же Малфой жаждал ее заветного оцепенения. Когда это случилось, он стал сам не свой. Не думал он, что это окажется таким неприятным зрелищем. Он имел прекрасный шанс увидеть её, проходя мимо больничного крыла. Отстав от класса, он проскользнул в дверь и осмотрелся. Мадам Помфри дремала на неудобном стуле, а оцепеневшие, понятное дело, ничего знать не могли. Все они были огорожены ширмой, что немного затруднило поиски Грейнджер. Она лежала на самой дальней кушетке. Где эта странная улыбка? Где заинтересованный взгляд? Драко не поверил своим чувством, но ему действительно не понравилась эта картина. Ему стало жалко бедняжку Грейнджер. Он хотел было подойти поближе, но услышал громкий вздох мадам Помфри и рванул со всех ног прочь. Теперь он не хотел, чтобы грязнокровка оставалась в оцепенении. Он, с ужасом для самого себя, стал ждать ее выздоровления.

***

Когда Гермиона пришла в себя, первое, что она спросила, не пропустила ли она экзамены. Мадам Помфри расхохоталась в ответ и сообщила пренеприятную новость, что экзамены могут отменить. — Но как же так? Я же готовилась целый год! — Ну, зато будет время отдохнуть, — пролепетала волшебница-лекарь. — Интересно как? — Пообщаться с друзьями: мистером Поттером, Уизли и Малфоем. — Да, конеч… что вы сказали? — Гермиона сделала паузу, как будто пыталась обдумать в голове сказанное. — Малфоем?! — А что, разве вы не друзья? — мадам Помфри сделала такое удивленное лицо, что Гермиона даже побоялась ее расстроить. — Он тут прибегал, влетел в крыло, как сумасшедший, подбежал к вашей кушетке и стоял какое-то время, пока я его не спугнула. — Правда? — Гермиона вскинула брови. Это какая-то шутка! Это просто смешно! Невероятно! Смущенная девочка не знала, как себя вести. Когда она вошла в большой зал, где уже начинался заключительный банкет, то искала глазами не своих верных друзей, а белобрысого слизеринца. А, вон он. Сидит в самом центре стола и машет руками, рассказывая что-то другим студентам. Какой же он противный. Как можно быть таким невыносимым! Гермиона, он же ничего не сделал! Он просто существует, вот в чем его вина. Объятия, крики радости, вкусная еда. Классика заключительного банкета. Гарри и Рон, не слушая друг друга, пытались рассказать об их приключениях, но им мешали вкусности во рту. Гермиона только смеялась и удивлялась, ведь в тот счастливый вечер она не могла испытывать каких-либо отрицательных чувств.

***

«Домой, скорее домой!» — думал Малфой, усаживаясь в дальнем купе. В этот раз он ехал не один, а со своими верными дружками Крэббом и Гойлом.  — Что такого интересного планируете делать на каникулах? — спросил Малфой внезапно для самого себя (он никогда не интересовался их жизнью). Крэбб и Гойл, перестав тупо ржать, удивлённо уставились на Драко. — Я уезжаю в Америку на три недели, — начала неуверенно Крэбб. — Папу пригласили на секретное задание по поиску пропавших волшебных палочек. — Твой папа работает в Агентстве по поиску исчезнувшей магической утвари? — усмехнулся Драко. — Не знал.  — Пропал целый склад, — пожал плечами Крэбб. — Все решили, что отцу это по плечу.  — А ты, Гойл? — Всё лето буду жить у бабушки во Франции! Родителям нет до меня никакого дела, — вздохнул он и откинулся на спинку сидения. — Странно, что ты спрашиваешь. — Я просто интересуюсь. Во Франции? Ты не говорил, что твоя бабушка живет во Франции! — у Малфоя был такой голос, словно бы он винил себя, что не интересовался жизнью единственных друзей. — Да, не говорил, — продолжал невозмутимый Гойл. — А ты что планируешь делать летом? Малфой сам не знал, что его ждёт. Переезд, дополнительные занятия, скука? — Останусь дома наедине с собственной метлой, — соврал он довольным голосом. — Надо же обыграть этот Гриффиндор в следующем году! Крэбб и Гойл отчаянно закивали. Поезд тронулся, и друзья в очередной раз переглянулись.  — В следующем году всё изменится, — сказал Малфой сам себе и уснул.