Сказки Соловьёвки

…валился с неба дождь – настолько густой и плотный, словно его сварили на желатине, и теперь где-то там, наверху, выскребают из огромной кастрюли на обмерший, окоченевший мир. Принц открыл мокрую насквозь пачку сигарет, длительно и крайне уныло осмотрел тот табачный кисель, в который местные осадки превратили его драгоценное курево, и вздохнул: - Оу… пожалуй, постоянно жить в этом городе – самый верный способ бросить. Просто без вариантов. - Ды-ды-да, - согласно проклацал зубами Лись, весьма безуспешно пытаясь размазаться по кирпичной стене автостанции так, чтобы целиком оставаться под узким бетонным козырьком-навесом единственной посадочной платформы. Через растрескавшийся асфальт обглоданными рыбьими скелетиками торчали бледные от недостатка света хвощи, скребли по ботинкам Лися, словно бы зазывая его прогуляться по глубоким лужам, где на дне тускло поблёскивало битое стекло и покрытые патиной монетки. Пузатый грязно-белый автобус, на котором они прибыли сюда в гордом одиночестве, умудрился абсолютно беззвучно уехать куда-то за угол и там пропасть, словно бы раствориться, и сейчас здесь не было никого и ничего. Только белёсые хвощи, слепо таращившееся пыльными стёклами пустое здание автостанции с заколоченной дверью, да лоснящийся плотный дождь. - Судя по всему, мы действительно на месте, - с лёгким налётом изумления в голосе прокомментировал Принц, скрещивая руки. Он с прищуром обозрел унылый бетонный забор, стену мокрых сорняков вдоль него и уводящую куда-то вглубь города кривую улочку с одноэтажными чёрными деревянными домами, выглядящими так, словно последние лет пятьдесят в них никто не жил, и продолжил: - Так что я тебя поздравляю с великолепной идеей, Лись. Мне бы и в голову не пришло выпросить на вокзале Саженника старую жестяную табличку с маршрутами автобусов, которые там когда-то ходили, и отправиться с ней постоять чисто в поле и покурить… Лись засопел, польщённый похвалой, и при этом смутился. Ведь на самом деле идея с табличкой была не его собственная, а подсмотренная во сне у Марта. Или это тоже считается?.. Потом спросил тихонько: - А как нам теперь искать Марта? Он всё-таки не натуральная рыба, чтобы его в реке или озере ловить... даже на золотые пуговицы вместо какого червия. - О-о, - протянул Принц, бесстрашно вышагивая из-под бетонного козырька внутрь дождя и поднимая бледное лицо к бессветным плаксивым небесам. – Лучший способ поймать Марта - сделать вид, что мы его не ловим. Не знаю, правда, хватит ли у нас на это драматического таланта... ладно, давай осмотримся тут для начала. И он пошёл прочь от бесполезной автостанции прямо по воде. Хвощи оставляли на его джинсах тёмные полоски внахлёст, и в этом было что-то провинциально-наглое и бесящее Лися – словно эти бесцветные растения не имели права касаться Принца. Словно весь этот мокрый заброшенный городок целиком был неким завуалированным, искусно изобретённым оскорблением, хлёсткой пощёчиной тому миру, к которому Принц безраздельно принадлежал. Лись тряхнул волосами, сердито чихнул и заспешил следом, перекатывая у себя внутри, словно мелкую гальку, эти мысли. Стыла холодцом тишина – только шелестел и шуршал по замшелому шиферу крыш и зарослям полыни неостановимый дождь. - Как ты думаешь… здесь вообще хоть кто-то живёт? А то это место похоже на Конец Света, - осмелился подать голос Лись, в неистовом стремлении хоть немного растрясти слежавшиеся, словно старая вата в общажной подушке, слои здешнего безмолвия. – Точнее… конец всех возможных дорог. Тупик миров. Беспонтовый бесперспективняк. - Не скажу ничего насчёт живут, но обитают так точно, - Принц кивнул, указывая острым подбородком на первый на улочке дом, почти целиком утонувший в дебрях лебеды и чернобыльника. За косоватым окном, затянутым старой кружевной шторой, словно ажурным мицелием, зыбко дрожали синие блики. Лися откровенно передёрнуло, когда он вспомнил свой собственный провинциальный городок, вымиравший с наступлением темноты. И только такие вот голубоватые отсветы в окнах от телевизоров, что прилежно скармливали людям ежевечернюю порцию эмоционального варева, свидетельствовали о том, что здесь… ну да. Принц очень правильно расставил акценты – обитают. Ибо насколько можно назвать это жизнью? - Я действительно могу чего-то не понимать, - с глубоким вдохом и внутренней дрожью подтвердил Лись и дотянулся до руки Принца, чтобы успокоить себя прикосновением, - я не на всех диапазонах работаю, а на своём конкретном лисоворобьином, поэтому что-то чувствую, а что-то… нет. Принц повернул голову, едва ли не упираясь подбородком в своё плечо, и длительно посмотрел на Лися. - Ты прав, - констатировал он спокойно, - спасибо, что напомнил. А скажи мне… что ты тут ощущаешь? - Возведённую в абсолют безнадёгу… и при этом словно какую-то тонкую необъяснимую издёвку… что кроется в самой сути этого места, - медленно, по одному подбирая нужные слова, выговорил Лись – и в некотором изумлении от себя прислушался к эху только что прозвучавшего. Раньше он так не изъяснялся. - Узнаю неповторимый авторский стиль, - с кривой усмешкой негромко прокомментировал Принц, слегка рассеянно оглянувшись. Они стояли у поросшего густым сочным мхом фонарного столба, к которому была приколочена почти полностью проржавевшая табличка, на которой с определённостью можно было опознать только буквы КРЖ. Лись, почесав в затылке, неуверенно предположил: - Эм… улица Крыжовенная?.. - Я бы поставил на какую-нибудь Красножопскую, - всё тем же одновременно насмешливым и при этом надломанным тоном отозвался Принц, и поскрёб табличку ногтем. С неё отвалился кусок ржавчины. - Она называется Курожарская, - вторгся вдруг в их топонимическую дискуссию вокруг столба тонкий и гладкий, как иголка, голосок, донёсшийся с крыльца ближайшего дома. Лись от неожиданности аж за сердце взялся, во все глаза уставившись на девочку лет двенадцати, что, задумчиво покачиваясь, стояла на верхней ступеньке осклизлой лестницы, из которой множественно росли какие-то слюнявые сморчки. - Тоже неплохо, - прокомментировал как всегда изысканно спокойный Принц, и прибавил, - привет. - Привет, - охотно согласилась с ним девочка и, култыхаясь внутри безразмерного брезентового плаща и резиновых тёмно-зелёных сапог, спустилась с крыльца, перескакивая со ступеньки на ступеньку. Лись с неким атавистическим ужасом смотрел на то, как она идёт к ним, загребая ногами высокую мокрую траву и мусоля полуразвязанный капроновый бант на тощенькой косице. Он крайне подозрительно относился к маленьким девочкам, которые встречаются вам на кладбищах или в откровенно заброшенных местах. Приблизившись, девочка спросила с любопытством: - А вы сюда как попали? Вас привела Фея из телевизора, или вы, как и я, через разбитое зеркало пролезли? - Мы приехали на автобусе, - спокойно объяснил Принц, с великолепным равнодушием игнорируя и дёргающийся правый глаз Лися, и его попытки немедленно начать уточнять. - Нисебе чего, - восхитилась девочка, тягая себя за косицу. Потом она вдруг озабоченно нахмурилась, сведя светлые бровки и прикусив нижнюю губу, и прибавила, - если вас не Фея из телевизора привела, значит, вам нужно поскорее найти укрытие, пока сумерки не наступили. Меня-то сразу Редискины себе взяли, в первый же рыночный час, потому что их девочку буквально за пару дней до этого забрало. А кто вас возьмёт, неизвестно, вы же почти взрослые... тебя, наверное, даже не заберёт. Если тебе уже было двадцать два. Девочка мотнула косицей в сторону Принца, крайне внимательно вслушивавшегося в её слова - они оставляли в воздухе тающее послевкусие, как истекающий весенней влагой снег на исходе марта. И ловились краем глаза, среди дождя и сорняков, длинные белые волосы, тускло взблёскивающие в свете ненастного дня, как чешуя зеркальных карпов... - Мне не было! - всё-таки прорвался с репликой Лись, крайне взволнованный выданной в эфир информацией. - И я не хочу быть, того... забранным! А кем, кстати? - Тем, что приходит в сумерках... - тихо ответила девочка, передёрнув плечами внутри своего безразмерного плаща из выцветшего брезента. - По дорогам, которых нет. Лись смолк на несколько прерывистых вздохов. Потом крайне аккуратно уточнил, крепко обнимая сам себя за локти в попытке сдержать внутреннюю дрожь: - Значит, это Город, в котором нет дорог? Я про него слышал... в одной колыбельной. Девочка посмотрела на него очень внимательно. Глаза у неё были серо-зелёные, с чуть заметными ржавыми разводами вокруг зрачков - словно отражали всё то, что вокруг. Эти небеса цвета свинцового супа, бесконечно истекающие влагой, эти заросли безымянных трав и старые кривые яблони, эти покосившиеся дощатые домики и остовы автомобилей, бесславно ржавеющие кое-где у палисадников. Лись почему-то подумал, что у всех детей в этом городишке точно такие же глаза. Даже если их радужки когда-то и были другими, то здесь, в этом царстве сырости и тлена, они со временем неумолимо перелиняли... Он нервно коснулся пальцами собственных век и быстро, вопросительно глянул на Принца. - Ну да, - согласился тот мертвенно с чем-то, что творилось в этот момент в его ржаво-рыжей голове. - И как это я сам сразу... не догадался. Не я один слушал колыбельные госпожи Майи... и не я один в курсе локации тех мест, где первична идея, а не материя. Но что ещё за Фея из телевизора?.. Это он откуда приволок?.. - Она очень красивая и умеет делать всякие штуки с разноцветным светом, - сообщила девочка мечтательно. - Другие дети мне про неё рассказывали. Это лучше, чем в дыру от зеркала лезть, но мне больше деваться было некуда. А те, кому больше некуда деваться, деваются сюда. И больше не деваются никуда, если запирают двери с приходом сумерек. Лись попытался переварить эту логическую конструкцию - у него было такое чувство, что ему в голову сейчас запихнули детскую лазалку. Причём скрученную противосолонь. - Там в конце улицы есть заброшенный дом, - немного поразмыслив, сказала девочка, отпирая покрытую лишайниками калитку и выходя на улицу. - Там внутри грибы и всякое такое, но дверь есть. Пойдёмте, я вас провожу. Буду вам этим, как его... покровителем! - Спасибо, - вежливо ответил Принц. Его голос скользнул белой атласной лентой, и Лись, успевший изучить все оттенки интонаций Принца, немедленно покрылся пупырышными мурашками от страшного предчувствия. Он был на сто процентов уверен, что, стоит лишь сумеркам затопить пустынные улицы, скрадывая черты и очертания Города, в котором нет дорог, как Принц отправится курить на крыльцо - и потребует, чтобы Лись шёл с ним. Л-ладно. В конце концов... он никогда не был из тех мальчишек, что визжат от радости при визитах Оле Лукойе с его радужным зонтиком. Скорее уж, из тех, кто без оглядки влюбляется в старшего братца вышеупомянутого Оле... - Да, друг мой Лись, ты абсолютно прав, - обернувшись через плечо, чеширски шепнул ему Принц, чуть прижмуривая уголки свинцовых глаз, - лучше всего рыба-март в этом городе ловится именно в сумеречных водах... мы ведь именно за этим сюда добирались. А пока не спустились с небес тени ночи мы, чтобы не расстраивать нашу заботливую покровительницу, будем прилежно сидеть дома, есть грибы и смотреть ковёр... К искренней радости Лися, добравшись до старого домика на три окна, они таки не стали предаваться обещанным Принцем увеселениям. Внутри нашлись не только практически не отсыревший диван под чехлом из парниковой плёнки, но и некоторое количество книг. Шрифт в них был зеркальный, но Принц с лёгкостью его считывал, и потому развлекал Лися чтением вслух сборника рыбарских народных сказок, невесть как занесённого в этот тупик миров. Сказки все, как на подбор, были на редкость неприличные, и вполне могли составить здоровую конкуренцию "Декамерону", если бы его писали китобои. Лись заливался спелой помидорной краснотой и удовлетворённо хихикал куда-то в воротник, то и дело стреляя хитрыми чайно-карими глазами на невозмутимо смолившего раскисшую сигарету Принца, сидевшего на подоконнике с книгой на коленях. Он так увлёкся весьма запутанными перипетиями рыбарской версии промискуитета, что даже не заметил, как и без того тусклый дневной свет начал иссякать, уступая место водянистому полумраку. Вдоль по улице, чахоточно мигнув пару раз, разгорелись старые лампочки под ржавыми плоскими абажурами, бросив горсть медных бликов в фальшиво-хрустальные подвески на здешней люстре и в рыжие волосы Принца, от постоянной влажности вновь вьющиеся кольцами, словно телефонные провода. Лись, вынырнув из непознанных бездн своего воображения, прерывисто вздохнул, отклеился от тихо хлюпнувшего дивана и весьма безрезультатно пощёлкал выключателем. Люстра хранила загадочное молчание. - Там провода оборванные в палисаднике валяются, - подтвердил его худшие опасения Принц и соскользнул с подоконника, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. - Пойдём лучше чайку дёрнем, газовые трубы тут, вроде бы, на месте. Заваривать его, правда, придётся из местного лишайника в полном отсутствие альтернативной альтернативы... Они пробрались в узкую и длинную кухню с остатками леденцовых витражных стёклышек в раме окна - от них на поросших всё теми же слюнявыми сморчками половицах лежали ромбики цветного света, барбарисового и яблочного. Принц, почиркав кремнем верной зажигалки, короновал горелку синим венцом метана и брякнул на неё эмалированный чайник. Лись, присмотревшись к этой посудине повнимательнее, издал неопределённый звук, словно поперхнулся: на боку чайника красовалась выцветшая переводная картинка с Маленьким Принцем и Лисом. - Я же говорю, узнаю неповторимый авторский стиль, - меланхолично прокомментировал Принц и закурил ещё одну. Мокрый табак вонял одновременно вениками и почему-то гладиолусами, но Принца это нисколько не смущало. Лись, сурово велев себе ни разу не психовать, а расслабиться и получать приключение, принялся шариться по шкафам и с радостным йю-йю-йю выдернул с верхней полки жестяную коробочку чайной заварки. - Спорю на оба крыла, что внутри ты найдёшь тот же самый лишайник, ну, возможно, с некоторой примесью мха, поскольку ну откуда в этом упокоище взяться чайному листу... Принц выдохнул клуб дыма и улыбнулся углом губ, наблюдая за тем, как Лись, сощурив левый глаз, подозрительно всматривается и внюхивается в содержимое коробочки. - Он выиграл, парень. Там внутри реально скудное крестьянство растительности, как метко выразился однажды мужчина по имени Мужчина... штош, вечер в хату, посоны, - раздался от порога насмешливый голос. - Тут не заперто было, а я всегда вхожу, если не заперто. Вы уж не гоните старину Марта ссаными тряпками прям с порога, хоть лишаями варёными вначале угостите, что ли... Лись, от неожиданности громогласно чихнувший в заварку, круглыми глазами уставился на стоявшего в дверях... да, того самого Марта, которого он видел во сне в Саженнике. Только теперь он был старше - одного с Принцем возраста, а его матово-белые волосы, невероятно длинные, ниспадали до пола и терялись где-то в мокрой темени за порогом, наминая то ли свадебную вуаль, то ли нити мицелия. - Ну здравствуй, подменыш, - спокойно, почти равнодушно отозвался Принц, и только по тому, с какой силой кончики костлявых пальцев вжались в губы на очередной затяжке, Лись сумел определить его внутренний трепет. - Я давно не надеялся, что тебя найду. - Ой, да ты же знаешь меня как облупленного, Комильфо, - рассмеялся Март, сверкнув полоской сахарных зубов из-под вздёрнутой верхней губы. - Меня запретили в доброй сотне миров как оружие тяжёлого массового психотропного поражения, и я могу биться об заклад, что на всех кругах истово надеялись на то, что ты меня никогда не найдёшь... - Скажем дружное спасибо Лисю за то, что это всё-таки произошло, - Принц отвесил в сторону своего зардевшегося от смущения спутника крайне серьёзный, даже церемонный поклон, коснувшись запястьем сердца. Март отклеился, наконец, от косяка и плавно подтёк к Лисю, застенчиво пинающему грибовную поросль на полу носком своего кеда. - Босходи, какой очаровательный чиффа! - искренне восхитился он, любовно ущипнув пискнувшего Лися за щёки ледяными пальцами. - Я же сейчас захлебнусь завистливыми слюнями и подохну нах, и только попробуйте похоронить меня за плинтусом, паскуды... - Так ты же уже, - вежливо напомнил ему Принц, отбирая у несколько скандализованного ходом их трёхсторонней встречи Лися коробочку и насыпая оттуда ветхой субстанции в три эмалированные кружки. - Ты прав, мы были в гостях у госпожи Майи, и она... кхм. - Плевалась раскалённым ладаном и проклинала тот день, когда моя душа вгрузилась в систему? - лучезарно осведомился Март и принюхался к сигаретному дыму. - Моооо, ты всё так же сжигаешь в день по пуду махорки?.. А мне вот бросить пришлось, нормальных сигарет тут нема - а в самокрутки забивают угадай с одного раза что. Нет, Комильфо, я это место не создавал - так, отредактировал немного под свои специфические вкусы... - Меня теперь именуют Принц, - поправил тот аккуратно, заливая заварку кипятком. - А меня - то, что приходит в сумерках, - хмыкнул Март. Помедлив, он поймал запястье Принца и стиснул его в своих ломких, словно отлитых из молочного льда пальцах. - Я тебя ждал, мой вечный ноябрь. Я знал, что ты найдёшь дорогу даже в город, где их нет. Расскажи-ка старине Марту, тебя самого по каким безднам мордой макали?.. Вижу же, что ты всё тот же ржавый гвоздь в нежной жопе миропорядка, а это предсказуемо чревовато... ну, вещай, я весь заинтригован. И дай мне мою похлёбку, должен же я чем-то сочувственно хлюпать во время твоей проникновенной исповеди? - Tempora mutantur, а Март всё тот же мутный мутант, - углы узких губ Принца невольно дрогнули в почти что улыбке, когда он передал благодарно закатившему глаза Марту его чашку. Лись наблюдал за их взаимодействием с ощутимо пощипывающей ревностью, и Март утешительно припечатал ему ледяной ладонью между лопаток: - Расслабься, Курама на минималках, из меня хранитель, как минет миномётом, я на твою связь с... Принцем не посягаю ни разу. У нас... совсем иного рода отношения. Так что?.. - Если вкрации, - изрёк Принц, отпивая первый глоток лишайникового чая и вслушиваясь в свои ощущения от оного, - то я в целом старался таки придерживаться политики партии до позапрошлого года. Меня тогда поставили стрелочником в больницу имени Соловьёва, но, как ты понимаешь, одними служебными обязанностями я не удовлетворился... и с удручающей регулярностью лишал тамошний штат витамина С, а себя - грейпфрутов и энергии. Да ещё и Лись прибился по ходу сценария. Так что с весны меня непререкаемо перевели в поля. Если ты понимаешь, о чём я... - О да-а, - расплылся в улыбке Март, и даже его матово-белые волосы налились изнутри неявным призрачным светом, напомнив сломанную, никак не могущую разгореться в полную силу галогеновую лампу. - Я только не понимаю, как тебя там не линчевали... а всё остальное я понимаю до самой селезёнки. Прямо вот всеми своими потрохами... - Ну да. Так что у меня есть к тебе деловое предложение интимного плана. Кхх. Принц почти помимо своей воли улыбнулся и отпил ещё. Полученный настой, терпкий и слегка смолянистый, напомнил ему одну давнюю командировку в городок Ву-152, и тот Лес, чьё дыхание втекало в лёгкие столь же густым, многогранным на вкус воздухом. - Повышение с провинциальной хтони до прачки кармы с суицидальными наклонностями? Ты шутишь, что ли? - Март недоверчиво тряхнул своим роскошным шлейфом волос и чуть оскалился, сверкнув прозрачно-серыми глазами в полумраке заброшенной кухни. - Да я стопицот раз согласен, где и чем расписаться?! А то у меня весьма широкий ассортимент физиологических жидкостей для заключения разного рода контрактов... Но учти, сюда я тоже продолжу наведываться. Мне здесь неизъяснимо нравится. Этот вечный дождь... - Немного напоминает книгу "Гадкие лебеди", - рискнул вставить реплику Лись, который всё это время старательно подбирал оброненные кусочки мозаики, чтобы потом, уже не спеша, вдумчиво заполнить ими пустоту в общей картине своих познаний о Принце. - Так, вот этот парень будет обязан хотя бы раз в неделю таскать мне в твою больничку всякие продуктовые педарачи! - категорически потребовал Март, ткнув в Лися пальцем. - Типа бычков в автоматном соусе или там водки, не знаю. Тебе-то он наверняка таскал! - Ага. Апельсины, чсх, - тихонечко усмехнулся Принц. - Ну и куришко, разумеется. - Я согласен, - дрогнувшим от волнения голосом пообещал Лись. Чай он попробовать так и не рискнул, и теперь содержимое его чашки исчезало в явно бронированных Мартовых недрах. Допив и облизнувшись, Март отставил чашку, потёр ладони и деловито заявил: - Ну что, джентльхрены, тогда вырвите себе кто-нибудь сердце в качестве светильника и ведите меня в моё неоднозначное будущее! А лучше несите, а то я чё-то задолбался всё пешком да пешком... - Ты сделал целых две ошибки в слове "обдолбался", ц-ц-ц, - укоризненно покачал Принц головой и посмотрел на внезапно замявшегося и вновь разрумянившегося Лися. - Да возьми ты, возьми уже эту грешную книгу, и пошли, я тебя обещал вернуть в общагу до начала занятий, если ты помнишь. И не надо вот скорбно вытягивать тут лицо, тлен тленом, а кулинарный техникум - по расписанию! Март, ты отсюда как-то выводишь тех детей, что не заперли на ночь двери, так что инструкции по выходу конкретно с тебя. И кстати, что ещё за Фея из телевизора?.. - Чтобы покинуть Город, в котором нет дорог, на самом деле достаточно уснуть на улице, непосредственно под незапертой дверью, - непривычно серьёзно ответил Март. - Вот только мне самому отсюда путь заказан... я здесь застрял. Иначе бы давно тебя отыскал сам. А про Фею... это очень древняя и длинная история. Я вам её потом поведаю, ладно? - Да, - Принц задумчиво потёр переносицу, над которой пролегла тонкая вертикальная морщинка, чуть нахмурился, сосредоточенно размышляя, а потом с решительным видом устремился на улицу, бросив недоумённо переглянувшимся Марту и Лисю через плечо: - Подождите меня здесь, мне... кое с кем надо переговорить. Возможно, нас вытащат... - А ты классный, мальчик Мозилла, - похвалил Март снова дико засмущавшегося Лися с подкупающей искренностью, после чего выломал яблочно-зелёное стёклышко из гнилой рамы и с хрустом откусил. Протянул оставшийся осколок в сторону фраппированного до кончиков шнурков на кедах Лися и дружелюбно предложил, - угощайся, ушастый. У меня в городе самое вкусное стекло по эту сторону Полуночной черты, за качество отвечаю! - Нет, спасибо, я не голодный... - на одних рефлексах политесно скрипнул Лись, не в силах перестать пялиться на то, как Март, блаженно жмурясь, догрызает кусок стекла. Помедлив, он со смесью робости и любопытства спросил: - Слушай, а... почему тебя отсюда выпускать так не хотят? - Потому что я по жизни, смерти и бессмертию главный суетолог, - охотно откликнулся Март, облизывая порезанные губы. - С серо-буро-козюльчатым дипломом о днищном образовании. Я даже отсюда умудрился запустить Найтнет и пропадаю в нём, когда не лежу в луже под дождём. Но ты не трепещи эпителием, Лисинус, тебя я троллить не буду, ты у нас особо ценный мех и хранитель нашего рыжего жнеца. Только кормить меня не забывай, ибо сытый Март - гуманный Март... - О, это я умею, - удовлетворённо известил Лись и, подойдя к открытой двери, высунул лохматую голову в мокрую темень, пахнущую падалицами и лопухами. Принц стоял возле ближайшего фонарного столба, запрокинув голову и уставясь на тускло-облепиховую лампочку. Его губы беззвучно шевельнулись, когда он резким жестом откинул со лба влажную ржавую прядь и закрыл глаза. Лисю внезапно стало стыдно за подглядывание, и он собирался уже втянуться обратно в дом, словно устрица в раковину, но тут Принц отмер, повернулся к нему и призывно взмахнул рукой. - Ну что, погнали наши городских? - весело осведомился Март, нарисовавшись рядом. - Да, я договорился, - лаконично ответил Принц, своим деловым тоном недвусмысленно отсекая любые попытки выяснить подробности. - Нам сейчас до конца улицы и налево... - О-о, моя любимая ходить налево, - потёр ладони Март, первым устремляясь в заданном направлении. Его длинные белые волосы плавно струились следом, словно хвост карпа кои, и влажная тьма от соприкосновения с ними на миг исполнялась ртутного мерцания. - Не знал бы, откуда ты взялся, Март, решил бы, что ты равнинник, - проговорил Принц негромко, и кончиками пальцев провёл по плывущим в дожде прядям. - Ничего, у нас в Ярбурге тоже воды достаточно для того, чтобы тебя не скукожило от жажды... - А вот сейчас ты сделал целую одну ошибку в слове "водка"... Все трое засмеялись, пробираясь по похотливо чавкающей, поглощающей их ноги выше щиколоток непролазной грязи и даже уже не пытаясь сберечь обувь и джинсы. Первым то, что пряталось слева, среди зарослей крапивы, углядел глазастый Лись - и ахнул: - Да это же станция метро! - Так точно, мой проницательный друг, - чуть усмехнулся Принц. - К тому же, я сразу за всех троих заплатил. Поторопитесь только, пока там внутри не образовалось болото... или пока метро не схлопнуло обратно туда, откуда нам его столь любезно предоставили. По пологим выщербленным ступенькам, уже залитым дождевой водой, они спустились на простую платформу с дефолтным зеленоватым кафелем и потрескивающими от сырости галогеновыми лампами. От надписи на стене осталось только загадочное ПЛЮ, рельсы были покрыты патиной, а электронное табло над аркой тоннеля сообщало, что нынче 42 карпа, и на улице - 562 градуса по Ползунову. Лись опасливо осведомился: - А эта станция вообще... работает? - Только сегодня и только для нас, - загадочно отозвался Принц. Налетевший порывом из чёрного провала тоннеля ветер взлохматил ему ржавые волосы, и Лись с обмирающим восторгом вслушался в стремительное, всё нарастающее перещёлкивание колёс и густое гудение вибрирующей рельсовой стали. Бесполый и слегка осклизлый голос из ниоткуда проинформировал, периодически похрустывая: - Будьте внимательны и осторожны, экспресс на полуденную сторону прибывает через минуту. Поезд проследует с остановками: Тёмные поля, Гарнизон, посёлок Карбид, Дно, Люпиновая аллея, Курская-кольцевая, Общежитие, Камвольный комбинат, далее везде. - Моя упория, прощай! Милей мне твой туманный край садов богатых юга, - патетически продекламировал Март, перекрикивая шум прибывающего поезда. - Принц, надеюсь, ты скинешь мне контакты того типчика, что намутил нам тут кусок метро вопреки здравому смыслу и законам физики? Я весь чешусь от пылкого желания угостить его чем-нибудь легковоспламеняющимся... своей кровью вот, например. Ладно, ладно, не смотри так, я уже гружусь... да я даже цементный пол условной отчизны не стану на прощание пылко целовать... хотя очень хочется! - Будь так любезен, - светски откликнулся Принц, проследив, чтобы и Лись, и Март с его роскошной шевелюрой успешно погрузились в вагон, напоминающий стручок фасоли - и округлой формой, и оттенком зелёного. Обмотавшись своими волосами, словно шарфом, Март радостно плюхнулся на ближайшее сиденье, возмущённо звякнувшее пружинами, и завертел по сторонам головой, озирая бронзовые поручни, длинные тёмно-коричневые диванчики вдоль стен с линкрустом цвета мха, и матовые светильники в медных ободках. Вагон был практически пуст, если не считать нескольких юных барышень в форменных пальто, дремлющих в дальнем углу, да погружённого в кроссворды дядечку у соседней двери. В динамиках умирающим тоном объявили следующей Тёмные поля, и поезд, всё набирая и набирая скорость, устремился сквозь непроглядный мрак тоннелей, изредка брызгая снопами рыже-алых, как бархатцы, искр. Лись невольно оглянулся - и увидел, как опустевшая станция, сочась тусклым галогеновым соком, сворачивается внутрь себя и схлопывается в точку сразу за хвостовым вагоном поезда. Передёрнул плечами. - Садись, нам довольно далеко ехать, - Принц, приглашающе кивнув Лисю, устроился рядом с продолжавшим восторженно озираться Мартом, и обнял себя за острые локти. Вид у него был откровенно вымотанный, и севший рядом Лись, поразмыслив, тихонько проговорил, смущённо шевеля пальцами ног в мокрых насквозь носках и кедах: - Ты поспи, если хочешь... здесь станции объявляют, так что нашу я точно не пропущу. - Сам лучше вздремни, Лись, - шелестяще отозвался Принц, поворачиваясь к своему спутнику. Его узкие губы легонько коснулись лба Лися, точно над переносицей - и тот, не в силах сопротивляться, смежил ставшие тяжёлыми веки, уютно оползая по диванчику. - А ты суров, однако, - хмыкнул Март, созерцая умиротворённую физиономию уснувшего Лися. - Хочешь поговорить без лишних свидетелей?.. - Что можно сделать, когда сделать нельзя ничего? - вопросом на вопрос ответил Принц; в его свинцово-серых глазах танцевали тягучие тени. Ухмылка Марта блеснула лезвием опасной бритвы, когда он еле уловимо вибрирующим голосом проговорил, не отводя взгляда от двух ноябрьских омутов - глаз напротив: - Когда нельзя ничего, my sweet prince, то можно всё. Высеки это на сердце своём, чтобы помнить вовеки... ибо нельзя, чтобы было нельзя. Принц помедлил - тягучий, повисший каплей густой, раскалённой смолы миг. Его пальцы уже почти вплелись в матово-белые волосы, собирая их в горсть, стискивая до ломоты в скулах. Его губы уже почти вплавились в дерзкую ухмылку Марта, требуя перечеркнуть все годы невыносимого отсутствия. Почти, уже... но Принц сдержался. Сжал пальцы в кулак, практически равнодушно глядя на то, как стремительно наливаются алым лунки от вонзившихся в ладонь ногтей. Он слишком хорошо знал Марта, чтобы позволить себе... - Вот за это я тебя и люблю, - мурлыкнул ему прямо в ухо Март, - вечно ты путаешь понятия "стояк" и "стоик"... ничего, когда-нибудь я научу тебя падать вниз. Я обещаю. Он обеими руками оплёл руку Принца, прильнув щекой к до сих пор сырому после ливня белому батисту с синим узором гжель, и занавесился своими волосами, словно вуалью. Вплоть до самой станции "Общежитие" больше никто из них не проронил ни слова. - Ну что же, - торжественно объявил Принц, когда все трое поднялись с пустынной, как всегда, станции обратно в привычную реальность и пронырнули в подвал общежития кулинарного техникума через дверь с номером 33. - Я сдержал своё обещание вернуть тебя в трудовыебудни чётко к понедельнику. И... я рад, что ты разделил это всё со мной. - Обращайтесь! - бодро откозырял ему всё ещё не совсем проснувшийся, но довольный донельзя Лись. - В смысле, я всегда готов! И всегда готовлю! Я - универсальный солдат! - Топай досыпать, GR-стопицот, - легонько щёлкнул его холодным пальцем по лбу Март. - Тебе на этой неделе тащить мне первую порцию контрибуции, ты помнишь?.. - Такое забудешь, - в тон ему фыркнул Лись, первым устремляясь вверх по лестнице, в знакомые до какой-то необъяснимой слёзной дрожи звуки и запахи общежития. Но он уже знал, что у этого мира есть обратная сторона - и что он способен удержать баланс между ними. Потому что именно так... правильно. Обернувшись через плечо, он глянул на стоявших у двери чёрного хода Принца и Марта, замаринованных в голубоватом свете галогеновых ламп лестничного колодца, и улыбнулся - с греющим его крылатое сердце чувством того, что вот именно сейчас всё только начинается.