Французский шторм

      Мори с досадой пнул камень. Он умудрился потеряться в этом чертовом городе, где было крайне мало англоговорящих людей. И как только Ри справлялась в Париже с языковым барьером? Сам он когда-то учил французский но, увы, не дано ему картавить и заплетать язык узелком. Мимо проехала карета запряженная двойкой серых лошадей, а на противоположной стороне разговаривали на слегка повышенных тонах мужчина и женщина. Что порадовало Мори — спорили они на английском. Дождавшись, пока женщина, едва сдержав резкий взмах руками и развернувшись, поспешила в сторону площади с собором, а мужчина с легкой улыбкой направился в противоположную сторону, Мори догнал его.       — Сэр, простите! Я много времени не займу!       — Ох, простите, задумался, — вежливо кивнув, развернулся молодой мужчина. — Чем-то могу помочь?       — Да, я, к сожалению, не знаю французского. Мне нужна гостиница с синими окнами, кажется, она должна была быть на севере от собора.       Едва прозвучало последнее слово, мужчина едва заметно вздрогнул и с мелькнувшей в глазах ненавистью обернулся к Нотр-Дам де Пари.       — Вы уже сняли там комнату?       — Нет, но намеревался.       — Тогда позвольте, я вас провожу в другую гостиницу, гораздо больше подходящую приличному мужчине. Я знаком с хозяином и могу вам его зарекомендовать как отличного человека, к тому же он вполне приемлемо говорит по-английски.       — Я буду очень вам благодарен, но, увы, все же придется зайти в ту, что я намеревался: мой друг собирался тоже там обосноваться, но мы разминулись.       — Хорошо, давайте же пошлем туда мальчишку, который за два су не только сообщит, где мы, но и приведет к нам вашего друга.       — Благодарю, но у меня лишь английские монеты.       — Тогда мы заглянем и к меняле. — с усмешкой мужчина слегка хлопнул рукой по плечу Мори, — Поверьте, мне лишь в радость помочь хорошему человеку. Я понимаю путешественника, сам не раз оказывался в другой стране без языка и денег. Зовите меня Уилл, я буду вам помощником и другом, пока вы не сможете сами расплатиться за булку в пекаре, — подмигнув, он улыбнулся и первым пошел в сторону противоположную собору.       — Благодарю! Буду рад помощи! Для вас я Мори, обойдемся этим?       Кивок в ответ. Блондин был приятно удивлен и даже покорен добротой и открытостью нового знакомца. Но все же, мелькавшее на дне глаза пламя, гнусаво-серое, словно нечистое, несколько настораживало.       Солнце клонилось к закату. Вскоре Генри нагнал капитана в гостинице на берегу Сены, лишь на пару минут разминувшись с Уиллом. Как и обещал знакомец, комнаты были чистыми и уютными, а сама гостиница была недалеко от нужного особняка. Генри не смог встретить Ри, и лишь переговорил с Тиной.

***

      Вечером, когда все в доме разошлись по спальням, а Ри наконец смогла опуститься в кресло у камина, в комнату вбежала личная горничная. Девушка была возбуждена и светилась счастьем. Упав на колени рядом с Рико она быстро-быстро защебетала.       — Госпожа, сегодня приехал Генри! Он приехал в обед и лишь десять минут назад подался моим уговорам и уехал!       — Почему уговаривала? — напряженно выпрямившись, спросила женщина. Внутри опять все клокотало, весь вечер Фицульям словно с новыми силами лип к ней. Мужчина стал непомерно раздражать и так взрывную Ри, и лишь желание сократить расходы и иметь под рукой удобное жилье останавливало от опрометчивых поступков.       — Если бы его увидел господин Вудседж, он бы его оставил здесь, но Генри сказал что ему не нужно это.       — Как это не нужно? Что он просил передать?       — Ничего, кроме того что он здесь. Мисс, вы позволите мне пойти, я хотела бы еще встретиться с ним, — щеки девушки покрылись румянцем. Ри невесело усмехнулась и покачала головой.       — Даже если я велю тебе спать в одной постели со мной и держать меня за руку, а к ноге привяжу колокольчик, ты все равно найдешь способ бежать… Потому, Тина, просто выслушай меня. Генри не тот человек, что тебе нужен. Он ветренен и простодушен. Не пытайся его поймать, он вырвется скорее, чем ты ахнешь. Тина, наслаждайся моментом и учись на нем, а соблазнять будешь позже и более серьезных юношей.       — Да, госпожа… — потупившись Тина резко поднялась. — Позволите идти?       — Спать, да.       — Прошу прощения.       Девушка быстро выскользнула за дверь. Ри знала, что говорить всю правду этой девушке не стоило, но и умолчать не могла. Слишком уж она искренняя и яркая. Удивительно, как она смогла служить горничной. Мелькнула мысль забрать ее с собой. Но это чистое дитя явно не смогло бы жить среди пиратов.       Закат был прекрасен, но тем и пугал, что слишком все было умиротворённо. Женщина взяла со столика бумагу и карандаш. Первые минуты набросок был ужасен, казалось что все бесполезно и нужный человек не получится, к тому же по памяти. Но, вскоре, свет огня выхватил из темноты образ мужчины средних лет со светлыми волосами. Шпага на поясе и пара пистолетов рядом. Рико удовлетворенно улыбнулась и, оглядев портрет кошатины, бросила его в огонь. Она здесь, пока Вудседжи ею довольны. А довольны они ею, пока она послушна и одаривает вниманием хозяйского сынка. Рико была долго оторвана от общества, но даже так подозревала что Фицуильям не так просто вьется вокруг.       Шатенка с усталостью откинулась на спинку кресла, наблюдая как, начиная с краев, горит лист. Не настолько она и глупая, и не настолько взбалмошная. Но одно она уяснила точно, спастись от внимания этой семейки невозможно, и только в соборе Нотр-Дам де Пари наступала едва ощутимая передышка. Хозяйский сынок сбежал, а Ри предавалась дражайшим мгновениями тишины и покоя. Отец Викторио ей был только в радость, давно она не встречала столь образованного и мудрого мужчины. Порой, Ри хотелось рассказать свою историю ему. Посмотреть, что победит в этом человеке — мудрость или набожность.       — Мадмуазель Рикарда? — в дверь постучались и едва Ри успела промычать что-то невразумительное в ответ, в комнату вошел предмет ее невесёлых размышлений.       — Приятного вечера, мосье Вудседж, — быстро найдясь воскликнула она, пряча собой все еще пылающий лист в камине. Остались крохи, потому спустя пару секунд женщина смогла сдвинуться в сторону, открывая Фицульяму обзор на ярко-рыжий огонь.       — Мне не спалось, я бродил в саду, а потом заметил, что у вас горит огонь. Встретив вашу служанку, я узнал, что вы еще не ложились. Простите мою дерзость…       — Зачем прощать то, что не видно? — вдруг прервала его Ри.       — Прошу прощенья?       — Дерзость, разве она что-то видимое или осозноваемое?       — Нет, мадмуазель.       — Вот видите, как я могу простить то, проявлений чего я не вижу? — в серых глазах отражалось пламя камина, преображаясь в озорные огоньки. Рико решила, что не страшно, если она немного поспорит или же грубо пошутит. Ей все простят, ведь она одна.       — Ваш отец, разве он не успел вам объяснить что такое дерзость? — удивленно, словно защищаясь, спросил мужчина. Ри опустилась обратно в кресло, не предлагая сделать того же гостю. Но ему и не требовалось приглашений, он сам сел на тахту чуть правее кресла.       — Мой отец успел меня научить считать, читать и вязать узлы. А другого для меня не нужно было.       — Позвольте спросить, Рикарда, мадмуазель, чем вы занимались до смерти Сантоса? — вдруг глаза мужчины оказались почти напротив серых глаз Ри. Он был явно заинтересован и даже немного взволнован. Впервые за все время общения, не было и слова об Индии. И впервые вопрос был личного характера.       — Я… — Ри задумчиво проводила гаснущие искры и оглянулась на приблизившегося Фицульяма. — Я не могу вам рассказать этого, извините. Считайте, что путешествовала.       — Да? Хорошо. Мадмуазель, как вы относитесь к танцам?       — Положительно, но не всегда, — улыбка и хитрые искорки в глазах.       — А сейчас?       — Но музыка?       — Вы правы. Мадмуазель, тогда я прошу у вас первый танец на ближайшем вечере… Могу ли я надеяться?       — Надежда — единственное светлое в этом мире. Да, мосье, мой первый танец будет с вами.       Полуулыбка Ри. Этот разговор разительно отличался от предыдущих встреч с этим мужчиной. Ни слова о чертовой Индии, и ее прикрасах. Только пара вопросов, попытка откровенности и краткий миг простоты.       — Мисс, вы часто бываете в Англии?       — Нет, изредка, навещаю могилу отца.       — У него есть могила?       — Конечно! Там нет его тела, но я… наши друзья сделали могилу…       — Понимаю… Я сам лишился матери, благодаря разбойникам. — на красивом мужественном лице застыла гримаса горечи. Впервые Рико увидела какие-то эмоции у него.       — Соболезную вам.       — Я сказал не для жалости. Я устал, просто устал, держать в себе. Мадмуазель…       — Рикарда, просто Рикарда, - бросила женщина. Скорее из раздражения от ненужной шелухи, чем в попытке сблизиться. В ее круг такой глупостью уже давно не баловались и только твой статус в команде мог определить обращение. - Утомляют эти чертовы мадмуазель и прочее. Ощущаю себя ребенком, как когда-то в доме матери на берегу Коста-Рикки.       — Тогда и вы зовите меня просто Уилл.       Они замолчали, каждый раздумывая о своем.       — Рикарда, вы слишком устали? — с настоящей искренностью спросил мужчина. Казалось, что в его теле две личности. Эта его сторона намного сильнее располагала к себе.       — У вас есть идеи? — заинтересованно вскинула голову женщина. Книга, что все это время лежала на ее коленях показалась лишней.       — Можно прогуляться в саду. Но я бы был рад, если вы бы мне почитали. Кажется это одна из моих любимых, — он кивнул в сторону томика.       — Лучше почитать, на улице холодно.       Мирная и уютная картина. Шатенка с легкой улыбкой читала, под мерный треск огня из камина. Служанка принесла порцию чая и сладостей. Сумерки сгущались, и потому вскоре Уиллу пришлось придвинуть столик, а Ри склониться над ним, чтобы свет свечи падал на пожелтевшие страницы. Больше света совершенно разрушило бы хрупкую атмосферу.