Сказки Соловьёвки

За высокими окнами Соловьёвки вот уже несколько суток кряду неподвижно стоял оцепенелый господин Ноябрь. В чернильном пальто, с лунно-бледным лицом и бездонными провалами глаз, где взблескивал порой, отражая свет ртутных фонарей, несвершившийся снег, он пристально всматривался через стеклянные полыньи в зыбкие мысли и по-зимнему длинные сны обитателей стен из брусничного кирпича - и лишь в одно окно заглядывать избегал. За ним, в формалиновом мареве, Принц сидел на постели, по-арабски скрестив ноги, и плёл в подарок Лисю браслет из оптоволокна, которое под его пальцами льдисто мерцало изнутри. Предварив себя смущенным скрипом двери, к нему заглянула хорошенькая татарочка в белом накрахмаленном халатике, за спиной у которой, возвышаясь на целую голову, чуть неуклюже топтался Лись - румяный с холода и своеобычно взлохмаченный. -Здравствуй, - выдохнул он, и этот выдох вспорхнул стайкой озябших за долгое время невстречи крохотных мотыльков радости, замельтешивших у полоски из галогенового льда на побелённом потолке. - И прости, что пропал на неделю, меня уволокли морлоки... то есть провинциальные родственники, довыкапывать корнеплоды из трёх гектаров семейных угодий, пока снег не лёг всерьёз. Но я, как только вырвался из колхозного плена, сразу приехал, и варенья привёз, вот! За сим на свет из недр дорожной сумки была явлена трёхлитровая банка чего-то вязкого и практически черного, и горделиво протянута сразу двумя руками чуть иронично изогнувшему бровь Принцу. -Это из чего у тебя варенье, из ягод гудронника или из галочьих глаз? - любезно осведомился он, взглядом обозначая, что банку надлежит определить на свою тумбочку. Лись притворно надулся, нарочито громко протопав к кровати: -Нет, мы люди простые, без изысков, это всего лишь чёрная смородина... -Всего лишь, - с непонятным удовольствием повторил за ним Принц и похлопал банку по стеклянному боку, в котором отражались искривлённые Лись и милая татарочка. Потом сильно закинул голову назад, словно бы обращаясь к кому-то невидимому, наблюдающему с потолка, и вновь произнёс, - всего лишь чёрная смородина, вы это слышали?.. Повисло чуть потрескивающее молчание. Принц внимал тишине, Лись несколько опасливо косил одним глазом на потолок, а вторым на своё варенье, гадая, что же в нем такого особенного, а хорошенькая татарочка зачарованно смотрела на Принца. В конце концов, она смущённо заелозила от собственной смелости, и быстро протараторила что-то на своём птичьем языке. Принц отрицательно чуть качнул головой, и татарочка, огорчённо прикусив пухлую губу, исчезла прочь, растворяясь в сумерках, вечно варившихся во чреве коридора. -Она случайно не про еду у тебя спрашивала? - заволновался прозорливый Лись, запирая дверь, и выбрался из своей безразмерной брезентовой куртки, сразу став втрое меньше в ширину. -Смотря до чего именно ты голоден, друг мой Лись, - дымчато отозвался Принц, наклоняясь вперёд и подпирая острый подбородок ладонью. Лись, как это с ним частенько бывало от каверзных вопросов Принца, внутренне заметался, пытаясь отыскать верный ответ, но был прерван спокойным утвердительным голосом: -Вижу, что до всего и сразу, особенно до хлеба насущного... я помогу тебе. Но мы не будем обедать с людьми, друг мой Лись. В моей крови нынче слишком много ртути, и в зеркалах над умывальниками уже взблескивают чешуёй мои немые сородичи, так что я сейчас покурю, и мы отправимся в... другое место. Ты ведь принёс мне очередную порцию контрабанды, м? -Так точно! - радостно откозырял Лись и вручил Принцу пачку Richmond. Встав с постели, Принц издал длинный неявный звук предвкушаемого удовольствия, и приотворил окно, боком сев на подоконник. Лись наблюдал за ним практически со священным трепетом: курение было для Принца целым ритуалом, и в такие моменты он становился по-настоящему красив, словно сигаретный дым смывал с его лица вечное чуть усталое равнодушие. Короткое чириканье кремня, сноп искорок - крохотных астр, просыпавшихся в ноябрьский вечер, и призрачные тени дымных рун на запрокинутом к небу бледном лице. Принц курил неспешно, со вкусом, стряхивая пепел куда-то в чернильную тьму, а докурив - прокусил себе кончик указательного пальца, и собственной кровью вывел на оконном стекле с наружной стороны странную фразу 'Лишь разумные свободны'. Лись от этого поневоле передернул плечами в странной смеси сладкого озноба и боли, и резко выдохнул, но ничего не сказал вслух. Принц потерся виском об открытую раму, глядя на него с некоторым одобрением: Лись после своей осенней линьки избавился сразу от нескольких слоёв глупой человечьей шелухи, и вот теперь... -Теперь ты пойдёшь со мной, - мягко выговорил Принц, соскальзывая с края подоконника, и чуть коснулся рукава свитера Лися. - Теперь наступила пора. -Пора, чтобы было пора, - с немалым удовольствием процитировал Лись одно из странных стихотворений Пауля Целана, томик с которыми Принц вручил ему в сердцевине сентября - вместе с бусами из рябины, которые заняли почётное место на Лисевой люстре, щедро увешанной всякой всячиной и напоминающей из-за этого то ли палатку на арабском базаре, то ли кабину дальнобойщика. И соседи Лися по комнате вполне резонно волновались, не рухнет ли светильник под собственным весом... А здесь лампы были сплошь плоские и вмурованные в потолок, и только в конце коридора, возле двустворчатых дверей со стёклами, замазанными белилами, матово светился у притолоки плафон-таблетка. На Лися эти белые двери вечно наводили какой-то дремучий ужас, от них пахло металлом и формальдегидом, и выглядели они так, словно из-за них никто и никогда не возвращался. И тем не менее, Принц неспешно и неотвратимо шёл именно к ним, чуть закинув голову назад. Несмотря на то, что они явно не намеревались выходить на улицу, Принц повязал очередной шарф - связанный из льна и шерсти, он напоминал далекому от эстетики современной моды Лисю весьма пожилую половую тряпицу, из тех, которыми школьные технички любят возить прямо по ногам младшеклассников, наслаждаясь своей маленькой властью. Лись, невзирая на обещанную ему еду, плёлся непривычно медленно, безуспешно пытаясь скрыться за правым плечом Принца от чересчур пристального взгляда плафона над дверью. -Там лестница на третий этаж, - счёл нужным проинформировать Принц, спиной ощутивший смятение Лися. - Нас там угостят горячей перловой кашей и кофе из цикория. Никто тебя не съест и даже не понадкусывает, не трепещи эпителием. -Ну да, - проскрипел Лись с претензией на сарказм, - только ничего, что в этом корпусе по жизни два этажа? -По жизни - два, а по смерти - три, - чуть усмехнувшись, отозвался Принц, и его глаза налились на этих словах густым тёмным свинцом нового ноября. Лись на мгновение примолк, а потом решительно утвердил, встряхнул лохматой головой: -Тогда точно четыре - по воскресению... Принц, полуобернувшись через плечо, одобрительно цокнул языком: -Зришь в корень, друг мой Лись... но туда надо идти другими дорогами. Он приложил левую ладонь к замазанному белилами стеклу, легонько надавив, и дверь негромко приоткрылась, окутав внутренне скукожившегося Лися облаком из формальдегида и инеисто-голубого рассеянного света. Гулкий и глубокий колодец гранитной лестницы полнился чуть стрекочущим шелестом, словно бы здесь разом шептали десятки бесплотных голосов, и от этого осязаемого звука под свитером словно бы проводили ледяной ладонью. А табличка на стене 'Не курить водород' добавляла этому месту некоей изысканной, что ли, зловещести. Ступени шли наверх изломанной спиралью, и у Лися даже слегка закружилась голова, пока они поднимались к ещё одним дверям - и тоже белым, в толстых и густых, как холодная манная каша, слоях масляной краски. Уже на площадке за их спинами вдруг раздался непонятный и сильный шум - словно захлопали на ветру разом несколько мокрых простыней. Лись нервно подпрыгнул на месте, а через секунду, повинуясь какому-то подспудному инстинкту, повалил Принца лицом вниз на пол и загородил собой, как и полагается делать телохранителям особ королевской крови. Шум резко оборвался, и повисла такая хрупкая тишина, что им стало слышно, как похрустывают лестничные стекла, обрастая морозным узором, как гудят галогеновые лампы и как отчаянно колотится Лисье сердце. -Кхм, я не хочу показаться чрезмерно навязчивым, но считаю необходимым все-таки уточнить... - подал голос Принц, который так и лежал лбом в каменный пол. -Это вот что сейчас было, и зачем оно, собственно, было, это что-то? -Ой... оно само как-то, рефлекторно, из-за резкого звука, - клюквенный от стыда и совершенно сконфуженный Лись неловко сполз с Принца и обнаружил, что на перилах площадки сидит сизый голубь и чистит растопыренные во все стороны перья. Ощутив на себе возмущённо-ошалелый взгляд Лися, голубь оторвался от своего занятия и приветливо булькнул, переморгнув круглыми ржаво-рыжими глазами. Сзади Принц, что-то шипя себе под нос, отряхивал свой светлый шарф. -Это голубь! - слегка очумелым голосом констатировал очевидное Лись, и ткнул пальцем в сторону птицы мира. - Это он во всем виноват. Летает тут и крыльями на всю лестницу хлопает, так что у меня инстинкты всякие срабатывают... -Основные? - с долей язвительности осведомился Принц, которого явно отнюдь не порадовал поцелуй с каменным полом, и сунул ладони в карманы джинсов. -Скорее, запасные... прости, пожалуйста... - Лись, виноватясь, профилактически поправил Принцу шарф и стыдливо спрятал руки за спину. - Ну зато ты теперь точно уверен, что если что - то я успею тебя прикрыть от бандитской пули! Воть. Принц некоторое время пристально смотрел на Лися с непонятным выражением лица, потом вздохнул и, так ничего и не ответив, выгреб из кармана пригоршню апельсиновых цукатов. Голубь тут же оживился и влюблённо заворковал, топчась по перилам и постепенно придвигаясь поближе к Принцу. Тот терпеливо ожидал, не шевелясь, и спустя минуту голубь перебрался к нему на ладонь и принялся с голодной торопливостью клевать лакомство. Лись озадаченно почесал затылок: -И откуда он тут взялся... в подъезде, где вряд ли кто-то ходит чаще раза в день? -Вот ведь... что называется, связь, - вновь не отвечая Лисю, а словно бы сам себе задумчиво проговорил Принц, указательным пальцем гладя крылья склевавшему все цукаты голубю. - И почему у меня ни с кем такой нет... that is the question. Словно совершенно забыв, что с ним вместе есть ещё и Лись, он шагнул к двери, и голубь перелетел к нему на правое плечо, вновь заставив Лися вздрогнуть - на сей раз не от внезапного резкого звука, а от непонятного озноба, им вызванного. Принц вошёл без стука, и на длительный скрип открываемой двери обернулись разом все те, кто находился в просторной, но изрядно захламлённой комнате с окнами на две стороны. Возникший следом за ним Лись со смесью любопытства и волнения оглядывался по сторонам, хотя в густом сумраке, едва рассеиваемом несколькими тусклыми лампами в розоватых матерчатых абажурах, рассмотреть удавалось не слишком много. Бледные обои с невнятным, выцветшим цветочным узором; мебель из почти черного дерева, в основном, беспорядочно стоящие по всей комнате письменные столы и несколько благородно тонконогих стульев. В углу - неожиданная в таком антураже печка-буржуйка, в которой мерцают угли. Длинный диван, заваленный разномастными подушками, устроился у окна, а на подоконнике теснились горшки с незнакомыми Лисю деревцами - их длинные и узкие листья глянцевито поблескивали в сумраке комнаты, ловя скудный свет. А ещё в этой комнате обреталось сразу штук десять парней - чуть постарше Лися, чуть помладше Принца. И все они молча смотрели сейчас на них, стоящих возле входа; это было как-то... неуютно. Лись даже перестал активно вертеть головой по сторонам и предпочёл уставиться на голубя, который в ответ ободряюще ему булькнул. Где-то на самом своём дне Лись сейчас с долей печали размышлял о простой и понятной столовой Соловьевки, где подавали на полдник совершенно реальную рисовую размазню с бледненькой рыбой, где кухарки всегда ласково трепали его по лохматому затылку и тайком подкладывали добавки, а Принц со слегка надменным видом сидел напротив и, созерцая мир вокруг, терпеливо ожидал, пока Лись утолит свой студенческий голод в первом приближении. Эх... -Сладкого вечера, и прошу согреть и покормить - это Лись, студент кулинарного техникума. Он в некотором роде мой хранитель, - голос Принца был непривычно мягок и вкрадчив, как шаги в замшевых ботинках. Он чуть отступил назад, кладя узкую ладонь Лисю на спину и легонько выдвигая под взгляды обитателей этого места. Внутренне скукожившись от смущения, но строгим голосом велев себе не тушеваться, Лись дёрнул подбородком и вежливо скрипнул 'Здрасьте' куда-то в сторону сидящего неподалёку парня со стаканом чая в руке. -Здравствуй, Лись, - зазвучало вдруг разом из всех углов, словно своеобразное признание гостя своим, и тут же комната пришла во всеобщее движение и шум. Замелькали длинные тонкие руки и льняные, почти белые волосы, запорхали под потолком звонкие восклицания и пушистый смех, и не успел Лись опомниться, как уже очутился среди подушек на диване, с миской горячей перловой каши в ладонях. Принц, пристроившийся на подоконнике, среди горшков с деревцами, аккуратно пересадил голубя на открытую форточку и достал из кармана пачку сигарет. Повертел ею куда-то в пространство и так же абстрактно осведомился: -Никто не будет возражать?.. -Я буду, - пробубнил Лись еле слышно, при этом стремительно поглощая на диво вкусную перловку, в которой были, помимо крупы, ягодки облепихи и цитрусовая цедра. Принц, неведомо как услышав его, выразительно развёл руками: -Вот, вы только полюбуйтесь... этот человеческий детёныш нагло лишает меня скромных радостей красивого неспешного саморазрушения, что суть все житие как процесс! Что вы на это скажете, а?.. -Что Станиславский по тебе кровавыми слезами обливается, вот что, - с лёгкой насмешкой отозвался вполоборота сидящий у стола парень с длинными, в хвост, волосами, и прикусил кончик чернильной ручки, которой что-то рисовал. -И что ты скорее согласишься принять поцелуй пустоты, чем прекратишь вечно все делать поперёк, - подхватил другой - тот, что со стаканом чая. А ещё двое, явно близнецы, которые играли в кошачью колыбельку на втором диване, слегка смущенным хором пригласили Принца угощаться апельсинами. -Свежий урожай, - добавил длинноволосый заманчивым тоном, чуть улыбнулся уголками губ и качнул висевшую на спинке стула сеточку с крупными, почти что светившимися в полумраке апельсинами. - Тебе полезно будет, не отказывайся. -Благодарю, но я предпочитаю грейпфруты, - тонко улыбнулся Принц, который с долей отеческого удовлетворения наблюдал за деловито подметавшим тарелку Лисем. Длинноволосый легонько фыркнул, снова склоняясь над своим рисунком: -Вот о чем я и говорю... перпетуум перпендикуляре! -А ведь грейпфруты теперь редко вызревают, - задумчиво заметил парень, все это время державшийся в самом тёмном углу комнаты. Оторвавшийся от каши Лись с некоторой оторопью заметил на обеих его руках вытатуированные перья. -Да и найти их в принципе не так-то просто. Вроде у разворотного круга пятого трамвая, где пустыри и новостройки, встречаются... сейчас ведь самый сезон. -Слишком далеко, - Принц отрицательно чуть качнул головой. Лись чувствовал, как сильно ему сейчас хочется курить, и потому собрался было снять своё вето на сигареты - но тут один из близнецов принёс им с Принцем по чашке цикория. -Угощайся, - с улыбкой сказал он Лисю, вручая кружку; на его худых запястьях болталось бесчисленное количество браслетов и фенечек. Потом подал цикорий Принцу - и вдруг, прикрыв глаза и склонившись, произнёс негромко, но внятно: -Двадцать вторая. На следующей неделе. Не упусти. -Да. Я знаю, но все равно спасибо... Цукатов хочешь? -О, давай! И где ты их только достаёшь в таких прекрасных количествах? Мы по подоконникам и лавочкам в парке еле-еле горсть в день наскребаем, чтобы в перловку добавлять, а то ведь она сама по себе мерзкая, как февральское утро понедельника... - близняшка подставил ладонь, и Принц щедро насыпал в неё цукатов, чуть заметно усмехнувшись одними глазами: -Места знать надо... секрет фирмы! Впрочем, дам подсказку - вдохните эфира... -Оу... - округливший глаза парень ушёл на диван - делиться с братом цукатами и шушукаться о способах их добычи. Ничего не понимающий Лись оглянулся через плечо на Принца, и застал на его лице на редкость странное выражение: смесь сожаления и вожделения. Впрочем, спустя мгновение Принц смахнул его узкой ладонью, словно бы стремительно снял маску... или наоборот, эту маску надел?.. -Ну как, ты наелся, друг мой Лись? - вопросил он весьма риторически: из опыта общения с вышеупомянутой прорвой в человеческом обличье Принц вынес одну простую истину - накормить студента даже сложнее, чем дать ему выспаться. -Приблизительно, - обтекаемо сформулировал Лись, облизываясь, и оповестил в пространство, слегка увеличив громкость голоса, - спасибо, было очень вкусно! -Приятно, что мы совпали во вкусах, Лись, - отозвались из полумрака несколько парней, и только длинноволосый, не отвлекаясь от рисования, тихо хмыкнул: -И все-таки, ты очень странный... -Сочту это за комплимент, - промурлыкал Принц вкрадчиво, чуть жмуря глаза, и в этом мурлыканье отчётливо проступила некоторая кровожадность. Лись тихо прихлебывал цикорий и не встревал, поскольку до сих не мог уловить, насколько их визит на несуществующий третий этаж, к неуловимо похожим друг на друга тонкоруким парням, варящим перловку с облепихой, в принципе уместен. Ведь они, хоть и явно были давно знакомы с Принцем, почему-то его... отторгали?.. -Не обращай внимания, - прервав размышления Лися, к ним приблизился тот парень, что пил чай, когда они с Принцем пришли. На его простой белой майке был принт с профилем Пушкина, и от него приятно пахло кардамоном. - Долгий день был... и какой-то пустой. А Квинта совершенно не умеет скучать, ему это не дано. Мы говорим: давайте плести силки, скоро рыба-декабрь на нерест пойдёт, но некоторым никак не отрегулировать настроение. Надо сидеть и рисовать снег - хотя его и так более, чем достаточно. И тут ещё ты... и твой, кхм, хранитель... Принц обнял колени руками, сгорбившись на подоконнике, и тихо отозвался: -Не я это выбрал, Октава. -Я понимаю, потому и говорю... Они помолчали. Лись, которому очень хотелось высказать свою догадку насчёт того, что икра рыбы-декабря - это мандаринки, ёрзал на диване, но не встревал. -Ладно, пойдём мы, - Принц со вздохом выпрямился, посмотрев собеседнику в лицо - и тот торопливо отвёл взгляд, обняв себя сам за локти. Чуть улыбнулся: -Ты заглядывай, на самом деле. Ночная смена так вообще по тебе соскучилась, спит и видит, как ты им про городское метро истории рассказываешь... -Ночная смена никогда не спит, - улыбнулся в ответ Принц, соскользнув на пол и коснувшись ладонью плеча Лися. - Нам пора возвращаться, друг мой - если ты не намерен обменять своё студенческое недобытие и банку варенья из чёрной смородины на постоянную прописку на третьем этаже Соловьёвки... -А что, так разве можно? - обалдело спросил Лись, увлекаемый на лестницу под шелест прощающихся с ним голосов из полумрака. - И что все-таки особенного в этом грешном варенье?.. -Его абсолютная безгрешность, Лись, - совершенно серьёзно отозвался Принц. Он шёл рядом, чуть склонив голову и глядя на носки собственных ботинок, что мелькали по-над крапчатым гранитом ступенек, и Лись чувствовал, как натянуто сейчас его худое тело - всеми нервами, словно тетива лука. Но не мог понять, в чем причина - а спросить не имел права. Потому что это ведь Принц. Он никогда не ответит. И все-таки уже у самой двери обратно в привычное, на второй этаж, Лись остановился и рискнул повторить свой вопрос, смело глядя в темно-серые омуты, где подрагивали холодные блики галогенового света (или то был отблеск бритвенной рыбьей чешуи?): -А так разве можно - остаться с тобой рядом, здесь, в здании Соловьевки?.. -Да. Вот только остаться при этом тёплым и любопытным Лисем... - нельзя. Они помолчали; Лись ещё хотел спросить, а пойдут ли они когда-нибудь вместе на четвёртый этаж, но выговорить это у него уже не получилось. Потому что он знал ответ. И, шагая с Принцем плечом к плечу через порог, в пустой коридор с плоскими лампами и дыханием из-за дверей, Лись молча поклялся себе никогда не варить варенья из белой смородины - но всегда оставлять для Принца цукаты.