Лежать и просто ждать весну

Она что-то для себя осознаёт. Осознаёт, но сразу же отметает, потому что пугается его безответственности. Феликс качается на стуле — противный, давящий на уши скрип. И вновь слушает музыку во время урока — хочется его придушить, потому что учительница уже начала бросать недовольные взгляды в сторону их парты — она же не видит, откуда доносятся звуки, поскольку Феликс прячет наушники в своей густой шевелюре. Она не понимает, что с ней происходит. Пробует мысленно переключиться на Одуванчикова — в это время Кирилл как раз стоит у доски. Кажется, он пару раз посмотрел в сторону их парты, но Мирославскую совершенно не шпарит. Они начали гораздо чаще сталкиваться взглядами — Алёна уже не думает об этом. * * * Кирилл только что закончил писать задачу, тут же зарывшись руками в карманы бомбера. Настолько неподвижен — задумчивый, бледнолицый… Того и гляди — свалится перед классом. Он постоянно косится на этого урода. Раздражает. Даже Денис Широкалов не вызывает у Кирилла таких эмоций — этот болван всегда был недалёким. Но Андреев… Никак не получается выпустить его из мыслей. И Кирилл кривится. И он вновь отворачивается. В первый день ему показалось, что Феликс достаточно смышленый — немного дерзкий, но мозговитый. Одним словом — типичный хорошист. Ему было интересно наблюдать. Одуванчикову импонировал и Ян, с которым Андреев появился тогда — в первый день, когда их перевели в класс Кирилла. Когда они вдвоём уселись за одну парту. «Фу», — думает Одуванчиков, вновь бросая брезгливые взгляды в сторону Феликса. А отвернуться не может. Отворачивается лишь тогда, когда в класс заходит Мария Владимировна — она сразу же просит объяснить всему классу только что решенную им задачу. Одуванчиков начинает краснеть, шаркать по полу кедами. Он не умеет работать на публику. Он даже забывается. Погружается в какой-то туман. Он вновь глядит в сторону парты Мирославской и Андреева. И тогда этот туман наполняется ядом — стоит только столкнуться с усмешкой в чьих-то шоколадных глазах. Испуганный стеклянный взгляд Кирилла сразу же разбивается на мелкие кусочки. Катится по полу. Потом случайно натыкается на поддержку в глазах рыжего Рубцова. Успокаивается. Потом приходит в себя, когда Одуванчикова благодарят и просят вернуться за свою парту. Он движется к Тетрадкиной, которая в эту же секунду шепчет: — Ты замечательно решил! Кстати, у меня есть второй способ решения этой задачи. Показать? Он чуть заметно кривится, пожимая плечами. Аня всё ещё ждет внятного ответа. Тетрадкина снова пахнет чесноком. Иногда кажется, что в ее тонкие косички вплетено сено. Звонок. Одуванчиков ловит неоднозначный взгляд Рубцова, который подносит два пальца ко рту. Кирилл отрицательно мотает головой. — Пошли, мы же только балуемся, — говорит Пашка, накидывая рюкзак на плечи. — Я не хочу, — чуть слышно отвечает Одуванчиков. Рубцов отмахивается рукой и выбегает из кабинета, скрипя своими ботинками с разноцветными шнурками. Кирилл застёгивает сумку, перекидывает ремень через плечо и направляется к выходу в коридор, как вдруг внезапно начинает задыхаться. В следующий миг он понимает — кто-то обхватил рукой его шею, прижав запястьем его голову к своей груди. Сука. — Что, Одуванчик, мамка тебе курить не разрешает? И правильно делает, ты слишком святой для таких грязных дел, — слышит он слишком знакомый голос, принадлежащий одному мудаку. «Пошёл нахер!» — хочет крикнуть Кирилл, оттолкнуть это нахальное существо и оторвать его грязные лапы. Кирилл пытается вырваться. Феликс отпускает его, толкая в Широкалова. Денис издаёт визг отсталого тюленя и пихает Одуванчикова в стену. Кирилл потирает левую ногу — он врезался в дверной косяк. Рядом уже никого нет — только Тетрадкина. Она скользкими, холодными пальцами берет парня за руку, помогая удержать равновесие. — Он такой нахал, давай подойдем к Валентине Михайловне… Нужно всё ей рассказать… — Ань, уйди! — срывается Кирилл. Он бежит в направлении к лестнице, чтобы закрыться где-нибудь и никого не слышать. Молодец, давай, сливай свой гнев на кого-нибудь другого. Продолжай. Это же так здорово. И вновь туалет. Ополоснуть лицо. Смыть с себя все ужасные мысли. Одуванчиков представляет себе, как начинает избивать Андреева. Потом до него доходит — сил попросту не хватило бы, поскольку Феликс, как и любой другой мудак, кулак держать умеет. Кирилл представляет, как случайно где-нибудь ловит его — делает ему укол или зажимает рот салфеткой, пропитанной эфиром. Или спаивает до чудовищного состояния, потом куда-нибудь тащит, привязывает и начинает избивать его до полусмерти. Кирилл осознаёт, о чем он только что подумал. Его тошнит, он ударяет кулаком о стену. Он смотрит на себя в зеркало… и, наконец, понимает, что именно его так раздражает в Феликсе помимо того, что Андреев — ублюдок. Его вечная улыбка. И беспрерывно смеющиеся веснушки. Они словно над Кириллом потешаются. Над его угрюмостью, беззащитностью и ненавистью ко всему. Он считает Феликса наивным ребенком. Вместо алкоголя, тусовок, приключений на задницу и бурной юности Кирилл целыми днями был погружён в книжки и пытался наткнуться на что-то, что могло бы помочь ему поверить в себя. Но тут появляются какие-то мудаки типа Широкалова и Андреева, которые ни черта не знают, ни черта не умеют, совершают ублюдские поступки — но все их любят, мать вашу… Они же такие жизнерадостные, такие весёлые приколисты… Хочется просто взять и дать им в нос, чтобы они задумались. Для начала — хотя бы о своих действиях. А ведь они никогда не задумаются. Никогда… * * * Сильный порыв ветра так и норовит сорвать с него шапку. Феликс небрежно тянет за неё двумя руками, чтобы накрыть уши. — Почему Ульяна с нами курить не бегает? — спрашивает Денис, рыская в карманах в поисках зажигалки. — Хуй знает, — Феликс потирает свой деревянный браслет в ожидании сигареты. Сегодня пачка есть лишь у того блондинистого высокого мальчугана из параллели. Феликс понятия не имеет, как его зовут. — А она курила, когда в твоей школе училась? — Ну, вроде припоминаю что-то такое, — Андреев сладко улыбается, когда блондин протягивает ему две последние сижки, благодарит его кивком, потом вновь смотрит на друга, — а зачем тебе? Широкалов берет у Феликса одну, закуривает. Теперь все по своим кучкам, и другие парни их не слышат. — Ну, она больше не садится ко мне, и я думаю, может, я ей надоел. Я вообще надоедливый? Феликс усмехается, отчего случайно давится дымом. Широкалов впервые такой озадаченный. Обычно ему вообще нет дела до того, как к нему кто-то относится. — Я не думаю, что ты ей надоел… Андреев рисуется, пытаясь показаться рассудительным. Денис внимательно слушает его, забыв про сигарету, и пепел, падая, чуть обжигает ему мизинец. — Бля! Ну, продолжай, — смахивая, говорит Широкалов. — Ты ей не надоел. Ты её заебал конкретно, — на последних словах Феликс смеётся. Широкалов хмыкает. Феликс мысленно подмечает — Денчик всё-таки обиделся и сейчас начнёт загоняться. Новый порыв ветра морозит Феликсу шею. Он задумывается, что зря оставил шарф в раздевалке. — Забей вообще, херню спросил у тебя, — пытается отмазаться Денис, снова смахивая пепел. — Да без проблем, — Андреев пожимает плечами. — Последний урок… Чё, куда потом? — Хуй знает. Феликс докурил. Он закрывает лицо руками, потому что у него замерз нос. — Ну, ближе к концу решим, — продолжает Широкалов, оглядываясь по сторонам. — Хей, Пипа! Ты мне, помнится, кое-чего проспорил, — звонко кричит Андреев мимо проходящему невысокому пареньку в шапке с помпоном, который идёт и о чем-то вполголоса повествует рядом идущим девчонкам. Он с удивлением оборачивается. Заметив Андреева, кивает и подходит ближе. Девушки, с которыми он шёл, тоже узнают Феликса, улыбаются и спешат за парнем. — Я помню. Давай сегодня, у гаража деда, как обычно. — Замётано, — ухмыльнувшись, отвечает Феликс. — Андреев, тебе не надоело столько бухать? — говорит одна из девушек, улыбаясь во все зубы. Другая, ростом чуть ниже, тыкает её в бок кулаком, краснея. — Нет, — спокойно отвечает Андреев — без единой усмешки. — Ты вообще в последнее время наглый такой стал… решил похуистом сделаться? — она всё еще нагловато улыбается, но другая девчонка очень внимательно смотрит на неё — так, словно контролирует каждое слово и боится, что подруга сболтнёт лишнего. — Чего? Не охренела ли ты, Вась? Знаешь меня всего ничего, — Феликс усмехается и чешет нос. — Я — Вероника, не хочешь нахуй сходить? — Матом ругаться — это не здорово, девушка, — решает влезть Широкалов. Но Вероника его не слышит — девушка делает вид, что обиделась на Феликса. Андреев и не собирается извиняться. Тогда она вдруг ни с того ни с сего хватает Феликса за шапку. — Ай! Ты чего, Вась? Ну-ка, верни шапку, — Андреев подходит к Веронике ближе и, улыбаясь, тянет свои длинные пальцы. Вероника смеётся. Она перекидывает шапку подруге. Вторая — без понятия, что с ней делать, она стоит как вкопанная. Когда Андреев начинает приближаться к ней, Вероника останавливает его, хватая за куртку. — Руки от меня убери! Убери, говорю… — А что ты мне сделаешь? Феликс вновь дарит ей свою свежую улыбку, поймав её взгляд. Хочет что-то сказать, но замечает проходящую мимо Мирославскую, и вместо новой язвительной реплики почему-то лишь переспрашивает: — Я? — Ты, Вась, — передразнивает его Вероника, перекидываясь с подругой парой неоднозначных взглядов. А он всё еще следит взглядом за Алёной, которая движется к крыльцу школы в компании своих подружек по классу. В этот момент они случайно пересекаются взглядами. Потом Андреев вновь включается в диалог, опомнившись. Его смекалки хватает для того, чтобы отвлечь внимание обоих и выхватить шапку, а потом смыться вместе с Широкаловым и пойти на последний урок. На удивление, ему больше не холодно. А Денис с какой-то белой завистью думает о Феликсе, когда, не замечая за собой, залипает взглядом на его небольшом и ровном веснушчатом носе. * * * Алёна отсаживается. Окончательно достал. Либо же… достали её мысли о нём? Она была уверена — между ними происходит какая-то игра. Только между ними. Между Алёной и Феликсом. Как досадно было осознать, что Андреев такой со всеми. Он с легкостью может подколоть любую девчонку. Он может завести эту игру с каждой. Для чего вообще он это делает? Ступор. Алёна не хочет ни о чем думать. Она сидит с Кариной и невольно вслушивается в громкие речи учителя по физике. Кулаков чихает на весь класс. Заметив взгляды в его сторону, Саша краснеет, достаёт платок из заднего кармана рюкзака. Ещё громче сморкается и залезает с головой под учебник. Алёна косится на дверь в кабинет. Почему? Потому что сейчас должен войти Андреев. И Широкалов. Они должны войти, урок уже начался… Спустя десять минут. Конечно. Чего ещё можно было ожидать? Он находит её взглядом, вопросительно кивает головой в её сторону. Она делает вид, что ничего не заметила. Широкалов уже плюхнулся на стул рядом с Линдой, ищет своими лапищами учебники в рюкзаке и медленно выкладывает их на парту. Феликс, не найдя ни одного свободного места, вальяжно движется в сторону Карины с Алёной и садится за соседнюю парту. Алёне хочется заткнуть нос, чтобы не чувствовать противный запах сигарет. * * * После звонка Феликс старается быстрее всех спуститься по лестнице в раздевалку, попутно успев надавать лещей мимо проходящим очкарикам. Его тюленеподобный друг пытается не отстать. Кирилл наблюдает за ними издалека. Он отпросился с урока пораньше, намекнув на внезапно разболевшийся живот. Одуванчиков точно запутался. Вот почему он сейчас остановился? Кирилл увидел, как Феликс вошёл в раздевалку. Опомнившись, Одуванчиков медленно побрёл к выходу из школы. Кирилл шёл по улице и слышал, как голос Андреева разлетался вместе с октябрьским ветром по улицам. Одуванчиков обернулся — завивающиеся локоны торчали из-под шапки, от смеха морщился нос в веснушках. Кирилл посмотрел на его руки — у кого же этот кретин отнял детские варежки со снеговиками? Кирилл пошел дальше. Он сразу захотел заскочить в магазин, в котором продают без паспорта — взять те самые LD. Феликс с Широкаловым прошли мимо. Андреев вдруг обернулся, словно что-то оставил в школе, и внезапно встретился взглядом с Кириллом. Сердце Одуванчикова подскочило. Сейчас что-то начнётся... Однако, слегка нахмурив брови, Феликс опять развернулся и догнал Широкалова. Кирилл побрёл себе дальше. Новая мысль. Разочарование. Стоп... Разочарование? Он действительно поймал себя на этом ощущении. Странно, что Андреев к нему не подошёл. Абсолютно не важно, что бы он сделал в итоге. Кирилл... был бы не против? От мысли об этом Одуванчиков захотел разбиться. Вдребезги.