Сказки Соловьёвки

В целом, ему нравилось работать в ночь. Этот городок в табакерке, прочно привязанный к расписанию смен единственного уцелевшего в девяностые завода, рано засыпал и рано просыпался. Уже после девятичасовых новостей на Первом окна кирпичных домов, всегда напоминавших ему обувные коробки на стеллажах склада, гасли одно за другим. Словно кто-то отрывал разноцветные стикеры-напоминалки с бесконечной плоскости иссиня-чёрной доски объявлений, обнажая задумчивую изначальную пустоту. Поэтому полночь всецело принадлежала им - сотрудникам тех служб, о которых так любит писать городские сказки вдохновенная юная поросль, ещё не втянутая в бытовой уроборос дом-работа, а потому способная иногда подсматривать происходящее на обратной стороне реальности без ущерба для семейного бюджета и производственной деятельности. Н-да. Принц легонько усмехнулся, закуривая и наблюдая за тем, как гвоздичный дым сизыми медузами дрейфует в неподвижном жарком воздухе. В этом раскалённом добела июле даже ночь не приносила долгожданной прохлады, и полный штиль шпаклевал горло и лёгкие, выключая даже не голос, а само желание разговаривать. Полупрозрачный пластиковый контейнер остановки с процарапанными на стенках человечьими глупостями; горький табачный дух из погнутой урны; сидящий на металлической лавочке молодой парень в красных кроссовках. Голова склонилась почти до груди, лица не видно, липкие от пота светлые волосы повисли клоком стекловаты. Обратный отсчёт на экране смартфона Принца стремительно подъедал чужую жизнь; Принц курил. Он до сих пор предпочитал прибывать на точку заранее - выученная привычка никогда не опаздывать, одна из тех, за которые когда-то давно он получил от других обитателей интерната имя Комильфо. Когда на таймере оставалось 02:40:46, экран вдруг мигнул красной надписью "Отмена", и счётчик времени, перезагрузившись, выдал сразу двадцать пять суток. - Прошу прощения, коллега, - раздался откуда-то из боковой стенки остановки мягкий пришёптывающий голос. Зыбкие отражения ржавых фонарей и сидящего парня совсем уж смазались, растекаясь, и вместо них в плексигласовом прямоугольнике показалось узкое лицо в обрамлении бледно-голубых прядей, над которыми вихрился и мерцал сухой иней. - Срочный пересмотр трассировок линий судеб, сверху пришла разнарядка задержать. Выезд будет оплачен по полному тарифу, не беспокойтесь. Невечной ночи! - И Вам света невечернего, Легато, - церемонно кивнул Принц в ответ, прикладывая при этом некоторые моральные усилия, чтобы не улыбаться, поскольку прямо на лбу диспетчера, процарапанное на стенке остановки, красовалось сакраментальное слово из трёх букв, которое в целом означает "Нет", но в народе пишется и произносится сильно иначе. Легато приветливо перемигнул сразу всеми глазами и истаял, а Принц длинно вздохнул и аккуратно затушил окурок о край урны. С минуту понаблюдал за тем, как парень, резко очнувшись и передёрнувшись всем телом, трясущимися пальцами пытается попасть в кнопку экстренного вызова на смартфоне. Потом он накинул на длинные ржаво-рыжие волосы капюшон тёмно-серого плаща, который носил в любую погоду, несмотря на то, что в последние лет пятьдесят единая форма для жнецов перестала быть обязательной, и принял следующую заявку. Железнодорожный вокзал; ртутное зарево в полнеба, на фоне которого сплетаются в нелинейный лабиринт металл и провода. Дистиллированный голос диспетчера раз за разом повторяет правила безопасности на транспорте. Лоснящиеся таксисты, отключив приложения всех агрегаторов, жуют капающую луковичным соком шаурму в ожидании жертв с часового поезда. Единственная на всю остановку маршрутка на всякий случай прикидывается дохлой. Возле сталинского, цвета свежевылупившихся цыплят, здания автостанции беззвучно мигает синими стробоскопами "Скорая"; фельдшер перекладывает на носилки худую женщину в чём-то аляповато-цветастом. - Мысли цвета маренго, небо цвета индиго, - поёт радио из открытой дверцы соседнего такси, и Принц совершенно солидарен с этим высказыванием. На таймере 03:51:17, и Принц вроде бы неспешным, но плавно-широким шагом пересекает площадь с бетонной гробницей заброшенного фонтана, в котором скапливаются дождевая вода и окурки, и ныряет в нутро "Скорой" следом за носилками. Там пахнет хлоркой и грязными носками. - Стартую процедуру изъятия сути с временного носителя, - произносит Принц согласно протокола, когда на таймере появляется шесть нолей, и легонько касается указательным пальцем переносицы худой женщины - точно между выщипанных в ниточку бровей. Пока медики пытаются запустить работу комка мышц за хрупкими рёбрами, Принц всем собой цепляется и тянет-тянет-тянет наружу, на свою ладонь, все тридцать семь лет на этой земле необетованной. От детского садика "Журавлёнок" с комками в манной каше и мальчиком Борей, который подарил мёртвого жука в коробочке, через выпускной и встающий над Волгой рассвет цвета её впервые зацелованных щёк, через ветеринарную академию и вечно воспалённые от недосыпа веки, через ушедшего к какой-то лярве с работы Борьку, через слёзы, садовую землянику на даче знакомых, пять подброшенных в клинику котят. Через отчаянный бег за последним автобусом в родной Рыбинск - эй, я здесь, постойте... да бли-и-ин... сердце... как бы отдышаться... - до здесь и сейчас. Это занимает ровно одну бесконечную секунду - и золотисто-зелёно-землистый комок энергии, ярко вспыхнув, принимает привычный для последних тридцати семи лет облик Али Петренко, а в руке Принца остаётся лежать небольшой плоский мандарин. Слегка недозрелый с одного края, с листочком, но очень душистый. Принц прячет его в карман плаща и приветливо, с еле уловимыми нотками соучастия, окликает из-под капюшона: - Невечной ночи. Вас приветствует сотрудник городской службы Жнецов. Ваше текущее пребывание в этом мире успешно завершено. Позвольте проводить Вас к оператору службы Х, который бережно и с должным уважением доставит Вас в предписанное трассировкой сущностей место дальнейшего пребывания. Ни о чём не беспокойтесь. Всё в порядке. Аля Петренко некоторое время молчит, всматриваясь в заострившееся, восково-бледное лицо лежащей на носилках худой женщины в бесстыдно расстёгнутом на груди аляповато-цветастом платье. Потом выговаривает тихо-тихо, невесомо касаясь рукава тёмно-серого плаща (наощупь он очень мягкий, хотя и выглядит злюще-кусачим): - Спасибо. Я постараюсь. - Тогда идёмте... да, вот так. Просто шагайте следом. Можно закрыть глаза, если хотите. Миг - и они стоят перед служебным входом соседствующего с вокзалом отеля Park Inn, который Принц вслед за своим знакомым, доктором Шаттенштерном, именовал не иначе как "Паркаут", хотя его коллега доктор Март упорно настаивал на том, что сие заведение следует назвать "Паркур" и ниипёт. Интересно, и чем они сейчас заняты?.. Задумчиво вздохнув, Принц отпер своим смартфоном электронный замок, и они с Алей двинулись по полутёмному коридору к грузовому лифту. Мягкий ковёр глушил шаги, воздух пах химчисткой и ванильным ароматизатором, но возле поворота к лифту в эти запахи вдруг с ноги вторглась какая-то лекарственная дрянь вроде корвалола, а через пару секунд обнаружился и источник медикаментозной вони. У дверей лифта прямо на ковре сидела, раскинув загорелые ноги циркулем, потерянная девчушка, на вид старшеклассница, и отхлёбывала настойку корня валерианы прямо из пузырька. Рядом валялся смарт с открытой страничкой службы техподдержки. - Оператор Диана?.. - с крайне неприятным предчувствием, шевельнувшимся внутри, Принц опустился на одно колено перед девчушкой, заглядывая ей в лицо с потёками туши на щеках. - У Вас произошла внештатная ситуация с клиентом? Кто-то из смежных служб нарушил регламент?.. - Хуже, - икнув и еле взяв себя в руки, отозвалась оператор Диана. - Вышла из строя система лифтов во всём городе. Техподдержка обещает бригаду на этот объект только к шести утра. Поэтому трассировку сейчас срочно перекраивают, а диспетчеры на всех ночных клиентов кидают экстренные отмены. Пресс-релиз по сбою пока не выкатили, правда, поэтому путаница... на меня сейчас начальник наорал за то, что не закрываю наряды, еле объяснила, что это глобальная проблема, а не моя ленивая, э-э-э... лень. - По этому клиенту отмены не было. Предыдущего - да, перенесли... правда, причины не назвали, - Принц очень глубоко вздохнул, жалея, что не может немедленно закурить. Некоторое время все трое молчали. Потом Аля Петренко потёрла переносицу и изрекла с выражением куда-то в пространство: - Зашибись селёдка с салом. - И без сала зашибись, - согласился с ней Принц меланхолично, откидывая капюшон. Ещё раз длинно вздохнул и с амбивалентным чувством сродни радостной обречённости открыл в Телеграм чат под неоднозначным названием "Хлеп повседневности"... - Невечной ночи, дорогой доктор... я к Вам с проблемой... - Принц коротко, но искренне поклонился, ступая во владения Шаттенштерна и жестом приглашая Алю Петренко последовать его примеру. Практически сразу за их спинами упала завеса из фиолетового света, в которой с шипением растворилось несколько мелких тварюшек, попытавшихся вщемиться следом. - У Хлебозавода проблемы с утилизацией просроченных дрожжей, вот и развелось в контейнерах всякое, - прокомментировал доктор Шаттенштерн, заметив вопросительно воздетую бровь Принца. - Что касается Вашей реплики, у всех на этом материальном плане бытия есть проблемы, а их отсутствие сигнализирует о переходе на принципиально новый энергетический уровень вплоть до сорастворения во Вселенной, так что Вы меня совершенно не удивили. Кефир со сликой будете? - С чем, простите?.. - предпочёл осторожно уточнить Принц, уже нарвавшийся третьего дня на слегка некорректно им расслышанное предложение попить чай с слаймом. Шаттенштерн вместо ответа помахал в воздухе квадратной упаковкой с логотипом расположенного по соседству Хлебозавода 42 и загадочной надписью "Слика с чирникой". Пока рыжеволосый жнец старательно взвешивал в голове все за и против употребления этого продукта, Аля Петренко тихонечко спросила, тронув его за рукав: - А мне... можно? Я на работе сильно задержалась, даже не успела перекусить по дороге на станцию... и всё равно вот... на автобус опоздала. - Безусловно угощайтесь, сущность порядковый номер А-18713780, временно известная в данном мире под именем Алевтина, - приветливо пригласил доктор Шаттенштерн, добывая из холодильника две стеклянные бутылки кефира, почему-то сиреневого цвета, и разливая их содержимое в гранёные стаканы с подстаканниками. Гравировка на них изображала широко известный в узких кругах фонтанчик из парка Соловьёвки в виде змея на чаше, который персонал и пациенты окрестили "Тёща кушает мороженое". - Насколько я улавливаю логику нынешней ночи, при сбое в работе системы лифтов одного из клиентов не успели отменить, и именно этот клиент сейчас обстоятельно поглощает слику? - Всегда восхищался Вашей проницательностью, доктор, - Принц едва заметно улыбнулся и всё-таки тоже взял стакан сиреневенькой субстанции. От неё пахло прошлогодней весной и мечтами восьмиклассниц. - К сожалению, у жнецов и операторов службы Х, отвечающей за логистику, нет доступа к информации о конечном пункте назначения клиента... - Эту приятную сущность после технологического обнуления ждут сегодня к половине пятнадцатого утра в центральном инкубаторе города-анклава Ивдель, - не поднимая взгляда от планшета, информировал Шаттенштерн, присев на край стола и покачивая ногой. - Ну и что Вы мне энергично буравите темя своим пламенным взглядом, юноша? На любую систему всегда найдётся свой аспирин, вопрос только в скорости исполнения... а я предпочитаю не терять времени зря. - Да-а слайм слики не слаще, - с некоторой досадой высказался Принц, успевший наступить на очередные дегустационные грабли путём откусывания от упомянутого хлебобулочного изделия, и немедленно о том пожалевший. Лучше бы пошёл ступеньки на лестнице облизал, честное слово. - В Ивдель можно попасть только на лифте, а вся действующая система сейчас не действует от слова совсем... - Есть один лифт, - протянул Шаттенштерн, задумчиво вытягивая стерильно-белую прядь вдоль виска и продолжая залипать в планшет, - на нём настолько исторический софт, что его не убило актуальным сбоем в работе ПО. И он не законсервирован, поэтому под правами оператора службы Х его возможно вполне легитимно активировать и выполнить наряд вовремя. Ну если Вы, конечно, перестанете пестовать свою психологическую травму от знакомства с чирникой и свяжетесь с кем-либо из логистов для получения доступа. - Вы ща охереете сверху вниз наискосок, господамы, но у меня до сих не потёрли хароньи права, я же по малолетке там три тыщи циклов отмотал, - раздался от дверей радостный голос, и в лабораторию с ноги ввалился слегка заспанный, но очень лучезарный Март - в растянутой футболке до колен с собственным портретом и надписью ДИКИЙ АNГЕЛ и полосатых носочках. - А о чём сыр-бор то ваще?.. О, что я вижу, Принц, ты наконец-то решил развязать узлом и сменить статус с forever alone на всё сложно, и даже нашёл для этого настоящую живую женщину? Ну то есть как живую... - Мар-рт, - скрипнул Принц голосом ларингитной цапли, - это клиент. И мне надо срочно доставить её в Ивдель, а во всём городе из-за аварии остался единственный условно рабочий лифт... кстати, дорогой доктор, а где именно? - М, я разве не сказал? Так в Соловьёвке, - отозвался на это Шаттенштерн светски. - Я сейчас сброшу Марту в смарт точные координаты и транспортную накладную. Удачи, господа, а я откланяюсь, у меня там вот-вот первая порция ачотак созреет, по моим расчётам, глазки через четверть часа прорежутся... - Доктор просто на досуге увлёкся сыроварением, - пояснил Март несколько скандализованным гостям лаборатории, тыкая в свой ветеранский смарт с треснувшим крест-накрест стеклом. - Ща-а, штаны какие обую, да пойдём, тряхнём стариной... да Вы не волновайтесь, дамочка, доставим Вас в лучшем виде! За дело взялся профессионал! Может даже, повезет внепланово героически погибнуть в процессе... эхь... Июльская ночь густилась повидлом, преисполненная удушливо-сладкого аромата чубушника. Её вязкую массу слегка разбавляли бензиновые ореолы фонарей вдоль заводского забора да несколько тёплых лоскутков окон в лабиринте из флигелей и складов. Хлебозавод номер 42 по соседству исправно гудел и соблазнительно пах свежей выпечкой. Март прицельно облизнулся в его сторону и голосом капризной куклы потребовал у Принца: - Вот только давай без этих твоих штучек косого косаря на тучных пажитях жизни! Я не хочу спозаранку трансклюкироваться в неведомое, поехали лучше, как приличные мальчики-зайчики… - На трамвайчике? - скептически уточнил тот. - Предлагаешь топать отсюда до Мукомольного? - Да что там топать, как говорят сапёры, одна нога здесь, другая там! Я по дороге как раз наведаюсь в ночной ларёк за кормом, а то вы такие умные тут все, налопались слик с кефирчиком на халяву, а сытый конному не пеший… - Ой, - воскликнула вдруг доселе молчавшая Аля Петренко, останавливаясь и прикладывая ладонь к губам. - Я ведь даже не сказала спасибо за вкусную слойку этому приятному молодому человеку в очках, доктору… как же его фамилия… Штангенциркуль?.. Штукеншнайдер?.. Я как-то совершенно растерялась от этого всего… простите… - Шлюппеншницель, - подсказал Март и разразился гомерическим хохотом, но тут ртутный фонарь над его головой моргнул и настолько ощутимо и пристально посмотрел в белобрысую макушку, что смех как-то сам собой прервался и трансформировался в довольно искреннее «Прастити, дорогой доктор». Принц же вежливо успокоил: - Не переживайте, доктор Шаттенштерн видел, что Вы с аппетитом съели предложенное им угощение, и этого вполне достаточно. Если у Вас есть ещё какие-либо пожелания, Вы можете смело их озвучивать. - Нет-нет, всё нормально, - поспешно ответила Аля Петренко, помотав для убедительности головой. - Только… разве на Мукомольном есть трамвай? Рельсы ведь лет пятнадцать тому назад срезали… - Для нас - был, есть и будет есть, - широко улыбнулся Март, уже успевший сгонять до стоявшей на углу металлической будочки со светящейся надписью «Хлебник», в которой по неведомым техническим причинам не горели две начальные буквы. В одной руке у него был длинный, немного загибающийся на конце чесночный багет, подло благоухавший на добрую милю окрест, в другой - стаканчик с подозрительно пузырящейся жидкостью цвета несвежих носков. - Вы что, в первый раз умираете, что ли?.. - Если бы каждый раз, как ты нарушаешь регламент, мне давали отгул, я не работал бы больше вообще никогда, - с чувством произнёс Принц, еле сдерживая желание взять багет и сунуть его Марту в рот. Сразу на всю длину. - И как тебя только доктор Шаттенштерн терпит? У него нервы, наверное, титановые… или отсутствуют в принципе… - Любовь зла, уснул - и уползла, - несколько невпопад, но с невероятным пафосом изрёк Март и энергично вгрызся в багет. Аля Петренко впервые за всё время с момента опоздания на автобус слабо, - одинокой лампочкой сквозь сильный снегопад, - но тепло улыбнулась, потерев висок кончиками пальцев. Её чувства, до этого плотно спрессованные стрессом, стали постепенно расправляться и наливаться цветом, словно брошенные в воду волшебные бумажные бутоны из детства. Она как будто только сейчас проснулась как следует - и обвела глазами круг трамвайной конечной, где возле небольшой белёной церкви дремал длинный вагон с приглушённым матовым светом внутри и с цифрой 7 на табло. - Через пару минут должен выйти на маршрут, - сверившись со смартом, информировал Принц и наконец-то закурил, прикрыв глаза и чуть закинув голову назад. Завитки пряного дыма поднимались вертикально вверх - призрачная верёвочная лестница в недосягаемое для него небо. Всё, что Принц может - провожать уходящих туда… но и это, в целом, вполне неплохо. - Хватит подкармливать махоркой свою мохнатую мерехлюндию, трамвай вон рулит, - окликнул его Март, легонько ущипнув за запястье под широким рукавом тёмно-серого плаща. - Да и что тебе там делать, у тебя ведь хроническая аллергия на перловку, амброзию и глиттер! Имхо, у нас в стопицот раз круче: дорогой доктор сыр чётакто с зубами выращивает и чужие сны коллекционирует, я играю в сифу со смертью и пишу сочинения о том, как я провёл это, Лись твой слики с чирникой и прочие чесноточные багеты печёт дай дороги. Ты вот кретек свои куришь… а в Семи Сферах сижек, я тебе так скажу, днём с огнём, вечером разогнём… и такого прекрасного меня там нетинебудет, а как же ты будешь без меня быть?.. - Цитируя тебя же - каком кверху, - усмехнулся Принц на редкость ехидно, но его свинцово-серые глаза при этом ощутимо потеплели. - О-о-о, а вот на это я бы посмотре-е-ел, - немедленно сиропным тоном пропел Март, первым вваливаясь в подъехавший и издавший длинную задорную трель трамвай. Навернув несколько кругов по вагону, он наконец-то нашёл лучшее, по его мнению, место в самом конце, и плюхнулся туда, дерзко закинув длинные ноги в расхлябанных тряпичных кедах на спинку стоящего впереди сиденья. Принц наградил его длительным взглядом воспитательного назначения, но Март на это лишь насмешливо оскалил сахарные клычки: - Не Шаттенштерн ни разу, даже и не пытайся, ибо он единственный на всю вселенную некромант моей совести… - И либидо? - с невинным видом осведомился Принц, расплачиваясь на терминале со своего смартфона сразу за троих и аккуратно устраиваясь рядом. - И если можно, без хлеба, - загадочно изрёк на это Март и погрузился в свой стаканчик с подозрительной жижей, которая, вопреки всем законам физики и химии, продолжала активно пузыриться. Несколько подзабытая ими Аля Петренко села наискосок от них, сцепив пальцы на острых коленках, отороченных цветастым воланом на подоле платья, и изрекла тихо и задумчиво, будто бы сама себе: - Д-да… я иногда думала о том, что со мной произойдёт после смерти… но ни в одном из вариантов я не ехала по давно закрытому маршруту на трамвае с двумя парнями, один из которых явно аристократ, а второй - стендапер без тормозов, в городскую больницу, чтобы оттуда на лифте отправиться в какой-то город Ивдель… что это вообще за место?.. - Вселенная вообще очень слабо предсказуемая бня, если брать в целом, - согласился Март охотно. - А что до Ивделя… слушай, Принц, ты вроде там бывал когда-то, если я не ошибаюсь? Может, расскажешь, пока едем?.. Я же любопытный, как падла, и всегда хочу всё знать. - Может, - после долгого молчания откликнулся Принц и уставился на собственное зыбкое отражение в тёмном стекле. - Хоть я никогда и не был в Ивделе. - Аврора! Аврора, слышишь ли ты меня, моя утренняя звезда?.. Слышу, что слышишь, поэтому слушай: у тебя нынче норма в десять сит зёрен, и они должны быть в хранилище до отбоя. А в остальном делай, что тебе вздумается, разумеется, в рамках приличия и здравого смысла... - Да тебя даже на другом конце Ивделя слышно, орёшь, как будто треснул мир напополам… и вдоль… и поперёк, - пробурчала себе под нос Аврора, которая как раз кралась к воротам вдоль плетня, маскируясь в пышном лопушье и золотистых от зноя стеклосолах. Потом, предусмотрительно не высовываясь из густой растительности, она отозвалась специально отрепетированным для подобных случаев голосом умницы-разумницы: - Я всё прекрасно помню, госпожа Галлина Пять, я всё прекрасно сделаю! Ну Вы ведь меня знаете… п-прекрасно… На этом моменте Аврора прижала к губам веснущатую ладошку, удерживая пытающийся выпорхнуть наружу смех, и ещё ниже пригнулась к земле. Возле её босых ног блестели в ярком свете обоих солнц сладкие камушки мальтофера, и Аврора подобрала несколько штук, сунув в свою торбочку. Сама она сласти не любит, но мальчишки из Заречья будут в полном восторге - в их районе мальтофер редкость, а далеко от Инкубатора их не отпускают. У них там вообще очень суровые Галлины, все семь штук, как на подбор. Словно их на металлургическом заводе по одному лекалу выплавили. - Вот именно! Что прекрасно знаю! - доносились до Авроры восклицания откуда-то с крыльца. Искреннее стремление воззвать к разуму юной воспитанницы перемешивалось в них с пониманием абсолютной бесцельности этого стремления. - И я не менее прекрасно помню, как ты третьего безлуния забыла налущить фасоли, и потому осталась без завтрака! Аврора тихо хихикнула и в один рывок вылетела в ворота, будто пробка из бутылки с серебрянковым вином. Вжух! - только длинные рассветно-рыжие кудряшки мелькнули среди высоких трав да взвихрилась над дорогой горячая пыль. Задыхаясь одновременно от быстрого бега, собственного смеха и вкуса свободы, Аврора неслась через поле, раскинув руки в стороны, и ей казалось: ещё чуть-чуть, и она полетит. Совершенно взаправду, словно ей уже двести семь светлых лун, словно она сдала на отлично все тесты на допуск в экзосферу. И весь Инкубатор, от совсем мелких, с ещё не отсохшей скорлупой, до почти готовых к полёту воспитанников, рукоплещет Авроре, провожая во взрослую жизнь… Трепетали в потоке встречного ветра пока ещё маленькие, в две ладони, крылышки с медвяными и морвяными перьями в тёмную крапинку, торчащие над низким вырезом на спине, трепетала с разбега ныряющая в сладкие мечты душа. Впереди был длинный, полный приключений и веселья с друзьями, щедро политый двусолнечным светом день. И такая же жизнь - щедрый дар каждому, кто заслужил в предыдущих воплощениях допуск в город-анклав Ивдель… - Так, стоп, - встрял на этом моменте в рассказ Принца внимательно до того слушавший Март, - у меня на минуточку имеется ложка дёгтя в этот томный медовик, который ты тут размазываешь по нашим мозгам, словно тебя маркетолог покусал и ты перешёл на мутную сторону Силы. Да это ведь та самая Аврора, которая тусуется с нашей Катушкой в подъезде Брусничного дома и варит на продажу в городских парках сладкую вату! Я её помню, такая милая конопатая абрикосинка с причёской в стиле «Взрыв на фабрике лапши Дошарик». Без каких-либо крыльев, правда. То есть в Ивделе всё великолепно, несть ни печаль, ни воздыхание, но есть один нюанс?.. - Есть, - после долгого молчания откликнулся Принц, вытащив из пачки гвоздичную сигарету и вертя её в пальцах. Было видно, насколько медноволосому жнецу сейчас хочется закурить - и как он из последних сил сдерживается, в ожидании их остановки. Март всем туловищем заелозил на сиденье, демонстрируя степень своего нетерпения: - Ну-у?.. Не тяни резину в долгий ящик и не вари Марта в молоке его любознательности! Если в Ивделе нет ни одного твоего коллеги, то как и почему завершилось пребывание Авроры в этом городе золотом?.. - Остановка «Больница имени Соловьёва», - прозвучал в этот момент чуть затёртый помехами голос из динамиков трамвая, и Принц решительно встал, поймав углом губ сигарету и набросив капюшон плаща: - Не сейчас, Март. Вначале мы должны выполнить нашу работу. Всё прочее - потом. Март в ответ лишь издал рычащий стон, закатив глаза и шлёпнув себя ладошкой по переносице. Когда они выходили из трамвая, он учтиво подал руку откровенно смутившейся Але Петренко и с чувством вопросил у неё, заглядывая в глаза в поисках понимания: - Слушай, подруга, ты хоть раз в своей завершившейся нынче ночью жизни чувствовала себя настолько же недотраханной?.. - Ну коне-ешно, - выразительно протянул Март, когда они, ориентируясь по выданным доктором координатам, наискосок пересекли территорию больничного парка и кучно замерли возле искомой точки. - Где же ещё быть последнему на весь город работающему лифту службы Х, как не в прачечной, средь гор грязных простынок и туч неостановимо плодящихся дрозофил?.. Шаттенштерн тоже хорош, мог бы и снабдить нас резиновыми изделиями номер один, чтобы мы могли предохраниться от великой вони санитарских носочков в собственном соку... мбэ... - А по мне, это один в один твой чесночный багет, - вскользь отозвался Принц, отпирая своим смартфоном электронный замок и первым проходя в полуподвальное помещение. Вопреки апокалиптическим прогнозам Марта, пахло там вполне приемлемо - хлорным отбеливателем и кондиционером для белья. Негромко, как-то умиротворяюще урчали промышленные стиральные машины, переваривая в хромированных внутренностях кучи наволочек и пододеяльников, в углу мерно гудел гладильный станок. Персонал, который был представлен тремя дамочками в белых халатах и косынках, не обращал на незваных гостей ровным счётом никакого внимания. - Они все нас не видят? - уточнила Аля Петренко, глядя то на сотрудниц прачечной, то на плиточный пол, залитый молоком галогенового света - её завораживало отсутствие собственной тени. Тогда как у её спутников тени имелись - длинная и угловатая, с двумя опущенными крыльями, у Принца, и шестикрылая, вся врастопырку, как цветок орхидеи, у Марта. Прежде чем ответить на вопрос, рыжеволосый жнец чуть сощурил углы глаз, изучающе разглядывая складывающих выглаженные простыни дамочек, и резюмировал: - Эти видят, просто привыкли. Судя по информации, которую прислал Шаттенштерн, в этом здании два лифта службы Х - относительно новый в лабораторном блоке, и старый где-то здесь, при прачечной, для подъёма белья на этажи. Март, нам куда сейчас? - Вот тудой, - ткнул тот ногтем с облезлым чёрным лаком в сторону тёмного бездверного проёма в углу. - Вангую, что внутри лифта нас будет поджидать тюк обкаканных кальсон вперемешку с заскорузлыми полотенцами. Органический сюпризец, так сказать. А то чё-то у нас всё идёт по плану... не к добру оно, я гарантирую это... - Кончай каркать, - утомлённо потребовал Принц, подходя к дверям лифта и освещая их фонариком смартфона. - Ох ты мать моя Тьма, вот это ископаемое. Чем тут транспортную накладную надо сканировать для активации системы, ты в курсе? А это что - ламповые часы, серьёзно? Какого оно года вообще? Да здесь хотя бы слот под перфокарты есть?.. - Ничем, мон хер ами, - захихикал Март, с явным удовольствием наблюдая за тем, как оторопь на лице Принца постепенно сменяется смесью ужаса и восхищения. - В лифтах этой модели предусмотрен исключительно ручной ввод данных, так что предлагаю тебе вспомнить первую заповедь паркового онаниста: глаза боятся, а руки делают! - Аргх, - высказался Принц вполголоса, но принялся старательно набирать длинный номер транспортной накладной из цифр и букв на кнопочном табло, скользя ногтем по экрану смарта, чтобы не сбиться. Спустя пять минут невероятной сосредоточенности он выдохнул и потребовал, полуобернувшись к Марту: - Ну всё, осталось ввести номер и пароль твоей учётки оператора службы Х. Я весь внимание. - Номер простой, три топора, в смысле, три семёрки, я по блату себе такой выбил. А вот пароль... чё как там было-то, - Март усердно заскрёб белобрысую макушку, изображая всем своим существом невыносимые умственные усилия, - вроде пупазалупу... ага да, в одно слово. - Данный пароль не соотносится с номером введённой учётной записи, - сообщил из затянутого паутиной динамика металлический голос, от звуков которого непроизвольно вздрогнули все трое, а Март ещё и размашисто перекрестился, вытаращив глаза: - Бля, да так и анальное кирпичное производство открыть недолго... попробуй ёбидоёби! За этим предложением последовала ещё одна вызывающая мороз по венам реплика с отказом в предоставлении доступа. Тут Март уже практически оскорбился: - Что, тоже найн? Слышь, ты, косил Ясь конюшину, а может, ты просто вводишь пароли неправильно, за отсутствием надлежащего опыта ввода хоть чего-нибудь куда-нибудь?.. - А может, у кого-то уже ранний Альцгеймер? - огрызнулся Принц, сверкнув глазами из-под капюшона плаща. Ощущавшая себя на редкость неловко Аля Петренко, оказавшаяся в этот момент практически между Сциллой и Харибдой, робко сказала куда-то в угол: - Простите, пожалуйста, со мной так много хлопот... я бы не побежала за тем автобусом, если бы знала, что это выльется в проблемы для других л-людей... или кто вы там... - Не извиняйтесь за то, в чём Вы в принципе не можете быть виноваты, - откликнулся Принц заметно более мягким тоном, - это неправильный паттерн поведения, не уносите его с собой в следующее воплощение, пожалуйста. Выкиньте из головы прямо сейчас. - Кто б мне ещё в обратку вкинул в голову этот хренов пароль, - застонал Март почти искренне, подломанно опускаясь возле лифта на колени и сразу обеими руками пытаясь натянуть чёлку себе на лицо. - Я был вышвырнут из Харонов на мороз в ранних нулевых по местному времени, кто помнит, какие мемы тогда форсились?.. - В те времена мемов ещё не было. Только демотиваторы и борды, - мрачновато изрёк Принц, накручивая медно-рыжую прядь на указательный палец и уже даже не пытаясь бороться с охватившими его дурными предчувствиями. - Ну всё, сушите вёсла, мы приплыли в Осло... эх, ладно, была - не дала! - Март резко отбросил с лица длинные белые волосы, выпрямился и с лихой удалью камикадзе набил на табло "Котэ_одмин_шредер". - Вы истратили три попытки. Доступ заблокирован. Система безопасности активирована, - равнодушно информировал его металлический голос. Одновременно с этим от потолка и стен начали отслаиваться и сливаться друг с другом лоскуты какой-то субстанции, на вид напоминающей густо-серый глицерин с ярко горящими в сумраке белыми искрами. - Отлично. Просто восхитительно, - с каменным лицом изрёк Принц, и с такой силой всей невысказанной досады пнул замшевой туфлей дверцы лифта, что они хрустнули, и... разошлись примерно на дециметр. Рыжеволосый жнец и его клиентка, переглянувшись, тут же вцепились каждый в свою створку, изо всех сил пытаясь увеличить зазор между ними. Март же, весь встопорщившись и распустив шесть своих пятнисто-серых крыльев, пафосно растопырился на проходе, прикрывая своих спутников, и громко выкрикнул: - Бегите, глупцы! - Сам беги, дебила кусок, - окончательно прорвало-таки плотину невозмутимой сдержанности Принца, дёрнувшего со злости створку так, что она буквально улетела внутрь стены. - Это Стражи граней, они не сломают твоё тело, они тебя просто расщепят на кварки и всосут в свою структуру! - Блиа-а-а... когда я третьего дня мечтал о сочном профессиональном blowjob, я ва-аще не это имел в виду!!! - с круглыми от ужаса глазами завыл Март и настолько энергично шарахнулся в лифт, что снёс крыльями Принца и Алю Петренко. Все трое перепутанным кубарем вкатились в кабину, которая от этого кумулятивного действия тупо провалилась в шахту, уже не требуя никаких паролей и явок. Бесконечные три минуты они всё падали, падали и падали в неведомое под визг металла в абсолютном молчании - стресс и скорость крепко держали за горло даже неугомонного Марта. Потом на безымянной миле шахты всё-таки сработала ловушка, и кабина, резко затормозив и в последний раз встряхнув пассажиров, как бармен - алкоголь в шейкере, замерла на месте. В кромешной темноте вспыхнула холодная белая звёздочка - сидящий у стены Принц включил фонарик на смартфоне, подняв его над головой на вытянутой руке. Одурело моргающая Аля Петренко стояла рядом на полусогнутых ногах. Её облик худой женщины в цветастом платье шёл рябью, и из-под него вспышками пробивался золотисто-зелёно-землистый свет чистой сущности. Невнятная куча конечностей и серых перьев в другом углу постанывала матом и пыталась вернуться к более привычной для себя конфигурации. Встав, Принц длинно вздохнул, ухватил Марта за загнутое под невероятным углом запястье, торчащее из-под крыла, и в один рывок поставил на ноги. - Ну вот мы, собственно, и здесь, - озвучил он очевидное, но невероятное. - Понять бы ещё, где это - здесь... - немедленно откликнулся Март, встряхиваясь всем телом, словно вылезшая из воды собака, и тут же наполняя кабину перьями и пухом. Аля Петренко согласно чихнула и осторожно поинтересовалась: - Может, вы свяжетесь с доктором Штыц... Штян... эм-м... ну с этим Вашим знакомым, чтобы он попробовал нас запеленговать как-нибудь? А то мне как-то страшновато выходить невесть куда... вдруг там снова эти глицериновые стражи сторожат. - Устами клиента глаголет истина, - напыщенно изрёк на это Март и немедленно уткнулся в свой смартфон, который после полёта в лифте треснул ещё раз, и опять крест-накрест. А Принц ещё раз длительно вздохнул, подумал немного - и всё-таки так и не закурил.