Сказки Соловьёвки

...они шли вослед собственным теням, таким густым и осязаемым на тротуарной плитке, что (зыбкий миг изломанных иллюзий) переставало вериться в наличие у тебя тела, и казалось, что тень - это именно ты. Течёшь бесшумно в ореолах от ртутных фонарей, растворяешься в мелкой мороси мартовского вечера, и где-то там, в безымянных переулках, ведущих на изнанку реальности, сливаешься с той тьмой, из которой мы все пришли и в которую вернёмся - как неотъемлемая её, вечная часть. Лисю было до сладости зябко от этих антрацитовых мыслей, как и от почти касающихся его руки пальцев идущего рядом Принца. В этом так и не происходящем единстве была особенная прелесть, и в остающемся расстоянии проскакивала то и дело синяя электрическая искра короткого замыкания. Лись от этого вздрагивал и внутренне елозил. Весенняя влага на его губах обретала металлический привкус, а пушок на руках под пряжей свитера вставал дыбом и легонько потрескивал. Вечер весь сочился этим мартовским электричеством, и Лись, чуя сейчас скрытую суть вещей, спросил у Принца, слегка улыбнувшись: -Мы ведь едем с тобой ловить рыбу-март, верно?.. -Горячо, друг мой Лись, - отозвался Принц. Он шёл, откинув капюшон на плечи, и у висков его медные волосы вились от сырости, вызывая у Лися непреодолимую тягу к немедленному наматыванию их себе на пальцы - обручальными кольцами вечности. Не сбавляя шага, он выудил из кармана добытые Лисем сигареты и на ходу закурил, сплетая призрачные виноградные лозы с гудящими над тротуаром проводами. Потом счёл необходимым уточнить, ибо Лись пытливо таращился: -Перед тем, как начать ловить рыбу-март, нам надо выяснить, а где у неё сейчас гнездо... у меня есть теория, но я предпочту её проверить, а не лезть напролом... -Угумс, - откликнулся Лись, пытаясь изгнать из своей лохматой головы видение рыбьего гнезда; оно, впрочем, явно поселилось там прочно и надолго. - Знаешь, пока тебя... не было, я много об этом думал. И мнится мне, что рыба-март будет обитать в бучиле. То есть в самом эпицентре весенней распутицы и бездорожья. Принц посмотрел одобрительно, выдыхая терпкий виноградный дым, и кивнул. -Ты зришь в корень, даже не видя порой в упор. Меня это с самого начала в тебе невероятно обаяло, - признался он, чуть куснув уголок губы. - Ловчий сути... мне лишь однажды повстречался подобный тебе персонаж. И собственно к нему мы и едем - сверить показания наших чутких датчиков и связать три нити в одну... Лись польщенно улыбнулся, чувствуя, как края его рта пытаются повстречаться где-то в районе затылка, и поудобнее пристроил рюкзак на спине, поправляя его лямки. Принц разговаривал теперь с ним, как с равным, без того слегка усталого снисхождения или отстранённости, которые сквозили в его голосе осенью. Лись от этого весь сиял и прорастал новыми крыльями сердца сквозь рёбра и свитер. -Тихой ночи... - окликнул их вдруг шепчущий, чуть придушенный голос из теней, и в воздухе повеяло полынью. - Угостите сигаретой, коллега? Я только заступил... Принц резко обернулся и вскинул к виску два пальца в странном жесте - то ли это было такое приветствие-салют, то ли ритуальный оберег от неведомой беды. Лись от звуков этого шепчущего голоса, сам не зная почему, покрылся крупными мурашками размером с сытых столовских тараканов, и предпочёл отступить на парочку шагов, уперевшись спиной в решётку забора. Они к этому времени уже прилично прошли по замершему, погружённому в дрёму ненастья городу, и путь их пролегал мимо неразличимых в черно-синем мраке заводских корпусов. Ни в одном окне там не горело света, и что здесь делал якобы коллега Принца, было решительно непонятно... Принц меж тем, отсалютовав ему, выщелкнул из пачки сигарету и протянул в густую тень у проходной завода. Усмехнулся кривовато: -Угощайтесь... нынче ночь нежна, даже завидую. Луна убывать начинает. А утром мы закончили смену с полными термосами отвратительно остывшего кофе... -Я слышал, Вы новенький... - прошелестела темнота, истекая струйками дыма в их сторону. В пальцах неведомого встречного сигареты обрели щемящий, выворачивающий душу аромат умирающего от заморозков виноградника, и Лись изо всех сил пытался не прослезиться и тем более не чихнуть (а хотелось - страсть как!). Уши же его моментально превратились в локаторы, управляемые лисьим любопытством, и ловили теперь каждое слово. Принц легонько повел плечами: -Да, месяца ещё нет... так заметно, что недавно перевели? -По поводу работы никаких нареканий нет, но все-таки Ваши приоритеты и... гм, принципы у многих на слуху. И эти волосы... - из темноты высунулась узкая, как скальпель, рука с перстнем в виде металлического цветка розы на безымянном пальце, и сделала то, что Лись так и не рискнул - провела по плавным кольцам медных прядей на виске Принца. Тот весьма выразительно закатил глаза: -Естественно... везде одно и то же. Будь блондином и кушай кашу с облепихой... Темнота хрипловато рассмеялась в ответ; улетел в урну у запертой проходной окурок. Пальцы с перстнем чуть тронули Принца за скулу: -На самом деле, Вы многим нравитесь, просто мало кто это способен признать открыто и вслух... прямой дороги и лёгких крыльев, коллега. И спасибо большое за сигарету... А ты береги его, мальчик, - напоследок обратился вдруг к ошалело хлопнувшему глазами Лисю шелестяще шепчущий мрак. Тот в ответ курлыкнул на автопилоте что-то типа 'Служу Советскому союзу!' и вытянулся в фрунт, сам от себя тихо хренея. Принц мягко усмехнулся, беря его за плечи и разворачивая в нужную сторону: -Пойдём уже, поезд скоро... и не растекайся киселем по клею, твоё присутствие в моей судьбе откровенно и очевидно, и с тобой тоже будут разговаривать... -Даже не знаю, как я только это переживу, - мрачновато отозвался Лись из-под шапки с реанимированным помпоном, вновь устремляясь по пустым улицам за собственной густой и вполне самостоятельной тенью. - Но я таки постараюсь... ...вокзал в районе Суздалки по субботам действительно был. Странная тропинка, в иное время бездарно упиравшаяся в тупик из уныло-бетонного забора и густых зарослей хмызника, теперь вполне логично вела к плоскому крыльцу станции под названием 'Город II'. Именно эта надпись и осеняла собой здание, похожее на силикатную пастилу, с узкими окнами, затянутыми паутинчатым тюлем. Из-за этих занавесей сочился слабый яблочный свет, проливаясь на сплетения кустов в палисаде и на выложенную шестигранными плитками площадь. Лись отчего-то вдруг оробел, глядя на высокие двери вокзала, где классическая табличка 'Не курить!' с перечёркнутой сигаретой соседствовала с другой, где красовалась так же зачеркнутая пентаграмма и надпись 'Не вызывать!'. -Были прецеденты, - туманно отозвался Принц на вопросительный взгляд Лися, и сам накрутил одно из медных колец влажных волос у виска на безымянный палец. - А диспетчеры страсть как не любят, когда их вечно дергают без веского повода и причины... Жаль, что теперь до поезда не покурить. Сигареты - прямо-таки кагор, зимние сны виноградников Арле... ладно, там в буфете ккалья есть. -Кальян?.. - слегка удивленно переспросил Лись, следуя за подметающим краем плаща крапчатые гранитные ступеньки Принцем. Тот поправил терпеливо: -Ккалья, это напиток такой, из ягод шпальника, резеды и горячих угольков, греет до самого сердца и возвращает реальности смысл. Его прямо в титане варят... Лись от такой рекламы решительно прибавил шагу, предвкушая, поскольку успел немного озябнуть - и от мелкой мороси, все сеявшейся и сеявшейся на тихий мир, и от вшитого ему куда-то в душу шепота 'Береги его...', и от своих мыслей. Вместе они ступили под гулкие своды практически пустого вокзала, где приятно пахло пылью и поездами. На теряющихся в полутьме балках грелись воробушки, порой перечирикиваясь в птичьей дрёме, а свет старинных бронзовых бра почти ощутимо касался их щёк тёплой ладонью с ароматом антоновок. Слева приветливо-ярко светилось полукруглое окошечко кассы, и Принц пошёл к нему, попутно доставая из кармана корочки удостоверения, а Лисю взглядом велел сесть и подождать. Тот послушно плюхнул рюкзак на одну из мраморных широких скамеек, наводящих на мысли о римских термах, и осмотрелся окрест. Из публики наблюдались только несколько бородатых серьезных дядей в седых свитерах, наводящих на мысли о геологах, и длинная тоненькая девушка в синем пальто, с клетчатым чемоданом. Покачиваясь из стороны в сторону, она стояла перед расписанием поездов, и было непонятно - изучает она его, или же просто спит не сходя с места. Принц у кассы, облокотившись на полированную стойку, негромко объяснял что-то, постукивая ногтями. До Лися долетали обрывки фраз вроде '...у проводников всегда бывает', 'вакансии как таковой нет, но по сути...' и '...полуночную ни разу, но не думаю, что это проблема'. Потом невидимая рука в окошечке протянула ему два узких бледных билета, Принц поблагодарил и взял их вместе со своим удостоверением. Вид у него был слегка смущённый, но Лись не рискнул спросить, почему. Просто молча встал навстречу, улыбаясь глазами. -Наш поезд подадут через четверть часа. Как раз успеем взять по бокалу ккальи на вынос, - Принц провёл краями билетов по своим губам, слегка прижмуривая дымчато-серые глаза. Ему до сих пор было... капельку не по себе от близости с Лисем, от его вечной готовности быть рядом, от молочного шоколада взгляда и от тепла широкой мальчишеской улыбки. Он не хотел нечаянно испортить это все своим отравленным прикосновением, перемазанными в горьком грейпфрутовом соке костлявыми пальцами. Но одно Принц знал точно: без него этому сердцу не петь и не летать. И поэтому он повёл Лися в уютный, пропахший пирожками с повидлом буфет в полуподвале, где слегка сонная пухленькая барышня налила им по бокалу дымящейся и упоительно пряной ккальи, а вместо сдачи вручила газетный кулёк со шпальником в сахаре. Одновременно прихлебывая, грызя и урча от удовольствия, Лись сидел на высоком табурете, обитом бархатистым алым плюшем, болтал ногами и одним глазом наблюдал за Принцем - тот, не притрагиваясь к бокалу, отсутствующе смотрел куда-то в светотени на стенах. -Все хорошо, - тихонько сказал ему Лись, и впервые накрыл его пальцы своими. -Я ведь давно тебя выбрал - поверив, не зная. Моё птичье сердце мудрее меня. -Да... - медленно выговорил Принц, словно через силу, и потёр переносицу. -Пойдем грузиться в поезд... и тогда я снова смогу курить и не думать. Пойдём. Плечом к плечу они вышли на узкий перрон; освещения здесь никакого не было в принципе, лишь мерцали россыпью алмазов по мокрому бархату неба далёкие огни на сортировочной горке. Единственный, странно узкий рельсовый путь, еле заметно поблёскивая в густой темноте, извивом уходил от станции в промзону - причём прямо через неровный пролом в бетонном заборе и заросли бурьяна. И на этом пути их уже поджидал поезд, неприятно напомнивший Лисю траурный кортеж - с темно-серыми, словно покрытыми графитовой пылью вагонами, где в окнах за плотными шторами из штофа еле теплились слабые лампочки в бра, а у самого стекла на столике в каждом купе стояла прозрачная вазочка с двумя - да-да, двумя! - бессмертниками. Возглавлял поезд громоздкий черный тепловоз с чуть заметно мерцающей линзой лобового фонаря - она напоминала зимнее озеро в звёздную ночь. Лись как-то невольно взял Принца за край рукава плаща, слизывая с губ пряное послевкусие ккальи, чтобы приободриться; спросил тихо: -У нас какой вагон? -Тридцать восьмой, - отозвался Принц, сверившись с билетами, и скользнул по веренице вагонов слегка рассеянным взглядом. - Предпоследний, как я понял, потому что мы не очень далеко едем, и нас отцепят в пункте назначения одними из первых. За нами только третий, а он следует до Белогоста, мы там в пять утра на узловой стоять будем. Да, ты правильно понял: в здешних поездах каждый из вагонов едет в свой определённый город, обозначенный номером, и в пути их могут по несколько раз прикреплять к разным составам, чтобы достичь цели. Но мы завтра к утру будем уже на месте. Ты даже проголодаться не успеешь. -Там посмотрим, - обтекаемо отозвался Лись, выколупывая из бумажного кулька последние ягодки засахаренного шпальника и с лёгким сожалением закидывая его в мусорную урну. По шершавому перрону они дошли до хвоста состава. Лись помимо своей воли тихонько гудел, краем глаза поглядывая на бессмертники в слабо освещённых окошках, а Принц поневоле вспоминал компот из лепестков этих цветов, который варили в интернате... не в том, где он дружил с Катушкой и прятал сигареты под подоконником в умывальне. В... другом. В следующем за... Его рука сама собой нырнула в карман, стискивая там пачку 'Джарума', но здесь было запрещено курить - и Принц сдержался, и кивнул Лисю: все, мол, пришли. ...Было бы вполне логично обнаружить при таком поезде проводницу, с ног до головы укутанную в чёрный непроглядный куколь (и только её млечно-белые хрупкие пальцы с хрустом надрывают билеты потерянных пассажиров). Но нет - у тридцать восьмого вагона их поджидала бесшабашно-курчавая и улыбчивая шатенка в форменном костюме цвета старой бронзы, в фуражке с лакированным козырьком и с символом железной дороги - маленьким цветком подсолнуха с локомотивной линзой вместо сердцевинки. -Невечной ночи, уважаемые джентльмены, - жизнерадостно поприветствовала она Принца и Лися, чуть прищёлкнув подкованными каблучками. - Вы у меня на этот рейс последние из пассажиров, только вас и жду! Загружайтесь, билеты я пробью позднее. И тени на вокзале не забываем, не забываем! Немного ошалевший от такой цитрусовой и яркой проводницы Лись на полном автопилоте вошёл в вагон, оглянувшись через левое плечо - нет, тень нигде не забылась и преданно следовала за ним, до странности хорошо различимая даже во влажной темноте перрона. А Принц как-то неприятно усмехнулся в ответ: -Их разве забудешь?.. - и, не дожидаясь ответа, тоже поднялся по ступенькам. В вагоне было неожиданно уютно. Округлое тепло, шедшее от титана возле купе проводника, ощутимо обнимало за плечи, смахивая зябкую изморось со скул и висков, в пропахшем бессмертниками полумраке ощутимо тянуло в сон. Лись, следуя повелительному взмаху руки своего спутника, нырнул в третье купе и немедленно угнездился в сливовом плюше сиденья. Повозился по-птичьи: -Знаешь, я думал, тут будет стылый катафалк и полный тлен... а на деле вовсе и нет! Здорово как. Никогда раньше не ездил в купе. Мы ведь с тобой... вдвоём?.. -Да, - Принц внимательно посмотрел на отчего-то засмущавшегося до густого румянца Лися, и послевкусие ккальи догнало теперь и его - губы чуть дрогнули в намеке на улыбку, а сердце словно бы обняли и согрели невидимые руки. Ох уж этот коварный напиток, который варят только в вокзальных буфетах и кафе... -Будем смотреть огни в окно, пить чай и разговоры разговаривать, - протянул Лись в мечтательном предвкушении, потягиваясь и стаскивая куртку. - Красота! Принц, ничего не ответив, присел напротив. За несколько метров от них дверь в вагон глухо хлопнула, закрываясь, и локомотив дал длинный протяжный гудок. -...поехали, - с сотрясшим его всего внутренним ознобом прошептал Лись. Он все ещё не верил целиком и полностью, и потому ущипнул себя за запястье - убедиться, что не спит. Вышло внушительно. Лись сказал 'Уй!' и рассмеялся сам над собою, и сияюще взглянул на Принца - так, что тот оттаял окончательно. -Да... начинается большое путешествие маленького Лися, - мягко выговорил он, расстёгивая фибулу у горла и шевелением плеч стряхивая с себя серый плащ. Под ним обнаружились вполне обычные джинсы и любимая Лисем рубашка с узором а-ля гжель. От неё всегда особенно сильно пахло самим Принцем, его сигаретами, глубокими холодными омутами полуночных зеркал и ноябрём. -Мне кое-кто обещал развалы разных вкусностей у проводника, - решительно взял Лись умозрительного быка за рога, распаковывая рюкзак и торжественно втыкая термос рядом с сакраментальной вазочкой. - И я трепещу и предвкушаю! -Будет тебе дудка, будет и свисток, - успокоил Принц, откидываясь на спинку сиденья и с удовольствием утопая в его велюровой текстуре. - Проводница сейчас подкинет угля в титан и придёт к нам с приветом... а вот как раз и она! На этих словах в дверь их купе просунулась каштаново-курчавая голова Фидель. Лись слегка суетливо поздоровался, засмущался от этого и сунул девушке билеты: -Вы простите, что я словно из леса тёмного, просто никогда не ездил на таком поезде, и вообще не ездил уже лет десять, потому что в Выксу автобусы только ходят, поэтому если надо паспорт показать, то я сейчас достану... -Все в порядке, юный джентльмен, не пережёвывай, - такие же чайно-карие, как и у Лися глаза проводницы смотрели с веселыми искорками, а рот разъезжался в улыбке. Видно было, что студент-кулинар пришёлся ей по душе. - Меня зовут Фидель Люрра, и в ближайшие двенадцать часов я буду делать все, чтобы ваша поездка была приятной и лёгкой. А потом ещё дам напутственного пинка... Лись попытался было отделаться скромным фырком - но не вынес и рассмеялся в голос. Фидель словно бы распространяла вокруг себя незримый цитрусовый, брызжущий радостью жизни свет, и не откликнуться на него было невозможно. Даже вечно сдержанный Принц улыбался уголком губ, наблюдая за Люррой. -Превосходно, - промурлыкал он своим неповторимым бархатистым голосом, чуть склоняясь вперёд и подпирая острый подбородок запястьем, - поскольку сей юный джентльмен интенсивно жаждет фирменного Чернодырского чая и всех сопутствующих гастрономических удовольствий... Вы же ему поможете?.. -А то! - подмигнула Фидель, поочерёдно пробивая билеты медными кусачками и возвращая их Принцу. - Народа в вагоне мало, сейчас ведь откровенно не сезон, так что управлюсь быстро. Я так понимаю, Вам тоже чая сварить?.. Её голос слегка изменился, когда Люрра обратилась непосредственно к Принцу - словно яркое, пульсирующее сияние внутри угасло и притихло, опасаясь быть потушенным окончательно. Лись удивился этому, но вспомнил, что и на других Принц отчего-то производил подобное впечатление - на Аврору, что извинялась перед ним за прямоту и свои мечты вернуться в Ивдель, или на ту хорошенькую татарочку, которая оставила себе на память синюю атласную ленту с его волос. Даже шкодливая Люська - и та в его присутствии делалась серьезней и строже. Ну и сам Лись... он давно привык к тому, что проглатывает половину вопросов и слов, восклицаний и эмоций, боясь того самого свинцово-серого взгляда, что вроде бы ничего не выражает - но при этом разъедает душу, как ржа - железо. -Чай - это вряд ли, только если совсем без альтернативы... а у Вас альмальгама имеется? - нейтральным тоном отозвался Принц, пряча билеты в карман плаща. -Есть. Как раз последняя бутылочка, - с довольной улыбкой поправила фуражку Фидель. - У меня в прошлый четверг стекольщики ехали - почти всю разобрали. -Вот её давайте... и белую лакрицу, - Принц вручил ей кредитку. - Лись, а ты сам сходи до здешней сокровищницы и набери все, что твоя душа пожелает. -О-о, - многообещающе протянул тот и с широкой улыбкой двинулся следом за Люррой к купе проводника. За раздвижной дверью горел тыквенно-рыжий матерчатый абажур, а на столике у окна были разложены воистину сокровища - длинные вяленые палочки чего-то явно водоплавающего, пёстрые коробочки с неведомыми ягодами в ещё более неведомых специях и пряностях, круглые печеньки, которые назывались пруст, и покоривший Лися с первого взгляда розовый шоколад с гибискусом. -Сколько студента ни корми? - прозорливо поинтересовалась Люрра, садясь на свой диванчик и наблюдая за утробно воркующим пассажиром, обстоятельно складывающим стопочкой все то, чему надлежало в нем исчезнуть в ближайшее же время. Тот широко ухмыльнулся в ответ: -Сытый Лись - гуманный Лись... это меня зовут так, если что. -Да я знаю, на билете ведь написано, - не вставая с места, Фидель выудила из плоского стенного шкафчика маленькую бутылочку, наполненную чем-то вроде ртути, и дополнила её пачкой белой лакрицы и изящным хрустальным стаканом, напоминающим формой бутон тюльпана. - Тебе чай в обычную тару, или в чашку king size для любителей ночного кросса в конец вагона?.. -Второй вариант, - обтекаемо ответил Лись и двумя руками придвинул к Люрре пирамиду из провизии. - Вот, заверните мне, я беру все это. Сервирую сейчас себе изысканный ужин в стиле обожруся... Смеясь глазами, Фидель упаковала еду в пергаментный свёрток с логотипом в виде все того же подсолнуха с линзой, и налила из титана чая в литровую, без преувеличения, лохань с весёлой крылатой черно-белой коровой на боку. Лись, глядя на то, как она проводит кредиткой Принца по терминалу, взмолился всем известным богам о том, чтобы невзначай не разорить своего спутника... Но нет, здоровый подростковый аппетит дыру в бюджете Принца явно не проделал, и счастливый донельзя Лись уже вознамерился ускакать обратно в купе, но Люрра вдруг посмотрела на него серьёзно и спросила вполголоса: -Лись, ты ведь в курсе, что мы полуночную черту в этом рейсе пересекаем?.. -Да! - не моргнув карим глазом, бойко откликнулся Лись, и притиснул к груди свой кулёк, маскируя за ним резко участившийся пульс. Он решил сделать вид, что полностью в курсе и вообще плавали-знаем. Мало ли, а то ссадят ещё чисто в поле за недостаток осведомленности... объясняй потом Принцу, что это вышло случайно. Фидель легонько куснула себя за уголок пухлой губы, и вдруг ласково взлохматила Лися, снова засияв искристо-карими глазами: -Ты очень храбрый, молодчина! У самой, помню, в первый раз коленки тряслись и пульс плясал тарантеллу, и в меня напарник ведро валерьянки через воронку сидел заливал всю дорогу, а пассажиры штурмовали купе и требовали чай... -Кто в средней школе города Выксы ГИА сдавал, тому уже ничто не страшно, - с мрачным пафосом изрёк Лись и величественно удалился по коридору, задрав подбородок. Фидель с подносом для Принца двинулась следом, одновременно умиляясь на Лисий драмтеатр и гадая, что это за загадочный зверь такой, ГИА. -А вот и мы, скорей возвеселитесь! - все ещё неслабо перебарщивая с пафосом, объявил Лись, устраивая на столе подобие фермерской ярмарки. Принц оторвал дымчатый взгляд от окна, за которым текли смазанные скоростью ржавые огни вдоль железной дороги, и умозрительно улыбнулся (хотя, скорее, нет). Люрра вновь чуть прикусила яркую, как праздничный кумач, губу - и налила в бокальчик серебристой густой альмальгамы, поставив его возле острого локтя Принца. -Хорошего отдыха, джентльмены, - пожелала она, - если ещё потребуется что-то - обращайтесь, я у себя, топлю титан и раскладываю пасьянсы. Невечной ночи... -Спасибо! - улыбнулся Лись и немедленно был взлохмачен вновь, отчего слегка напыжился, словно воробей, но протестовать не стал - ему было и смутительно, и приятно. Цитроновый аромат пальцев Фидель остался в его волосах, придавая особенное настроение Дороги, и Лись сейчас внутренне мурлыкал от счастья. -...ты не будешь скорбно вытягивать лицо, если я закурю? - весьма риторически, ибо уже знал очевидный ответ, вопросил Принц, и клацнул кремнем зажигалки ровно за секунду до согласного кивка Лися. Глубоко затянулся, - вот и славно... -Прииинц-Прииинц, - длинно спросил его Лись с интонацией Красной Шапочки, вздумавшей поинтересоваться нестандартным форматом зубов своей бабули, - а почему ты так часто куришь? Точнее, почему без сигарет ты - будто и не ты? Тот приоткрыл форточку, чтобы вытягивало ароматно-виноградный дым, и чуть сощурился, постукивая сигаретой о уже знакомую алебастровую урночку, кою Принц прихватил с собой в качестве карманной пепельницы. Сказал задумчиво: -Видишь ли, друг мой Лись, для меня сигареты - словно пули. Они проделывают дыры в сплошной плоской стене стандартной реальности, и через эти отверстия сюда втекает... иное. То, что находится с той стороны. А поскольку я чуть более, чем целиком состою из этой субстанции - то моё курение вызывает Изнанку. И это совершенно не во вред, а наоборот... Но тебе мы с Минздравом все-таки не рекомендуем. Тебе надо небом дышать и пить Варварин волшебный кисель, и все будет хо-ро-шо... - последнее слово Принц почти пропел, растягивая его по слогам, и улыбнулся чуточку мечтательно. В эти кашемировые минуты даже он сам искренне верил в то, что произносил вслух - невиданная для него редкость. -Понятно, - с благодарностью сказал Лись, приступаясь к своей чашке. С языка у него лезла ещё без малого сотня разнообразных вопросов, но он предпочёл занять рот яством под названием туничные палочки, чтобы невзначай все не испортить своим неуместным любопытством. Принц засунул окурок в урночку и теперь не без удовольствия наблюдал за Лисьей дегустацией. К альмальгаме он пока не притрагивался, решив приберечь её на полночь, когда Лись уже... уснёт. -...тот случай, когда ты сам себе старший брат, - еле слышно прошептал Принц с пепельной насмешкой, невесомым прикосновением поправил воротничок и с некоторым усилием переключился на Лися, который одновременно жевал снедь и вдохновенно вещал о своих детских впечатлениях от масленичной ярмарки в городке Выкса. Тёплый, тёплый голос, и этот издавна знакомый вкус апельсинов. Принц слушал, и улыбался уголком губ, и периодически курил, падая в виноград и переставая думать, а поезд прилежно поедал милю за милей, перестукивая и чуть покачиваясь. Другие пассажиры не подавали никаких признаков жизни. За окном было потусторонне-густо и абсолютно черно; там больше не мелькало ни огонька, ни пустого полустанка - сплошной хвойный лес да капли по стёклам. -О чем ты думаешь?.. - спросил вдруг Лись, обнимая пальцами свою чашку. -И пожран плод его души... - невпопад проговорил Принц и тут вдруг очнулся. Посмотрел на сигарету в своих пальцах. - О чем думаю?.. О том, хочется ли мне горячего чая настолько сильно, чтобы вставать и идти за ним к проводнице... -Давай я схожу! - с готовностью подскочил Лись и позвенел мелочью в карманах джинсов. - Должен же я хоть чем-то тебя угостить, помимо своей трепни... -Будь так любезен, - обволакивающе мурлыкнул Принц и облокотился о столик. Проводил долгим, густо-свинцовым взглядом Лисьи вдохновлённые лохмы, что растворил в себе пропахший бессмертниками коридорный сумрак. Выдернул из нагрудного кармана рубашки узкую ампулу, напоминающую пулю, и крутанул её в пальцах. Было около десяти вечера; дождь снаружи усилился и застучал по крыше вагона сотней настойчивых рук. Из купе проводников долетали обрывки пушистого и сладкого, словно цитрусовая сахарная вата, смеха Фидель Люрры. -Назад дороги уже все равно нет, - вслух произнёс Принц - и надломил ампулу, выливая её маслянисто блеснувшее, густое и чёрное, как гудрон, содержимое в бокальчик с альмальгамой. Бросил осколки в форточку, и их тут же поймала на лету и с хрустом пережевала влажная тьма. Появился на пороге Лись с чаем в узорчатом хрустале, в бронзовом подстаканнике: -Ну что, по чаю, и оформим сделку?.. -Студенты кулинарного техникума случайно вызвали демона и закормили его до смерти от доброты душевной, - в тон ему отозвался Принц, забрасывая руки за голову и откидываясь на мягкую спинку сиденья. - Я всегда подозревал, что та самая бездна, о которой написал Ницше, существует внутри студентов... и вечно вглядывается в ларьки с шаурмой... -Некстати, - льстиво придвинулся Лись к заманчивому бокальчику-тюльпану, где сплетались теперь струйки серебра и тьмы, - я попробую капельку?.. Любопытно ведь, что за альмальгама, а у Фидель больше ни одной бутылочки не осталось... Принц склонился к нему близко-близко, и самым обаятельным тоном ответил: -Нет, - после чего выщелкнул из пачки очередную сигарету и усмехнулся углом губ. Некоторое время Лись усиленно дулся, словно вомпа на солончак, а потом полез устраивать себе на ночь гнездо на верхней полке, периодически стукаясь головой об потолок и приглушённо чертыхаясь. Принц, не прекращая курить в посвистывающую сквозняком форточку, потягивал чай. Поезд набрал скорость и теперь шёл ровно, пересекая Тёмные Пустоши с запада на север. Бессмертники на столике, сухие в начале их путешествия, по мере приближения к полуночной черте оживали, наливаясь яркими красками и переполняя купе своим ароматом. -Скоро буду, - не вдаваясь в подробности, информировал Принц ровно в десять, и выскользнул прочь, прихватив свой пустой стакан и старательно допитую до дна Лисеву чашку-лоханку. Ветер коридора трогал его за волосы на висках, и в этом прикосновении было то же чувство, с которым прохладные пальцы коллеги Принца завивали эти медные прядки кольцами уробороса. Принц поморщился и улыбнулся, передернув плечами, и аккуратно поскрёбся к Фидель. -Лись, но ты же лопнешь, - весело отозвалась Люрра на стук, откатывая дверь в сторону - и замерла, снова закусив губу. Некоторое время они смотрели друг на друга в наполненном пульсом колёс молчании, пока тонкий усик стрелки старых часов за спиной Фидель совершал обороты по циферблату, приближая другой день. Проводница попятилась, отступая, и провела рукой по курчавым волосам: -Я могу Вам... чем-то помочь?.. - она хотела произнести имя, указанное в билете, но не сумела заставить себя, и Принц вновь улыбнулся-поморщился: -У меня выходной сегодня, не волнуйтесь, Фидель. Благодарю за Ваше радушие, и держите стаканы. И да... у Вас не найдётся наперстянки?.. -Для Лися? - слегка сумрачно спросила Люрра, ставя посуду в эмалированную раковину и вставая на цыпочки, чтобы пошарить на верхней полочке шкафчика. -Для меня, - Принц прислонился плечом к косяку, обнимая себя за острые локти, - а то на время командировки мне придётся переключиться обратно на дневной режим, и во время прохождения таможни я предпочту крепко-крепко спать... -...и не видеть снов. Понимаю, - во взгляде Люрры мелькнула коньячная капелька приязни, хотя ей очевидно было неуютно наедине со своим пассажиром. Живой (и прожорливый, не без этого) мальчишка Лись его как-то собой уравновешивал, но теперь Принц пришёл один, и прошлый ноябрь словно бы вздохнул в затылок. -Не стану Вас инструктировать, поскольку кому это точно нужно, как диспетчеру - вызов, так это Вам, - слегка улыбнулась Фидель, протягивая Принцу холщовый мешочек, сухо зашуршавший в её руке. - С утра принесу завтрак, тогда вернёте. Нет-нет, Вы мне ничего не должны... это из личных запасов. Лёгких крыльев... -Благодарю Вас, сударыня, - церемонно склонил голову Принц. Потом он ещё раз долго посмотрел Люрре в поблескивающие в свете тыквенного абажура глаза, и голос его едва заметно дрогнул, когда он добавил, - и не волнуйтесь за Лися, он выбрал быть мне хранителем, и я... превыше всего ценю этот выбор. Они помолчали ещё, теперь тепло и капельку грустно. Поезд дал длинный гудок, проходя через дремотный равнинный городок, и по полу и их лицам заскользила зыбкая мозаика огней. Потом Фидель прошептала: -Идите, а то уже времени много... Я попрошу таможню вас обоих не будить. -Спасибо... и до утра, - попрощался Принц. Баюкая в ладонях холщовый мешочек с наперстянкой, он вернулся в их купе, где на верхней полке, свесив одну руку, уже лежал не дождавшийся Лись. На губах его, чуть припухших, тускло серебрились капельки вероломно попробованной альмальгамы, и Принц улыбнулся: он верно рассчитал время и способ. Положив узкую ладонь на грудь в майке с забавным котом Гарфилдом и убедившись, что крылатое сердце больше не бьется, Принц заботливо укрыл Лися одеялом, поцеловал его в побледневший лоб и погасил бра, оставшись допивать свою альмальгаму в мерцании двух расцветающих на глазах бессмертников в стеклянной вазочке.