Сказки Соловьёвки

С самого утра за двумя узкими окнами, заставленными цветочными горшками и банками со всяческой консервацией, свирепствовал ветер. Прилежно полоская пакетик чая в большой кружке с пузатым казаком, Лись печально подумал, что сегодня Принц вряд ли рискнёт переступить порог и выбраться наружу из кирпичных стен цвета мороженой брусники. Ветер, особенно настолько сильный, был его природным врагом, и Принц либо прятался от него за слоями тёплых шарфов, превращаясь в эдакую кашемировую луковицу, либо вовсе не выбирался на улицу. Лись же, вес которого не сильно отличался от птичьего, на ветре летал, как на диком необъезженном мустанге, изо всех сил сохраняя равновесие путём размахивания разведёнными руками, и иногда, не удержавшись, кубарем летел по крутым улицам Молочной горы, путаясь в собственных ногах. Нынче была суббота, самое благодатное время – соседи по комнате разъехались по домам, и Лись, пребывающий в очередной фазе обострения междоусобной распри со своей провинциальной роднёй, остался в гордом одиночестве. Но от мысли о том, что планы по организации побега Принца в сладкий дождь, с последующей доставкой его сюда, на чашку какао с напечёнными вчера пирожками с клюквой, сорваны ветром, Лисю делалось так уныло, что хотелось выть. Он отхлебнул не успевшего остыть чая, прижёг губы и всё-таки жалостно заскулил – в приступе острого сочувствия к себе и своей бестолковой судьбе. Так бездарно растратить один из двух бесценно-свободных дней!.. -Здравствуй, - вдруг потусторонне раздалось от порога, и комнату за один удар сердца заполнил аромат стылого непогожего неба, глубоких зеркал и сигарет с гвоздикой. Лись, чуть не облившись чаем, в смеси восторга и недоверия уставился на Принца, обстоятельно вытиравшего идеально чистые туфли о коврик у двери. Его охватило безудержное желание немедленно заскакать на месте, чтобы не разорвало изнутри давлением веселящего газа; остановила Лися только мелькнувшая в облаке ликования мысль о том, что вот тогда он обольётся точно. И будет до скончания дней своих благоухать смородиновой «Принцессой Нури»… Удерживая внутреннюю дрожь, Лись аккуратно пристроил свою чашку на крохотный чистый участок стола, заваленного всякой студенческой дребеденью, и всё-таки подпрыгнул пару раз: -Привет! Привет! Как тебе удалось выбраться? Вышел якобы покормить кошечек, а потом вылез в нашу дыру в заборе, где, кроме нас, все застревают, и на трамвай? -Да нет, - ещё более потусторонне ответил Принц, прислоняясь левым плечом к дверному косяку и глядя мимо Лися куда-то за окно, где смутно громоздился, размытый ветром и расстоянием, бетонный блок недостроенной высотки. В прошлый свой визит сюда Принц поведал Лисю, что в недостроенных домах обитают недорождённые дети, и теперь Лись подсознательно старался не смотреть на этот каркас для пустоты – ему было неуютно. Ещё более неуютно было думать о том, а что же видят там, среди ржавой арматуры и бетонных стен, тёмно-серые глаза Принца… Тот длинно вдохнул, словно бы затягиваясь невидимой сигаретой, и тем же ровным, чуть отстранённым тоном продолжил: -Я просто сказал на посту, что мне надо пойти. Никто не стал спорить. И вот я тут. «Ну да, ты же Принц», - подумал Лись, слегка приходя в себя после радостного потрясения, и любезно предложил проходить, садиться, и чаю с клюквенными пирожками. Принц отрицательно качнул головой: -Если хотим успеть, надо идти сейчас. Пока не случился полдень. Возьми термос с чаем и выпечку. Лись, успевший за время их знакомства уяснить, что если Принц говорит «Восстань и иди!» - надо восставать и идти, а не задавать тонны наводящих вопросов, быстренько залил в термос кипятка. Распихал пакетики чая и кулёк с пирожками по необъятным карманам своей безразмерной брезентовой куртки и, лихо нахлобучив полосатую шапку с помпоном, бодро объявил о готовности номер один. -Вот и славно, - вдумчиво одобрил Принц, и утёк на улицу, словно уносимый сквозняком дым сигарет. Невдалеке от кособокого крыльца общежития их ожидала дынно-жёлтая «Волга» с чёрными шашечками – на боках и на задорном оранжевом «гребешке» на крыше. Принц признавал только такие, классические такси, все остальные разновидности оного категорически объявляя ненастоящими и не способными добраться по правильному адресу. Водитель тоже был классический – в скрипучей кожаной куртке и с усами седого, умудрённого жизнью моржа. В салоне пахло табаком и смазочным маслом, и Лись моментально придумал про водителя, что раньше он был моряком на каком-нибудь корабле, который через льды добирался до полярных станций, привозя им припасы, и курил трубку, и спал в машинном отделении прямо в этой куртке, прислонившись спиной к горячему боку двигателя. А усы у него не седые, а однажды так сильно заиндевели, что иней остался на них навсегда... Именно это Лись и сообщил шелестящим шёпотом Принцу на ухо, когда они вместе уселись на заднее сиденье, такое же кожаное и скрипучее, как и шофёрская куртка. За стеклом авто, истаивая в плавиковой кислоте скорости, стремительно метаморфировал индустриальный район. Казалось, именно здесь, на этих заводах с ноздреватыми бетонными стенами и слюдяными фасетками закопченных окон, изготавливают тускло-серые, рваные по краю облака, наводнившие собою небо. -Здесь производят утреннее настроение будних дней осенне-зимнего сезона, - негромко выговорил Принц, будто подслушав мысли Лися, и прибавил спустя пару километров ветреного молчания, - а облака делают на кондитерской фабрике. Увы, то, что влачится сейчас над городом – бракованная партия. Из них должен был идти сладкий дождь с привкусом кленового сиропа, а получилось то, что получилось. Быть может, кондитер в тесто нечаянно окурок уронил или грустную мысль свою... Помолчал еще немного и вдруг, кладя ладонь в чёрной замшевой перчатке на пальцы Лися и чуть склоняясь к нему, прошептал своим чеширским голосом: -И да, ты прав касательно нашего рулевого. А говорил, что ничего не чуешь... Лися так потрясла эта реплика, что он молчал до самого места назначения – больших сосново-зелёных ворот, осенённых проржавевшей вывеской из капслочных железных букв «НИИ МСК». -Через час здесь же, - чётко обозначил Принц, протягивая купюру водителю, и первым вылез из такси – его длинный, ярко-красный, как артериальная кровь, вязаный шарф заполоскался в серой стремнине северного ветра. Лись неловким кульбитом высадился следом, и молча вопросительно уставился на вывеску: что мы здесь, дескать, забыли в субботу за час до полудня? Он слабо представлял, где они вообще сейчас находятся: два с хвостиком года были недостаточным сроком для того, чтобы юный кулинар Лись как следует успел изучить областной центр, в который переехал после окончания девятого класса. И Лись честно признавал, что если бы не Принц, он до сих пор оставался бы знакомым только с ближайшей окрестностью студенческого общежития и с дорогой от его лицея до автовокзала... -Идём же, - несколько нетерпеливо, что было для него совершенно несвойственно, окликнул Принц, подходя к воротам. Сторожевая тётечка, которая бдительно высунулась было из кирпичной будочки у въезда на территорию, при виде Принца кивнула, будто давно знакомому, и втянулась внутрь, успев напоследок крикнуть: -Горло береги, сегодня ветер Люсе голову отгрыз! -В следующий раз напомни мне прихватить с собой клей «Мементо», - вполголоса обратился Принц к окончательно замешавшему себя в замешательство Лисю, и инстинктивно обернул вокруг воротника пальто ещё один виток своего рубиново-красного, как искренняя любовь, вязаного шарфа. Пролезая следом за Принцем в маленькую калитку, прятавшуюся в самом углу устрашающе огромных ворот, Лись осмелился робко поправить: -Клей называется «Момент»... -Клей называется именно «Мементо», - непреклонно откликнулся Принц, и едва заметно поджал губы, что означало у него крайнюю степень недовольства бестолковостью Лися. - В холле «Гипродвигателя» продаётся каждую среду снежного ноября. Придётся Люси несколько подождать, но что же... Я ей дарил один из своих шарфов, и это не моя вина, что она пренебрегла носить его на регулярной основе... Лись в этот момент ощутил укол ревности – настолько же сильный, насколько иррациональный. Принц делал ему подарки, странные и удивительные – то круглый стеклянный шарик с крохотной металлической рыбкой внутри, которая светится в темноте медью, если на неё дохнуть, то белый шоколад со вкусом клевера, то птичью кость, которая работает, как антенна. Но шарфы свои Принц берёг, как ничто иное, и никому не отдавал. И с чего какая-то глупая Люся вдруг оказалась удостоена столь великой милости?! Эти мысли так поглотили искренне негодующего о несправедливости распределения шарфовых ресурсов Лися, что он не заметил, как ворота и шумный загазованный проспект пропали позади. Теперь они шагали по тёмной еловой аллее, вдоль которой стояли искорёженные, порой неведомым образом завязанные в узлы стальные фонарные столбы. Плафоны у них были металлические, трубчатые, и почему-то очень напомнили Лисю забрала рыцарских шлемов. Подле одного из них, особенно сильно погнутого, Принц вдруг остановился и, сняв с левой руки перчатку, положил ладонь на холодный, в мелких капельках влаги, металл. Лись тем временем вертел головой по сторонам – так усердно, что пушистый помпон на шапке подскакивал. Где-то вдалеке свирепо выл ветер, упустивший из виду свою добычу, а здесь было тихо, только ветви одной из старых ёлок слева от него едва заметно подрагивали... Стоило Лисю осознать, что ветер тут совершенно ни при чем, как он немедленно облился холодным потом. Многое из того, что он краем глаза видел во время их с Принцем редких прогулок, вызывало у Лися внутреннюю дрожь – не столько потому, что было пугающим, сколько из-за того, что никак не вписывалось в привычную картину рациональной реальности. Да, Лись любил сказки – читать и даже прикасаться к ним, когда отыскивал, как это было с рыбой-октябрь. Но он очень не любил, когда сказки входили к нему без стука, как незваные гости... особенно если речь шла о сумеречных, пахнущих прелой осенней листвой и чуть гнилыми яблоками-падалицами историях, рассказанных Принцем в дни дождя. -Здравствуй, Верука, - не оборачиваясь, спокойно проговорил Принц. Лампа за металлическим забралом плафона пару раз тинькнула, а потом медленно налилась еле заметным на фоне пасмурного неба, призрачным голубовато-формалиновым светом, и Принц вновь спрятал пальцы в перчатку. Всё-таки повернулся лицом к ёлке и поманил невидимую Веруку рукой, - иди к нам, не стесняйся. Это Лись, он бойкий окраинный воробей – из тех, что живут в кустах сирени у окон нижних этажей панельных пятиэтажек, и кормятся щедростью тамошних бабушек. -Здравствуйте... - тяжёлые еловые лапы качнулись раз, другой, и на аллейку к ним выбралась девушка лет шестнадцати, в стареньком коричневом пальто с заплатками на локтях и в таком же берете с козырьком. Её бледное миловидное личико в рамке подстриженных под каре каштановых волос почему-то показалось Лисю ужасно знакомым, словно он встречал Веруку не раз и не два – только когда-то давно, в провинциальном детстве, в старом парке под названием «Городской сад»... а может быть, возле Дома Пионеров?.. Верука, как раз закончившая отряхивать с себя еловую хвою, рассматривала столь нестандартно представленного ей Лися с неподдельным интересом. Лись в ответ чуть смущённо улыбнулся, бросив бесплодные попытки вспомнить обстоятельства их возможной встречи, и, повинуясь внезапному порыву, поцеловал девушке руку. -Ой, - сказала Верука и зарделась, как флаги Первомая. - Спасибо тебе за то, что сегодня пришёл с другом! Ты ведь знаешь, кроме тебя, здесь редко кто бывает... -У нас ещё есть чай, его только заварить надо, и пирожки с клюквой! Я сам пёк, я на кулинара учусь! - заторопился тоже разрумянившийся без особой видимой причины Лись, выдёргивая из карманов термос и свёрток. Покосился одним глазом на Принца, но тот не протестовал – стоял чуть поодаль с отрешённым видом, и курил, смешивая гвоздичный дым своих Djarum с призрачным светом фонаря. -Как здорово, - с искренним восторгом воскликнула Верука, хлопнув в ладоши. - А я вот лётчицей хочу стать! Не стюардессой какой-нибудь, а именно пилотом. И чтобы возить всякие важные грузы, гуманитарную помощь в Африку, например... -Какая чудесная мечта, - серьёзно отозвался Лись, усаживаясь на слегка влажную деревянную скамью и зажимая между коленей термос, чтобы отвинтить тугую крышку. - Вот я буду готовить еду, а ты – отвозить. Сгущёнку им пошлём, они её небось никогда в жизни не пробовали, а ведь это такая вкуснятина! -Особенно варёная, - согласилась Верука мечтательно, обнимая себя за локти и покачиваясь на одном месте. - Нам Принц приносил в сентябре. Люська свою банку сразу уплела в один присест, а я надолго растягивала, ела её по чайной ложечке. Мы едим ведь мало, но сладкого всё равно порой ужасно хочется... Лись хотел спросить, почему мало едят – на диете, что ли, или с деньгами беда, но потом счёл такие расспросы нетактичными и смолчал. Верука забрала у него кулёк с выпечкой, чтобы Лись смог двумя руками сладить с непокорной крышкой, и принюхалась, выразительно закатив глаза: -М-м, тоже вкуснятина, даже через газету пахнет... Слушай, а можно Люську тоже позвать? А то она жутко обидится, что ты приходил с Лисем, а её не было... -Голова?.. - лаконично уточнил Принц, приподнимая левую бровь строго на один дюйм. Лись, откупорив термос и запихнув туда сразу пять пакетиков чая, жадно и с неким странным чувством прислушивался к этому обмену репликами. Что-то билось сейчас на дне его души, поблёскивало медью, как крохотная рыбка из стеклянного шарика, но упорно не давалось в руки... Что-то-то... -Всё не так плохо, - оптимистично заверила Верука, - мы её шарфом твоим пока примотали, вроде держится, главное, не делать резких движений... Надо же как-то до снега дотянуть. Зато Люська сейчас читает много, там на помойку за корпусом, где теперь Академия, курсовых работ целую пачку выкинули, вот она, значит, и просвещается. А ты нам книг ещё сумеешь раздобыть? Те мы уже все перечитали. -Постараюсь, - губы Принца чуть тронула мягкая улыбка, - я сейчас не очень часто на улице бываю, ты знаешь... Слишком сильными стали порывы ветра... -Держу, не падай, - еле слышно прошептал Лись, склоняя лицо над горлышком термоса – он курился дымком с ароматом чёрной смородины. И закусил губу. Принц посмотрел на низко опущенную голову в шапке со смешным пушистым помпоном – так, будто коснулся рукой. И мысленно обнял этого подростка с птичьими костями и лисьими повадками, который никогда не перестанет быть мальчишкой, сколько бы лет ему ни исполнилось – обнял за это всё, хотя совсем не помнил, как это полагается делать. Лись, почуяв, вскинул взгляд – и Принц, не отводя тёмно-серых глаз, молчаливо утвердил: да, я тобой тоже чуть-чуть взял и приручился, нипочему, так вышло. -Пойду за Люськой, - скорее, сама себе, нежели кому-то ещё, сообщила Верука, и пропала где-то среди молчаливых елей. Лись и Принц смотрели друг на друга. -Спасибо, - в конце концов, выговорил Лись охрипшим голосом, и поболтал чаем в термосе. - И пожалуйста, не спрашивай, за что именно, у меня не хватит слов тебе объяснить... -Зато чая хватит, - спокойно ответил Принц, присаживаясь рядом и скрещивая вытянутые ноги. - Иногда это и есть самое главное, особенно, если везде осень... Они помолчали; чуть слышно стрекотал, словно странное насекомое, фонарь над их головами. Потом раздался знакомый шорох еловых лап, и следом за Верукой, до сих пор нежно баюкающей кулёк с пирожками, осторожно выбралась та самая Люся, которой «ветер голову отгрыз». На вид ей было лет десять, и вид этот был одновременно задорный и слегка хулиганский. Таким девчонкам самое место сниматься в киножурнале «Ералаш» в роли главной задиры и драчуньи в классе. Лись невольно улыбнулся, глядя на её круглую шкодную физиономию, густо усыпанную мелкими веснушками, курносый нос и рыжие косички. На правой капроновый бантик развязался и теперь победно подпрыгивал за спиной. Правда, сейчас Люська двигалась чрезмерно аккуратно, стараясь не шевелить ни замотанной шарфом шеей, ни головой, и по сведённым рыжим бровкам было видно, каких титанических усилий ей это стоит. -Так-так-так, - веско изрек Принц тоном, от которого непроизвольно покрылись холодными мурашками сразу все трое. Верука и Лись быстро переглянулись, а Люся покаянно засопела и принялась ковырять потрескавшийся асфальт носком ботинка. При этом она косилась на кулёк с клюквенными пирожками. -Думаю, все всё поняли, - через минуту молчания подытожил Принц и достал из кармана пальто щербатую чашку-пепельницу, чем немало удивил Лися. - Так что давайте пить чай, пока горячо. Лись, будь так любезен, налей барышням этой убийственно смородиновой амброзии. ...сидя вчетвером на старой скамье, прижавшись бёдрами и плечами, в тесноте, да не в обиде, они пили исходящий ароматным дымом в волглом воздухе, терпко-сладкий горячий чай. И так им было хорошо, что даже разговаривать не хотелось. Девочки по очереди передавали друг другу крышечку от термоса, Принц неспешно попивал из восстановленной в ее исконной должности кружки-пепельницы, Лись отхлёбывал просто из горлышка, ощущая, как тепло обнимает его прямо за сердце. Каждому вдобавок досталось по пирожку; Люська смолола свой в два укуса с голодным энтузиазмом активно растущего организма, а Верука отъела кусочек и завернула всё остальное в газетку – на завтра. И на послезавтра. А может быть, и ещё на несколько дней. У Лися с языка так и лезли предложения приезжать сюда каждый день хоть с кастрюлей пирожков, но он так ничего и не сказал вслух. Словно это могло испортить какую-то тайную механику того мира, который ему показывал Принц, и к которому он до сих пор не привык... -Спасибо за визит, и за угощение... - сидящая рядом Верука вдруг повернула голову и крепко поцеловала Лися в щёку, широко улыбнувшись. - Ты приходи к нам ещё, если захочешь, только по выходным и до полудня. Мы скажем тёть-Нине у ворот, чтобы она тебя впускала. А то у нас нет третьего, чтобы в резиночку и в штандер играть, ну и вообще... -Непременно приду, - варясь внутри своей брезентовой куртки в смеси смущения и удовольствия, пообещал Лись, и так крепко закрутил свой термос, что чуть не свернул резьбу на крышечке. - У меня как раз по выходным занятий нет... -Славно, что вы достигли согласия, - Принц встал, поводя плечами, словно бы разминая незримые крылья. -Но время на исходе. Без десяти полдень. И нам, и вам пора возвращаться. Таковы правила. Не грустите, пять дней пройдут, словно сон без сновидений, а потом приедет Лись. С кастрюлькой пирожков и ведром какао... Тот смущенно засопел, но опровергать не стал. Глупо ведь опровергать истину. -И пожалуйста, Верука, получше присматривай за Люси. Я не для того ей шарф дарил, чтобы потом она превращалась в профессора Доуэля после осенних ветров. -Хорошо, я буду присматривать, честное пионерское! - пылко пообещала Верука и попыталась незаметно отвесить воспитательный подзатыльник Люсе, но вовремя вспомнила про проблемы с головой и спрятала руку за спину. - До встречи!.. -До встречи, - эхом отозвался Лись, и заторопился за Принцем, желая оглянуться и почему-то страшась, и тут они очутились перед огромными зелёными воротами, за которыми их уже ожидало самое настоящее – жёлтое и с шашечками – такси. Принц вышел первым – у спрятанных под клёнами бруснично-красных кирпичных корпусов; Лисю было дальше. Выходя возле своего общежития и расплачиваясь с водителем оставленной Принцем купюрой, Лись заметил на руке шофёра, у самой кромки скрипучего кожаного рукава, татуировку в виде синего якоря и надписи «Полюс» - и улыбнулся самыми уголками губ. Так, как улыбался Принц. Вечером, сварив себе двойную порцию какао и припудрив это дело остатками пирожков, Лись по-турецки уселся на кровати с планшетом на коленях. Забил в поисковую строку «НИИ МСК»; шумно отхлёбывая приятно горячего какао, прочёл пару статей про одно из крупнейших исследовательских химических предприятий, которое при развале СССР закономерно пришло в упадок, и используется лишь на одну десятую от изначального потенциала. Никакой информации об интернате или посёлке для сотрудников НИИ, расположенном на его территории, Лисю так и не попалось. Пролистывая очередную весьма бессодержательную статью на убогом городском форуме, где говорилось о забытых парковых зонах, которые следовало бы восстановить (но нет средств), Лись дожёвывал последний пирожок. И замер с полным кисло-сладкой клюквенной начинки ртом – когда увидел снимок старой парковой статуи из белого алебастра, сделанный в этом сентябре. Курносая девчонка-школьница, словно бы спешащая куда-то по своим девчачьим делам. Задорно торчащие косички (на правой бант развязан), короткое пальто, ботинки на пуговках. А на шее – небрежно наброшенный клетчатый кашемировый шарф Принца.