Сказки Соловьёвки

...Косой и хлёсткий ливень с такой силой стекал по стёклам, словно стремился обглодать их, вылизав из рам – силициевые леденцы. Лись старательно корпел над конспектами, готовясь к завтрашнему зачёту, и параллельно стремительно сокращал поголовье пончиков, запивая их смородиновым чаем прямо из термоса. Комнату затапливали уютные сумерки – горела лишь старая лампа на столе, очерчивая вокруг вихрастой головы Лися золотистый нимб; ночь снаружи полнилась дождём и ветром, и тем приятнее было сейчас здесь, дома. Из приоткрытой в коридор двери долетали с общей кухни голоса соседей, обсуждавших историю появления плавленого сыра, и тянуло сквозняком с терпким привкусом сигарет. Но Лисю это нравилось – незримая нить, протянутая туда, к другим; не обозначенная в словах, но ощутимая общность. В полном одиночестве он поначалу наслаждался покоем, но довольно быстро начинал скучать. Так что пускай... «Я не Принц, мне нужны рядом нормальные, живые люди», - подумал Лись, делая перерыв на глоток чая – и немедленно устыдился этой мысли. В последние дни они с Принцем мало разговаривали – загнанный в угол угрозой утраты стипендии, Лись лихорадочно готовился к сессии, теряя счет часам и суткам, а Принц пребывал в своём вечном формалиновом молчании, не стремясь его прерывать. И... «Я слишком сильно врос в эту сторону реальности, - не с первой попытки сумел-таки сформулировать Лись, яростно вгрызаясь в пластмассовый колпачок своей ручки. – Меня засосало опасное сосало... тьфу, трясина! Совершенно забыл об обратной Луне. И даже перестал подскакивать при спуске с лестницы, вот ужас-то! Хорошо, что я это вовремя про себя понял. А то стал бы плоским и унылым, как лист морской капусты». Обстоятельно доев последний пончик и вытерев перемазанные сахарной пудрой пальцы о джинсы на бёдрах, Лись уже потянулся было к планшету – написать Принцу. Но тут за спиной чуть слышно вздохнули старые деревянные половицы, и знакомый до последнего обертона шепчущий чеширский голос потусторонне произнес: - Доброго дождя, друг мой Лись... Стремительно развернувшись и снеся локтем стопку учебников со стола, Лись засиял навстречу Принцу, который, держа на отлёте истекающий мокрым мраком длинный зонт-трость, стоял точно на границе сумерек и света от настольной лампы. Вскочил, несколько хищническим движением захлопнув дверь у Принца за спиной (мой! никому не отдам! и даже взглянуть не позволю!). Потом обалдело осведомился, наливая чай: - Но там ведь цербер баба Люба на входе, как ты..? - Все вахтёры, застрявшие в глухом холодце безвременного возраста «Для тех, кому за...», испытывают инстинктивную симпатию к конфетам «Рафаэлло» и внимательным слушателям, - Принц, пристроив свой зонт в углу, уселся на Лисью кровать, вытянув скрещенные ноги, и с благосклонным кивком принял в ладони чашку горячего чая. - Ты знал, что у вас душ в подвале не работает, потому что там кто-то планомерно плитку кафельную со стен ест? Я вот теперь знаю. Но сегодня я здесь не за этим... Ты когда-нибудь думал о том, до чего живучи мечты?.. Лись было отрицательно помотал головой, но потом, словно застигнутый врасплох какой-то мыслью, несколько раз утвердительно кивнул с серьёзным видом. При этом он старался не встречаться глазами с Принцем, но всё равно обнаружил, что тот спокойно взирает на него из стеклянной дверцы серванта. В зыбком отражении его внимательные глаза были сейчас цвета королькового пепла, серые с жёлтыми крапинками вокруг зрачков. Медлительно отпив курящегося дымком чая, Принц вдумчиво продолжил: -Да, друг мой Лись, мечты живучи, как корни тополей, они вгрызаются в асфальт суровой реальности со всей силой несбывшегося, и взламывают её к пёсям, вырываясь на свободу – ввысь, в небо и ветры. -Хорошо, если так… - тёплый выдох Лися ощутимо щекотнул Принцу волосы у висков, и он легонько улыбнулся уголками рта, сам толком не зная, отчего. Допил чай до дна, запрокинув голову и поймав на лету губами последнюю капельку, и с той же тающей полуулыбкой отозвался, качнув зонтом в такт: -Так, так… пойдём со мной, я отведу тебя к такому тополю. Только нам, чтобы добраться, потребуется пуговица… которая тебе нравится больше всех остальных. И не отнекивайся, я твою натуру Сниффа знаю насквозь. Где там твоя заветная жестяная банка из-под датского печенья? Лись смущённо засопел и, опасливо покосившись на Принца, выволок из-под кровати большой ящик с надписями на неизвестном языке, который сам Лись считал суахили. Ящик был добыт на заброшенных складах невдалеке от общежития, и с точки зрения Лися выглядел так, как будто именно в нём нашли в апельсинах неведомого зверя Чебурашку. Именно этот факт и побудил хозяйственного студента взять ящик с собой и организовать в нём склад-барахолку, главным сокровищем которого была та самая круглая коробка с пуговицами. Опаску же у Лися вызывал тот непреложный факт, что Принцу он ни про священный ящик, ни про свою пуговичную коллекцию ничего не рассказывал – по крайней мере, наяву. А вот в одном из снов они вместе перебирали его нехитрые сокровища, и Принц даже оживил заводную божью коровку, которая потом с жестяным жужжанием кружила под абажуром на потолке и ела клубничное варенье, сваренное Лисьей бабушкой, из большого блюдца. Всё страньше и страньше... но с Принцем, в общем-то, всегда так. И это, собственно, очень даже хорошо… - Лись потряс возле уха пуговичной коробкой, вслушиваясь в бряканье, потом открыл её и выудил холщовый мешочек, где он хранил самую драгоценную пуговицу. Круглую, выточенную из кости, с резным узором – Лись весьма коварно отковырнул её в самую первую встречу с Принцем с манжеты его рубашки, где их было две, а Принц то ли не заметил, то ли тактично промолчал. Отдавать эту пуговицу сейчас на неведомые, хотя и наверняка приятные цели Лисю жуть как не хотелось, но он утешал себя мыслями о том, что второй экземпляр он себе добыть сможет. Было бы желание, а способ найдётся – это был его девиз по жизни. -Я готов! – гордо проинформировал Лись, влезая сразу двумя ногами в кроссовки и вставая навытяжку перед Принцем. – А на чём мы поедем к твоему тополю, поздним вечером и в такой дождище, на такси? -О нет, на метро, - дымчато отозвался Принц, поднимаясь с постели, и вытек в коридор, даже не дав Лисю обалдеть как следует, поскольку в этом городе никакого метро отродясь не было и даже не предвиделось. Лисю пришлось бежать по полутемному общажному коридору чуть ли не вприпрыжку, чтобы угнаться за плавным, но широким шагом Принца. На лестнице, молчаливо маринующейся в голубоватом формалине галогеновых ламп, Лись все-таки запыхавшимся выдохом выпустил на волю своё недоумение: -На каком таком метро? Здесь только электричка по городу ходит... Ты, конечно, куда дольше меня тут обитаешь, но все-таки... Принц полуобернулся через плечо и мягко ответил: -Если большинство людских глаз не видит ангелов, струмышек, трамвайных путей и веток метро, это не значит, что их не существует. Скажу тебе честно и откровенно, друг мой Лись: даже далеко не все из обитателей Соловьевки способны увидеть меня... Лись открыл рот, почесал затылок, не нашёл никаких внятных аргументов против реплики Принца, так и не сумел сформулировать своё отношение ко второй её части, а потому предпочёл промолчать. Только сжал покрепче костяную пуговицу в кулаке... Внизу лестницы Принц не остановился - продолжил сосчитывать замшевыми ботинками стёртые низкие ступеньки, деловито устремляясь в подвал и отбивая такт своим шагам острым навершием черного зонта. Лись, нашедший вполне логичным вход в метро под землёй, следовал за Принцем, не задавая лишних вопросов, хотя внутренне ёжился из-за дрожащего сумрака, окутавшего их на нижних ступенях спуска. Чтобы успокоить себя звуками голосов, Лись с тихой усмешкой прошептал, кивнув на зонт в руке Принца: -Знаешь, я сейчас подумал, что ты похож на Оле Лукойе - тоже приходишь ко мне и уводишь за собой в разные странные сказки... Видимо, я действительно хороший мальчик! - и состроил умильную мину а-ля лисица-сестрица. Принц едва заметно шевельнул плечами и, не оборачиваясь, отозвался негромко: -Скажи спасибо, что у меня нет старшего брата... Лися передернуло так, что у него слышимо клацнули зубы, но он все-таки выдавил из себя 'спасибо', при этом невольно обращаясь куда-то вверх, в зыбкий голубоватый свет гулких лестничных пролётов. На мгновение ему нестерпимо захотелось очутиться в своей комнате, за конспектами, и предсказуемо их зубрить до того времени, когда вернутся с кухни чуть пьяные пятничным вечером соседи. И не связывать простенькую бечевку своей обычной человеческой судьбы с ржаво-рыжей атласной лентой странной и ускользающей за грань привычного жизни Принца... Но Лись только сердито тряхнул головой, отгоняя секундную слабость, и посмотрел вдоль длинного и узкого подвального коридора, в котором с треском разгорелись включённые Принцем плоские лампы. Здесь были прачечная, душевые (сейчас закрытые по непонятным причинам), да всякие технические, не слишком интересные Лисю помещения, куда он ещё не успел засунуть свой длинный любопытный нос. И, видимо, зря не успел, поскольку сейчас Принц без тени сомнений нажал гладкую ручку неприглядной серой двери с нелогичным номером 33, и взгляду округлившего глаза Лися открылся сумеречный, еле освещённый парой пыльных лампочек накаливания холл, где в гигантской чугунной люстре под потолком кто-то шумно возился, шурша перьями. -Это клюквенные вороны, но ты не бойся, они тут уже устроились на зимнее гнездовье, и больше не вылетают на охоту, - серьёзно сказал Принц, видя, как Лись опасливо косится на люстру. - Идём, здесь поезда проходят редко, и в нужную нам сторону - минут через пять. Как раз успеем спуститься вниз... Они зашагали по явно давным-давно остановленному эскалатору с ржавчиной на ребристых ступенях; на полукруглом побелённом потолке изломались их длинные угловатые тени. Лись вертел головой, чтобы вобрать в себя и как следует запомнить атмосферу этого пустынного, пахнущего сырой штукатуркой и подземными водами, полузаброшенного места, а Принц просто шёл, вслушиваясь в здешний особый сорт тишины. Внизу их встретил ветер - он низко и даже угрожающе гудел в тоннелях, между которыми тянулась узенькая, не шире тротуара, платформа с мелкой серо-зеленой плиткой на полу. Здесь лампы были старинные, с витыми медными нитями накала, похожими на волосы Принца, и прятались в круглых жестяных абажурах. Выложенная на стене надпись сообщала, что эта станция называется 'Общежитие'. -А мы на какую станцию едем? - шёпотом спросил Лись, чуть ёжась и инстинктивно стараясь встать к Принцу поближе - так, на всякий случай. - И на кого охотятся клюквенные вороны? Если не секрет... -Они прилетают с рассветом, как всадники Рохана, и склевывают с людей родинки, - Принц стоял, засунув руки в карманы джинсов, и чуть кривил верхнюю губу. Лись знал, что ему сейчас отчаянно хочется закурить, но в этом странном метро, как и в обычном, это очевидно делать было нельзя. Длинно выдохнув и заправив ржавую прядь у правого виска за ухо, Принц продолжил: -А едем мы на Камвольный комбинат. Именно там, среди ткацких станков, и пророс упрямый тополёк... Последние слова его реплики слились с вибрацией пола под ногами, которая все усиливалась вместе с тоннельным ветром - покуда из-под полукруглой арки не расплескался по рельсам маслянистый свет. Лись опасливо попятился от края платформы, чуть потянув за собой и Принца, и круглыми глазами немо уставился на вкатившиеся на станцию вагоны. Чем-то они напомнили ему стручки фасоли, то ли цветом, варьирующимся от тускло-бронзового до болотного, то ли продолговато-округлой формой. Над каждым из них причудливо сплеталось медное ажурное кружево токоприёмника с непонятными белыми каплями, густо нанизанными на стержни и нити конструкции. -Это лунные слёзы, - заметив взгляд Лися, сказал Принц, и легонько подтолкнул его, чтобы тот зашёл в вагон. - Их всегда цепляют на провода, чтобы их не съели или не уволокли. А то, знаешь, бывали такие случаи... -Не знаю, - несколько оторопело отозвался Лись, по инерции плюхаясь на коричневое длинное сиденье, когда вагон без объявления клацнул дверями и взял с места. Принц встал рядом, элегантно опираясь о бронзовый поручень, и задумчиво покрутил зонтом. -Надо будет остановки считать, здесь их не называют практически никогда... нам через три. Оплата на выходе. Будешь пока что жареные каштаны?.. - и Принц извлёк из внутреннего кармана плаща холщовый мешочек с этим необычным лакомством. ...Ехали они довольно долго, минут двадцать точно - перегоны между станциями были длинными, словно тире, а остановки - короткими, как точки. 'Такая вот морзянка метро', - думал Лись, лакомясь каштанами и провожая глазами очередной безымянный перрон. Кроме них, в вагоне не было ни души; за овальным мутноватым стеклом двери в соседний вагон смутно виднелись смазанные силуэты, но они почему-то нагоняли на Лися столь дикий иррациональный ужас, что он предпочитал вообще не смотреть в ту сторону. -Это ночная смена едет, - Принц зачем-то потрогал себя за верхнюю губу кончиками пальцев, покосившись в соседний вагон. В тусклом свете желтоватых ламп его узкое лицо показалось вдруг Лисю осунувшимся и усталым, и он впервые за все это время задумался о том, что чувствует и о чем беспокоится Принц. Не то чтобы Лисю раньше это было безразлично, вовсе нет - но вечное спокойствие и ощутимая аккуратная отстранённость Принца были той стеной, вдоль коей Лись ходил целых два года, водя ладонью по стеклу. А теперь стена дала зримую трещину, и затылка Лися вновь коснулся ощутимый холодок. Они сегодня как будто пересекали некую незримую границу, и... -Нам пора, - выдернул Лися из омута мыслей тихий пришёптывающий голос, и тот вскочил, встряхнув лохматой головой. Ему вдруг стало ясно, что за ночная смена едет в этом полупустом поезде метро - те, кто через несколько остановок выйдет в мокрую тьму, чтобы подбирать на улицах всех, кому не суждено увидеть следующее утро. И Лись теперь бестрепетно глянул через стекло на печальных пассажиров, прячущих под своими длинными плащами крылья цвета праха и пепла... Шаг в разъехавшиеся двери - и Лись стоит плечом к плечу с Принцем на до странности ярко освещённой станции со стенами из жёлтого кафеля. Бронзовые буквы на арке над турникетами гласили, что это действительно Камвольный комбинат. Здесь было тихо, только люминесцентные лампы жужжали в ребристых длинных плафонах, похожих на ёршики. -Ну вот, как раз вовремя, - Принц улыбнулся углами губ, взглянув на электронное табло над тоннелем. Цифры сообщали, что сейчас без пяти полночь, хотя Лись отлично помнил, что выходили они в начале девятого вечера. Но нервничать ему не хотелось - во рту уже поселился черничный привкус предвкушения чуда. Вслед за Принцем он миновал турникет, сунув заветную пуговицу в длинную щель с табличкой под ней 'Оплата'. Чем расплатился за проезд сам Принц, Лись углядеть толком не успел, но ему показалось, что это было лезвие бритвы... и он предпочёл даже не думать об этом. У всех в этом метро свой тариф... По гладкой пологой лестнице они поднялись наверх, очутившись в центральном холле комбината, гулком и напоминающем пустой аквариум с формальдегидом вместо воды. За стеклянной стеной продолжало лить, и зыбкими далёкими ореолами переливались фонари на длинной аллее к воротам... Лись как-то поневоле залюбовался: в этом было столько притягательного неуюта, что сладко и болезненно заныло внутри. Он иногда испытывал то же чувство, когда смотрел на Принца, курящего на полукруглом окне, или шёл по коридору своего общежития с кухни, неся чашку чая. Чувство, которому нет названия - потустороннее и странное... но Лись знал наверняка, что Принцу оно знакомо. И что он тоже им наслаждается сейчас... В молчании, ступая мягко и неслышно, они прошли через холл, рассекая собой густой формалиновый свет, смыкавшийся вновь за их спинами, и канули в коридор, ведущий во флигель, к прядильному цеху. Этот цех, в отличие от центрального плексигласового здания советских времён, явно был построен ещё до революции - на стенах из красного кирпича сплелись тени нескольких эпох. Принц провёл по ним узкой ладонью, и его плечи заметно дрогнули в смеси боли и удовольствия от этого прикосновения. -Пыль ныне мертвых мечтаний кормит новые ростки, которые устремляются ввысь - и ничто не напрасно, запомни это, Лись, запиши в своём детском сердце... так, чтобы никакие горечи не стёрли. Даже если у тебя так и не пробились из лопаток крылья - твоя горячая кровь вскормит следующее поколение птиц, и они сумеют оборвать крепкие поводки неверия и взмыть, взяв с собой и того, кто подарил им правду. Никто не забыт, пока есть те, кто помнят, Лись... - шепчущий голос Принца неяркой нитью вплетался в это пустое пространство, где островки тусклого света дежурных желтых ламп чередовались с полумраком. Где-то в глубине комбината начали мерно отбивать полночь часы, будто бы гулко роняя оземь тяжёлые ядра, и Принц резко обернулся через плечо, блеснув глазами в почти мальчишеской, озорной улыбке: -Однако, нам с тобой пора слиться с интерьером, чтобы не спугнуть наше маленькое чудо раньше времени... следуй за мной и - прошу тебя - тише. Лись серьёзно кивнул, соглашаясь; ему вновь стало приятно-щекотно и чернично на вкус в предчувствии. Они торопливо, но неслышно прошли мимо уснувших на ночь ткацких станков, напомнивших Лисю неких морских животных, выбравшихся отдохнуть на берег, и добрались до высоченного фасетчатого окна с мелкими шестиугольными стеклышками в свинцовом переплёте. Принц без раздумий бросил на плиточный пол свой пушистый черный шарф, и они с Лисем бок о бок устроились на нем, прислоняясь спинами к ребристой тёплой батарее. С этого места им как раз был виден арочный вход в цех и кусочек коридора. Стоило отзвуку последнего удара часов замереть, затерявшись в лабиринтах лестниц и кабинетов, как тишину вновь спугнул шорох чьих-то решительных шагов. В пустующий цех стремительно, в шелесте алых воланов на длинной вычурной юбке, вошла высокая девочка чуть помладше Лися, и осмотрелась по сторонам с видом довольным и даже хозяйским. И Принц, и даже обычно нечуткий к таким вещам Лись ощутили, как все вокруг обрадовалось этой гостье - нити накаливания за пыльным стеклом длинных ламп налились спелым светом, стучащий по стёклам дождь сменил лад на мажор, а тени потекли по стенам, все разом стремясь к источнику искреннего тепла. -Здравствуйте, мои хорошие, - торопливо, но мягко выговорила девочка; она заметно картавила и, сама того не замечая, чуть морщилась из-за этого. - Не сердитесь, что давно не заглядывала, мастер мне все утренние да дневные смены ставила... Но вот ваша Варвара снова с вами! Она широко улыбнулась, открыла потрёпанный коричневый чемоданчик, который принесла с собой, и оказалось, что это патефон. Из кармашка на его крышке Варвара добыла грампластинку, и уже через минуту сосредоточенно накручивала ручку, чтобы завода хватило сразу на несколько мелодий. Раз, два, раз-два-три, - перещёлкнули каблуки, и под первые аккорды хрипловато-тягучего танго Варвара с поклоном протянула руку... Лись ахнул и тут же резко зажал себе рот рукой, глядя на то, как текуче соскользнувшая с краснокирпичной стены тень вдруг обрела плоть, став мальчишкой в одежде довоенных времён. Долговязый, конопатый, он с журавлиной угловато-обаятельной грацией танцевал с Варварой, и дождь аккомпанировал невидимому оркестру, а другие тени теснились и толкались в нетерпеливом ожидании своей очереди... Девочка Варвара танцевала со всеми ними. В вальсе её вёл статный молодой человек с щеголеватыми, нафабренными усиками - инженер из имперских времён, которого застрелили красногвардейцы здесь же, прямо на его рабочем месте, во время наладки станков. Польку она лихо отплясывала сразу с тремя девочками-прядильщицами в синих халатиках и с косынками на коротко стриженых волосах - погибли они во время авианалета в военные годы. Сменил их дядька в штанах на помочах, однорукий, с помятой самокруткой в зубах - танцевать он толком не умел, но очень старался, а Варвара смеялась, словно по полу скакали стеклянные бусинки, звонко и открыто. Лись, удивив сам себя, слышимо скрипнул зубами в странной ревности; внимательно наблюдавший за ним Принц улыбнулся одними глазами и прошептал: -Я полагаю, друг мой Лись, настала твоя очередь приглашать девушку на танец... да не тушуйся, все здешние с ней уже сплясали. Смелее, смелее! -Ты што-о-о, - Лись сделал круглые обалделые глаза и предпринял попытку уползти за батарею и там притвориться бессловесным комком пыли, но ощутил на запястье прохладные пальцы Принца и смущённо заелозил, - да ну, я танцевать не умею, и вообще... -Что 'и вообще'? - поистине иезуитским тоном тут же уточнил Принц. Лись заерзал ещё интенсивнее: -И вообще с ней должен ты танцевать! -Это почему вдруг? - вопрос был подкреплён столь изящным изгибом левой брови, что Лись внутренне заныл. Сопротивляться воле Принца он просто не был способен. Одним глазом продолжая наблюдать за Варварой, которая пошла уже на второй тур танго с долговязым мальчишкой, Лись путано выпалил: -Ну, потому что ты прекрасный Принц, а я ну, просто шкет из кулинарного техникума, про таких никогда не пишут в сказках! -Так напиши эту сказку сам, - спокойно предложил ему Принц. - Это твоя история, Лись, сочини её... -Ну... да, но может, первым все-таки станцуешь ты? -Some dance to remember, some dance to forget... and I don't dance, - непонятно отозвался Принц, и его серые глаза подернулись туманной дымкой, сразу став отрешенными. Он положил ладонь Лисю между лопаток и подтолкнул его легонечко, прибавив: -Не торгуйся. Ты сам этого хочешь. Иди, Лись, теперь все сказки только твои. It's only one step too far... И Лись пошёл - на вмиг ставших ватными и будто бы какими-то чужими ногах, косолапя сильнее обычного и весь сочась густым смущением. Хвала милосердным небесам, Варвара как раз сейчас учила фабричных девчонок танцевать твист, и не замечала подползающего к ней странным аллюром, маково-алого от румянца Лися. Зато его заметили тени - и немедля облепили, обняли во всех сторон и ощутимо потянули вперёд, к разбрызгивающему озорной твист патефону, на ярко освещённое пустое пространство у входа в цех. Девушки хихикали, более взрослые женщины ласково усмехались или трепали по вихрастой голове, парни чуть грубовато, но дружески смазывали кулаком по плечу, а мужчины одобрительно крякали... Окончательно запутавшись и в своих конечностях, и в своих чувствах, Лись очутился возле Варвары как раз тогда, когда закончился танец. Чьи-то полупрозрачные руки услужливо поменяли пластинку, лихо закрутили ручку, и в слегка волглом воздухе, под сводами цеха, поплыл хрипловатый венгерский вальс. Лись сглотнул, но не посмел отступить или хотя бы оглянуться на Принца - сделал решительный шаг вперёд, очутившись перед девушкой, и церемонно-резко поклонился, протягивая ей руку. Варвара вблизи оказалась ещё симпатичнее, чем издалека. С мягкой тёплой полуулыбкой и на губах, и в удивительных глазах цвета мокрого песка она приняла в свою ладонь пальцы Лися, ледяные и чуть влажные от волнения - а в следующий миг они скользнули влево и вбок, начиная первый виток вальса. Лись смотрел и всё не мог насмотреться. Варвара была настолько не похожа на его однокурсниц, либо нагловато-развязных и чрезмерно ярких, либо бесцветно-клёклых и невнятных, что казалась существом из мира иного - того самого, к которому принадлежал Принц, и очаровательные Верука и Люська, и сливочная девочка, что рисовала виноград... мира настоящего, правильного, единственно верного мира. Лись плыл в вальсе, который сплетался с шелестом дождя по стёклам и с тихим дыханием теней, наблюдавших за ними, и всё иное казалось ему далёким, зыбким сном. Настоящее было тут. -Ты ведь не из этих старинных стен, помнящих и хранящих. Ты такой живой... - выговорила вдруг Варвара с потаённым теплом, и слегка сжала пальцы ощутимо дрогнувшего Лися. -Я не стану спрашивать, какие тропы привели тебя сюда - у хрупкого мира свои правила, и он не терпит грубых прикосновений и чрезмерно пытливых взглядов, пытающихся вскрыть его тайную внутреннюю механику. Но я рада, очень рада, что в твоей грудной клетке живут певчие птицы, и что ты нашёл путь на Камвольный комбинат в ту пору, когда людям сюда просто не пройти. Давай танцевать, покуда не перестанет идти дождь?.. -Давай, - шёпотом согласился Лись, и улыбнулся - несмело, но обаятельно. И они вальсировали, вальсировали до сладкого головокружения, а рядом танцевали друг с другом тени из разных эпох, объединённые теперь своей смертью - здесь, на Камвольном комбинате. Только Принц не танцевал - он, как всегда, сидел на подоконнике и курил, едва заметно улыбаясь самыми уголками губ; сизый дым завивался в силуэты роз и потом таял, оставляя лишь память о себе - как всё, как все. 'Sic venit ad finem quidquid in orbe manet', - беззвучно прошептал он на выдохе, закидывая назад голову и закрывая глаза, и последняя капля дождя поставила в его реплике точку - но тут мягко подошедший Лись продолжил, садясь рядом и склоняя набок вихрастую голову: -Когда заканчивается что-то одно, из него прорастает нечто новое... ты же знаешь, жизнь никогда не перестаёт. Никогда-никогда... Они помолчали; Варвара, затянув ремешки на чемоданчике с патефоном, стояла у выхода из цеха, по очереди соприкасаясь пальцами с тенями в тёплом прощании, и изредка на них поглядывала. Принц, не открывая глаз, стряхнул пепел с тонкой сигареты себе в ладонь. -Будь джентльменом, друг мой Лись - проводи девушку домой... что-то подсказывает мне, что вам с нею во всех смыслах по пути. -А... - попытался было возразить Лись - и умолк. Он всё понял. Молча он обвил пальцами узкое костлявое запястье Принца со старыми шрамами вдоль вен, стиснул так крепко, как только смог, а потом соскользнул с подоконника и пошёл к мягко светящейся ему навстречу Варваре - не оглядываясь и не прощаясь, как это всегда делал сам Принц. Потому что только так - правильно. ...Косой и хлёсткий ливень с такой силой стекал по стёклам, словно стремился обглодать их, вылизав из рам – силициевые леденцы. Лись поймал себя на том, что бессовестно спит, воткнувшись лбом в собственный конспект, и резко разогнулся, одурело встряхнув сильнее обычного лохматой головой. Глянул на своё отражение в оконном стекле, ахнул, послюнил большой палец, ожесточённо оттёр с левой брови отпечатавшееся на ней чернильное слово "промышленность", и попытался понять, а что это сейчас было-то. Неужели же дождливый визит Принца, поездка на метро и девочка с Камвольного комбината, танцующая с тенями, ему просто приснились?.. Лись тоненько заскулил от обиды, подперев ладони щеками. Ему стало немыслимо стыдно за то, что он так давно не навещал Принца, весь погрязнув в сдаче долгов по сессии. А долгов было много - однокурсники даже прозвали его Девятихвостым... Но всё равно, это не было оправданием, и Лись сейчас одновременно злился на себя, и себя же жалел. Часы сигнализировали, что в октябрьском городе начало девятого, с общей кухни долетали голоса однокурсников, которые что-то шумно обсуждали, и... Лись слетел со стула, лишь только заслышав торопливый, но мягкий картавый говор, и рванул по коридору так, что сбил в гармошку матерчатый лоскутный коврик. Девушка с длинной русой косой и глазами цвета мокрого песка как раз наливала всем кисель из большой белой кастрюли, когда Лись взъерошенным воробьём влетел в кухню и от порога выкрикнул, как признание и как призыв, её барбарисовое вкусное имя: "Варвара!". И, как и четыре часа вперёд, в дождливом никогде, она улыбнулась с потаённой теплотой, и мягко отозвалась, протягивая ему чашку киселя: -Привет, Лись. -Лись, до встречи, - беззвучно выдохнул вместе с завившимся розами дымом куривший на подоконнике в холле Соловьёвки Принц, и, закрыв глаза, растворился в шелесте тополей.