Сказки Соловьёвки

-…и к чему мы летели, как в марте грачи, если сейчас только половина первого, а внутрь нам все равно не попасть? — с нотками вполне обоснованной меланхолии поинтересовался Принц, разглядывая график работы паспортного стола на монументальной двери. Лись немедленно залопотал что-то про занять очередь, чтобы сразу по окончании обеда первыми пройти на приём, но тут Принц картинно повёл рукой окрест, и Лись сглотнул и смолк. Потому что окрест было пусто, как на погосте в полночь. Только падали и падали на мир крупные метельные хлопья — на вкус, как сумерки и лавандовый чай, который пил Принц. Караулящие дверь атланты с лицами добрых дворников сочувственно смотрели на поникший от виноватости помпон на Лисьей шапке, но помочь ему ничем не могли. Лись переминался с ноги на ногу, а внутри у него лихорадочно суетились сотрудники Департамента Отмазок, пытаясь состряпать какую-нибудь вескую причину, по которой им предстоит теперь полчаса торчать под сильным снегопадом у запертых дверей. В конце концов, он закатил глаза от собственной неспособности придумать что-нибудь убедительное, и несчастным голосом проскрипел: -Давай тогда хотя бы по дворам пройдёмся, времени ещё вагон… прости, я даже не думал, что в какое-то государственное учреждение может не быть очереди. Ну зато когда вернёмся с прогулки, быстренько мне оформим регистрацию, доедем до общаги, и я сварю тебе кофе… Принц едва заметно усмехнулся уголками губ над тем, что не прозвучало за краем фразы, и Лись тут же возликовал, поняв, что кары за несвоевременный приезд не воспоследует. Он даже не стал привычно топорщить перья и гневно чирикать на доставшего сигареты Принца, в нелепых попытках остановить его привычку курить с регулярностью кукушки в ходиках — а сам с пафосной миной протянул горящую спичку. Принц усмехнулся уже чуть более явно, но ничего не сказал, элегантно прикурив и тут же глубоко затянувшись. Снег, как всегда, не таял на его волосах, и казалось, будто это белые перья... В приятно-дымном молчании, шагая неспешно и при этом широко, оба свернули в первую попавшуюся им подворотню, и Лись немедленно чуть цапнул Принца за рукав, разворачивая лицом к прекрасному, густо-брусничному старинному дому за кованой оградой. -Смотри, какой красивый... - заворожённо прошептал он, и невольно приложил к приоткрывшимся губам самые кончики пальцев. - Словно кусочек рябинной осени... -Вот да, - дымчато согласился Принц, чуть щурясь; дом, ощутив их взгляды, тут же негромко мурлыкнул кодовым замком на двери в единственный подъезд, и выпустил в метель двух девочек лет двенадцати. Щебеча и шутливо пощипывая друг друга, они перепорхнули к калитке, где околачивался околдованный Лись и вдумчиво курил Принц, и в их зрачках вензелями отразился сладкий дым его сигарет с гвоздикой. -Ооо, - простонала одна из девочек, беленькая, как птичка-льнянка, и голодными глазами уставилась на сигарету в пальцах Принца. Вторая, густо усыпанная конопушками, и рыжая, как абрикосовый август, решительно тряхнула мелкими кудряшками. И, подойдя поближе, спросила тоном одновременно умильным и наглым, явно метя при этом по сугробам длинным лисьим хвостом: -А Вы нас не угостите сигаретами, ну пожалуйста?.. Лись, выдернутый этим вопросом из благоговейных гляделок с брусничным домом, возмущённо булькнул было на тему чересчур юного возраста барышень, но тут встретился глазами с Принцем и покорно примолк. -Угощайтесь, - приветливо пригласил Принц; взгляд его при этом обрёл серо-стальной блеск и остроту скальпеля, моментально вспарывая сплетения судеб, выпуская истину на свободу, и обе девочки невольно отступили назад на пару шагов, одинаково приоткрыв рты. -...извините, - очень тихо сказала рыженькая, столь сильно побледнев, что снежинки на её лице стали казаться хлопьями пепла. - Я сразу не разглядела... -Ничего, - почти равнодушно отозвался Принц, и сам выудил из пачки двух её тонкотелых пленниц, - зато вам не пришлось выслушивать очередной панегирик на тему Минздрав предупреждает... берите-берите, я ведь все понимаю. Без них здесь сложно выжить... -Зато я ничего не понимаю, - сварливо и с нотками ревности вклинился Лись, подавляя желание сразу двумя руками ухватить Принца за локоть и спрятать его в каком-нибудь тёмном углу, затолкав куда поглубже и гневно шипя на все, что шевелится, словно получивший кольцо Горлум. -И вообще, обмен должен быть обоюдным! Мы вам сигареты, а вы нас за это пустите в подъезд. Вы ведь в том чудесном доме живёте?.. Девочки переглянулись, при этом чиркая старенькой зажигалкой и закрывая её от сильного снегопада тонкими, похожими на птичьи лапки исцарапанными пальцами. Потом светленькая встряхнула гладкими, чуть заметно мерцающими, словно матовое февральское солнце сквозь метель, волосами, и как-то очень обтекаемо, словно бы сомневаясь в своих словах, ответила, глядя на подъезд: -Можно и так сказать... -Но мы вас непременно пустим, - перебив её, твёрдо заверила рыженькая, вся абрикосово светясь навстречу. - Идемте, дому вы определённо по душе! Принц едва заметно усмехнулся одними глазами, но Лись всей своей вещей шкуркой ощущал, как где-то внутри его спутник покрывается сейчас странной, холодной изморосью, словно оконное стекло в густой туман... И не мог понять, почему. Уютный брусничный дом и эти две девчушки, лёгкие, словно тополиный пух... что не так? И за что извинялась рыженькая?.. Впрочем, Лись уже через пару метров узкой тропки вновь окунулся в какое-то невероятно густое и очень тёплое, словно малиновый кисель, чувство радости - оно исходило от дома, тянущегося к ним проводами и ветвями сирени у окон фасада. 'Вы мне нравитесь', - светилась в подъезде круглая, словно снежная ягода, матовая лампа на длинном шнуре. 'Заходите!' - звали на разные голоса деревянные ступеньки крылечка. Лись помимо собственной воли расплылся в широкой улыбке, и ласково погладил брусничный кирпич стен, пока девчушки колдовали над кодовым замком. -Мы делаем здесь любовь, - тихонечко проговорила вдруг светленькая, и сразу же засмущалась. - Я вот браслеты плету, а Аврора варит сладкую вату... -Да, здесь она вкуснее всего получается, хотя в городе есть и другие подъезды удачные, - кивнула рыженькая Аврора серьёзно, стряхивая в тёмном тамбуре снег с курчавых волос и клетчатого пальто. - Дом любит нас и охраняет, и мы его бережём... жаль, не все здания такие. Принц промолчал - очень глубоко. Сигарета меж его пальцев дотлела почти до фильтра, но он не замечал. Лёд в бездонном колодце его памяти шёл неуловимо тонкими, но неотменимыми трещинами, когда голоса девочек вспархивали вверх, к побелённому потолку. Умом и сталью своего иного взора он уже знал... но сердцем и здешними глазами - ещё брел в потёмках. Этот диссонанс столь сильно поглотил Принца, что от Лисьего прикосновения, забирающего из его пальцев куцый окурок, он сильно вздрогнул, и снег осыпался с его ржавых волос на плиточный пол подъезда. Аврора, как явно более бойкая в этом дуэте, первой пошла вверх по лестнице, ведя пальцами по стене, облицованной изразцами, и на ходу рассказывая им историю дома. Лись, купаясь в обнимающем его за плечи приветливом тепле, внимательно слушал, но при этом не забывал посматривать на Принца - тот замыкал их процессию и выглядел так, словно в нем тихо вызревал какой-то странный призрачный виноград. Казалось, что вот-вот из углов его губ полезут белесые лозы непроизносимого, всегда спрятанного от своих же собственных глаз... Гулкий и какой-то колодезный подъезд вслушивался в их шаги; казалось, в этом доме нет и не может быть обыкновенных квартир с живущими в них людьми - он казался Лисю то странным вокзалом из его детских сновидений, то училищем для тех, кто пытается отрастить себе крылья. Явно учуяв его ощущения, Аврора легонько встряхнула рыжими кудряшками, от которых неуловимо-тепло веяло ароматом абрикосов, и проговорила-пропела: -Здесь всего две квартиры, по одной на этаж, их сдают студентам через особое жилищное бюро... Именно поэтому здесь такая вкусная сладкая вата делается, воздух и место совершенно особенные. Если ты хочешь, то можешь попробовать тоже обратиться в бюро... адрес я подскажу... -Нет, - тихо, но твёрдо ответил Принц, не дав Лисю успеть обалдеть от подобной перспективы, и чуть более мягко объяснил, - если он уйдёт из своего общежития - там останется только одна танцующая с тенями, а ей не выстоять. Даже мне не выстоять одному здесь. Может быть, позже, если сложатся обстоятельства... -Понимаю, и простите ещё раз, я просто ещё не привыкла, - Аврора преодолела последнюю ступеньку, и округло обвела руками открывшуюся площадку второго этажа с затейливо разрисованными стенами, где сплетались в единый узор рыбы, птицы и растения, и с огромным и древним диваном цвета хурмы вдоль перил ограждения лестницы. - Вот, тут мы и обретаемся, добро пожаловать! Лись немедленно плюхнулся в диван, словно в плюшевое море, провалившись в его прокуренный уют и едва не стукнув себя коленями по лбу, настолько было мягким и податливым его протертое сиденье. Закинул голову, жмурясь на свет матовой лампы и практически ощущая на губах его сливочный вкус, и понял, что он абсолютно счастлив. Светленькая девочка упала рядом с ним, раскинув руки, и тоже блаженно прижмурилась. Аврора же стянула куртку, подвернула рукава полосатого свитера и принялась аккуратно мыть руки в старенькой раковине, что располагалась прямо напротив лестницы. Подъезд заполнил душистый и при этом совершенно февральский аромат каких-то сладковатых, словно из метели слепленных или лишь в снегопады распускающихся цветов, и Принц вздрогнул вновь, узнавая этот запах - но не в силах вспомнить связанные время и место. -Здесь нет в квартирах водопровода, - вполголоса объяснила Лисю светленькая, - поэтому возле лестницы на этаже - умывальник и туалет. Мы там алоэ растим. А на первом этаже вполне самостоятельно разрослась поползянка, знаешь её? -Нет, я это... кулинар, а не ботаник, - слегка смутился Лись, стащил шапку и тут же распушился лохматой шевелюрой, словно искупавшийся в луже воробей. -А из её цветков как раз очень вкусная паста получается, если их как следует с лещиной и сахаром в ступке перетереть. Только она кусается, зараза, когда её собираешь, - поведала светленькая, достала из кармана катушку ниток и стала задумчиво вертеть её в исцарапанных пальцах. - Аврор, у нас паста осталась? -Дыа, - с довольным видом отозвалась та, вытирая руки махровым полотенцем, висевшим тут же на крючке, - я и чая могу замутить, если хотите. Хотите?.. -Ты ещё спрашиваешь! - Лись восторженно дрыгнул ногами. Он был готов себя расцеловать за то, что приехал в паспортный стол раньше времени, и потому вместе с Принцем сумел попасть в столь дивное место. Дом обнимал его так, словно он был птицей, вернувшейся в родное гнездо после первого перелета на зимовку в неведомое. Ему нравилось здесь все - и серебристые нити паутины под побелённым потолком, и то, как ласково обтекал все предметы, сглаживая их углы, матовый сливочный свет круглой лампы, и сплетение ароматов - мыло, сладкие сигареты, абрикосы Авроры и неявный, словно вторая тень, льняной запах волос светленькой девочки. Лись ничуть не тяготился тем, что не знает её имени - словно чуял, что у девочки имени нет, точнее, она никак не относится к тому слову, что написано в официальных бумагах - как и Принц, как и он сам. -Вот и славненько, - вновь по-лисьи льстиво пропела Аврора, одновременно закуривая дарованную ей сигарету и выуживая из недр рассохшегося серванта, стоявшего в глубине площадки, круглый эмалированный чайник. - Снаружные дела пусть подождут, а мы тут будем чаевничать. К нам редко такие гости, как вы, заглядывают. В основном, с нами студенты бывают, они интересные на свой лад. Здесь есть девочка одна, на ней вечно галки сидят, словно она дерево или провода, и ещё парень - какую косточку ни посадит, она непременно вырастет... Рассказывая, Аврора наполнила чайник водой из-под крана и бодро бухнула его на маленькую электрическую плитку, приютившуюся на подоконнике высокого и узкого, с затейливым переплётом, окна. За ним, за старыми стёклами, падал и падал в лавандовом безмолвии мягкий февральский снег, и из-за горевшего в подъезде света казалось, что снаружи уже наступают сумерки - от этого Лисю делалось ещё уютнее. Словно они не в подъезде сидят, а у девочек дома... или так оно и было, на самом деле?.. -Я ведь сама из Ивделя, - Аврора забралась на подоконник, отеческим жестом накрыв ладонью крышку негромко воркующего чайника, и выдохнула дым, от которого веяло ванилью. - Поэтому тут как-то напролом говорю и делаю, ещё не привыкла... к местным условностям. Но вообще интересно, хотя и скучаю порой. -А ты? - спросил Лись сидящую рядом светленькую, которая только тихонько улыбалась, слушая свою бойкую подругу, и все вертела в пальцах катушку ниток. -Ой, я не такая интересная, как Аврора, - смущённо ответила та, сползая куда-то внутрь собственной куртки. - Только и умею, что плести фенечки-браслеты из ненужных ниток... я их потом дарю ненужным людям, и тогда эта их ненужность двойная сама себя уничтожает. Как минус на минус. И получается любовь... вот. -Это же просто здорово! - искренне восхитился Лись. - А я вот люблю угощать всех чем-нибудь вкусненьким. Пирожки с повидлом частенько в сквер НИИ МСК вот приношу, там есть две сластены... и вам могу тоже таскать вкусняшки. Если хотите. Я и подработку на производстве всяческой выпечки нашёл... -Ха! Он ещё спрашивает, хотим ли мы!.. - в пространство пафосно-возмущённо изрекла Аврора, обращаясь к некоей невидимой аудитории, и повела рукой с сигаретой, оставляя в воздухе дымные руны. Светленькая же зарумянилась, ещё сильнее засмущалась и, прошептав 'Ой, спасибо большущее...', поймала губами нить за кончик, отматывая и принимаясь мусолить её во рту. Лись хотел сказать: 'Да не за что, вы ведь нас угощаете'. Но в этот момент Принц, до того стоявший у изразцовой стены, словно собственная тень, повернул голову и непререкаемо произнёс - как будто клинок разом на всю длину вогнал - всего одно слово: -Катушка. Светленькая девочка замерла, двумя руками держа деревянную катушку у губ; Аврора на подоконнике ойкнула и едва не потушила сигарету о собственную ладошку, а Лись пропустил вдох: он вспомнил те наброски из оставленному ему Принцем конверта. И сразу понял, и сразу поверил всем своим вещим птичьим сердцем... Девочка по имени Катушка, съёжившаяся рядом, тихо всхлипнула - а потом в один отчаянный порыв, каким бросают себя в ветер с карниза ласточки, влетела лицом в чёрное пальто Принца, облапив и уткнувшись в него носом. -Нисебе чего, вот это мелодрама в метель, - вполголоса проговорила Аврора, круглыми глазами наблюдая за подругой, и машинально выдернула штепсель электроплитки из розетки - над чайником уже поднимался столб горячего пара, крупными каплями оседавшего на стёклах. - Кат, но ты ведь говорила, что... -Да какая теперь разница, раз он тоже здесь, - та слегка отстранилась, все ещё счастливо всхлипывая и размазывая слезы запястьями. Закинула голову назад, глядя Принцу в алебастрово-бледное и словно бы окаменевшее лицо. -Я в последний раз исполнил сегодня данное тобой имя, - негромко выговорил он, и ладонь его легко легла на светловолосый затылок Катушки, - наша встреча - самое что ни на есть comme il faut, и пусть теперь чаепитие станет точкой. Да? -Как скажешь, - с готовностью кивнула Катушка, сияя сквозь свои слёзы. Дом уютно мурлыкал водопроводными трубами, укутываясь в снегопад и укутывая четыре души в свой матовый уют, довольный тем, как свёл воедино их дороги. -Так, великий кулинар всех времён и народов, соляным столбом не сидим, а мне помогаем! - дрыгнув ногами, Аврора спрыгнула с подоконника и полезла в свой сервант за посудой, нырнув в его загадочные недра практически по пояс. -Меня Лись зовут, - слегка запоздало представился тот, встав и принимая из рук Авроры граненые стаканы. - Хотя я больше склонен считать себя воробьем... -Ты плод их любви, крылатый лисёнок с перьями и шерсткой цвета каштанов, в те дни ранней осени, когда они совсем свежие, - пылко заявила Аврора внутри у буфета, чем-то шебуршась. Выбралась с большой и слегка запылённой банкой, обеими руками прижимая её к животу, раскрасневшаяся и растрепанная, и с долей робости спросила у Принца, - а Вы?.. Извините, если уж я прямолинейна... -Я тоже буду чай с пастой из поползянки, - Принц прозрачно улыбнулся; слова его выскальзывали из пальцев, словно обкатанная во рту моря круглая галька, и ускакивали куда-то вниз по лестнице, теряясь в полутьме. Он расстегнул пальто, выплеснув на свободу кроваво-красный шарф, и легко подхватил чайник, щедро разливая горячую воду по расставленным на подоконнике стаканам. Катушка, словно тень, стояла у него за спиной, и вновь мусолила во рту нитку; её ресницы влажно поблёскивали в матовом свете. Она корила себя за то, что не признала - первой, хотя многое осталось неизменным с тех интернатских времён, особенно манера курить, удерживая сигарету между костяшек пальцев, и ржавь волос. Но все же, все же... Пальцы её горели сейчас от страстного стремления сплести для Принца браслет - особенный браслет, не из ненужных ниток, а из живых жил. -Толще мажь, этой вкуснятины мало не бывает, - инструктировала между тем Аврора, бдительно наблюдая за тем, как Лись распределяет пасту по ломтикам батона. Сама она заваривала чай прямо в стаканах, насыпая туда смесь черных листочков и каких-то туманных бутонов, напоминающих наружный снегопад. -Господа, кому сколько сахара? А то мы с Катушкой до состояния сиропа обычно себе кладём... Лись, ты точно сладкоежка, я угадала? А Вы - ... -Предпочитаю апельсинам грейпфруты, - светски отозвался Принц, прислоняясь спиной к стене и закуривая - впервые с того момента, как они вошли в подъезд. Катушка тихонько коснулась его рукава, но не руки, не рискнув это сделать, и Принц вновь опустил узкую ладонь на её гладкие льняные волосы. Память в нем медлительно проявлялась из густой тьмы, словно фотопленка, и становилось и зыбко, и зябко от осознания всех тех бездн, которые Принц, неостановимо падая в здесь и сейчас, поселил у себя внутри. Он задавался вопросом, почему этот старый, из брусничного кирпича дом столь охотно впустил его - обречённого на вывернутую наизнанку, неизъяснимую свободу стен Соловьевки? Ведь он ещё... -Все готово! - звонкий и радостный голос Авроры блестящим лезвием рассек силки стылых мыслей, и Принц резко затушил сигарету в импровизированной, из баночки от шпрот, пепельнице на подоконнике - чего никогда не делал ранее. Каким-то чудом вчетвером уместившись на диване, плечом к плечу и бедром к бедру, они пили крепкий и при этом ощутимо сливочный чай, наперегонки бойко уплетали действительно вкуснейшие бутерброды, и Лись болтал с Авророй про студентов-кулинаров и Дом пионеров на болоте имени Блюхера, а Катушка тихо и крепко прижималась к Принцу, радуясь тому, что наконец обрела гравитацию. -Ты же будешь приходить к нам в дом? - спросила она несколько невнятно, ибо умудрялась пить чай, не выпуская изо рта порядком измочаленной нитки. - Да, у меня нет грейпфрутов, но у нас тут уютно... И дом тебе очень рад. А то ещё стал бы студентом в технической академии, либо в железнодорожном техникуме, и тут совсем поселился. Я думаю, у тебя бы неплохо это получилось... -Быть студентом бы неплохо получилось? - Принц чуть усмехнулся, отпивая чая по-птичьи мелкими глотками, и скосил глаза на разглагольствующего Лися. -Вряд ли, они ведь существа стайные, социальные. А я предпочёл одиночество. -Но ведь у тебя есть Лись... - несмело заметила Катушка и дико засмущалась. -Сам не знаю, как он приручился, считаю это чудом и не анализирую, - в голосе Принца скользнули непривычные для него мягкие, кашемировые нотки, красные, как его шарф. - В мире ведь обязательно должен оставаться некоторый процент непонятности... иначе станет скучно, словно остывший суп. Я сам не все знаю... Катушка согласно боднула его лбом в плечо, как делала это в раннем детстве, и с полуулыбкой прошептала: -Зато я знаю, что Лись и Аврора прекрасно спелись на почве любви к сластям... -Это точно... В этот момент Аврора вскочила и всплеснула руками и кудрями: -Короли и капуста, вот ведь я яичница-болтунья! Вам ведь куда-то надо было, в тот самый момент, когда мы к вам подрулили за сигаретами? И сами молчите, утопая в моей словесной лапше... надеюсь, вы хоть не на поезд направлялись? -Не, в паспортный стол, но я могу и завтра туда сходить, и послезавтра, - лениво отмахнулся ...адцатым по счёту бутербродом Лись. - Душевная атмосфера куда полезнее прописки. К тому же, общежитие меня уже само в себя прописало ещё на первом курсе... Принц верно сказал: мы с Варварой его хранители, ну вот как вы вдвоём для дома. Сейчас чай допью, и пойдём потихоньку, может, принимают ещё. Всякие бумажные бюрократические штуки, ух! Не люблю и не понимаю... -Да мы тоже, - согласно закивали девочки. - Нам говорят иногда, что надо куда-то в школу ходить и всякие такие дела, но нам и тут хорошо, с домом и людьми. А весна наступит - будем на электричках ездить, у нас и расписание уже есть... Аврора кивнула на стену, где действительно был прикреплён выцветший лист со столбцами таблицы, и смущённо созналась, болтая остаток чая в стакане: -Я знаю, что это невозможно, но все же внутри себя надеюсь, что какая-нибудь из электричек останавливается в Ивделе... Пожалуйста, Принц, не говорите мне ничего! У каждого должна быть хотя бы одна откровенно несбыточная мечта... -Да, - после долгого молчания серьёзно ответил Принц, и первым встал, затянув на горле и спрятав под пальто свой прекрасный революционный шарф. - Я тебя понимаю, Аврора. Спасибо за угощение и ощущение. Мы будем возвращаться... -С пирожками! - сурово напомнила Аврора и погрозила пальцем, на что Лись тут же радостно откозырял, и попытался молодецки щелкнуть каблуками, но резко вспомнил, что в тёплых кедах, а потому просто по-птичьи подпрыгнул на месте. -Я все-таки сплету тебе браслет, - еле слышно прошептала Катушка, и обняла на прощание Принца, стараясь не думать о грейпфрутах - и о том давнем, но никогда не способном стереться из памяти времени в интернате за краем мира, в котором она когда-то потеряла, выпустив из неловких рук, сразу две драгоценные нити - одну за другой, в июле и ноябре. Принц ничего не ответил - или не услышал этот шелест, или же не нашёл слов. Мягко отстранившись, он церемонно склонил голову в знак признательности, и вытек из подъезда в метель, словно сигаретный дым. Лись, упихивая в карман куртки свёрток из старой газеты с парочкой бутербродов, и умудряясь при этом махать перегнувшимся через перила на площадке девочкам, поскакал следом. -Ну его, этот паспортный стол, - воодушевлённо предложил он, - поехали ко мне в общежитие, я ведь тебе кофе обещал. Если тебе ещё не пора возвращаться... Принц поймал приоткрытыми губами бледный, словно цветок хлопка, пушистый поцелуй метели, и ему свело судорогой спрятанные в карманы пальцы. Никогда ранее ему столь сильно не хотелось действительно поехать с Лисем, и пить в его слегка хламовной комнате чуть приторный 'Нескафе', сидя спиной к батарее... и рассказать ему все. До каждого дна каждой бездны. Через все - насквозь. Но он промолчал. Достал сигареты, привычно выбил из пачки крайнюю, поймал огонёк с вновь поднесённой Лисем спички, и выдохнул с дымом все свои 'Да', чтобы истаяли в феврале и никогда не вернулись, не нашли обратную дорогу. -Приходи завтра после полудня, - проговорил он спокойно в конце концов. - И не спрашивай никого из нас о прошлом. У нас его нет, поэтому так лакомо твоё... Лись покладисто кивнул, хотя внутри у него сейчас выла ветром вечно голодная по Принцу пустота - всякий раз, расставаясь, он не знал наверняка, встретятся ли они снова. Слишком хрупким был тот лёд, по которому уходила - как всегда, без слов прощания - слегка сутулая фигура в чёрном пальто, с ржаво-рыжими волосами, на которых не тает снег. Слишком сильно хотелось вцепиться, всеми пальцами, и не отпускать... И Принц вдруг, словно бы учуяв, обернулся через правое плечо; губы его чуть заметно шевельнулись в беззвучном, но вошедшем Лисю прямо в сердце, воскрешающем его 'Ты знаешь... Это точно. Мы никогда не умрем'.