Окись серебра

1 Кассия влетела в библиотеку, словно вихрь: взлохмаченные волосы, распахнутая красная стёганка, под которой виднелась взмокшая рубашка… К чёрным шерстяным штанам на коленях прилипла пыль и маленькие соломинки, высокие кожаные сапоги со шнуровкой тоже были чем-то запачканы. В общем, не самый подходящий образ для библиотеки. Хорошо хоть, что без меча пришла. Адриан сделал вид, что не заметил ни грохота распахнувшихся дверей, ни стука кованых сапог по каменному полу — доселе в библиотеке царила блаженная тишина, а теперь все эти звуки оглушали и раздражали. Не то чтобы Адриан был не рад сестре, но он только-только погрузился в чтение, смог сосредоточиться на тексте, ни на что не отвлекаясь, и если бы Кассия зашла тише… Если бы она догадалась переодеться после тренировки… Возможно, тогда бы он отвлёкся от чтения, чтобы уделить ей внимание, куда охотнее. Кассия на миг замерла возле стола, тяжело дыша и как-то хитро, игриво улыбаясь, а затем нарочито медленно, степенно обошла его, встала за спиной Адриана и положила ладони ему на плечи. Адриан вздохнул и закрыл книгу — всё равно уже сбился с мысли, придётся дочитать позже. А ведь книга была очень любопытной: невесть откуда взявшийся в Шингстене религиозный трактат о грехе и раскаянии в понимании единобожцев. Возможно, когда-то давно её привезли в языческую землю первые священники церкви Единого Бога, призванные служить в тех немногих дворянских домах, что приняли их веру? Или кто-то из таких дворян сам выписал эту книгу из Нолда или Бьёльна, желая как можно глубже понять единобожие? В любом случае, трактат очень заинтересовал Адриана, который понимал, что знакомство с верой в Единого Бога стоит начинать с подобной литературы, где простым языком излагаются самые основы, азы, а потом уже читать Книгу Божьего Духа. Но, видимо, начать это знакомство сегодня у него не получится. — Как погодка? — спросил Адриан будничным тоном, стараясь скрыть своё раздражение, и слегка коснулся ладони Кассии кончиками пальцев. — Так и шепчет, — рассмеялась она громко и заливисто, даже чуть согнулась, веселясь от души. Из её наспех собранного пучка выбилось несколько спутанных прядей. — А ты сидишь тут, пылью дышишь, последние тёплые деньки пропускаешь… Ведь как только сев озимых закончится, сразу похолодает. Кассия убрала руки и встала так, чтобы видеть лицо Адриана — и он, в свою очередь, тоже смог любоваться её улыбкой и озорным взглядом. Она ещё толком не отдышалась, и её грудь тяжело вздымалась под тонкой льняной рубашкой, и вся эта лёгкая неопрятность лишь добавляла Кассии очарования. Адриан уже хотел было напомнить ей про ванну, как девушка вдруг подпрыгнула, озарённая какой-то внезапной радостью, а затем наклонилась к лицу брата и заговорщически зашептала: — Ты же помнишь, что будет, как только сев закончится, да? — Сама только что сказала — похолодает, — пожал плечами он, несколько растерявшийся от этого вопроса. Кассия резко перестала улыбаться и закатила глаза. Одну руку она положила на спинку стула, на котором сидел Адриан, второй же оперлась о столешницу, словно пыталась отрезать брату все пути к отступлению, пока он не вспомнит, что она имела в виду. — Я не про погоду, — протянула Кассия. — Ты с этими своими книжками, — она кивнула на трактат о грехе и покаянии, который Адриан так и не дочитал, — совсем обо всём забыл, да? После сева будет… скажем так, праздник… — Она вдруг начала запинаться, а её щёки тронул слабый румянец. И тогда Адриан вспомнил — даже не после слова «праздник», а после этого румянца, после столь не свойственного сестре смущения, после этих красноречивых запинок. — Ты про оргию что ли? — ухмыльнулся он. — Не говори таких слов! — воскликнула Кассия, изобразив священный ужас, и наклонилась ещё ниже. — Это… это священный обряд во имя плодородия. После сева стоит почтить богов, чтобы почва плодоносила, чтобы потом посевы проросли и был хороший урожай. К тому же для тебя как новоиспечённого правителя это важно, — заговорила сестра уже совершенно серьёзно, гораздо тише, чем прежде, но чётче, увереннее. — Ты должен показать своим подданным, что тебя беспокоит судьба нашего урожая не меньше, чем их. — А обязательно для этого… — Адриан почувствовал, что тоже краснеет. Он вновь коснулся руки сестры, давая ей понять, что, несмотря на этот спор, он всегда готов её выслушать; но Кассия отдёрнула руку и нахмурилась. — Обязательно мне показывать своё беспокойство об урожае, участвуя в этом священном обряде? — Ты ведь уже был там в прошлом году, когда принял отцовское наследство, помнишь? — Помню, — кивнул он, отводя взгляд, словно стыдился этого. Хотя… почему «словно»? Адриан до сих пор жалел, что поддался уговорам сестры год назад. — И мне не понравилось. — Конечно, тебе не понравилось, ты ведь просто в сторонке сидел и ничего не делал! — невесело усмехнулась Кассия. — А в этот раз надо пойти и принять непосредственное участие. Тогда точно понравится, да и благодаря тебе урожай щедрее будет, я думаю. Адриану тогда не понравилось не потому, что он не решился присоединиться к участникам… священного обряда во имя плодородия. Просто Кассия в этом обряде тоже участвовала. И наверняка будет участвовать и в этот раз. Не то чтобы он был против: не все шингстенские традиции ему нравились, но Кассия была преданной сторонницей древних богов, и Адриан, сам в последние годы немало размышлявший о выборе веры, не желал запрещать ей участвовать в языческих обрядах. И всё же… Всё же было крайне неприятно даже думать о том, чтобы участвовать в той же оргии, что и сестра. — Я не пойду, прости, — покачал головой Адриан, взглянув Кассии в глаза — она явно расстроилась, отчего его душу тут же начало точить чувством вины. С другой стороны, сестра тоже должна уважать его выбор. — У нолдийцев и бьёльнцев озимые восходят и без оргий. Так что, наверное, моё присутствие не столь обязательно? А ты иди, развлекись, почему нет… — нехотя добавил он. — От моего имени, скажем так. Кассия резко выпрямилась, вздохнула, отвернулась. Всем своим видом она показывала, насколько ответ Адриана ей не понравился, что причиняло ему немалую боль — видят боги (или Бог), он не хотел огорчать сестру. Но она обиделась из-за сущей глупости. С другой стороны… Этот «священный обряд во имя плодородия» для Адриана был глупостью, не достойной внимания, а Кассия относилась к нему крайне серьёзно. Она правда верила, что благодаря массовому совокуплению урожай будет богаче, земля — плодороднее, зима — теплее, солнце — ярче… Большинство жителей Шингстена верили в это. Порой это удивляло Адриана, но чаще — злило. Природа работает по своим законам, и люди мало чем могут на неё повлиять. — Это всё твои единобожеские книжки. — Кассия брезгливо кивнула в сторону трактата. Странно, что она поняла, что именно читал Адриан, ведь он успел закрыть книгу, а на массивной, обтянутой кожей обложке не было начертано название. — Начитаешься подобной ерунды, а потом отказываешься от наших традиций и обрядов. Мне это не нравится, братец, — вздохнула Кассия, скрестив руки на груди. — Мало нам Тодденов, Хейли и Кетлеров, что отреклись от богов ещё во времена объединения… Боги не простят предательства. Адриан не успел возразить — сестра быстро покинула библиотеку, лишив его возможности ответить. Это был далеко не первый и не последний их спор касаемо религий, и всякий раз каждый из них оставался при своём. Однако разногласия по поводу веры, традиций и обрядов не мешали брату и сестре любить друг друга до последнего мгновения. 2 Кассия вошла в здание оружейной, когда Хельмут пересчитывал стрелы в колчане и снимал тетиву с лука. Утро он провёл за тренировками и всё это время надеялся, что ему удастся избежать общества Кассии… Хельмуту не хотелось её видеть после той неловкой совместной тренировки, после учебного боя, в котором он победил, но всё равно чувствовал себя поверженным и униженным. И вот она появилась в последний момент, ещё и в пустой оружейной, застала его врасплох и — вольно или невольно — отрезала пути к отступлению. — Доброе утро, — широко улыбнулась Кассия, застыв у дверей, будто ей не нужно было выбирать тренировочный меч и надевать лёгкие доспехи поверх серой стёганки. — Уже полдень, — вместо приветствия буркнул Хельмут, сделавший вид, что тетива никак не хочет сниматься с плеча лука. — Когда встала, тогда и утро, — заявила Кассия, скрестив руки на груди. В пыльном полумраке оружейной она отчего-то напомнила Хельмуту призрак или видение: стоит вытянуть руку, легко прикоснуться — и исчезнет, растает, растворится в тёмном воздухе… Кассия и впрямь, словно призрак, преследовала его день за днём, молчаливо требуя вернуть старый долг. Но, в отличие от призрака, железом, солью или заклинаниями её не прогнать — она сама сведуща в подобных вещах и легко перенаправит направленную против неё магию в обратную сторону. — А что думает по этому поводу ваш брат? — вырвалось у Хельмута. Он наконец разделался с тетивой и положил лук на скамью, повесил колчан со стрелами на стену… Пора было покидать оружейную, но Кассия так и стояла в проходе, словно грозный страж. И, видит Бог, Хельмут искренне не хотел обижать или задевать её. Просто невольно делал всё, чтобы она отвязалась и придумала какой-нибудь другой способ того, как ему следует её отблагодарить. В конце концов, кому захочется настолько сближаться с человеком, который открыто тобой пренебрегает? — Моего брата не касается мой распорядок дня, — резко отозвалась Кассия. Она наконец сдвинулась с места, прошлась вдоль стен, на котором висело разнообразное оружие: деревянные и стальные, но затупленные тренировочные мечи, в основном одноручники, но изредка встречались и полуторные, и даже редчайшие двуручные; соседствовали с ними треугольные и овальные щиты и круглые баклеры; лезвия фальшионов, метательных ножей и панцербрехеров, ловя редкие солнечные блики, весело сверкали и радовали глаз… Но больше всего в этом оружейном многообразии Хельмута привлекали, конечно, луки — длинные, с человеческий рост, тисовые; покороче, сделанные по южному образцу, из клёна или кедра; изящные берёзовые и ясеневые… Арбалетов было поменьше, и они Хельмута почти не интересовали: перезаряжать их долго, стрелять неудобно, равно как и целиться. Кассия, впрочем, всю эту роскошную коллекцию рассматривала недолго: быстро подобрала себе меч, подольше задержалась у щитов, в итоге сделав выбор в пользу небольшого треугольного. — Совсем он вас не бережёт, — сказал тем временем Хельмут, осторожно пробираясь к выходу. — Я бы на его месте ещё до войны выдал бы вас замуж, чтобы вам было чем заняться, помимо сражений. — В таком случае мне жаль вашу сестру, — бросила через плечо Кассия. При мысли о сестре и её теперь уж наверняка несостоявшейся свадьбе в груди кольнуло болью: несмотря ни на что, Хельмуту было жаль её, ведь она искренне любила Вильхельма… Но что ему оставалось делать? Позволить предателю совершить задуманную подлость, лишь бы не ранить чувства Хельги, не лишать её любви? Хельмут задумался и не сразу заметил, как Кассия, не убирая с лица задорную ухмылку, вновь встала у него на пути и направила в него небольшой одноручный затупленный меч. — Без войны свадьбы бы не получилось, — сказала она, наклонив голову. — Почему?.. — выдохнул Хельмут, словно и впрямь испугался этого меча, чьё остриё почти упёрлось ему в грудь. — Я приучаю брата жить по старым шингстенским традициям, — заявила Кассия, — по заветам наших богов. А согласно этим заветам, девушка не может выйти замуж до убийства первого врага. Хельмут округлил глаза, не зная, верить этим байкам или нет. Кассия всегда была остра на язык, да и воображение у неё явно развито хорошо… С другой стороны, это же шингстенцы. От них можно ожидать чего угодно, в том числе таких вот брачных традиций. Хельмут был готов биться об заклад, что Кассия сейчас добавит, будто боги требуют ещё и голову первого убитого врага преподнести жениху в дар. — Но ведь первое убийство уже наверняка состоялось? — сдавленно произнёс Хельмут. Кассия кивнула, как бы невзначай задев затупленным острием меча чуть ослабевшую шнуровку на сиреневой стёганке Хельмута. — Так, может, пора домой? — постарался он дружелюбно улыбнуться. — О, этого недостаточно! — В её глазах на миг сверкнул полубезумный огонёк. Она чуть дёрнула меч на себя, но он по-прежнему оставался в иллюзорно опасной близости от груди Хельмута. — Я… Как и древние шингстенские воительницы, что много сотен лет назад привели нашу землю к процветанию, я ищу того единственного мужчину, который… — Кассия мечтательно закатила глаза и хохотнула. — От которого и родить не стыдно. Хельмут молчал, не очень понимая, к чему она клонит. Это желание было ему вполне понятно, хотя доселе он даже не думал, что Кассия мечтает о подобном, словно самая обычная женщина. Она казалась ему другой… Её как будто не интересовали семья и брак, но теперь она говорит такое… — И которого не стыдно, — продолжила Кассия, — потом принести жертву богам в благодарность. И она вновь коснулась мечом его груди, в которой в тот миг взволнованное сердце пропустило удар. — Да, вот бы вернуть те славные времена, — веселилась девушка. — Вы, должно быть, шутите? — нервно усмехнулся Хельмут, делая шаг назад и приподнимая руки, словно сдаваясь ей. — Может быть, — пожала плечами Кассия и резко убрала меч. Отошла в сторону, освобождая ему путь, и даже неглубоко поклонилась, приложив руку к груди. — Но, барон, вы всё ещё должны мне, поэтому моё предложение остаётся в силе. Не бойтесь, — добавила она почти шёпотом в тот момент, когда Хельмут решился наконец пробраться к выходу, — человеческие жертвоприношения у нас давно запрещены. Он лишь кивнул и поспешил прочь, поймав себя на мысли, что все эти пугающие шутки, лёгкая искра безумия в глазах и вопиющая наглость, присущие Кассии, его почему-то привлекали несмотря ни на что. Ведьма…