Боги Эквестрии

Глава 18 Новая жизнь

      Соединив порталом дверной проём своего кабинета в материальном мире с миром снов, я сформировал ещё одни иллюзорные апартаменты так, что любой, попытавшийся зайти ко мне, неизбежно окажется в подвластном мне пространстве. Сам же я, стоя перед зеркалом и поигрывая мышцами, постепенно формировал красивый рельеф своего тела, столь привлекательный для некоторых дам. Всё-таки, хорошо быть метаморфом и ваять своё тело простым движением мыслей, добиваясь идеальных форм и гармоничных размеров. Играясь, я убрал лишнюю шерсть на боках, создав замысловатый узор и, одновременно начищал до блеска свои регалии, добавляя им лёгкое мерцание.       Всё-таки, сейчас мне надо быть неотразимым для одной конкретной кобылки, а потому можно не бояться, что случайно увидевшая меня особа потеряет покой навсегда и жизнь без меня станет ей не мила. Утрирую, конечно, но порой случались неприятные истории, когда кобылки влюблялись в меня до безумия и только коррекция памяти спасала их от мук неразделённой любви. А уж сколько я пикантных снов со своим участием повидал! Причём, с каждым годом они всё чаще и чаще попадаются. До Селестии, конечно, мне в этом плане ещё далеко, но прогресс на лицо.       Особый всплеск произошёл месяца три назад, когда один ушлый фотограф умудрился сделать хорошую фотографию моей куклы-голема, а потом, не растерявшись, продал её одному модному журналу в Мэйнхэттене, который тут же и поместил фотографию на обложку. В итоге, продажи подскочили на порядок и пришлось допечатывать журнал семь раз, а уж сколько копий этой фотографии разошлось по миру, даже думать не хочется. Поубивал бы придурков газетчиков, да сестра заступилась. Им то что? Тиражи и популярность взлетели до небес, а то, что десятки тысяч самых разных кобылок буду страдать, влюбившись в картинку, об этом они не подумали. Так что теперь, меня и моих кукол нельзя сфотографировать. Чисто магически. Плёнка просто засвечивается.       Да и сестра потом поговорила с этим умником, погрозив копытом, но, как говорится, сделанного не воротишь.       Ведь не зря сестра окружает себя в основном кобылками, так как у многих жеребцов при её виде мозги порой клинит намертво и потом, ради мимолетного взгляда или мягкой улыбки, они могут пойти на самые разные безумства. И всё это, в надежде на что-то большее, чем просто улыбка, а ими сестра и так одаривает всех, согревая своим духовным светом, и вот на него-то, словно бабочки к фонарю, и слетаются пони, мечтая прикоснуться к губительному для них пламени живой богини. Но в итоге, все они только бессильно бьются в стекло воли Селестии, не позволяющей им погубить себя в водовороте её силы. Ведь любовь сестры слишком легко сводит смертных с ума и губит их дух своей непреодолимой силой, а мне же сейчас надо наоборот, дать дорогу любви и получить согласие на один эксперимент.       «Смотри не перестарайся, брат. — раздался в моей голове ментальный зов Селестии, когда я, наконец, закончил наводить лоск. — Нам нужен ребёнок, а не сходящая с ума от любви кобылка.»       «Да знаю я. Выдержу дистанцию. Но надо же произвести правильное впечатление?»       Поиграв ещё раз мышцами перед зеркалом, я только услышал фырканье сестры. Она сейчас работала в соседнем секторе, скрытая ото всех пологом иллюзорного пространства моего мира, и всё отлично видела и слышала.       А ведь, именно с её лёгкой подачи и заварилась вся эта каша с ребёнком.       «Мол, пора тебе переходить от теории к практике. Иначе, зачем я жеребцом стал, раз детей не делаю?»       А причиной тому была наша древняя, можно сказать, полубезумная надежда на своего собственного ребёнка. Но пусть, как матери, мы совершенно не состоятельны, в силу давней травмы, но от отца требуется самая малость. Всего лишь дать первый толчок для зарождающееся жизни, и помочь сформировать базис духовного и физического тела ещё обездушенного комка жизни. Так что, изощрённая магия позволила мне эмулировать недоступные естественным способом процессы, дав шанс стать если не матерью, то хотя бы отцом.       Вот только, что будет дальше — загадка и сплошная неопределенность, требующая экспериментальной проверки и с которой больше нельзя тянуть. Мало ли, как завершится сражение? Возможно, это первый и последний шанс проверить теорию на практике, так что надо успеть, пока не стало слишком поздно. И так слишком долго оттягивал этот момент. Последней мыслью добавляю немного загадочного света луны, ощущая, как она уже идёт по коридору к моему кабинет.       Часы отбили двенадцатый удар полуночи, когда раздалось деликатное постукивание в двери.       — Войдите.       Незакрытые двустворчатые двери беззвучно распахнулись, пропуская внутрь высокую единорожку вишнёвого цвета, с более светлыми, чем у меня, бирюзовыми глазами.       Гостья чуть не споткнулась от моего внешнего вида, увидев сидящим на диване, да ещё в такой вольной для жеребца позе. Я встретил её чарующей улыбкой, освещённый лишь бледным лунным светом из распахнутого настежь окна, и с блестящей в звёздном свете гривой.       Сглотнув слюну, от враз пересохшего горла, кобылка вытянулась по стойке смирно и выпалила, словно жеребец на плацу.       — Паладин Темпест Шедоу прибыла для дачи показаний по делу ВС№4295832кс! Разрешите начать излагать?!       «Ты издеваешься!» — мой вопль души был встречен заливистым смехом сестры, которая, впрочем, больше ничего не ответила, продолжая хранить радостное молчание.       А сама кобылка-воительница выглядела так, словно лом проглотила, и ожидала удара в любой момент, пока в её голове нарастала паника и неуверенность. Просто потому, что она не знала, как себя вести в такой обстановке, когда дают о себе знать ТАКИЕ эмоции при виде принца!       — Присаживайся. — играя голосом и заставляя его звучать по особому, я указываю на место рядом с собой. — Мы не на плацу, а ты не солдат, которого ждёт выволочка за пятнышко на доспехе. Да и доспехи лучше сними. Я не кусаюсь.       Замявшись возле двери, единорожка так и не смогла решиться обнажить своё тело, пока я незаметно для неё разгонял локальное время этого пространства до стандартного двадцатикратного. Одновременно с этим, я раскидывал ловчие сети в окружающем нас мире снов, собирая и поглощая свеже народившихся за последние двое суток паразитов. Пусть из-за груза, в виде сестры, эффективность работы сейчас существенно страдала, но я вполне могу заниматься сразу и тремя делами. Так сказать, не теряя времени даром.       «Интересный трюк. — заметила Селестия, просматривая очередную горку бумаг. — Когда научился?»       «Да так. Во время тренировки Каденс пришло в голову, что я могу распараллелить сознание и совмещать разгон времени для тебя, ловли кошмаров и чего-то не сложного, вроде разговора с пони. Конечно, скорость чистки мира снов так себе, как и качество, но это должно сэкономить мне уйму времени потом. Особенно, если тебя буксировать не требуется. Всяко лучше, чем просто разгонять время для нас в холостую.»       «Раньше ты не жаловался.»       «То было раньше, пока к нам демоны Хаоса в гости не засобирались и можно было позволить себе не экономить каждую минуту.»       «Кстати, всё забываю спросить, почему именно двадцатикратный разгон? Не пятнадцать или двадцать пять?»       Незаметно для мнущейся у дверей гостьи, я хмыкнул и пояснил.       «Сама знаешь — зависимость там нелинейная. Математическое равновесие затрат сил и отдачи. Вообще, я могу разогнать время и в тридцать раз, но при этом только для себя и выкладываясь на сто процентов, но пользы от этого почти ноль, только как тренировка годится. При десятикратном же разгоне, я почти не трачу усилий, но успеваю сделать намного меньше за счёт фактора времени, вот и выходит, что золотая середина — это двадцатикратный разгон, плюс минус.»       «Так и думала. — кивнула головой сестра. — Но узнать давно стоило.»       Тем временем единорожка-воительница ещё пару минут неуверенного топталась на месте, в попытке саботировать моё пожелание с доспехом, но, наконец, под моим взглядом стала раздеваться. Застёжки её брони разошлись, позволяя хозяйке выбраться и, неуверенно оглянувшись, Темпест сложила её небольшой горкой в углу. Ещё раз отчаянно оглянувшись, она, наконец, собралась с духом и на деревянных негнущихся ногах подошла ко мне.       Потом она, чуть-ли не зажмурившись, села рядом, на вторую половинку «Г» образного дивана, при этом сохраняя максимальную дистанцию от меня.       Как мы с сестрой и предполагали, бравая воительница была совершенно неопытна в делах любви. Хотя, я тоже был тем ещё драконом в этом плане, так что, общая неуклюжесть будет не так бросаться в глаза.       Смущаясь от вида своей свалявшейся и неухоженной шёрстки, кобылка неожиданно для себя пожалела, что не привела себя в идеальный порядок перед визитом ко мне, но она отчаянно гнала от себя любые мысли подобного характера, считая себя недостойной моего внимания, как женщина. При этом она ещё так мило смущалась и отводила взгляд. Прям кобылка на первом свидании, а вовсе не матёрый воин, побеждавший гостей из иных реальностей.       — За своей шерстью стоит ухаживать и следить, иначе, она станет облезлой и некрасивой. — улыбаясь, я окатываю кобылку искристым облачком своей магии, очищая и разглаживая каждую шерстинку и прорезая кончики для лучшего эффекта. — Вот. Так гораздо лучше, не так ли?       От парализующего волю удовольствия, разум закалённой воительницы даёт сбой и все её мысли тут же сворачивают на одну колею, но вскоре, дисциплинированный разум всё же вырвался из плена инстинктов и вернулся на относительную ясность мышления.       — Как скажет принц. — по-прежнему отчаянно смущаясь, вишнёвая кобылка отводит свои бирюзовые глаза, пока щёки её наливаются краской.       — Для такой выдающейся девушки, как ты, я просто Тень, договорились? — поймав её удивлённый взгляд, я не даю воительнице никакой возможности возразить.       — Как прикажете, Прин… то есть, Тень. — даже не касаясь мыслей, можно было увидеть её смущение по полыхающим щекам.       — Вот и славно. — поднимаю телекинезом со стола тарелку с кусочком тортика и вкладываю в её копыта. — Угощайся, Вишенка.       — Спасибо, Тень. — дрогнувшая единорожка приняла лакомство, пока до неё не дошло, КАК я её назвал!       — Не за что. Знаешь, я недавно узнал о тебе, после того боя в саванне, и ты меня сразу поразила! Не то, что все эти утончённые и наивные кобылки-вертихвостки Кантерлота. Красивые, яркие, добрые и мечтательные, но такие хрупкие, словно веточки.       И для лучшей аналогии, зажатая в поле моего телекинеза вилка сминается в каплю жидкой стали.        — Их так легко сломать одним неосторожным движением, ты ведь меня понимаешь?       Вишенка, а точнее, паладин солнечного ордена Тэмпэст Шедоу, не могла поверить своим ушам. Она ошарашенно уставилась на меня, пыталась уложить в голове мои слова. Она просто отказывалась верить, медленно, с трепетом осознавая, что её мечта, возможно, осуществится прямо сейчас!       Всё-таки сестра знала, кого и зачем собиралась использовать. Подобрав именно ту, которая не просто согласится, но и сама мечтает об этом. Селестия нашла мне ту единственную из миллионов, которая нам и нужна для проверки наших теорий на практике. Что не так сложно, если ты читаешь мысли и чувства других, как открытую книгу, и можешь прогнозировать их реакции почти с идеальной точностью.       У этой же кобылки были слишком завышенные требования к жеребцам. Все они должны были ни в чём ей не уступать, а во многом, превосходить, дабы пробудить в ней интерес. Но на её беду, она была слишком сильной, большой и боевитой, дабы хоть какие-то жеребцы могли с ней соперничать массово, а те единицы, которые соответствовали её высоким ожиданиям, просто не видели в ней кобылку. Уж слишком в неё въелся образ воина, словно маска, прилипшая к лицу, отчего её боевые товарищи просто не воспринимали её как объект любовного интереса, а сама она никогда не делала первый шаг к сближению, считая это проявлением слабости.       Разве что, было непонятно, почему сестра не исправила ситуацию раньше, позволив Темпест вырасти такой одинокой воительницей? Почему Селестия позволила ей вырасти не знающей любви и других радостей обычной жизни, а вместо этого стирающей свои ноги в бесконечных походах и скитаниях по всему миру в поисках зла? Но, с другой стороны, находя и уничтожая чудовищ, нежить или демонов, Темпест Шэдоу каждый раз словно обретала новое дыхание. Каждый раз она радовалась как ребёнок тому, что сделала этот мир ещё чище хоть на самую малую капельку.       «Всё просто. — пояснила мой немой вопрос сестра. — Таких пони слишком мало, дабы разбрасываться подобными кадрами. Тем более, я всегда могла найти ей подходящего жеребца и указать иной путь. Теперь же, пришло время ей осесть и заняться подготовкой следующих поколений, даря свой бесценный опыт молодым дарованиям, идущим по её стопам.»       Я же, слушая сестру, продолжал рассматривать краснеющую единорожку, пока она, наконец, не отважилась вновь поднять на меня взгляд.       — Это такая шутка, да? Вы ведь не серьезно…       — С чего бы это? Вполне серьёзно. — лёгким движением магии я притягиваю и обнимаю Тэмпэст, прижимая к себе, несмотря на её символичную попытку сопротивления. — Хотя, по правде, мной движет вовсе не слепая любовь к тебе. Скорее, это восхищение твоим отважным духом и личностью, способной противостоять самым тяжелым испытаниям. Ты словно дыхание такого родного и знакомого прошлого, в чуждом для меня мире всеобщей доброты и беззащитности.       Не отрывая взгляда от её глаз, так похожих на мои собственные, я целую её в губы, ощущая приятный терпкий и бодрящий вкус её духовной магии. Разряды микро молний забавно щекочут мои губы, делая этот поцелуй особенным и ни на что непохожим, а в её огромных глазах уже виден отблеск восторга души. Какая же она милая, в своей неумелости. Растягивая удовольствие и не разрывая зрительного контакта, я пару минут играю с её губами своим языком и самую малость распускаю копыта, но кобылка совершенно не сопротивляется до тех пор, пока не начинает задыхаться, совершенно забыв, что можно дышать и носом.       — Действительно, сладкая как вишенка, и бодрящая, как разряд молнии. — констатировал я с нотками учёного в голосе, наконец, разрывая наш поцелуй. — Как только сердце такой красавицы до сих пор не похитил ни один жеребец?       — Почему я? — как и ожидалось, она уже взяла себя в копыта и даже такой удар сумела сдержать, не потеряв голову.       — Потому что… — я помедлил секунду. — Правда очень тяжела и обычные кобылки не выдержат подобного, в отличие от тебя. Готова узнать один из моих маленьких секретов?       — Как пожелает Принц. — тут же ответила единорожка и вот опять, на месте чувствительной кобылки в моих объятьях сидит закованный в броню духа воин, готовый ко всему.       Всё-таки, она нечто особенное.       — Как ты, наверное, знаешь, — начал я этот неудобный разговор, — У моей сестры не может быть детей, как и я не могу стать матерью в своей ипостаси принцессы Луны, при всем желании.       — По слухам, у Селестии есть дети. Та же Твайлайт… — начала было воительница, но я не дал ей договорить.       — Чушь. Сестра не может зачать, выносить и родить. Никак, иначе, у неё были бы официальные дети, а не этот суррогат, в виде брачных или приёмных. Будь у нас возможность, мы давно бы ею воспользовались и, уж тем более, она бы не скрывала своих детей от мира. Собственно, она Вас всех так любит потому, что не может любить своих собственных детей, в виду их отсутствия.       — Тогда зачем Вам я?! — Внутренне взорвалась Темпест. Когда как на её лице не дрогнул ни один мускул, в голосе послышались раскаты грома. — Поиграть и бросить! Да пошли бы Вы, принц, куда подальше!       Знаю, не честный прием, но что поделать. Пусть почувствует себя виноватой за подобные слова.       — Я не могу быть матерью, но могу быть отцом. Во всяком случае, в теории.       Кобылка в моих объятьях снова замерла и, смутившись, отвела взгляд. Стремительно побагровев и отвернувшись от меня, она внутренне пожалела немедленно телепортироваться от сюда куда угодно, только бы не встречаться взглядом снова.       — Но есть огромная проблема. — я продолжил объяснять щекотливость ситуации, при этом нежно поглаживая её плечо. — Отцом я тоже раньше никогда не был. Да, я смогу им стать, но только в теории и только с помощью изощренной магии, которая хаос знает как сработает на самом деле. По расчётам, проблем быть не должно, но и гарантировать хоть что-то я тоже не могу. Понимаешь? Это будет лотерея. Нам может повезти и всё будет замечательно, а может и не повезти, и тогда зачатие вообще не произойдёт. Плод может погибнуть в процессе роста и ты лишишься ребёнка в любой момент. Ты можешь подорвать своё здоровье и стать инвалидом до конца своих дней, а то и умереть, вынашивая такое дитя. В любом случае, для любой девушки это будет колоссальным испытанием, которое мало кто выдержит, зная всю правду. Да один факт подобного знания, уже ставит крест на подавляющем большинстве потенциальных матерей. Просто они так переволнуются, что положительный результат станет невозможным в принципе, а солгать и сказать, что всё будет без проблем, как у всех, я просто не могу.       В наступившей тишине я отчетливо слышал ход её мыслей, радуясь, что сестра не ошиблась в выборе кандидатки для эксперимента. Скоро она сама согласится, так что мне не стоит на неё давить. Но не за просто так? Ты смотри, чего восхотела хитрюга! Я внутренне расхохотался. Ну, что же. Придётся мне поработать и выполнить такое желание ради призрачной возможности иметь ребёнка. Эх... На что только не пойдёшь ради мечты.       Наконец, она отмерла, завершив свои размышления.       — Значит, Вам просто нужна героиня, готовая ради Вашей мечты рискнуть своей жизнью и здоровьем? — коварно завернула воительница, стрельнув глазками.       — Не просто героиня. — улыбнувшись, я снова обнял её сильное, но такое стройное и женственное тело, прижимая к себе. — Или ты думаешь мне плевать, кто будет матерью моего ребёнка? Ты мне нравишься, как личность, и мы можем стать хорошим друзьями.       — Как я могу подружиться с тем, кого совсем не знаю? — снова задала резонный вопрос кобылка, тяжело дыша от сумбура в голове.       — Так давай узнаем друг друга поближе. Самое важное, что ты должна обо мне знать: так это то, что я эмпат и зеркально отражаю все чувства от окружающих меня пони к ним. Я люблю тех, кто любит меня. Дружу с теми, кто дружит со мной. Радуюсь вместе со счастливыми пони, ощущая удовольствие других, как своё. Переживаю чужую боль, как свою собственную, и ненавижу тех, кто ненавидит меня.       — Значит... Эмпат. Мысли тоже читать можешь? — я лишь отвёл взгляд от слишком проницательной кобылки. — Так да или нет?       — Да. Могу и читаю. — сознался я после некоторой паузы. — Поэтому выбрал именно тебя, заранее зная, что ты согласишься. А также я знаю, что ты хочешь за помощь и согласен на твои условия. Вот только, как бы ты сама об этом не пожалела в будущем.       Но Темпест даже глазом не моргнула, на подобное откровение, подсознательно ожидая чего-то эдакого. Уж слишком хорошо она знала, как работают невидимые системы нашего мира, когда к задаче привлекаются именно те специалисты, которые идеально подходят для её исполнения. Она даже на секунду не допускала мысли, что это обычное стечение обстоятельств.       — И чего это я пожалею? Раз у нас и так будет ребёнок, то глупо не воспользоваться шансом. В конце концов, что плохого в том, что у нас всё будет как у нормальных пони, а не безумных магов-экспериментаторов. Разве это так много? Она улыбнулась и глазками только хлоп-хлоп. Ну, прямо сама невинность.       — Я маг и эмпат, способный вознести любого на такие вершины удовольствия, что тебе и не снилось, но, видишь ли, в чем проблема: чем приятней будет тебе, тем приятней будет и мне, и в итоге, я могу сорваться и… Скажем так, перестараться. Я даже в процессе зачатия могу сделать тебя зависимой от подобного удовольствия, словно наркоманку, севшую на травки и не способную без них жить.       — Знавала я многих жеребцов, которые говорили подобное о себе, да только их жёны что-то с ума не сходили от их умений. — скалясь в довольной улыбке, нахалка в наглую сомневалась во мне.       Она даже не скрывала, что ей нужны настоящие доказательства, а не слова. Эх. Не понимает она, чего просит. Ведь от тех эмоций и ощущений, которые мы с Селестией испытываем во время каждого слияния, смертные просто сойдут с ума, не выдержав нагрузки наслаждений. Слишком уж разная у нас стойкость разумов и способность переносить шоковые нагрузки, и то, что её просто убьёт, для нас с сестрой не более, чем лёгкая прелюдия. Так что главная проблема не в том, чтобы сделать ей приятно, а в том, чтобы не сделать это СЛИШКОМ приятно!       — Как насчёт небольшой демонстрации? — не дожидаясь, пока она ответит, я опускаю копыто на её бедро, чуть ниже метки, и начинаю аккуратно массировать чувствительную точку, пропуская лёгкие разряды магической стимуляции по каждой её нервной клетке.       — Откуда ты… Ох… — от нахлынувших ощущений, у неё буквально перехватывает дыхание.       А я, наслаждаясь её эмоциями, добавляю ещё одну каплю магии, напрямую массируя чувствительные нервные окончания, буквально парализующие сильное тело воительницы судорогами удовольствия. Это настолько просто, что мне даже скучно. Спасали только её яркие и разноцветные эмоции, буквально фонтанирующие в пространство.       Десяток минут довольно простеньких ласк и бедняжка, судорожно дёрнувшись, наконец, вцепилась зубами в моё крыло, дабы не заорать от нахлынувших на неё ощущений. Сейчас она только периодически вздрагивала, мычала, да совершенно дикими глазам таращилась в никуда, переживая свой самый яркий в жизни оргазм.       Но постепенно затихая, она, наконец, расслабленно прижалась к моему боку, уходя всё больше в себя, а я тихонько сидел и наслаждался её ничем не замутнённым счастьем и феерией тончайших оттенков эмоций, которые сейчас открыли для меня эту девушку с совершенно новой стороны. Кто бы мог подумать, что за бронёй воли святой воительницы скрывается такая чувствительная натура. Ведь она только пряталась от слишком сильных чувств за щитами равнодушия, дабы удерживать их в узде, но сейчас они вырвались на волю и погребли её разум своей колоссальной силой.       Темпест потребовался ещё час, дабы немного придти в себя, и, наконец, она совершенно шальными глазами посмотрела на меня. В то время, как в её голове крутилось только одно желание: «Хочу ещё!» И как можно больше!       — Знаешь, а ведь это далеко не самое чувствительное твоё место. — произнёс я с лёгкой смешинкой в голосе. — если я поглажу тебя ТАМ, то всё будет намного ярче и сильнее.       — Давай! — совершенно не соображая, что творит, единорожка потянула мою ногу к низу своего живота, желая ещё одну дозу сносящего разум удовольствия.       Так… Разум у неё явно ушёл погулять, оставив только инстинкты, которые и стали сейчас контролировать всё происходящее. Нет. Так дело не пойдёт. Вместо того, чтобы удовлетворить желание обезумевшей воительницы, я создаю чашку с убойным напитком для прочищения мозгов и сую его в рот трясущиеся от желания кобылки.       — Вот. Лучше выпей сначала.       Она послушно влила это в себя, даже не подумав ни о чём. Будь там яд или что угодно ещё, ей было не важно, главное — получить новую дозу удовольствия, а там, хоть мир погибни. Ненавижу подобный эффект — от довольно тривиальных ласк, но увы, у нас совершенно разный порог эмоций и ощущений и то, что для меня просто приятно, для смертных сводящее с ума удовольствие. И это крайне дисциплинированная смертная, от которой я ожидал большего самообладания? Что же тогда случится с обычной кобылкой? Нет, даже пробовать не стоит!       — Пфффф…! — ожидаемо, напиток фонтаном вырвался изо рта Темпест, забрызгивая весь кабинет грязно-коричневыми капельками, но разум единорожки уже вновь возобладал над инстинктами. — Это что за отрава?!?       — Спирт, перец, соль, лимон, сахар, — принялся перечислять я, — И ещё немного магии усиления вкуса. В общем, то что надо, дабы шоковым способом прочистить мозги от разного дурмана.       Но Темпест меня мало слушала. Она судорожно хватала со стола куски торта и лихорадочно заедал эту гадость вкусняшками. Одновременно я слышал, как воительница пыталась осознать всю бездну ловушки, в которую только что угодила по собственному желанию. Она понимала, что теперь не сможет забыть это никогда и пойдёт на что угодно, дабы снова пережить эти ощущения.       И от этого, мерзкое чувство жестокого манипулирования холодком прошло у меня между крыльев, заставив с отвращением посмотреть на собственное копыто, которое натворило такие дела. Но я осознанно шёл на это. Ведь эти маленькие радости почти всё, что я могу по-настоящему дать этой героине, раз уж не могу слиться с ней в экстазе любви по-настоящему. В крайнем случае, откорректирую ей память.       — Может, попросишь что-то другое? Мне не сложно подарить тебе телесные удовольствия, но ты сама пожалеешь об этом, когда мы расстанемся.       — А если мы никогда не расстанемся? — поддавшись типичным кобыльим эмоциям, она уже строила планы на семью и подбирала цвет штор в доме, где мы будем счастливы.       Но, увы, этого не будет.       И с некоторой печалью в голосе, я проговорил.       — Ты умрёшь. Не сегодня и не завтра, но через сорок, шестьдесят или сто лет это случится, а я буду жить дальше и потеряю свою любовь в вечности. Поэтому, нет. Между нами не должно быть настолько крепкой связи, как бы мне этого не хотелось.       — А как же ребёнок?! Его ты тоже не захочешь любить?! — вопрос заставил меня сморщиться, под внимательным взглядом кобылки.       — Я сделаю всё, чтобы он был бессмертным и разделил с нами вечность. Во всяком случае, если он сам пожелает жить очень долго, в кругу бессмертных. Хотя я и сомневаюсь, что он предпочтёт такую жизнь, когда его любовь, друзей и детей начнёт забирать смерть.       — Это смердит безумием! — в гневе она была особенно эффекта. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?       — Отлично понимаю, красавица. Тебе просто не понять, каково это, тысячи лет видеть счастье смертных и не иметь возможности самому испытать его. Правда в том, что я понятия не имею, что такое быть отцом и хочу ли я этого на самом деле? Но я отчаянно, на грани безумия, хочу узнать это на собственном опыте и за ценой не постою. Понимаешь, у меня тысячи лет не было детей и я не знаю, как буду к ним относится. Поэтому, ты здесь. Именно та, кто способен осознать и принять правду, осуществив мою мечту. Я не собираюсь претендовать ни на что и ты сама решишь, как тебе жить и воспитывать наше дитя. Я просто мечтаю быть отцом.       Увы, я не могу по-настоящему полюбить смертную — как равную. Слишком велика между нами разница в силе, опыте и жизни. Мы слишком разные, а потому, не должны быть вместе, как справедливо говорила Кризалис. Мне будет трудно постоянно читать её, как раскрытую книгу, а ей не понимать моих мыслей и целей, постоянно ощущая, насколько мы разные — стоит мне только приспустить маску смертного и предстать пред ней в своей истинной форме. Не раз смертные просили богов показать свой истинный облик, после чего отправлялись на перерождение, познав истинную их мощь, безразличную к судьбам пылинок, которых занесло в пламя их силы. И как бы я не хотел обратного, против этого бессильны даже боги.       В наступившей тишине, только лёгкие занавески чуть колыхались под порывами несуществующего ветра, прорывающегося в мой кабинет сквозь распахнутые окна, навевая прохладу нашим горячим телам и принося с собой ароматы заливных лугов, тонущих в осенних цветах. Они предвещали скорый приход холодной зимы. Возможно, последней зимы нашего мира.       — Значит, МОЙ ребёнок будет аликорном... — наконец, задумчиво проговорила вишнёвая кобылка, по-прежнему находясь в плену своих мыслей, но уже окончательно решив для себя все вопросы. — Интересно, какие у него будут глаза?       — Какие захочешь. — я максимально нежно обнимаю крылом мать моего будущего ребёнка. — На фоне чуда его рождения, цвет глаз, шерсти или гривы, сущая мелочь. Её можно задать при магическом зачатии, но он точно будет аликорном и, скорее всего, не умрёт от старости. Если сам этого не пожелает.       — А пол? — вновь смутилась кобылка, предавшись мечтаниям и уже представляя кроху в своих объятьях. — У нас будет мальчик или девочка?       — Не знаю. Это зависит от слишком большого количества факторов, включая те, которые не стоит трогать. Да и какое это имеет значение?       — Никакого. — она улыбнулась. — Наверное, это самая безумная авантюра, в которую я только могла встрять.       От неё веяло странным спокойствием и обречённой радостью. Мол, будь что будет, а остальное не важно.       — Надо же. Смертельно опасная задача, выносить и родить ребёнка! Да меня подруги не поймут, узнай об этом, и я уйду в декретный отпуск, который может никогда не закончится. По причине моей скоропостижной кончины. Мне смеяться или плакать, Ваше величество?       — Ни то, ни другое. Просто радуйся жизни и живи на полную. Все материальные сокровища мира будут у твоих ног, если пожелаешь, раз я не могу дать тебе духовные.       Она уже приняла решение. Именно то решение, которое и предполагалось. И даже если ничего за это не получит, кроме ребёнка, она всё равно останется счастлива. Да и не надо ей ничего другого от меня. Если понадобится, сама достанет.       Она задумалась над моим ответом.       — В смысле? А если я захочу гору битс? — я только усмехнулся на этот провокационный вопрос.       Ох, женщины. Словно ей действительно нужны эти монетки. Уж что-что, а деньги волнуют её в последнюю очередь. С её знаниями и умениями, заработать сколько потребуется — простая задача.       — Тебе они не нужны. — уверенно констатировал я. — Будь тебе нужны материальные цацки, за которые тебя можно было бы купить, я бы никогда не предложил тебе стать матерью моего ребёнка. Я не настолько обезумел, дабы покупать у матери дитя.       — И всё же? — не унималась хитрая девушка, допытываясь до правды.       А рядом всё это время посмеивалась Селестия, наблюдая за нашими диалогом и уже зная наперёд все слова.       — Запросто. — мгновение, и в моём кабинете появилась горка монеток, которые золотистыми звонкими ручейками раскатились по полу, покрывая его равномерным слоем. — Столько тебе хватит? — а деньги всё прибывали и вот, это уже настоящая золотая лавина, что сдвигала своим напором даже мебель. — Только, толку от них? Мне нет смысла покупать за них что-либо, проще создать самому, а то, что я не могу создать за монеты, мне никто не продаст.       — Тогда, как насчёт магии? — подкинула новый каверзный вопрос единорожка.       Я же только отмахнулся, состроив новую гримасу.       — Та же морковка для осла. Если хочешь, достану тебе книги по любой адекватной тематике и помогу освоить, когда будет время. — при последних словах, кобылка напряглась.       — Что значит, когда время будет? Ты ведь постоянно сидишь во дворце, только иногда покидаешь его стены по важным делам, вроде саммита. — Да уж. Поймала, так поймала. Придётся сказать и эту правду.       Пространство вокруг нас пошло рябью и перед нами появилось два магических голема, идеально копирующих мой обычный немного потрёпанный вид. Устроившись за столом напротив нас, они начали играть в шахматы.       — Вот эти болванчики и сидят во дворце, — ткнул я на големов с небрежным видом, — И всякой ерундой там занимаются, а у меня слишком много дел, дабы отсиживать круп на разных рутинных мероприятиях или заниматься текучкой. Поэтому, дай хаос, если я провожу во дворце час через сутки-двое. В остальное время, у меня сплошная работа без конца и края. Обычно, в мире снов батрачу как проклятый, истребляя кошмаров и демонов.       — Демон! Мой отчёт! Совсем из головы вылетело! — на секунду запнувшись, кобыла с ужасом осознала, что не помнит ничего об этом деле, кроме самого факта. — Стоп. Почему я не помню о том, что там было?       — Потому, что это дело четвёртой категории секретности, а у тебя вторая. Я временно поднял твой допуск до третьей, но вот четвёрку надо забыть, для твоего же блага.       — Но... Разве третий уровень допуска не высший? — спросила воительница, но по виду не слишком сильно удивилась, предполагая, что и четвёртый уровень не предел.       — Высший. Если дело касается только нашего мира, дальше идут четвёртые… Забывашки. Четвёрки — это всё, что связанно с иными реальностями. — поймав обескураженный взгляд Темпест, я кивнул её мыслям. — Да, именно иным реальностям, и я могу сказать только то, что они есть и с ними налажены контакты. Сама понимаешь, работает там только элита, переросшая третий уровень секретности. Пусть их мало, но каждый из них ещё до этого успевает стать легендой своего дела.       — А почему забывашки?       Я задумался. Как бы объяснить попроще?       — Секретность четвёртого ранга обычно предполагает стирание памяти непосвящённым в случае контакта с иномировыми сущностями. Непосвящённым эти дела вообще лучше не помнить, для их же блага. К счастью, мало кто с этим сталкивается, и обычно, этим занимается лично Селестия или я. Так как это угрозы если не планетарного масштаба, то континентального точно. Например, недавно инструмент выходца из иной реальности чуть не подчинил себе императора Зебрики, со всеми вытекающими. Также, у Паладинов и Теней четвёртой категории бывают командировки за пределы мира.       — Так можно попасть в другой мир! — Темпест Шедоу чуть не подпрыгнула от этой новости. — Подожди. Но если это секретная информация, то… То почему ты мне это сказал? Нет, ты ведь не мог знать.       — Как раз, знаю. — кивнул я с улыбкой. — Тебе нравится спасать жизни и быть полезной другим пони. Тебе нравится путешествовать по миру и узнавать нечто новое. У тебя довольно интересные мечты. В твоём деле только хвалебные характеристики и рекомендации к повышению. Магическая квалификация так же превосходная. Особенно, для своего возраста. Тот факт, что ты решила проблему четвёртого ранга, сразу позволяет присвоить тебе третий без всякой аттестации, которую, я уверен, ты сдашь даже с закрытыми глазами. Ещё лет двадцать, и ты стала бы четвёркой даже без моего вмешательства. Я же предлагаю ускорить процесс подготовки, показав перспективы заранее, дабы ты знала, к чему стоит стремиться. Согласись, проще идти по пути зная цель, чем бродить по полю.       — Но лезть мне в голову! — больше для вида возмутилась кобылка, сильно смущаясь от осознания тех образов, которые крутились в её головке с моим участием. — Это же преступление! Так нельзя!       — Стандартная процедура для всех контактировавших с иномирными формами жизни. — парировал я. — И радуйся, что ты собой осталась. Проиграй ты тот бой, то тебя бы, как личность, переписали и превратили в нашего врага. — от этой новости, мысли Темпест на секунду буквально замерли в шоке и ужасе понимания, а передние ноги инстинктивно обхватили грудь, словно ей стало зябко.       Я же, тем временем, продолжал как ни в чём ни бывало.       — Или ты думаешь, что такие правила от хорошей жизни? Ничего подобного. Порой, «победивший» отряд становится предан духом и телом врагам нашего мира, да и победу одерживает только в своих грёзах, а так, мы хоть можем доверять тем, кто контактировал с агентами иных миров, иначе, они ударят нам в спину, стоит только чуть понизить бдительность. И поверь, простое переписывание личности далеко на самое худшее, что может произойти при контакте с подобными сущностями. Они могут не то, что жизни лишать, но и души порабощать. Так, что даже смерть не спасёт от рабства. Конечно, не все они такие опасные, попадаются и безобидные «потеряшки», которым нужно просто помочь вернуться домой, а бывают ещё просто нелегалы, пытающиеся переселиться в наш мир без разрешения. Иногда, кстати, и пони проваливаются в иные реальности и их надо спасать. Вот только, внешний вид их может быть обманчив и самое страшное чудовище способно выглядеть невинным жеребёнком, на которого у пони просто копыто не поднимется. Поэтому всех всегда и проверяют, на всякий случай, дабы исключить даже малейший шанс на подобное.       Сказать, что воительница была в шоке, значило ничего не сказать. Даже фривольные фантазии, с моим участием, из её головы словно ветром сдуло.       Наконец, собравшись с мыслями, она произнесла.       — Мне надо всё это как следует осмыслить.       — Само собой, дорогая. — я снова одарил её самой ласковой улыбкой. — До утра ещё сто двадцать часов, которые мы проведём здесь вместе. — при этих словах, на лице Темпест снова отразилась та ещё гамма чувств, а я пояснил. — В мире снов разгонять время куда проще, чем в материальном. Так что мы всё успеем, а если что, добавим ещё пару деньков. Да и потом, я смогу выкраивать часик другой из своего слишком плотного графика и проводить с тобою целые дни здесь, если ты этого пожелаешь.       Уцепившись за эти цифры, Темпест сразу принялась проводить вычисления. Всё-таки заклинания разгона времени пони были известны, как и кривая теории их построения. Так что ей не составило труда вычислить приблизительные затраты магии на подобный трюк. Пусть она ошиблась на два порядка, но смогла приблизительно оценить ту мощь, которой нужно обладать для подобного фокуса, отчего, её прелестный ротик стал напоминать букву «О», а я, в свою очередь, не удержался от соблазна поцеловать её ещё раз.       Ммм... Какая она, всё-таки, вкусненькая. Да и мозги у неё заработали, вспомнив, что дышать можно и через нос.       Одновременно я ощущал, как между нами формируются всё новые тонко магические, ментальные и духовные связи, что делало меня всё более уязвимым через эту кобылку. Которая постепенно входила в мою жизнь. И когда придёт её час умирать, она уйдёт, а я останусь ожидать её следующего воплощения. Как бы мне не хотелось, но равнодушным к ней я уже никогда не смогу быть. Всё-таки, она подарит мне мечту и я буду последним подонком, если наглухо закроюсь и буду относиться к ней, как к инструменту опыта. Так что пусть пока будет радость ограниченной любви, а боль потери случится ещё не скоро. Очень не скоро.       Неожиданный толчок тренированного тела повалил меня на диван, а сверху навалилось распалённое желанием тело, наконец, отдавшееся на волю эмоций воительницы. О, да. Она не рассчитывала на любовь или особую привязанность с моей стороны, как, впрочем, и сама ещё не могла определиться, как относится ко мне. Отлично отдавала себе отчёт, насколько мы разные, но при всём этом она была молодой и здоровой девушкой, да ещё и хотела от меня ребёнка, и потому, сейчас остальное для неё было несущественными мелочами.       Жители прошлого могли счесть такой подход безумным и даже аморальным. Ведь мать-одиночка крайне уязвима и с трудом сможет справиться с ребёнком одна, но в современном мире, от кого и когда завести ребёнка — выбор исключительно матери. На который жеребцы могут повлиять только одним способом — отказаться от секса и не позволить зачать от себя. Да и то, это было возможно только вне брака. Если Вы семья, то всё, туши свет и выполняй свой супружеский долг, когда того пожелает жена, или жёны. Но даже если кобылка не нашла себе никого и живёт одна, то особых проблем с ребёнком, или даже с множеством детей, у неё не будет. Если что, всегда есть добрые соседи, которые помогут в трудную минуту, плюс, социальные службы, постоянно следящие и помогающие в случае нужды любому. Да и отец потом никогда не останется равнодушным к малышу, поэтому сегодня ребёнок для матери уже не становится бременем или обузой, даже если мать совершенно не готова к этому или не желает заниматься своим малышом. Если что, всегда найдутся миллионы семей, которые с радостью примут кроху и вырастят как своё собственное чадо. К обоюдному удовольствию. А если мать одумается и захочет быть со своим дитя в будущем, что же, будет у ребёнка ещё одна мама, вот и всё.       Некоторые народы нашего мира всё ещё шокирует эта особенность, на корню рушащая все их представления о классической моногамной семье, но наша страна, идущая впереди всей планеты по социальным свободам, сделала наших граждан полностью свободными в своём выборе — позволяя любые семейные союзы и не осуждая ни одну из возможных его форм. Только, половой перекос даёт о себе знать, да ещё не слишком явный матриархат из некоторых щелей торчит, но в целом, жеребцы и кобылки равны в правах и обязанностях, просто, в некоторых вопросах, кобылки немного ровнее.       Так что сейчас, для Темпест Шедоу всё было предельно просто. Она хотела от меня ребёнка, а я был согласен ей помочь. Всё. Нечего разговаривать, если можно сразу переходить к делу. В сущности, она полностью права. Мы здесь для очень важного дела и раз уж она хочет, дабы всё прошло наиболее естественно, то я не против. Так даже проще. Меньше эмуляции, больше естественности, и, особенно, в отношении её тела, духа и души. Мне же останется только ни в чём не ошибиться, так что за дело и не перегибать с удовольствием, соизмеряя её возможности со своими желаниями. Крепко обняв прильнувшую ко мне воительницу, я временно останавливаю отлов кошмаров и полностью сосредотачиваюсь на столь деликатной работе.       Кабинет вокруг нас поплыл и вместо диванчика мы оказались на огромной накрытой балдахином кровати. Особые сладостные ароматы наполнили воздух свежестью и бодростью, а на самой грани слышимости зазвучала тихая мелодия. Наши физические и духовные тела сплелись в таинстве зачатия новой жизни, открывая для меня новые возможности для работы. Чувствую, эта ночь будет длинная и незабываемая для нас обоих…       

***

      Полностью вымотанным, я лежал в постели и только тупо смотрел на живот девушки, где уже целый месяц развивалась новая жизнь. Сил на большее, у меня просто не было. Весь этот месяц я работал, не разгибаясь, дабы всё не пошло прахом! О! Как же было тяжело и муторно контролировать развитие полу искусственного эмбриона, да ещё и с перестроенным генетическим кодом! Постоянное вылавливание мелких и больших ошибок, которые приходилось постоянно исправлять на ходу. Благо, хоть проблем с генетической и духовной структурой клеток будущего эмбриона уже не наблюдалось, но от того, что было в начале, меня каждый раз пробивала нервная дрожь!       Когда я произвел внедрение эмбриона в матку и думал, что худшее позади, всё стало просто кошмарно! Жесточайшая реакция отторжения и атака иммунной системы кобылки на новую жизнь заставила меня буквально сутками извиваться ужом на сковородке, на ходу придумывая, как решить целую гору выскочивших проблемы — с несовместимостью духовных и физических тел. Я был вынужден контролировать её тело буквально в копытную, но, работая на пределе сил, всё-таки разобрался в проблемах и кое-как решил их, пусть и не идеально, больше гася симптомы и разбивая себе голову об причину.       Мало того, что три недели жизнь зародыша висела буквально на волоске, так ещё и Темпест досталось по полной программе. Такой тяжёлой беременности ни я, ни сестра ещё не видели. Казалось всё, что только могло пойти не так с её телом, вылезло, как на подбор! Лихорадка и постоянная температура. Рвота, до невозможности что-либо нормально есть. Понос, не позволяющий решить проблему питания мимо желудка, из-за чего, питаться будущей матери приходилось исключительно растворами, загоняемыми ей прямо в кровеносную систему. Сопли и прочие выделения организма текли, не переставая. В общем, всё выглядело так, словно организм задался единственной целью — погубить новую жизнь! Ладно, для меня это не смертельно, но для обычных пони это почти приговор, не случись чудо.       Дальше, больше. Пришла невозможность нормально спать, и только моя магия помогала хоть немного отдыхать её измученному разуму. Недомогание и общая слабость, как физическая, так и магическая. Совершенно безумные скачки настроения и желаний. Всё это стало моим персональным кошмаром! А ведь, как эмпат, я ощущал всё что и она, не позволяя себе закрыться, дабы не пропустить ни одной мелочи.       На фоне всего этого, у неё ещё и начала выпадать шерсть, выдираясь буквально клоками каждое утро, и без магии она облысела бы за трое суток. Кости на глазах таяли, а мышцы деградировали из-за жуткого иммунного ответа. Сердце Темпест за это время десять раз почти остановилось и мне пришлось постоянно его контролировать свой магией, дабы она не умерла.       Я, в буквальном смысле, зашивался с ней! Боролся за её жизнь и жизнь эмбриона целых две недели, не давая всем этим проблемам погубить их жизни. Не понимая, в чём истинная причина этого кошмара, я с трудом подавлял симптомы и, не справляясь, сильно посадил её здоровье за это время — пусть и смог его восстановить позже. Всю вторую неделю у меня буквально копыта опускались и я не мог смотреть ей в глаза, видя, как она угасает на моих глазах. Если бы не её непробиваемое упорство, я бы не выдержал такой пытки над невинной и сам остановил эксперимент, дабы спасти её от этого кошмара. С ужасом я ожидал, когда она начнёт проклинать меня и не рождённое дитя в своих муках, но, к счастью, она даже не допускала подобных мыслей. Как истинный паладин Селестии, она принимала все удары судьбы как должное. Парадоксально, но она выдержала там, где я был готов сломаться и бросить всю затею до лучших времён. Упорно и стиснув зубы, Темпест отказывалась даже думать о прерывании беременности и новой попытке позже, когда я разберусь со всеми причинами этого безумия.       Просвет появился только на четвёртой неделе, когда я смог настроить её тело и подавить самые тяжёлые симптомы. Хотя, в итоге, и посадил ей иммунитет почти до нуля. Благо, заболеть она теперь просто не могла. Я вылечил её от всех инфекций, удалив их до последней молекулы, а подхватить новые в изолированном мирке моей реальности было просто негде.       Положение спасла сестра. Она привела душу, согласившуюся переродиться в этом теле. Им оказался тот самый златогривый единорог из другой вселенной, чью душу я спас из нутра Пожирателя миров. Хотя, было ещё слишком рано для слияния зародыша и души, но выбора у нас просто не было. Пришлось идти на крайние меры, дабы спасти мать, но помогло нам и то, что соединить горстку клеток и душу добровольца оказалось совсем не сложно. Конечно, это породит проблемы в будущем, когда родится слишком умный и сообразительный ребёнок. Который будет не столько учиться новому, сколько неизбежно вспоминать осколки прошлой жизни, вырастая более похожим на себя прежнего, чем должен быть.       Но, в итоге, это того стоило, и дало положительный результат. Проблемы сразу пошли на спад. Душа матери, ощутив душу ребёнка, приняла меры защиты и иммунный ответ, наконец, выключился. В итоге, общими усилиями, нам удалось перевести ситуацию из катастрофической в просто плохую, но рабочую. Конечно, в будущем ещё вылезет столько проблем, что хочется забыть всё это, как страшный сон. Один факт сверхдолгой беременности аликорном — подарит Темпест пару дополнительных месяцев кошмара и не позволит родить естественным путем. Благо, она сама очень крупная и сильная и ей будет легче. А вот будь кобылка миниатюрная, вроде той же Рерити или Твайлайт, то пузо вообще земли бы касалось, со всеми вытекающими.       Но это будет потом, а сейчас, пошатываясь на всё ещё слабых ногах, Темпест заново привыкала ходить после двух недель в постели, когда сил поднять голову почти не было, не то что встать. Тем не менее, самое тяжёлое уже было позади и теперь им обоим был нужен только покой и время, дабы пройти этот тяжёлый путь до конца. Время, которого у меня не было. Да и держать её взаперти ещё дольше — было просто преступно. Она и так чуть на стенку не лезла, без настоящего неба над головой и реальных пони вокруг. Воительница сдерживалась из последних сил и только понимание невозможности нормальной жизни заставляло её терпеть пребывание в мире снов целый месяц. Первую неделю она буквально наслаждалась жизнью, познавая таинство телесных ласк с богом. Но потом, начиная со второй, чуть не помирала, находясь на грани жизни и смерти. Ну, и, наконец, четвёртая, когда она, с горем пополам, приходила в себя, мечтая вырваться из этой клетки на волю — только бы забыть всё то, через что она прошла. Она всей душой уже мечтала отдохнуть и забыться хоть ненадолго.       — Как я выгляжу? — Ожидаемый вопрос заставил меня поморщиться. Лгать не хотелось, а говорить правду неприятно. Но, выбора нет.       — Краше в гроб кладут. — ощутив вспышку раздражения, я только улыбнулся, уже привыкнув к подобным неожиданным всплескам. — Учитывая, что ты должна была раз десять умереть, то выглядишь ты довольно сносно. Как только всё закончится, я восстановлю твоё здоровье до оптимального состояния, но пока ты сама себя разрушаешь, я бессилен всё исправить. Сколько не восстанавливаю, всё ломается снова и снова.       — Ничего. И так сойдёт. — натянувшая на себя броню, кобылка неожиданно охнула и присела на пол. — Я и забыла, какая она тяжёлая. Ничего, привыкну.       Ох! Да когда же это закончится? Я незаметно деформирую доспех, встраивая в него антигравитационные кристаллы. Теперь он будет весить всего сотню грамм. Правда, масса станет побольше, но хоть давить на спину предстанет. Ведь, отговорить носить его Темпест не выйдет. Уж я то знаю наверняка.       — Благодарю. — неуверенно помявшись перед дверями, она, всё-таки, толкнула их, открывая выход в материальный мир. — Где это мы?       Располагающийся по ту сторону портала горный склон буквально утопал в зелени ухоженного сада, плавно переходя в светлый лиственный лес. Только крыша белокаменного коттеджа виднелась за зарослями цветов и плодовых растений и не было видно ни одного пони, который бы ухаживал за это красотой.       — Один из курортных домиков для тех, кто согласен платить за роскошь. — пояснил я. — Персональный врач прибудет к обеду и поможет тебе со здоровьем. Сиделки уже прибыли и будут постоянно с тобой, по очереди. Днём одна, ночью вторая. Не беспокойся. Они хорошие кобылки, с которыми ты быстро подружишься и сможешь поделиться моими тайнами, и, возможно, они расскажут тебе немало интересного.       — Твои знакомые? — я только кивнул. — Как их хоть звать?       — Первая — ночная пегаска Сноу Бриз. Почти моя младшая сестрёнка, от которой у меня мало тайн. Но прошу, не раскручивай её на откровения обо мне. Она умеет хранить секреты и знает обо мне не мало, и она просто не простила бы меня, если бы я не позволил ей помочь тебе. Также, Сноу отличная летунья и сможет достать что угодно, хоть на другой конец Эквестрии придётся лететь. Если что, она может вызвать меня в любое время дня или ночи.       — Понятно… А кто вторая?       — Цикада, дочь королевы Кризалис и бывшая узница Сомбры, ищущая свой путь после освобождения. Хороший боец и диверсант, способный защитить Вас в случае проблем. Заодно, Вы поможете ей влиться в наше общество и, возможно, ты даже найдёшь в ней отличную напарницу с уникальными возможностями. Но прошу, ни при каких обстоятельствах не спрашивай Цикаду о её прошлом и, тем более, ни слова о Кризалис. У них очень сложные отношения, в которые тебе лучше не лезть. В остальном, она хорошая, но потерявшаяся кобылка, пусть и со странностями.       — Если у меня такие сиделки будут, то кто тогда врач?       — Милейший души единорог, Ньюлайф.       — Тот самый?! — опешила Темпест, недоверчиво уставившись на меня.       — Вроде того. — ответил я с усмешкой. — Живая легенда. Лауреат множества премий и учёный с мировым именем, совершивший сотни удивительных открытий. Да, это он, и он будет вести тебя индивидуально до самого конца и поможет оправиться после родов.       — Но как?! — всё ещё не веря своим ушам, Темпест до конца не понимала, каким чудом является она сама.       — Темпест, ну ты прямо как маленькая. Селестия просто попросила его помочь тебе выносить аликорна. Как он мог отказать ей в такой малости? Касаемо конфиденциальности, они все поклялись хранить твою тайну, и если попробуют рассказать что-то без твоего разрешения, то я сотру им память при первом твоем желании. Так что не бойся, твои тайны останутся с тобой.       Да уж. Тайны. Будущая мать всё ещё колебалась между желанием раструбить о ребёнке на весь мир и желанием скрыть его, как можно дальше. Оба варианта имели как свои плюсы, так и минусы. Но пока, она решила скрыть его от мира, по крайней мере, до рождения, а там видно будет.       — Ага. Понятно.       — Ну, и на десерт, — продолжил я, — Твою безопасность будет обеспечивать лейтенант Теневой гвардии Шедоу Сикер. Он один из сильнейших боевых магов нашего мира. Думаю, тебе будет интересно увидеть его искусство. Он в курсе твоего положения и тоже не будет трепать языком.       — Не слишком ли много пони будут знать о нас? — будущая мать с сомнением посмотрела на такой желанный мир, боясь, что там может произойти нечто нехорошее.       — Нет. Я им доверяю и хочу чтобы Вы познакомились и, возможно, стали друзьями.       — Посмотрим…       Всё, что можно было сказать, было сказано. Что можно было обговорить, обговорено. Уж слишком сильно заточение тяготило её, дабы задерживаться здесь ещё хоть одну лишнюю минуту. Поэтому я только кивнул и отступил назад, закрыв глаза и продолжая наблюдать иными органами чувств.       Неуверенно потоптавшись возле порога, единорожка, наконец, переступила его и, не оборачиваясь, пошла к домику. Но не успела она пройти и десяти шагов, как в хороводе снежинок на дорожку приземлилась Сноу Бриз, а потом, одна из многочисленных украшавших сад статуй вспыхнула зелёным пламенем, превращаясь в антрацитово чёрную кобылку чейнджлинга. Цикада улыбнулась, обнажив острые иглы клыков, пока Сикер подходил к троице под заклинанием невидимости.       Закрыв портал, я смог, наконец, полностью расслабиться и улыбнуться, ощущая счастье от хорошо выполненной работы. Но Хаос меня убереги! Пройти через этот кошмар ещё хоть раз! Пока не разберусь со всеми причинами проблем и не научусь обходить их заранее, табу! Потому что просто невыносимо было видеть, как она страдала по моей вине.       Прошедшая сквозь стену сестра, беззвучно улеглась рядом со мной, обнимая меня и лаская своим светом мой измученный разум.       — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Просто верь в неё. — нашептывала мне на ушко Селестия, медленно водя ласковыми касаниями по моей звёздчатой гриве.       — Думаешь, она простит меня за всё это? — задумчиво отозвался я, а в воздухе уже появилась прозрачная, испещрённая графиками схема: моделирование развития ребёнка.       Ранняя имплантация души единорога, с не полностью растворенным духом прошлой жизни, дала о себе знать. Ребёнок не будет полноценным аликорном. Скорее, аликорном-инвалидом без крыльев. Всё так же, как те не удачные эксперименты сестры. Вроде похожи, по размерам и пропорциям, как та же Флёр Де Лисс, например, а крыльев нет. Душа единорога просто отторгала крылья и не позволила им сформироваться. Вот приди она на поздних этапах беременности, тогда адаптировалась бы к уже готовому телу, а так, наш бравый золотогривый единорог из другого мира просто адаптировал тело под себя. Пусть крылья можно заменить магией или артефактами, но это совсем не то. Не зная радости небес с рождения, жеребёнок не вырастит настоящим аликорном, а будет просто ещё одним талантливым единорогом, с магией, скоростью пегасов и симбиотической магией земных пони. Это, конечно, тоже много, но совсем не то, о чём я мечтал творя новую жизнь. Но теперь уже ничего не исправить и от этого я ещё большее понимаю свой провал и не состоятельность, как бога-творца. Это дитя надолго станет ударом по моему самолюбию и напоминанием о моей некомпетентности. Надеюсь, я смогу хотя бы сделать его жизнь счастливой, тем самым хоть немного искупив свой грех тщеславия, за который придётся расплачиваться ему.       — Любовь странная штука. — мягко произнесла мне на ушко солнечная принцесса. — Ей нужен отдых и время подумать надо всем. Если ты всё сделаешь правильно, то Вы станете хорошими друзьями, а когда придёт время, ты легко отпустишь её в новую жизнь. Главное, она не будет страдать от неразделённой любви и проживёт счастливую жизнь и, возможно, найдёт своё счастье после стольких лет борьбы. Мы же порадуемся за них обоих и продолжим жить, потому что должны жить ради них.       Да уж. — в этом я был полностью согласен с сестрой. — Мы должны жить, несмотря ни на что, дабы этот мир не был растворён в Хаосе. Ну, вот почему мы не можем просто жить и наслаждаться жизнью, вместо таскания на себе этого долга?       — А малыш? Думаешь, он тоже простит нас, когда узнает всю правду своего рождения? — я задал один из самых важных для себя вопросов.       — Всё зависит от нас. Любимым многое прощается. — продолжила шептать сестра мне на ухо. — И даже если он не сможет простить, то понять должен, если будет любить тебя.       — Да уж, задачка... Одновременно быть любимым отцом и держать дистанцию от матери. — я тяжело вздохнул, жалея, что вообще ввязался в эту авантюру. — Я так понимаю, тебе удалось найти и устранить истинную причину проблем? А то, я решительно отказываюсь понимать, в чем было дело?       При этих словах Селестия напряглась и коснулась моего разума напрямую.       «Да. С самого начала я предполагала внешнее давление божественного уровня. Словно кто-то исказил саму реальность, убивая Темпест с самого верха, дабы Мы отказались от идеи творения новой жизни. Я начала искать, кто же это такой хитрый завёлся в нашем мире? И представь моё удивление, когда я с трудом нашла источник искажения реальности, которым оказалась Твайлайт Спаркл собственной персоной!» — Селестию, при этом, чуть ли не трусило от ярости.       Я же, в свою очередь, уставился на сестру с округлившимися от изумления глазами.       «Бред какой-то! Она не могла! Да и не захотела бы такое сотворить!»       «Безусловно, сама не могла, — кивнула головой Селестия, — Но её использовал некто. Некто настолько искусный и могущественный, что даже у меня не вышло найти хвосты. Представляешь?!»       «Не очень. — я задумался. — Разве в Эквестрии есть боги, которые противостоят нам?»       «В том то и дело, что нет, но факты упрямая вещь и, судя по ним, они есть!»       Полыхнувшее в ярости пламя, опалило верхние слои моего пассивного щита. Вот, не было печали, теперь ещё некий неизвестный посмел использовать малышку Твай прямо под носом сестры! Как она только себя в копытах держит после такой пощёчины по своему самолюбию? Кстати…       «Тия, а не было ли это одной из твоих целей?»       «Ну… Да. — Селестия сильно смутилась, явно не желая об этом говорить, но и лгать она не могла. — У меня были подозрения, что мои неудачи были связаны не с моими кривыми техниками, а с внешним воздействием, но я не ожидала настолько бурной реакции на такую мелочь. Надеялась, что они коснутся наживки и спрячутся в тень снова. Но вместо этого, они захватили наживку вместе с грузилом. Прости. Я специально так долго тянула с вселением души в зародыш. Искала хвосты и пыталась выяснить всё, что могла, ради нас и нашего мира.»       Бедное дитя, — я внутренне сжался. — Оно ещё не родилось, а уже вляпалось в интригу богов. Как же не повезло нашему ребёнку быть связанным со мной. Да уж. Теперь я куда лучше понимаю богов, у которых постоянно с детьми проблемы. В таком террариуме, сохранить дитя от внешних воздействий почти не возможно. Хоть в Техно Мир его отправляй, дабы никто не нашёл малютку и не использовал в своих целях.       «Нечто подобное я предполагал с самого начала. — Омерзительное ощущение, но что теперь то делать. Не убивать же его? — Оно того хоть стоило?»       «Безусловно. — утвердительно кивнула сестра, и её бушующее пламя потихоньку стало успокаиваться. — Осталось только понять, чем нашим недругам так помешали эти клетки без души в животе Темпест Шедоу и почему они так подставились, дабы не допустить слияния их с душой и превращения в полноценного аликорна. В любом случае, ещё ничего не закончено и всё только начинается, брат.»