Сказки Соловьёвки

...Лися разбудил не холод в привычном понимании, а некая промозглая стылость. Она проникала в каждую клеточку тела, заставляя вначале неосознанно ёжиться и заматываться в одеяло рулетиком, а потом открыть глаза и поискать ещё пару одеял, как минимум. Лись не сразу сообразил, где он находится: вместо милого сердцу ракурса на люстру с амулетами и кусочек окна с кружевом клёна его глазам предстал лакированный потолок, странно близкий, по которому вяло плавали холодные блики - словно сонные лунные рыбки. Воздух покалывал кожу сотнями крохотных иголочек; сильно пахло снегом и капельку - цитрусами, как будто бы из позавчера. Повернув лохматую сильнее обычного голову на мягкой подушке, Лись совсем рядом увидел спящего лицом вниз Принца. В его медных волосах застряли мелкие белые пёрышки, правая рука свешивалась вниз с края полки, и между пальцев (этого стоило ожидать) обнаружилась непочатая тонкая сигарета. Сознание послушно загрузило все подробности вчерашнего вечера, и Лись счастливо заелозил на своей полке, при этом слегка клацая зубами от этой пробирающей до костей стылости. В купе было смутно-светло, за запотевшим окном клубился густой млечный туман, в котором ничего было не различить, и лишь изредка снаружи проплывали странные, клюквенно-алые искорки, чуть пульсирующие. Поезд стоял - устал дробным речитативом проговаривать мили дороги. Встрепенувшийся рациональный разум Лися подсказал ему, что кто-то курит на перроне, хотя обострившаяся в этом марте интуиция толкала острым локтем в бок и призывала не верить этому зануде. Тихо хихикнув сам над собой, Лись растер онемевшие за ночь руки и хотел было уволочь одеяло Принца (все равно он его с себя практически целиком спихнул). Но тут в коридоре раздался бодрый перестук каблучков Люрры, и Лись немедленно свесил голову в проем приоткрытой двери, издав несколько завлекательных 'Пссст!'. -Ты чего подхватился в такую рань, лисий хвостик? Пять утра ещё, в Белогосте стоим, - шёпотом спросила Фидель, подняв к нему лицо. Лись с изумлением увидел, что её темно-карие глаза за ночь посветлели и стали золотистыми, как будто в них капнули пламени свечей. - Я вас разбужу заранее, когда подъезжать будем, так что не переживай и дрыхни себе дальше, наслаждаясь тем, что тебе не надо вставать на лекции... -Это да, - Лись сладко вздохнул, расплываясь в улыбке, и подпер щеку ладонью. -А подхватился я потому, что замёрз, как цуцик, туманище за окном, стыло... -В Белогосте всегда так... - Люрра поправила фуражку, - без этого тумана здесь навсегда заснут все рыбы и навсегда проснутся все статуи... и не будет молока и электричества. Местные считают, что погодка сейчас - загляденье, но я - апчхи! - родом из Целесты, и согласиться с ними не могу никак. А у тебя за головой на багажной полке есть тёплые пледы, бери хоть все и обматывайся по периметру! -Спасибо, - благодарно улыбнулся Лись, дыша на собственные пальцы. -Тебя таможенники не потревожили, нет? - уже из коридора спросила Фидель напоследок. - Я их просила, чтобы не будили, зашли тихонечко... не помешали? -Не-а, я спал как убитый, - отозвался Лись уже из-под кучи извлечённых с полки клетчатых пледов, энергично копошась в них и пытаясь соорудить что-то вроде вигвама. Люрра как-то странно кашлянула и ушла за углём для кипятильника в тамбур, ещё раз велев ни о чем не волноваться и сладко спать, а Лись свил себе круглое гнездо и понял, что даже в куче одеял ему холодно до одури. Он было собрался сползти вниз и вылить себе за шиворот весь кипятильник разом, но тут Принц, не просыпаясь, протянул к Лисю руку, шевельнув пальцами. Лись, как-то интуитивно поняв, подхватил, прижал узкую ладонь к своей щеке - и внутри из неведомых бутонов распустилось пряное тепло с привкусом гвоздики и корицы. Минут через пять состав дёрнулся, локомотив дал длинный гудок, и остался за завесой тумана загадочный Белогост, а Лись совершенно согрелся. И, в порыве благодарности, поцеловал Принцу костлявое запястье с похожими на скелетики неведомых рыб старыми шрамами вдоль вен - пользуясь тем, что тот глубоко спит и ничего не узнает. Потом смутился, скрутился в клубок и уплыл в дрёму, и не видел, как Принц открыл глаза, сунул в угол рта сигарету и, закурив, тихонько улыбнулся о чем-то очень своём. Когда же Лись, выспавшись всласть и слегка проголодавшись, свесил со своей верхней полки лапы в полосатых красно-белых носках, в купе вновь было темно - горела лишь маленькая лампа в матерчатом рыжем абажуре на столике у окна - и очень тепло. Поезд, набрав скорость и изредка содрогаясь всем суставчатым стальным телом, летел по равнине. Млечное свечение стылых туманов Белогоста осталось далеко позади, и теперь за тонким стеклом, уже начавшим обрастать по углам морозным узором, властвовала надменная, неохватная тьма. Глянув на льдисто мерцающий в полумраке экран смартфона, Лись удивился тому, что ещё только семь утра, а он уже бодр и свеж, как жаворонок. -Здесь зимой время тянется по-другому, - откликнулся словно бы на его мысли Принц. Он сидел у столика, вытянув скрещённые ноги и вновь нацепив на кончик носа очки, и читал какую-то газету. - И зимой здесь нет светлого времени суток. Надеюсь, ты хорошо видишь в темноте, друг мой Лись?.. -Спроси это на досуге у соседских запасов чая и печенек, которые долгими голодными ночами загадочно исчезают с завидной регулярностью, - довольно ухмыльнулся Лись, в позе буквы 'зю' сползая с полки и двумя руками пытаясь хоть немного причесаться (надо сказать, абсолютно безуспешно). -О, я непременно поинтересуюсь, - светски отозвался Принц, слегка склонил голову набок и осведомился, - тебе что-нибудь снилось? Я ведь не вижу снов, и поэтому мне нравится слушать твои рассказы... хотя по сути, скорее, странствия. -Ымм... - честно попытался припомнить Лись, продолжая почесывать затылок. А ведь в той зыбкой, знобкой предрассветной дрёме, пока поезд стоял, а Лись, не разлепляя ресниц, обнимал сам себя за плечи в попытке согреться, ему же и в самом деле снилось - ... -Ты! - изумлённо воскликнул Лись, уцепив-таки за полупрозрачный хвост свою юркую грёзу, и от волнения укусил себя за согнутый указательный палец. - Мне снился ты, только сильно младше... в кусачем сером свитере, с браслетом из колючей проволоки, и в целом ты был... вещь в себе. Прятал сигареты в тайники и любил забытую всеми лестницу, где через клинья расколотых пыльных стёкол виднелось совершенно иное небо... которое больше ниоткуда нельзя увидеть. Пытаясь подобрать слова, чтобы наиболее точно передать свои ощущения, Лись ненадолго умолк - и тут ещё один порыв памяти едва не лишил его голоса. В темно-серых глазах Принца в этот момент что-то словно поднялось с глубины, из неназванных безд, плеснуло у самой поверхности - и вновь кануло вниз, в вечное безмолвие. И когда Лись вмиг охрипшим голосом попробовал все-таки продолжить: 'А ещё...' - Принц свернул газету и негромко, но веско произнёс: -Этого вполне достаточно, Лись... думаю, ты и сам все понял. Когда пересекаешь в первый раз Полуночную черту рядом с тем, кто уже бывал на той стороне - ты видишь его... - он чуть слышно вдохнул, загнул уголок газетного листа и поднял голову, - ты видишь его первую смерть. Повисло молчание; поезд резал черничную, ломко-ледяную ночь наискосок, а Лись стоял у столика и все смотрел и смотрел на обманчиво спокойное, очень бледное лицо Принца, и его пальцы словно бы сами собой комкали и мяли край футболки. А слова не находились, слова все растерялись, осталась только одна фраза, зацепившаяся за молчаливое нынче птичье сердце острым крючком: 'А сколько... их было всего?'. Но Лись не спросил. И Принц, вновь коротко выдохнув, сказал: -Извини. На обратной дороге тебе будут сниться совершенно иные... сны. -А она в принципе... есть, эта обратная дорога? - тихо откликнулся Лись, и сел напротив Принца, почти бессознательно прикоснувшись кончиками пальцев к его запястью. Ему хотелось бы вцепиться сейчас покрепче, чтобы своим теплом зарастить, исправить то прошлое, которое - увы - non est revocabile tempus, как говорит сам Принц. Чтобы тот мальчишка в кусачем свитере из волчьей шерсти хотя бы раз улыбнулся в провал зеркала, возле которого оставила свою острую чешую рыба-ноябрь... и не курил так много. Слишком много. -Я об этом позаботился, - Принц едва заметно усмехнулся, одними глазами. - А то кто будет потреблять куболитры Варвариного волшебного киселя из брюквы и обеспечивать пирожками с повидлом орду голодных пионеров?.. Поверь, я бы не стал тащить тебя в эти края без гарантии выдачи обратного билета. Я, в конце-то концов, не на работе... Лись нахохлился и сказал куда-то внутрь себя 'У-гу', словно круглая совушка, и все-таки оплёл пальцами запястье Принца, молчаливо утверждая: мой; не отдам. -Ясных вам глаз, уважаемые пассажиры, - на звук их голосов возникла из тёплой коридорной тьмы Фидель. Она бодро брякнула на столик два стакана с чем-то очень ароматным, как цветущие все разом майские сады, и сунула Лисю пластиковый гребешок с подсолнухами: -Расчешись-ка, не то станционные птицы примут твою шикарную шевелюру за жильё класса люкс и быстренько отложат тебе туда яйца... Безусловно, они для волос полезны, но есть ведь и более цивилизованные способы применения! -Ой спасибо, - благодарно засветился Лись, и свободной рукой немедленно и всерьёз взялся за утренний туалет. При этом он ещё ухитрился сунуть нос в один из заманчиво дымящихся стаканов, - а это что? На вчерашний чай не похоже... -Это отвар из ягод хипповника, - оповестила Люрра с довольной улыбкой, глядя на усердного Лися и стараясь при этом избегать искушения немедленно взять и разлохматить юного хранителя в порыве искренней приязни. - Он согревает и придаёт, м-м... нужное настроение. Несмотря на местоположение, Саженник на самом деле весьма приятный и даже легкомысленный населённый пункт... -В отличие от Города Два, - чуть повёл плечами Принц и добавил, - но туда нам, собственно, и не надо... да. Благодарю Вас, Люрра. Вы очень чуткий проводник. Та едва заметно зарумянилась, блеснув в его сторону золотистыми глазами, и с нарочито формальной строгостью произнесла, выпрямив спину и задрав острый подбородок куда-то в потолок: -Мы делаем все невозможное для удачной дороги наших дорогих пассажиров! Конец цитаты. Вы сейчас прослушали лозунг Объединённых железных дорог с штаб-квартирой в Цветограде. Можете падать на пол в пароксизмах восторга... -Ыы, - радостно отреагировал Лись, не отрываясь от стакана с хипповниковым чаем. Принц, в задумчивости превращавший газетный лист в лапшу, отрывая от него узкие длинные полоски, тоже невольно усмехнулся и убрал прядь волос за ухо. Поезд немного сбавил ход, и за окном светили окошками длинные, словно ладьи, двухэтажные дома, соединенные между собой паутиной сизых проводов. Мелькнул мимо мигающий рубиновыми огнями переезд с опущенным красно-белым, как рождественский леденец, шлагбаумом; возле него толклись в семь слоёв укутанные младшеклассники с огромными рюкзаками. Лись победоносно улыбнулся в свой стакан от мысли о том, что ему-то на занятия сегодня не надо. -О, уже Мормыши, - отметила Люрра, - так что допивайте чай, господа, через двадцать минут вам будет пора на выкинштейн... а я пойду в диспетчерскую есть курдюки с грильяжем и ждать вагон номер шесть, до Солёных ключей. Вы назад когда планируете?.. -Как пойдёт, - уклончиво отозвался Принц, беря свой стакан. - Нам с Лисем надо получить ответ на важный вопрос: где сейчас ловить рыбу-март? Но я не уверен, что это будет просто... -Я вам только про облачную тюльку могу рассказать, - развела руками Фидель. -У нас в Целесте её на голубичный зефир ловят и на иглы намагниченные... Лись немедленно заелозил на месте, и Принц понимающе улыбнулся углом губ, как бы говоря: всему своё время, и облачную тюльку мы с тобой тоже как-нибудь вместе съездим половить. Люрра, наблюдая за ними, в который уже раз за время этого рейса изумилась тому, как тесно переплелись две столь разные судьбы - мертвенный, насквозь пробивающий свинец и пульсирующее счастьем полётов золото. Загадочная алхимия лишенной условностей, искренней любви... -Пойду других путников будить, - Фидель с некоторым сожалением покинула их купе, поправляя фуражку с подсолнухом. - А вы одевайтесь потихонечку. -Доставай-ка свою новую куртку, Лись, - скомандовал Принц, собирая при этом со столика бренные останки газеты и скатывая их в шуршащий невесомый шар. -И оладьи, чудом уцелевшие от разверзавшихся вчера весь вечер бездн, далеко не заталкивай. Нам надо будет принести подношение местному Хранителю... Лись от таких интересных перспектив загудел, в самых смешанных чувствах - от опасения до любопытства. Он ловко облачился в подарок Принца, похрустывающий при движениях, покрутился перед узким зеркалом на двери купе и усомнился: -Слушай, но эта куртка такая тонкая... будто из бумаги. Ты уверен, что... -Абсолютно. Она не из бумаги, а из шерсти рыбальщика. В ней хоть в открытый космос смело иди, - Принц плечом потеснил Лися от зеркала, расчесываясь и вытаскивая из волос крохотные белые пёрышки. Тот выразительно покосился за окно, где медлительно наплывала на сбросивший скорость поезд заснеженная равнина под совершенно черным небом, словно бы слепленным из сажи: -Да там явно он и есть. Космос, в смысле. И где вообще обещанный нам город? -Хранителю ещё ничего не дал, а город хочет, посмотрите на него, - ворчливо вклинилась Люрра, которая тоже утеплилась - на ней было длинное синее пальто с чьим-то пушистым хвостом на воротнике, причём тоже синим, словно летний зенит. Лись посмотрел на него весьма подозрительно. -Не надувайся, - заметила этот взгляд Фидель, - небесные лисы часто рассеяны и роняют свои хвосты на тротуары Целесты, немедленно отращивая семь штук новых. Вот так идёшь, бывает, рано утром на работу, а тебе хлобысь, и хвостом в лицо прилетает... - договаривая на ходу, она протопала в тамбур и встала возле заиндевелой двери, готовая к высадке пассажиров. С протяжным, вывернувшим Лисю все внутренности скрежещущим скрипом состав остановился, дрогнул в последний раз и замер окончательно. Лись с оладушками наизготовку и Принц с сигаретой в пальцах первыми из пассажиров выбрались в выстуженный тамбур и теперь наблюдали, как Фидель с усилием открывает дверь и прицельным пинком ноги раскладывает лесенку для спуска на перрон. -Добрых дел и благодатных дней, господа, - с сияющей улыбкой Люрра слегка поклонилась, прощаясь. При этом она одновременно весело подмигнула Лисю и сдержанно, но тепло коснулась плеча Принца. Лись хотел обернуться и сказать проводнице напоследок что-нибудь приятное... но вдруг очень отчётливо и ясно осознал, что ему совершенно не нужно знать, кто ещё приехал сюда в тридцать восьмом вагоне, и зачем. Поэтому он лишь решительно тряхнул воскрешенным помпоном на своей полосатой шапке и, не оглядываясь, устремился вперёд по перрону - точнее, по утоптанному ровному снегу, прямо из которого торчали то там, то сям призрачно-синие семафоры. Закуривая на ходу, Принц следовал за своим долговязым хранителем и тихонько усмехался. Сам он один раз обернулся и проводил пристальным свинцовым взглядом три фигуры в одинаковых пальто в бруснично-серую клеточку, которые направились в противоположную сторону - к стыковочной станции и ветке, ведущей в Город Два. 'Не то, чтобы я совершенно не любил инспекторов, - думал Принц, идя след в след за уверенно рулящим в сторону здания вокзала Лисем, - вот только слишком сильно от их пальто пахнет горькими кострами средневековой инквизиции... да'. Но эти мысли он предпочёл отогнать прочь взмахом руки с сигаретой. Глубоко вдохнул здешнего гибельно-сладкого, словно сок из костяники, воздуха с еле уловимым привкусом угольной пыли, и обратился к деловито подрагивающему помпону на Лисьей шапке: -Ну что, ты тут не мёрзнешь, лисий хвост? И кстати, откуда такая уверенность в векторе перемещения? А то выглядит все, словно ты в Саженнике частый гость, а я так, перелётная птица на проводах... -Так вот вокзал ведь, - Лись уверенно ткнул контейнером с оладьями в сторону длинного, из черных брёвен, одноэтажного сооружения, над которым негромко гудела густая паутина проводов. - Сейчас с той стороны выйдем, такси возьмём или будем автобуса в город ждать... - тут он, настороженный особенным сортом молчания Принца, опасливо глянул на него через птичье плечо и счёл нужным вежливо дополнить, - если это входит в твои планы, разумеется... Вместо ответа Принц глубоко затянулся. Огонёк сигареты мигнул гвоздичным маяком в темноте, и тогда Лись, приостановив свой широкий шаг, почувствовал: они сейчас на перроне не одни. Над утоптанным снегом, над сплетениями рельс и синеватыми семафорами, над товарными вагонами и над опорами мерцающих фонарей - поднималась тень, густая, живая, медлительно дышащая. От неё веяло такой древней силой, что у Лися слегка подкосились колени и пересохло горло. -Это здешний Хранитель, - спокойно сказал Принц, в последний раз затягиваясь и после - пряча окурок в свою алебастровую урночку, которую с трогательным упорством таскал с собой в качестве портативной пепельницы. - Бояться не надо - просто представься и поприветствуй его. Ты ведь приехал в его город... Слегка стекленея и краешком мыслей ожидая вот-вот проснуться в собственной постели, Лись поклонился в сторону тени, очертаниями напоминавшей ему то ли медведя, то ли сову, и назвал себя. Мерцающая дымка вокруг фонарей обрела плотность и завибрировала, а Хранитель словно бы склонился Лисю навстречу, впитывая его слова и тёплое дыхание, одуванчиками цветущее у улыбчивых губ. -Угощайся... - почти неслышно от смущения выговорил Лись, и в ту же секунду тара с оладьями пропала из его рук, будто и не было. Принц церемонно склонил голову, позволяя тени дотронуться до медных прядей и оставить на них иней: -И я приветствую тебя вновь, старый страж. Я давным-давно не был в Саженнике - но надеюсь, что ты впустишь меня и теперь, невзирая. Я с личным визитом... Некоторое время висела наэлектризованная тишина. Потом Принц с заметно изменившимся лицом извлёк из-под плаща свою алебастровую пепельницу и опустил на снег подле отстранённо-синего огонька семафора. Спросил тихо: -Ты... уверен, что хочешь именно... это?.. Пространство вокруг гулко вздохнуло - и урночка исчезла. А спустя миг истаял и сам Хранитель, оставив ошалевшего Лися и откровенно растерянного Принца молчаливо смотреть друг на друга. Они словно брались за руки этим взглядом, объединённые недоумением. Первым прокашлялся неугомонный студент: -Ну, надеюсь, мои кулинарные способности удовлетворят вкус местной, эммм... потусторонней административной власти... но вот зачем ему твоя пепельница? -Mi corazon de cenicero, - несколько невпопад ответил Принц, и его откровенно передернуло. Лись первый раз за все время их знакомства видел его до такой степени смущённым и словно бы спутанным, как клубок ниток, выпавший из рук. -Ладно, главное, мы успешно получили визы, так что пошли входить, - бодренько развил свою мысль Лись, которому не терпелось немедленно познакомиться с этим странным местом. Со стороны Принца никаких протестов не последовало, и через пару минут они уже ныряли в смолистое тепло старого вокзала. Внутри было сильно натоплено, пахло сосновыми досками и чуть-чуть сургучом; среди паутины под бревенчатым потолком сонно покачивались круглые колбы ламп. -До самого Саженника отсюда ходит... условно говоря, метро. Если можно так назвать заброшенные шахты с парой вагонеток. Но нам надо в гостиницу, а до неё отсюда минут двадцать пешком. Пошли? - Принц легонько потянул помпон на шапке Лися. Он был доволен, что вернул его на законное место, как и вернул судьбу Лися на круги своя. А то в феврале она чуть было не сползла обратно в обыденность... -Ага, - охотно согласился Лись. Местный мороз, хоть и пощипывал его за щеки и покусывал за коленки, перед курткой из шерсти рыбальщика оказался бессилен, и Лись был готов к прогулкам по пригороду. А вот к тому, что никакого пригорода не окажется и в помине, он готов не был... Сразу за дверями вокзала простиралась все та же заснеженная равнина, через которую, рассекая её старым, зарубцевавшимся шрамом, тянулся санный путь - белое на белом. Небо, непроглядное, густо-чёрное, стояло над этим замершим миром; в нем не было ни лун, ни звезд. Тем не менее, темно здесь не было - сам воздух, сладкий и ледяной до ломоты в скулах, алмазно мерцал и искрился, так что никакие фонари не требовались. Да их, собственно, и не было - дорога вела в пустоту, и только где-то в километре вперёд, слева, остроглазый Лись сумел различить приземистое светлое здание, одинокое и сиротливое в этой белизне. -Нам туда, - подтвердил его догадки Принц несколько унылым тоном - в пачке у него осталась последняя сигарета, и теперь он раздумывал, когда её выкурить. -Ни-ко-гда, - с наслаждением растягивая по слогам, подсказал ему Лись из-под локтя, и сделал умильное лицо. - Ну или на возвращение прибереги, здесь же и так иррационального и изнаночного - хоть вёдрами вычерпывай... -Наглости кое у кого ещё больше - хоть цистернами вывози, - фыркнул Принц, и собрался было действительно убрать пачку на обратную дорогу, но тут на него с поросшей мхом крыши вокзала резко спикировала крупная черно-белая птица и прямо на лету проглотила последнюю сигарету. Лись так и сел: -Вот это я понимаю, Минздрав задолбался предупреждать и перешёл к крайним мерам... хорошо, что я в шапке, а то правда, как Люрра сказала, приняли бы мою шевелюру за родное гнездо и птенцов там вывели... а что это за птицы, кстати?.. -Это не птицы, она всего одна такая... - раздумчиво выговорил Принц, проводив взглядом монохромную крылатую тень, устремившуюся к сиротливому зданию. -Это Таар, и она - подруга владелицы гостиницы. Теперь о моем визите знают... -Ну и пошли тогда скорее, - поторопил Лись, слегка подпрыгивая на месте от нетерпения. - А то я уже немного проголодался, если честно... Дорога, как говорил Принц, действительно заняла минут двадцать. Идти по очень плотному, укатанному снегу было легко и скользяще. Остались позади провода и столбы сизого дыма от тепловозных труб, звуки и запахи вокзала, а приземистое здание приветливо светило им навстречу рядами круглых окон-иллюминаторов, напоминая из-за этого угловатую субмарину. И даже цвет у него был жёлтый, по классике. Не хватало только перископа, но за него вполне могла сойти длинная, изогнутая под немыслимым углом тонкая труба, откуда порой поднимался пар. -We will live in the yellow submarine, - напевал Лись, не в силах перестать скакать по нетронутому снегу, оставляя на нем вычурные, причудливые сплетающиеся цепочки своих следов. Принц закончил за него строчкой из другой песенки: -...on a cold and frosty morning, - и усмехнулся уголками губ, словно бы сам себе. Они остановились у низкого крыльца с круглой, маслянистой лампой, и Принц повернулся к Лисю, серьёзно глядя в его блестящие от удовольствия глаза: -Я очень рад, что ты согласился поехать сюда со мной, друг мой Лись. Столько жара жизни в тебе, даже теперь, что ни одно сердце не устоит перед тобою... И сейчас все в твоих руках - узнаем мы правду про рыбу-март, или уйдём ни с чем. Слушай свою интуицию, следуй за ней, а я... - он непривычно нервным жестом потянул вниз края рукавов своего плаща, - я постараюсь помнить, кто я теперь. С минуту они молча смотрели друг в друга. Лись кусал сам себя за язык, чтобы не спросить 'А кто ты?..'. Принц плёл над своим безднами мосты из сигаретного дыма и бессонных рабочих ночей. Он так не хотел провалиться в то прошлое, о котором помнили только Катушка и... (но так - при этом - иррационально хотел). -Можешь на меня положиться, - дрогнувшим голосом нарушил тишину Лись, и под этой дрожью проступила твердость кремня. - Я сделаю все, что нуж... -...и долго вы здесь намерены мёрзнуть у порога, мальчики? - оборвал его на полуслове слегка насмешливый женский голос, и к двум парам ног упал клин празднично-яркого света из открывшейся двери. - А ну-ка быстро брысь в дом!.. И было что-то такое в этом голосе, что ни шалопай Лись, ни сдержанно-жёсткий Принц не посмели ослушаться, даже не подумали возразить - и ступили через порог.