Лежать и просто ждать весну

«fialreim09 felandr98@mail.ru (lolo9855 верный) нет poltavskie_Lohi felandr98@mail.ru запалила … верный poidy_vodki_naidy553 запалила --- bratuhe podari na dnuhu chorniy pistolet yuou yuou синица — - — пролетарская 43 третий подъезд мимо»

— Ты понимаешь хотя бы что-то? — Подожди. — Я говорю, ты понимаешь хотя бы что-то? — Нет. — Смысл читать, если тут белиберда сплошная? — Заткнись и продолжай читать. Окей? Запястье Катьки случайно коснулось его. Он поморщился, ощутив холод от этого прикосновения. Он опять уставился на её красную прядку, заправленную за ухо. Катя читала, не отрываясь. Она всё ещё стояла на том, что в этих записях можно найти какую-нибудь важную информацию. — Ты же сама ничего не понимаешь, — в какой-то момент вновь не сдержался он. — Да, не понимаю, но здесь можно найти единственные зацепки. Вкуриваешь? — Он бы так же сказал. — Кто — он? — Феликс. — Что сказал? — Ну, он тоже пускает подобные своего рода словечки. Ну типа, вкуриваешь, сечёшь… — Кирилл… Помолчи лучше. — Ах да. Вспомнил. — Что ты вспомнил? — на какой-то миг встрепенулась Катька. — Вы же родственники. Поэтому вы изъясняетесь практически одинаково. Ну, редко. Но бывает так похоже, что я даже пугаюсь. — Кирилл, заткнись. — Хорошо. В этот момент девушка уже собиралась перевернуть страницу, поскольку, видимо, ничего путного на ней не обнаружила. Одуванчиков попытался удержать страницу, поскольку он ещё не дочитал. Его рука в очередной раз коснулась её пальцев, и в тот момент, когда он попытался остановить Катю, она вновь собралась огрызнуться на него. Потом они столкнулись взглядом и девушка выдохнула. — Окей, прочитай ещё раз, если хочешь. Здесь фигня какая-то, на мой взгляд. — Кто такая Синица? — Я не помню. — Вообще не знаешь или припоминаешь что-нибудь? Может, Широкалову позвоним? — Совсем с ума сошёл что ли? — негодовала девушка. — Я не собираюсь разбалтывать секреты брата.

«Синица. Третий этаж Полтавская 9 второй проём. Толян Хмурый. Гаражи за Ульянова пятый чёрный если от дома Бабая. Кисляк. 35 д/с двухэтажки слева закоулок между двухэтажками к котельной ближе. не знаю. Пашка Выдра. не знаю. Синица => возле пристани там где бывшая почта кирпичный дом вниз ближе к берегу. лестница за кладовыми. Брилюков => парк треугольников третья лавка 12 сентября 2015 Пашка Выдра.»

— Подожди… — Что? — Дата. 2015 год. Мы вообще там ищем? Может, к концу ближе посмотрим? Хотя… Стоп, слушай. На Полтавке дом… строительство не закончено. Там же раньше он стоял. То есть… Это красная наркоманка же. — В каком смысле? — Ну заброшка… Я ведь там… Я вроде там был. Просто адрес этот помню. Я не знаю, каким по номеру дом был бы. Но раньше на его месте был девятый дом. Это заброшка. Это я так, к слову. — И что это нам даст? — Не знаю. Так… Ещё момент один… Кисляк… Знакомое что-то. — Ох… И Катя пролистала ещё страниц семь вперёд.

«С Каменевым всё прошло гуд. Мы говорили с Синицей. Поскольку он сваливает из города, Выдре нужен будет другой человек для слежек. Он уточнил в разговоре с Выдрой, что я сам раскрыл Каменева. Теперь жду, возьмёт ли Выдра меня на него работать. Если Выдра даст согласие, Синица сказал искать на втором этаже наркоманки, за плитами во втором проёме. Прорыскал на следующий день весь второй этаж. Пусто. Синица свалил. Два месяца. Ничего. После школы ко мне один из хмырей Выдры подходил. Сказал: «Речной оставил для тебя что-то». Ушёл. Долго не мог догадаться, о чём он. Сбрендил что ли. На следующий день с ним постоять вышел. Он сказал, типа, я болван. Я не стал отвечать. Думал, прояснит что-нибудь. Он опять ничего не сказал. Искал их за ПТУ в овраге, где они обычно собирались. Тишина. Как Синица из нашего города свалил — все утихли.

До меня только потом дошло. Речной — это же и есть Выдра, просто они так его шифруют. Получается, Выдра дал согласие. И уже прислал первую наводку. Пришёл на наркоманку. Нашел. Причём ничего он мне не написал толком. Просто фамилия. Типа Костян Жилин. Я его знаю. Не понял. На него копать, или что? Обычный пацан. Первые два дня из школы провожал его. Ходит на секцию волейбольную. Сидит дома. Общается с Настей из класса младше. От Выдры нет вестей. Может, это и не он вообще имя мне подложил.

Хмыря встретил того самого. Говорит, якобы, в четверг меня Выдра будет ждать у лестницы железной, где спуск с Полтавки. Я говорю типа понял. Он такой спрашивает, нарыл ли я чего. Я спросил, типа, о ком вообще речь. Просто чтобы проверить его так спросил. Он сказал, что я идиот. Выдра не возьмётся за меня. Четверг, железная лестница. Выдра пришёл. Спрашивает. Я всё рассказал. Я спрашиваю, чем этот школьник его привлёк. Он говорит, типа, посыльный скорей всего. Я говорю, не верю. Следил неделю. Наврал немного конечно. Он говорит — думай, у тебя четыре дня. Говорит, штуку за это заплатит. Типа Синица всё-таки говорил с ним и он только сейчас вспомнил обо мне. Вспомнил о том, что я работать на него хотел. Я говорю окей. Сидел возле здания суда, где дорога между двухэтажками и сараи. Жилин после тренировки по этому направлению пошёл. Потом завернул ближе к музею. Потом до верхней набережки пошёл. Лавка. Сначала сидел минут десять. Оборачивался. Не заметил. Потом он сбежал, и уже тогда один мужик пришёл. Не знаю его. Он что-то на лавке начеркал маркером. Ушёл. Я пошел посмотреть. «Десятый поворот». Фигня какая-то. Поймал эту Настю в школе. Говорю, типа, общаешься с Жилиным? Она говорит иди нахер. Встретились с Выдрой. Рассказал ему. Думал, он пошлёт меня, я же ничего не смог узнать. Он говорит, типа, нормально. Я говорю, есть у него подружка, Настя Анисименко. Говорю, что она о чём-то знает. Она не могла просто так меня послать. Он говорит: «влейся». Я говорю, типа, они бухают каждый день у оврага. Я не знаю, как общаться. Он говорит: «включи быдло». Я говорю, типа, я устал, год назад Синица уже просил, так мне теперь весь класс припоминает ту дичь, что я творил.

Он говорит, типа, вы столько всего с ним раскрыли. Спросил, знаю ли я, на какие шиши Синица смотался. Говорит, он в общей сумме поимел полляма. Я спрашиваю: «это ты ему столько заплатил? А где моя доля за это?» Он отвечает, типа, я всё просрал, потому что нехера было помогать Синице просто так.

Я говорю, с Анисименко и её компашкой ходить гулять — это курить все время и бухать, они только тогда почуят, что я свой человек. А я не пью. И курить меня особо не тянет. С ними даже говорить не о чем, подстраиваться придётся под дебила. Он говорит, думай как знаешь. Я говорю, не хочу изображать тупого школьника как они. Он спрашивает: «ты заработать хочешь?» Я кивнул. Он говорит: «тогда будь мудаком и быдлом последним, копай под Жилина, у тебя до следующей субботы срок». Ну, я гулял с ними. Анисименко сначала как стерва себя вела. Я сдружился с их пацанами. Малолетние алкаши. Пришлось вливаться, изображая то же самое. Они пытаются к старшим тянуться, девчонки вообще в двенадцать лет как потаскушки себя ведут. Через неделю Анисименко напилась, говорит, типа до дома не дойду, помоги мне, донеси. Лезла ко мне, говорит, чё ты какой неприступный, ты мне давно нравишься. Отшил её. Думал капец зачем я вообще с ними общаться начал. Ещё и пить Блейзер заставили. Потом подумал… я вообще идиот. Нужно было воспользоваться моментом. Ещё через два дня она опять лезть начала по пьяни. Я уже воспользовался этим. Начал спрашивать. Спросил, есть ли у неё знакомые, кто дурь достать может. Она сначала говорила, типа, есть знакомый один, но заслужи сначала. Заслужить я решился только через два дня. Но её подружка Журавлёва меня раньше поймала, когда я к обрыву пошёл, на пристань, где в прошлые разы сидели. Говорит типа мне надо кое-кого встретить, пойдём со мной.

Тоже вела себя так странно, клеилась ко мне вовсю. Я сразу и не сообразил, потому что подумал, что если я с подружкой Насти тоже общий язык найду, они доверять мне начнут. И уже часа через два мы наконец-то до обрыва дошли, подходим к этим рыбацким лодкам, на берегу привязанным канатами, а Настя сидит пьяная и орёт на меня, типа, как ты смеешь, я тебе не нравлюсь. Иди отсюда к Журавлёвой.

Я её успокоил вроде. Мы так до вечера сидели, пока все не разошлись. Она всё к бутылке с колой присасывалась. Я говорю, что ты там пьёшь, водку что ли с колой смешала. Она говорит, это спирт медицинский, стащила у бабушки. Я говорю, не пей эту дичь, козлёночком станешь. Она меня пихает и дальше ныть. Говорит, хули ты раньше таким не был. Хули ты сейчас такой прикольный. Я спросил, что во мне изменилось. Она говорит, ты таким прикольным стал, бухаешь вот с нами, общаешься, а раньше как ботаник бегал в одиночку с наушниками своими. Я говорю: «это ты меня испортила». По приколу сказал. Она так воодушевилась. Через дня три с Выдрой виделись. Он, кстати, вообще не курит. А я по привычке уже пачку с собой таскать начал — покупаю, чтобы Анисименко у меня их брала. Мы стоим, я говорю, она почти что раскололась. Говорю, жалко её, если Жилина сольют. Выдра сказал типа ты сам их и сольёшь, а сейчас стоишь и как будто себя жалеешь. Я говорю, дерьмовое чувство. Я ведь не железный, не могу сукой такой быть.

Выдра говорит, мол если ещё раз подобное нытьё от меня услышит — закончим сотрудничество. Потом сказал: не паникуй, ему чисто бы узнать, наводку сделать. То есть, Жилину он ничего не сделает. Ему нужно только информацию по поводу их схемы слить. Ну, я попытался опять узнать у Насти, есть ли кто-нибудь, кто наркоты достать может. Она говорит, сколько отдашь за это. Я по приколу сказал, типа, штуку нарыть могу. Она засмеялась. Я говорю, что могу достать больше. Ещё через день рассказала про Жилина. Я спрашиваю: откуда у него вообще? Она говорит: знаешь парней из десятого «Б»? Я говорю, всех там знаю. Она говорит типа сам догадайся, кто. И типа ничего всё равно не скажет. Потом была целая неделя расследований. Сначала взялся за тех, кто курить выбегал. Хрень собачья. Просто убил уйму часов на слежки. Нужно было раньше понять. Жилин очень часто с одним пацаном пересекался в столовой, но вида не подавал, то есть, они за столиком сидели как бы спинами друг к другу. И все время шептались, но типа сами с собой разговаривают, даже и не поймёшь со стороны. Уже потом вынюхал десятиклассника. «Десятый поворот» — это место, где диспетчеры такси задницы просиживают. Он оптом заказывал у одного чувака в ПТУ, как раз в этом же самом доме, а Жилина заставлял бегать и уже розницей относить по разным точкам. Слил Выдре. Он штуку заплатил, как и обещал. Я тогда охренел. Типа, раньше с Синицей все было куда проще, чисто интерес. И ради его похвалы всё, он же такой авторитетный. А в этот раз все куда сложнее было, но я сам справился. Анисименко несколько раз потом подходила, спрашивала: почему с нами больше не гуляешь? А я говорил: учёба, некогда. Она говорит: пиздишь ты, всё с тобой понятно, тебе всё-таки Журавлёва нравилась. Я говорю типа да. Она пощёчину как влепит. Я так ржал тогда. Спросил у неё, куда Жилин делся. Она говорит: с чего у тебя такой интерес? Потом выдала мне, что якобы в другую школу перевели. Десятиклассник тоже куда-то пропал. Встретились с Выдрой. Он говорит, это в последний раз, теперь будешь оставлять маячки. Я спросил, что за маячки. Он говорит, прятать ответы. Ныкать их везде по городу. Через хмырей передашь, где именно искать. И говорит, у них ещё один посыльный был. Узнай, кто…»

— Просто… — Что? — тихо спросил Кирилл. — Просто жесть… Я… Я и подумать не могла… Так вот, почему он… — говорила Катя. — Я охренел ещё тогда, когда впервые его увидел. Не знаю, я… Я как будто всегда чувствовал, что с ним что-то не так. — Вы общались? — Катька словно хотела дослушать ответ Кирилла, но взглядом уже давно утопла в следующей странице текста. — Ну… Да… Кирилла штормило. Он не понимал, что происходит. Куда бежать? Что делать? Нужно дочитывать… Кириллу так хотелось рассказать Кате, что они с Феликсом не просто общались — что они будто бы чувствовали друг друга, размышляли друг о друге… Одуванчиков постоянно ощущал что-то подобное. Ему хотелось, чтобы Катя узнала, что он проводил с ним время. Что он всегда знал, что Феликс — особенный… Её брат — самый загадочный мальчишка на свете. — Я не знаю… Я уже не могу читать… Мне нужно выпить воды. — Мне тоже… Принесёшь? — Да… Катя впервые была такой покорной и согласной, словно до сих пор не пришла в себя. Кирилл нервно улыбнулся, но Катя взяла тетрадку с собой, словно опасалась того, что Одуванчиков может сделать что-то неправильное. Кирилл расстроился, а потом решил последовать за Катей. И спустя минуты две они сидели на табуретках в кухне. Кирилл всё ещё облизывался, потому что сухость во рту никак не могла его покинуть. Катя просто смотрела в стол и качалась из стороны в сторону до тех пор, пока не начала стукаться затылком о стену. — Ужас, — прошептала она. — Что? — А я всё думала, откуда у него деньги… Он нам помогать старался… А я орала на него, думала, он грабит кого-то или ещё чего похуже… — Дурочка. Катя на какой-то момент посмотрела в глаза Одуванчикову, словно пыталась прочитать в его лице какое-то объяснение всему этому. — Я — самая ужасная сестра на свете. Почему он не рассказывал? Кирилл сначала подумал: возможно, Катя говорит сама с собой. А потом решил, что вопрос адресован ему. — Наверное… Потому что… — Что? — Потому что он не хотел, чтобы его раскрыли. Раскрыли бы — и всё. Он бы потерял свою работу. — Работа, — грустно усмехнулась Катька. — Дополнительный заработок… — Феликс… — Только не плачь, хорошо? Давай позвоним Широкалову, может, он уже узнал что-нибудь… — Да, только… Нужно дочитать… И Катя снова потянулась к тетрадке, вновь перевернув страницы три вперед. Она всё хотела дойти до конца, словно чувствовала, что этот рассказ обязательно должен был закончиться чем-то важным.

«По поводу Горлянского — пустота. В прямом смысле. Выдра всё хотел узнать, кому он продаёт всё то, что оптом берет. Я ему в том же месте записку оставил, на железной лестнице практически у самого низа, под лавкой. Так и написал, что месяц назад он в ларьке стекло выбил и стащил много барахла. И в автобусе дверь взломал, пока водитель на перекур выходил. Мелочь там, конечно, но всё же. И он оптом не для сделок заказывал, а чисто для себя и друзей. Совсем опустился. У мамы стащил ещё тридцать штук с карточки, пароль запомнил. Добавил, что вот за это я бы сам ему втащил, убил бы его нахрен, пусть не знаю толком ни его, ни его маму. Но зачеркнул. Потом записку переписал. Выдра звонил. Спросил, откуда вся эта информация. Вообще для меня это было самым лёгким заработком, стоило только двух прогулок с Дуней, это один укурыш из техникума, который только с мелкими вроде меня водится. Он всё на второй день разболтал. Ему только водки пришлось покупать за свой счёт, а потом подыграть.

Он напился, потом сказал, типа редко кто ему помогает по жизни, типа, сейчас так сложно, поговорить захотелось, типа я такой весь из себя святой, что помог ему скоротать вечер. Я просто кивал и слушал дальше. А Выдре я потом наплёл, что якобы неделю бегал и расспрашивал знакомых Горлянского. Выдра же изначально вообще думал, что этот тоже посыльным работает. А потом я так просто и одновременно жестоко его обломал, никакой интересной информации, а ответы на всё есть. Выдра огорчился, но две штуки заплатил, как и договаривались. Вообще морок не было. Лучше бы он за Жилина мне заплатил столько…»

Катя перелистнула ещё одну страницу.

«Встретились с Выдрой. Говорю, пиздец, нас видимо переводят в другую школу. Он спрашивает, есть ли варианты. Я говорю, попытаюсь уговорить, чтобы меня с Климкиным в одну определили. Выдра сказал давай, типа если нет, то отбой. А я не могу забить, ибо пять косарей просто упущу. Климкин типа хорошист, в гимназию определили его. Я пошел к класснухе. Говорю, переведите меня тоже. Она меня зачморила. Говорит, типа, ты в семнадцатую уходишь. С Косаревой и Романовой. Я говорю типа Ян тоже хорошист. Почему он не идет в гимназию? Она говорит, что он не захотел. Ему хочется в общеобразовательную. Я говорю возьмите меня в гимназию, я подтяну учебу. Она говорит: нет. Говорит, что я съехал. Раньше меня запросто можно было в гимназию запихнуть. А теперь я троечник ебучий. Послала меня. Пиздец. Выдре сообщил. Не стал врать. Говорю пожалуйста типа. Я могу копать на Климкина. И на любого из гимназии. Вообще без проблем, буду гонять в гимназию, прогуливать уроки. Выдра сказал, что у него в гимназии свои нюхачи. Отбой. Просрал пять штук. Я не выходил на связь где-то неделю. Но ходил на заброшку, проверял. Он один раз через хмыря до меня достучаться пытался. А я хотел сделать вид, что обиделся. Ну, чтобы у меня появилась своего рода отсрочка. Потому что на мне до сих пор дело Толяна Хмурого висело. Я уже практически знал, где искать их залежи, потому что последний посыльный слишком спалился. Я ведь Выдре назло не стал рассказывать, потому что это облегчило бы мне другие задачи. Я нутром чувствовал, что следующей наводкой станет кто-то из Кисляковских парней. Выдра всё-таки до меня докопался, после школы встретил. Даже палиться не боялся. Спросил, в семнадцатую ли меня переводят. Я говорю, что уже рассказывал ему, типа почему он забывчивый такой. Он говорит, там свои наводки есть помимо Толяна.

Я говорю, Толян ведь не учится в школе. Он после девятого свалил. Выдра говорит: там есть люди, которые с ним пересекаются. Говорит: проверь Новодранову. Её фотку показал. Ну, я говорю, типа слышал о ней. Но не знаю, как с ней связаться. Выдра сказал, что я идиот. Говорит: с Анисименко вновь общаться начни. Я спрашиваю: Анисименко-то там каким боком? Он говорит: поймёшь, у них общий друг есть.

Спрашиваю типа, мне опять быдло и долбоёба играть? Выдра говорит: нахера играть, если ты уже им стал. Хотелось бы втащить ему за такие слова. Но он мне платит. Анисименко меня не послала даже, зря я боялся. Не понимаю, что с ней произошло. Добрая такая. На пристань бегать холодно было, мы в рощу переместились, как раз за семнадцатой. Она друзей своих привела и типа нового мальчика своего. Широкалов. Я был с ним знаком, но тесно не общались. Ну, я в первый же день вместо того чтобы копать напился Блейзера и признался им, типа меня в семнадцатую переводят. Дебил. Просто не знал, с чего разговор начать, но нужно было как-то вливаться. Зато с Новодрановой познакомился. Только вот ничерта у неё не узнал, потому что она вопросом на вопрос отвечает. И нахальная какая-то, типа подозрительная. Она напомнила мне Анисименко в первые дни нашего с ней общения. Выдра звонил, спрашивал потом. Я говорю, типа Новодранова не такая простая штучка. Она только матом кроет, а когда напьётся — сразу лезть начинает. Он говорит, зачем ты мне эту херь по телефону рассказываешь, мне противно. Я говорю, мне тоже, просто я не знаю, как с этими бабами общаться. Выдра сказал типа всё я знаю, просто слабака включил опять. Следил за ней. У нее подружка есть. Одноклассница, как Широкалов мне рассказывал. И вот когда она с ней, ходит такая спокойная, а как одна домой идёт — сразу подозрительная, оборачивается. И буквально на третий день видел, как она мимо дома Толяна Хмурого проходит. А потом в подъезд зашла. Я сразу Выдре звонить. Хотел обрадовать типа. Выдра говорит оставить маяк, нечего по телефону болтать, если я важное что-то узнал. Я ему написал в маячке, что типа видел, как Вероника к Толяну ходила. Записку спрятал на пристани возле беседки старой, под первой лавкой. Он мне сразу перезвонил на другой день, говорит, совсем что ли дебил, я тебе и кинул на неё наводку потому что сам видел, что она к нему ходит. Намекнул мне, что я опять облажался. В итоге я следил за ней ещё дня четыре, без толку просто. Пару раз видел её возле оврага, где Кисляк гулял. Но ничего вообще. Чувствую себя придурком. Словно смотрю в нужную сторону, но не могу понять, что к чему. Пока я тормозил, Выдра оставил ещё одну наводку. Дмитрий Никифоров. Программист. Занимается компами и виндами. Легально. Нелегально — не могу понять, чем. Выдра раньше хотя бы как-то помогал. Теперь никаких корректировок. Наводки чисто. Я к Никифорову заходил в пятницу. Долго болтали. Пригласил его к нам переустановить винду. Говорю, комп лагает. Звук пропал. Только уведомления приходят звуковые, а браузеры не фурычат. Он говорит типа на недели две уезжает. Ничем не может помочь. Говорит, просто привези комп сюда, а сам не смогу заехать. То ли пронюхал о чём-то. Не знаю, по мне вроде не видно.

Перевели. Я потом уже понял, почему Выдра мне на него наводку дал. Кирюшкина с ним мутит. Одноклассница моя новая. Пятёрочница типа. Я к ней подходил тоже. Она вообще ни в какую. На контакт не идёт. Кирюшкина за одной партой со Славянкой сидит. Вторая на контакт пошла, в отличие от первой. Она ебанутая немножко. Но хотя бы отвечает. Пока они на физре были, спёр у препода со стола ключ. Залез в женскую раздевалку. В сумке смотрел. Телефон свой она отдала Славянке, та болела и сидела просто на скамейках, пока все бегали. В книжках ничего. В тетрадках тоже. Я блять так расстроился что до телефона не добрался. Ключ вернул. Кирюшкина и Славянка постоянно шепчутся. Вторую проверить можно. Более доступная. Никифоров никак на контакт не выходит, но подружки Кирюшкиной сто процентов знают о чём-то. Придётся до Славянки доебаться. С Выдрой виделись в понедельник с утра, говорю, типа, девчонка у него молчит. Он говорит: просрёшь еще одно дело. Я говорю: не просру. Я и первое не просрал. Я всё ещё копаю. Говорю: я знаю, что Вероника что-то с Кисляковскими мутит. Она уже два раза опять к Толяну ходила. И однажды сидели в роще, ей позвонил кто-то, она сразу умчалась, а я по приколу типа за ней пошел, оставил всех, типа домой нужно было сгонять.

В итоге с Кисляком её увидел в подворотне. Он ей денег дал, сам видел. Штуку. Она ему что-то передала. Думал, что всё, посыльная ещё одна. Потом уже дома сидел, хотел катать маяк для Выдры, и тут до меня дошло. Какая же из неё посыльная, если он ей деньги отдаёт, а она что-то взамен? Обычно наоборот, товар — посыльному, а он в ответ — деньги. Ну, я забил вообще. Сдулся. Практически сдался. Времени с этими переводами не было толком. Я думал, последний шанс. Новодранова любит алкашку и сюрпризы, я по ней это уже заметил. Взял в школу алкашки и позвал её в туалете сидеть. Она сначала ломалась, говорила: вообще дебил что ли, а если учителя запалят?

Потом пришла. Я уже к тому моменту выпил, думал, как бы её на разговор настроить. Она нервная такая была. Я ей и ляпнул: нормально выглядишь сегодня. Она спрашивает: что, я обычно как чмо хожу? Я со смеху чуть не лопнул, потому что так оно и было. Она меня скотом вонючим обозвала и выбежала.

Я, наверное, расстроиться должен был, но в меня все эти эмоции так влипли, и досада глубокая, что дело в который раз оборвалось, и дикий ржач над её физиономией, что я просто уселся там и никак успокоиться не мог.

Потом Вероника сообщение присылает, мол, ты же мне нравишься, почему ты как идиот себя ведёшь. Вот этого я боялся. Опять то же самое. Вторая Настя. Тут как раз Славянка зашла. Я и подумал, какой шанс, может, хотя бы она расколется. Расскажет мне про свою подружку и её парня. Может, отношения с ней наладить. Подружиться типа тоже. Предложил ей со мной посидеть. Она включила какую-то припизнутую ботаничку. Ведет себя хуже, чем Вероника. Всегда думал, что с бухающими малолетними девчонками найти язык всех сложнее. Как оказалось, нет. С ебанутыми — куда сложнее. Вообще не понимаешь, о чём они думают, это и пугает. Нужно было изначально за Толяном с Кисляком следить. Потому что нет никакого толку от Вероники. Я думал, нужно было следить за её действиями, корректировка же на неё была. А потом до меня дошло. Выдру интересуют не какие-либо там малолетние дуры. Его план интересует. И с того дня я решил за Кисляком следить. Он всё равно у них за главного, Толян как шестёрка за ним гоняет. На деле это выглядело менее чем просто отчасти подозрительно. Ну, если вообще можно так выразиться. Выдра говорил виду не подавать. Вести себя «нормально». Делать вид, что я его побаиваюсь, что я — человек без мозгов, малолетний алкаш, который только словами кидаться и может. На которого Кисляк бы просто ничего не подумал. Мы постоянно пересекались на людях, типа руки друг другу пожимали. Если Кисляку что-то не нравилось, он сразу мелиораторским сливал. Всё это вытекало в одну большую сплетню, и мы вновь встречались — уже на стреле, которую, как казалось, никто и не назначал. Спонтанно встречались и начинали цедить друг другу.

Я типа должен был виду не подавать и возражать. И типа побаиваться. Но всё равно возражать, типа — что я, за себя постоять не смогу? Широкалов ни о чём не знал, но ему казалось, что всё так и есть. Что мы тупо срёмся с Кисляковскими по пустым причинам. А Кисляк без повода всякую ересь кидал на меня, типа, то я как-то не так выразился при его компании, то я зачем-то пришёл на заброшку в тот день, когда там тусили Хмурый и вся их банда.

Иначе говоря, я должен был держать Кисляка на дистанции, но оставаться рядом, в постоянной видимости. В постоянном контакте — как малолетний выпендрежник, который его бесит, но на которого никогда не подумаешь. Он вёл уйму тёмных дел и лупил с этого очень много бабла. Мне нужно было докопаться до истины. Я должен был раскрыть все его карты. Выдра звонил. Говорит: пока ты тут балду гоняешь, второе дело не ждёт. Я говорю, типа, не забыл. Следующая физра в том же стиле. У Кирюшкиной опять никакой информации. Влез в сумку к Славянке. Славянка катает на меня. Пиздец. Нюхач ещё один. Один вопрос. Нахера? Я сначала подумал, может, она тоже на кого работает. Сделал фото пары страниц, потому что не успел бы всё прочитать, всё боялся, что физручка выйдет или бабе какой-нибудь в туалет приспичит. Пиздец. Она катает на меня. Такой бред. Не только на меня, но… Просто так катает. Словно ей заняться нечем. Нахера? Звонил Синице. Совсем чокнулся. Не могу за двумя зайцами одновременно гнаться. Впервые ему позвонил. Он мне не отвечал, на следующий день перезвонил.

Я ему сразу с небольшой предъявой. Говорю: я тебе столько помогал, а ты мне даже не рассказывал, какие суммы тебе платят за это. Он говорит: дурак ты, я же тебе всё передал теперь. Если я молчал тогда, значит, так было нужно. Я говорю: помоги мне, может, знаешь про Никифорова чего-нибудь. Он, как оказалось, даже про схему эту знал. Рассказал. Давно с ним не говорил вообще по телефону. Не видел его сто лет как будто. Такая ностальгия. Я Выдре оставляю маяк очередной. Пишу: я обо всём узнал. Никифоров вместе с переустановками пароли от профилей записывает и потом их продаёт. Через день Выдра перезванивает. Просит ответить на последний вопрос. Кто платит за это Никифорову. Иначе говоря, кому он всё это сливает. Пришлось вновь рыться в сумке у Славянки и Кирюшкиной. Получилось даже легче, биологичка тогда прогнала всех и оставила кабинет проветриваться. Они сумки свои положили и за дверь вышли. Я в подсобке спрятался. В шкафу. У второй ничего интересного. Телефоны они тоже с собой взяли, обе. У Славянки опять эту тетрадку взял, щёлкнул последние страницы. В конце уроков сидел, читал это. Никакой информации. Я ведь изначально знал, что ей заняться просто нечем. Такой бред. Не понимаю, зачем опять к ней в сумку полез…»

— Понимаешь хотя бы что-то? — Ну… Кирюшкина — это моя одноклассница. Славянка… Кирюшкина общается с Романовой и Мирославской. Если так рассудить… Мирославскую он только недавно узнал, а Романову… Они вроде бы из одной параллели были. Вероника — это… Ну, она меня сегодня чуть не… — Что? — Чуть не убила. Уселась на меня и давай по щекам хлестать. Дура. — Кир… — Что? — Это нам каким-то образом поможет? Одуванчиков не знал, что можно на это ответить. Он просто тяжело выдохнул. Они опять принялись за чтение.

«Нашёл людей, которым Никифоров сливал информацию. Синица вновь помог, частично. Выдре сообщил в маяке. Выдра отблагодарил. Сказал: на тебе теперь последнее дело. Кисляк. И вот уже когда в очередной раз в роще сидели, Новодранова подходит и спрашивает: ты знаешь, как можно заработать? Я говорю: ничего не понял. Она говорит: знаешь альтернативу какую-нибудь? Типа заработать ей надо. Говорит: если знаешь какую-нибудь схему, ты мне расскажи. Ну, и я у неё спрашиваю: с чего такой интерес и почему именно ко мне все эти вопросы? Она говорит, типа её друг просил узнать. Говорит, он сказал, что я что-то знаю. Я ещё в этот день мимо логова Кисляка ходил. Уже понял, что там точно. Это чуть дальше, чем наша красная заброшка. Ещё одна наркоманка есть, типа заброшки. Второй этаж, там пара комнат на ключ закрывается. Ночью проверял, ночью там никого не бывает. Только они ключи с собой таскают.

Нашёл ещё один ключ. Толян как-то в подсобке за стройкой рылся. Ночью пошёл проверять, через окошко влез. Там под строительными инструментами ящик. В нём. Я себе его брать не стал, да и заходить туда к ним тоже. Это был бы просто вот самый настоящий промах. Провал. Меня бы там нахер убили, если бы я попался. Хотел Выдре позвонить. Не понимал, почему Вероника такие вопросы задавать начала. Уже потом понял, что если сейчас позвоню, всё нахрен сломаю. Просто сдамся. Если они узнают о чём-то — настанет крах всей схемы. Я ведь не только от Кисляка за слежки получу, так ещё и от Выдры — потому что спалился. Звонил Синице. Я ему всю ситуацию рассказал. Говорю, девчонка, с помощью которой я на Кисляка и Толяна копаю, спросила, можно ли каким-то образом заработать. Словно сам Кисляк её ко мне подослал. Синица сказал: скорей всего ты спалился. Я как-то раз домой шёл после этого случая. В общем, перешёл мостик, а там Толян стоит. Я обернулся. Он взглядом меня провожает. Понятия не имею, о чем он думал. Самое страшное. Уже потом практически догадался. За мной кто-то следит. Они обо всём узнали. Но я по сути не палюсь никогда. Так чисто, придурок, который бегает по улицам с компанией таких же малолетних придурков. Я не подавал виду. Не мог. Кто за мной может следить? Одного человека я знаю. Славянка.

Долго смеялся с этого вывода.

Это конечно же полный абсурд. Но… на то время, пока я загасился, я начал подмечать для себя другие дерьмовые факты. Люди перестали воспринимать меня всерьёз. Это было досадно. В общем-то… когда я это признал, мне стало лень выходить из привычного образа. Я наблюдал за всеми и анализировал.

Люди начали считать меня дебилом. Придурком бесхарактерным. Только один человек как будто до конца в это не верил. Хотя возможно, что их было два… Не суть.

Поразительно. Всё, что я вычитал про себя из её дневника, было прямым тому доказательством. Когда я читал его, я видел, что Славянка смогла меня раскусить. Ради прикола начал ходить по нашим местам и ныкать её странички. Решил поиграться точно так же, как со мной играл Выдра. Мне всё было интересно… как далеко Славянка зайдёт? Не знаю, ради прикола ли это было.

Странное чувство. Я знал, на что иду. В итоге это и вышло. Но чувство оказалось более паршивым. Я не ожидал, что мне будет настолько погано.

Тебе предлагают работу — копать на городских наркодилеров. Мутных тварей, снабжающих малолеток. Самый лёгкий способ — влиться в компанию их потенциальных клиентов и сообщников. Соглашаясь на это, невольно становишься актёром. Перенимаешь образ придурка. Люди начинают считать тебя раздолбаем, малолетним алкоголиком. Но ты остаёшься в этом образе, чтобы влиться в очередную компанию придурков и узнать от них о схеме, по которой по нашему городку распространяются наркотики.

И при всём этом… в твоей жизни находится человек, который в упор не видит того гадкого, что в тебе замечают другие. Того, во что люди тыкают пальцем, когда пытаются тебя проанализировать.

Она видела меня чуть глубже. Поразительно.

У меня образовалось к ней своего рода доверие. Она в упор не хотела смотреть на те вещи, которые явно бросались в глаза, когда кто-то пытался поучать меня в школе. Когда кто-то пытался осуждать меня за мои же действия. Они были фальшивыми, они были приманкой для Кисляка. И только Славянка смогла меня раскусить. Она почувствовала, что я не тот, кем являюсь на самом деле.

Спустя какое-то время стоим с Широкаловым, курим и болтаем. Он мне рассказывает, типа, знает, что Новодранова мутит с Кисляком. Я пересрался для вида, спрашиваю: в самом деле? Он такой говорит: кажется, она на тебя копает. Я снова переспросил. Говорю, мол, почему именно я? Он говорит: Толян Хмурый сказал, что видел, что ты следишь за ним. Я начал расспрашивать… даже подумал, что Широкалов тоже в теме. Нихера. Кажется, я действительно спалился. Позвонил Синице. Рассказываю эту забавную историю. Говорю, что Вероника не только с Кисляком за одно. Что она сама на меня копать начала. Он говорит — якобы не смей это оглашать при своей компании. Потеряешь связь. Веди себя так, словно ни о чем не знаешь. Кисляк гнать на тебя будет без причины. А я отвечаю: Кисляк и без того постоянно гонит на меня без причины.

Синица сказал, чтобы я забил и вёл себя как тупой. Чтобы общался с Новодрановой. Чтобы Новодранова катала на меня безынтересную херню, о которой рассказывать просто весело. Чтобы Кисляк понял, что я всё-таки придурок. И чтобы он отвалил. Я говорю: окей. И Синица в конце добавляет: только не зли его. Сделай так, чтобы ему можно было стебаться над тобой и твоей компанией. Развесели его, чтобы подозрения все съехали и масла в огонь никто не подливал. Я согласился. Напился в роще. Один. Позвонил Выдре. Хотел ему всё разболтать. Предложить завязать. Может быть, я устал уже. Он трубку не взял. И не перезвонил. Впервые. В общем, в очередной раз гуляли. К нам пристал Кисляк. Говорит: вы недавно у сараек моих сидели, а я там телефон потерял. Я говорю: мы ничего не брали. Он спорить начал. Всё вылилось в очередную стрелу, только потом Вероника меня в сторону утащила и достала из сумки его мобильник. Я сразу обо всём догадался.

Потом сплюнул. Изобразил удивление. Начал ругаться на неё. Отвлёкся и не заметил даже, что Кисляк уже подошёл и с кулаками на меня полез. Капец схема, вот схема чистой воды. Актёры. Я подумал: ладно. Попробует отпиздить меня, но хотя бы отвалит. Поймёт, что я ему не интересен. А Славянка защитить меня решила. Дурочка больная. Вмазала ему. У него кровь ручьём. Я опешил. Не знал, как поступить. Я за неё испугался, потому что знаю, какие от Кисляка бывают последствия. Решил его на себя переключить. Крикнул ему, что знаю про наркоту, пусть только попробует к ней лезть. Он посмотрел на меня так спокойно, словно и сам уже в курсе, что я знаю. И тогда я понял, что я действительно облажался.

А потом Выдра мне в середине учебного дня пишет. Спрашивает: нахера ты Кисляка разозлил? Я спрашиваю: откуда знаешь? Вместо того, чтобы рассказать, почему я это сделал. Он мне говорит: не важно. И я понял, что облажался раз в десятый или в сотый. Он на связь больше не выходит. А эти меня контролируют. Хотят меня выебать за всё эти дела. Если бы я один бегал, уже давно просто подловили бы где-нибудь, за углом. Нужно на какое-то время уехать. Этот вопрос разрешил. Ещё день и меня больше здесь не будет. Родители в панике с моего поведения. Катя нагнетает. Я не могу ей об этом рассказать, об этом нельзя рассказывать. Не хочу в очередной раз быть клоуном. Катя орёт. Истерит на весь дом. Ей кажется, что я ворую. У неё сережки какие-то пропали. Она говорит, что это я своровал. Она придумала себе, что я взял кредит под проценты — иначе откуда у меня деньги? Она говорит, скоро придут коллекторы и просто всех нас уничтожат. Ничего не смог ей сказать, просто объяснил, что если у меня есть проблемы — я их сам решать буду. Она восприняла это как очередной знак. Я не знаю, чем она больна, но ей пора в психушку. Засиделась дома. Прятался на девятой полтавке. Мне кажется, в самом очевидном месте искать не станут.

Не хочу быть клоуном. Не хочу быть проклятым клоуном. Не хочу не хочу не хочу. Бобёр приехал. Можно изредка прятаться у него. Славянка единственный нормальный человек. Знаю, где она живёт. По вечерам на качелях у дома катается. Дурочка какая-то. Катьку напоминает. Но единственный нормальный человек. Я ей по приколу опять маяк оставил. И ещё один. В школу на днях забегал. Лишь она не считает меня тем, кем я типа являюсь. Ебануться. А нет. Считает. Да к чёрту всё. Синица звонит. Говорит, что знает обо всём. Я спросил: о чём? О том, что я спалился или о том, что меня Выдра отправил восвояси? Синица говорит: нет.

Он говорит: Кисляк теперь с Выдрой. Они хотят от тебя избавиться. Ты слишком много знаешь. Не хочу больше быть ебанутым клоуном не хочу надо просто съезжать куда-нибудь нахер»

— Кать… Не реви… Катя просто сидела и плакала. Тетрадка уже валялась на полу. Кирилл спустился вниз с табуретки и опять взял тетрадку в руки. — Кать… — Ты понимаешь? Ты понимаешь?! — Да… Но смотри… Здесь адрес… Был адрес. Я видел. Давай искать. Смотри. Вот здесь. Старая заброшка. Второй этаж. Это не девятая полтавка. Это чуть дальше. Я знаю, где это. Там, где поле начинается. Я понимаю, надо… Надо… Слушай, либо сейчас пойдём, либо… Нужно народ собрать… Или… — Он не хотел бы, чтобы кому-то рассказали… Я не знаю… — Послушай, это ли сейчас важно? Давай расскажем Широкалову. Он ему доверял. Возьмём ещё Пипу и Женю. Его друзей. Нужно идти… Давай сообщим им… Пошли, пожалуйста, прямо сейчас, я прошу тебя… Кать… — Да… Да, хорошо… — Ну вот и отлично, давай… Собирайся бегом… Я сейчас наберу Денису. — Кир… А если мы не успеем? — Нет… Прекрати… Его невозможно уничтожить. Я не то чтобы уверен, я... просто об этом знаю.