Французский шторм

      Рико опустилась за стол и вздохнула: долгий месяц путешествия до Англии подходил к концу. Она и Генри давно покинули «Призрак». Как и планировалось, их оставили в испанском городке, где они на удивление быстро нашли судно до Плимута. Море к их удаче было довольно спокойным, и плаванье проходило непривычно мирно.       — Мисс, я принёс хлеба и вина, большего увы добыть не удалось. Кок меня пообещал порубить на завтрак, если ещё раз заявлюсь к нему ночью, — в каюту зашёл на удивление довольный Генри, его раскосые глаза сверкали озорными огоньками.       — Спасибо, положи на комод. Свободен, — как всегда холодно отозвалась женщина и перелистнула страницу очередного блокнота с набросками.       — Ну мисс, я устал от безделья! Эти богатые господы всегда так бесполезно живут? Ужас!       — Помолчи хоть на секунду! Да, вечно. Дома я порой неделями просто сидела в кресле у окна, особенно когда мама была жива и не пускала меня с отцом.       — Мисс, а почему вы пошли? — вдруг спросил Генри. Казалось бы, он был расслаблен и спрашивал из праздного любопытства, но тёмные глаза, едва заметные под полуопущенными веками пристально наблюдали за лицом Рико.       — Куда пошла?       — В море.       — А, ну… — Ри задумалась. Карандаш быстро мелькал над бумагой и на светло-сером листе вырисовывался профиль мужчины средних лет.       За окном серебрилось в лунном свете море. Едва слышно поскрипывали доски. По палубе бродили матросы. Компаньон молча ожидал ответа. А женщина словно бы и отсутствовала… вспоминая прошлое…       — Я родом из Коста-Рика. Провинция Пуэрто-Лимон, если это о чем-то тебе говорит. Была дочерью довольно успешного торговца. Отец много плавал под флагом Англии и переправлял грузы из колоний. В основном, это был сахар, чай, специи… Редко — рабы… Мама была из богатых по меркам моей страны. Она растила меня как испанскую леди. Девушка должна уметь многое, оставаясь при том нежным цветком, — с губ сорвался смешок. — Когда она умерла, я больше не могла жить в нашем доме одна. Едва вернулся отец… Мда… Траур он поддержал, но долго оставаться со мной не смог… Я обрезала волосы и нашла одежду одного темнокожего слуги: он умер, а тряпье его никто не забрал. Тогда многие умирали от малярии и лихорадки… Я пробралась на «Скарлетт», тогда ещё торговое судно. Поговорила с помощником отца, представилась мальчишкой из глубины страны. Колония стремительно разрасталась, и это не было странным. Меня представили отцу, но по моим остриженным волосам и чумазому лицу он не узнал. Не удивительно: он был разбит горем. Единственное, что, кажется, его держало на этой чёртовой земле, ни я, а работа. Работу он любил, море, торговлю… Любовь к морю я унаследовала от отца.       Рико замолчала, в голове мелькали картинки: она в капитанской каюте, стоит, сжавшись от страха, до отчаяния бойко отвечающая на вопросы. Тогда каюта была полна карт и больше походила на рабочий кабинет, чем склад. Отец тоже спал в гамаке, что сейчас был свернут в углу. Серые глаза внимательно ловили все движения мускул лица капитана. Она была готова в мгновение ока разрыдаться и схватиться за любой тяжёлый предмет, лишь бы остаться на судне. Но на удивление, ей кивнули и отправили помогать коку с чисткой овощей. Так началось её первое плавание.       — Но знаешь, Генри… — спустя время продолжила Рико. — Отец недолго мне дал спокойно работать. Я, конечно, пряталась и пыталась не попадаться ему на глаза. Но, Альф, да-да, он ещё тогда служил у нас, быстро раскусил все мои уловки. Он тогда был рядовым матросом, но не побоялся войти в каюту отца и рассказать всё ему. Был грандиозный скандал. Крики, брань. И знаешь, меня это только забавляло, а не, как положено, доводило до слез. Альф тогда вступился за меня и предложил отцу оставить. Сам стал присматривать за мной, находил занятия, обучал… Он мне стал учителем и лучшим другом. Другие не знали о моем положении довольно долго. Где-то в четвёртом-пятом плавании я опростоволосилась и меня потащили наказывать плетьми. Отец и Альф тогда были в трюме, что-то проверяли. Альф к тому моменту хорошо продвинулся по службе. Мне не было страшно боли, было страшно, что матросы взбунтуются и восстанут против отца. Я просила бить через рубаху, но нет… они меня раздели и лишь тогда заметили, что моё тело, ещё детское тело, но все же, было больше похоже на женское, нежели мужское…       — И что тогда? — подал голос парень, когда молчание затянулось. Рико, слишком глубоко погрузившаяся в себя, вздрогнула и посмотрела на него. По лицу было сложно понять, какие у неё эмоции вызывали воспоминания, но, несомненно, она вытягивала их из самых дальних закромов души.       — Ничего, первый удар я все же получила, вместе с ним первый серьёзный шрам. Альф тогда как раз вышел и услышал громкие ругательства квартирмейстера. Он все быстро понял и уже позвал отца, остановил наказание. Не знаю, что было дальше, я пролежала в горячке неделю. Помню только что Альф заходил ко мне, а отец ещё чаще. Когда я, наконец, выздоровела, они рассказали что теперь я официальный член команды. Оказалось, что все подумали, что я чужая, со стороны, но едва узнав, что я «хозяйская», то команда сама стала извиняться. Сами просили оставить, представляешь? Ни за что не подумала бы… Были и недовольные, но меня стали защищать рьянее. Я уже тогда прижилась на «Скарлетт» как помощник. В десять я уже вполне осмысленно работала с такелажем, насколько это вообще возможно девчонке-ребёнку.       — Да-а-а, приди так к моему капитану, он бы только заскрежетал зубами и рыкнул в ответ что-то оскорбительное. Мори всегда считал, что раньше пятнадцати на корабль соваться не стоит, а женщинам и тем более! — воскликнул удивлённый Генри и опустился в свободное кресло. Всю «исповедь» он слушал стоя, стискивая за спиной руки в кулаки. И чем больше нарастало внутри возмущение, тем сильнее сжимались пальцы. Довольно быстро они побелели. Подумать только, девчонка на судне! Работает наравне с мальчишкой-юнгой! Сидела бы дома, как всем барышням под стать и вышивала бы платки. Но нет, её потянуло в море! Хотя, что уже ругаться, ведь теперь эта девчонка могла считаться королевой пиратов. — Но почему мы едем именно в Англию? Если вы из Коста-Рики, то, в крайнем случае, вам бы следовало остаться в Испании. Англия и Испания… Война, пусть и не такая явная.       — На нас напали англичане. Военный корабль подплыл к «Скарлетт». Мы думали, что это, как часто бывает, обычный досмотр. Тогда в качестве груза был табак. Но эти английские щенки решили, что будет весело повоевать с нами! — тонкая полоса губ, напряжённые руки и застывшее каменное лицо, Рико кипела изнутри, сдерживаемая только благоразумием, столь редко присущим ей. — Из ста четырёх человек команды осталось ровно тридцать семь. Эти черти перебили почти безоружных людей, у каждого на берегу была семья… Я до сих пор не всем рассказала, до сих пор не могу этого сделать… Мой отец был одним из первых, кто умер. Меня спас все тот же Альф. Отвёл в самый дальний угол трюма, где, о чудо, была ниша, что закрывалась широкой доской. Взрослый мужчина не смог даже заглянуть туда, но я не только забралась, но и довольно удобно расположилась, — кривая усмешка. — Крики людей до сих пор преследуют меня.       — Но вы стали пиратом. А ведь мы так же оставляем семьи, — осторожно заметил компаньон.       — Да, к своему оправданию, сперва, мы нападали только на армейцев и государственные суда. Но знаешь… Когда мы прибыли в Плимут, я, Альф и ещё пара человек пошли в гильдию. Торговую гильдию, где нам никто не поверил. «Армейцы напали на торговое судно? Чушь собачья!», — говорили они. Я до сих пор вспоминаю эти пьяные рожи, и хочу каждую собственноручно разкоряжить.       — Чёрт возьми, я и сам бы не поверил, услышь это от девчонки и пары мужчин. За всю мою службу я ни разу не слышал о подобном.       — А было, как я потом выяснила, не раз. Одна и та же команда нападала на многих торговцев, под предлогом проверок. И да, не поверили нам ещё по одной причине… Мы испанцы, как и большая часть команды. Наше слово немного стоило в ушах англичан. Ты и сейчас, наверное, не так хорошо думаешь обо мне, особенно узнав, что я испанка.       — Ну, в вас много черт южной крови, и все же по отцу вы англичанка. Вы правы, продолжи я службу, то взял бы вас в плен, тем более вы пират. Но сейчас, мы в одной лодке.       — Хех, ясно. Что командир, что подчинённый, да уж… Ты прав. В Плимуте мы были недолго, пока «Скарлетт» чинили, я и пара матросов сделали могилы погибшим. Вышло шестьдесят семь могил. Я тогда на каждую положила по маленькому букетику: нашла цветы неподалёку. Это было чудовищное плавание. Потом мы вернулись в Коста-Рика. Но, знаешь, я не смогла долго сидеть на месте. Деньги у меня были, и я нашла новую команду среди колонистов. Была даже пара беглых рабов, остался один, Нихджа. Хороший парень, канонир, знаешь, может?       — Да, имел с ним дело.       — Собрала команду, нашла капитана из обозлённых выживших, брата боцмана отца. И мы отправились пиратствовать. Хотя, до сих пор думаю, что главным пинком была тяга к морю. Я искренне полюбила его и оно отвечает мне взаимностью.       — Так появилась пират Рико? Да, мисс?       — Да, — женщина, наконец, откинулась на спинку кресла, расслабившись. Мысли о море распалили желание выйти на палубу, но она подавила его и осталась сидеть.       — А потом вы стали капитаном?       — Да, в двадцать четыре, Мори кажется так же?       — Ага, он, когда узнал о вас, рвал и метал, говорил, хорошей девочкой была, а теперь пират-капитан, — широкая ухмылка парня.       — Да-а-а, была, — улыбнулась Рико. — Ладно. Достаточно узнал?       — Ну, — замялся Генри, — да, думаю.       — Тогда иди, спи. Завтра рано прибываем. Я бы тоже хотела выспаться.       Рико захлопнула тетрадь, где красовался портрет немолодого мужчины, тёмные бакенбарды, волевой подбородок, сеть морщин у глаз. Отец был не особо красивым, но видным мужчиной. И его глаза, как у Рико, всегда внимательно всматривались в горизонт.