L.E.D.

      Бек, отражённый в зеркале, смотрит на то, как я поправляю рубашку, закрепляю запонки и решаю, оставить ли верхнюю пуговицу расстёгнутой, тяжёлым недобрым взглядом.       — Что? — наконец спрашиваю его, обернувшись.       Прихлёбывает из кружки, только потом отвечает:       — Я надеялся, ты не такой.       Толкаю его в грудь, чтобы ушёл с дороги.       — Не тебе меня винить.       — Он узнает, — устало произносит Бек.       — Когда тебе удастся вырастить две тысячи цехинов на волшебном поле в Болвании, тогда я тебя послушаюсь.       Захлопываю дверь, уже на улице застёгиваю куртку. Я жутко зол. Избить его, что ли, чтобы знал своё место? Змея, ты, конечно, всегда даёшь хорошие советы, но бить людей 24/7 всё же нельзя.       Интересно, выставят ли Чаровы дружки мне свою «nota bene», если я продолжу работать? Или их только «коты» интересуют? Поживём — увидим, расставаться ни с ремеслом, ни с пистолетом я не собирался. Ещё никто, закопав пять золотых, не собирал с дерева две тысячи. Даже бизнес так не работает.       Город был наполнен суетящимися людьми, как разворошённый муравейник. Не только Новый Год, ещё один праздник, Хогманей. До сих пор остались люди, которые искренне его отмечают, поэтому фейерверки в магазинчиках уже заканчиваются. «Тоже килт достать, что ли?» — усмехаюсь я про себя. Да ну, двадцать первый век на дворе!       Хотя на любимого в килте я б посмотрел. Представив его почему-то в женском укороченном, и белых, явно не традиционных, чулочках, хмыкнул и помотал головой. Привидится же такое.       Клиентов у меня на сегодня всего трое, а после того, как я, пересчитав наличность, выхожу из квартиры первого, обнаруживается, что двое. Семейные хлопоты могут разрушить планы всяких извращенцев. «Так тебе, бля, и надо» — злорадствую. Потом вспоминаю про деньги, вздыхаю. К тому же, у меня два свободных часа.       Решаю просидеть их в баре, потому что дома Бек мне все мозги проноет о том, какой я сволочь, и не даю ему таблеточку/не трахаю его/не развлекаю/работаю.       Только я заказал и сел в самый угол в ожидании, чтобы клиентов не распугивать своей рожей, меня окликнули:       — Эй, Найдр!       И бровью не дёргаю. Вы обознались, вам показалось…       — Тебе говорю!       Пошатываясь, к моему столику подходит человек и плюхается на диванчик напротив, не спрашивая разрешения.       — Выпьем! — заявляет.       С трудом, но узнаю в нём утреннего гостя, одного из полицейских. Сразу весь внутренне подбираюсь, пока он подзывает официанта и что-то заказывает. Простой и в то же время хитрый приём — притвориться пьяницей, чтобы выудить из собеседника информацию. Только вот меня перепить — та ещё задача. И выдать я ничего не могу. Потому, что ничего не знаю.       Но беспокоюсь я насчёт планов полицейского всё-таки зря. Ему, похоже, самому надо выговориться. Грохает тумблером о стол и бормочет.       Обычный трёп о том, как его всё достало, коллеги — сволочи, начальник — самодур. Я прихлёбываю из своего стакана, стараясь не обращать внимания.       — И да, — ухмыляется вдруг мужчина, — фото можешь забирать. Дело закрыто.       — Оперативно, — отставляю стакан в пользу сухариков.       — Ещё до обеда. Кому какое дело до безродного старика! — вспыхивает полицейский. — У него никого нет! А у нас семьи, дети, кормить надо!       — Заплатили?       — Заплатили, — кивает, — но как мне всё это надоело, Найдр, как всё надоело! Вся эта уйма работы, все эти усилия! Даже посадишь подонка, а он всё равно выходит под залог! Даже напиши ты на меня заяву, всё равно хода ей никто не даст!       — Что не уволишься?       — У тебя дети есть?       Отрицательно качаю головой. Даже и не задумывался никогда.       — Это ты верно. У меня — двое. И они есть хотят! И растут, чёрт их забери! И зарплаты, я тебе скажу, ох как мало!       А кому её в наше время достаточно? Если бы не моя «подработка», платить за дом, содержать мать и теперь ещё сверху Бека до кучи было бы изначально нечем.       Рассказывает ещё о чём-то, я не слушаю. Миром всех людей сейчас правят деньги. И если уж полиция ведёт свои дела не вполне честно, то я и подавно снимаю с себя всякую ответственность. Хлопаю незадачливого знакомца по плечу, оплачиваю счёт за себя и двигаю на выход. Делает вялую попытку меня остановить, но я уже выполнил для него свою задачу — собутыльника.       Закуриваю. До него, такого взрослого, что, до сих пор не дошло? Легальная работа всегда прикрывает настоящую.       — Мама, а почему дядя такой страшный?       Хлопнись с небес на землю, философ. Маленькая девочка показывает на меня пальцем. Её мать, скользнув по мне взглядом и скривившись, даже и не думает объяснять причину:       — Будешь себя плохо вести, я тебя ему отдам!       Ребёнок действительно пугается и прячется за женщину. Я не силён в воспитании детей, но правильным такой подход мне всё равно не кажется. Обращаю внимание на главу семейства, он тоже смотрит на меня. Узнал, я не сомневаюсь. Мою рожу забыть невозможно. Мой бывший лучший друг, Майкл.       Подумать только, а так давно я, пацан, доверил этому человеку самую страшную свою тайну — ориентацию и то, что у меня появился парень. И он, казалось, понял. И он был последний, кто отвернулся после моего «преображения». Но всё же отвернулся.       Типичная семейка — малосимпатичная жена, которая от быта не стала краше, свадьба, на которой у невесты платье было ну очень свободным в талии, ребёнок, которому было всё равно, желанен он или нет, и муж, так и не бросивший холостяцких привычек. Одет с иголочки, ведёт себя развязно. Сразу видно, что тяготится присутствием семьи. Поздоровается? Нет?       Прошёл мимо. Жена с дочкой посеменили во след, ребёнок пару раз обернулся.       Я сплюнул окурок в снег. Не очень-то и нужно. Просто было любопытно. Не устаю изучать людей и их реакции. Очень интересно иногда.       Последний на сегодня клиент один из любимых. Тот самый молодой парень. Искренне рад мне. Страстный. Симпатичный. Не просто позволяет мне выполнять свою работу, а по-настоящему трахается со мной. Позволяю себе расслабиться, немного выйти за рамки — ночь уже глубокая, а оргазм способствует здоровому сну, знаете ли. Курю в постели, он разрешает, наслаждаюсь минутами уюта. Если существует полезный секс, то сейчас был именно он.       — Может, мы могли бы… — извернувшись под моей рукой, тихо начинает.       Надо же, решился признаться. Сильная воля у парнишки, ничего не скажешь. Но вот если бы раньше, намного раньше…       — Нет, — отвечаю как можно более мягко.       — Я тебе не буду запрещать, я лишь… — отчаянно.       — Нет, — я непреклонен, — у меня уже есть кое-кто.       — Но я…       — Давай я больше не буду приезжать? — начинаю одеваться.       — Но…       — Так будет лучше, — поворачиваюсь к парню. — Я не последний на земле, знаешь ли.       Провожает меня, завёрнутый в простынь, стесняясь неведомо кого. Трогает меня рукой уже на пороге:       — Это хотя бы… парень?       — Парень, — успокаиваю я его. — Прощай.       И опять забываю его лицо почти моментально. Не взял денег, потерял клиента. Дерьмовый из меня бизнесмен. Потому что честный.       Бека я застаю в позе «по-собачьи». Он моет полы. И не похоже, что это его так перекрыло, да и позвонить обещал в случае чего. В ответ на мой недоумённый взгляд поясняет:       — Наблевал на пол. Таблетка твоя — дерьмо кошачье.       — Ты близок к излечению, mein lieben fräulein!       — А как же, красавчик, — скалится.       Сто́им друг друга, определённо. Разуваюсь, раздеваюсь, с наслаждением потягиваюсь. Я всё-таки дома.       — Я там кровать перестелил, — сообщает мне Бек, — если хочешь, можешь поспать со мной.       Чтоб его, блядво ненасытное. Но перспектива выспаться на родной и обжитой кровати кажется райской.       — При условии неприкосновенности моей невинности!       Бек наиграно-печально вздыхает:       — Ну ладно, ничего не поделаешь. Я же хуже, чем клиенты. Не удивляйся. Что думаешь, я не учую?       — Ты что, собака?       — Удовлетворённые мужчины по-другому пахнут, красавчик, знаешь?       — Не знаю и знать не хочу.       Приняв душ и перехватив пару кусков из холодильника, в очередной раз убеждаюсь, что времени на сон опять мало. Бек растянулся на кровати раздетым, развратник. Впрочем, все его попытки меня соблазнить были прерваны: один раз — грубым окриком, второй раз — схватил его за горло и несильно сдавил. Дошло.       Утро, впрочем, началось опять с той же темы. Проснулся я оттого, что мой член осторожно исследовали. Губами и языком, ласково, но требовательно. Я пихнул Бека, тот заворчал и не собирался сдаваться.       — Отъебись, — стащил его с себя.       — Можно тогда купить твои услуги? — парень бесстыже выгнулся, так, чтобы я заметил его стояк. — Я там завтрак приготовил.       — Самые минимальные.       — Сойдёт.       Извивается в моих руках, дрожит, хотя ничего особенного не делаю — просто дрочу ему, хотя, конечно, профессионально.       — Сильней, — шепчет и облизывает губы.       Ах, ну да, он же обрезан. Сжимаю пальцы, двигаю рукой резче и яростней. Мне даже нравится ощущать его желание, его бесстыдную решительность. Он чуть двигает бёдрами навстречу, стонет, взмокший и прекрасный, отзывается на каждое моё движение. Как бы он ни был развратен, он — искренен. Не скрывает своего удовольствия, своих желаний. Каждая клеточка его тела жаждет оргазма. Отдаётся полностью, ничего не тая. Это подкупает, такая его соблазнительнейшая доверчивость. Для него хочется горы сворачивать. Из-за таких, как он — начинали войны и жгли города. Сокровище порока. Чистое возбуждение. Похоть, облачённая в плоть, а не человек. Опасный, боже мой, до чего же опасный!       Его стоны, его жесты, всё — потрясающее. Создаётся иллюзия воплощения твоей самой грязной и потаённой фантазии. Я не знаю, сколько он брал за работу, но этому, как искусству, цены нет вообще. И я, как его соблазнённый партнёр, не могу не постараться и не показать всё, на что способен. Технику, мастерство. И даже нечто давно забытое — азарт.       Танцую пальцами, нет, играю. Как на музыкальном инструменте. И музыка действительно имеется — симфония вздохов, всхлипов, стонов. Несдержанная, угловатая, но мелодичная. Крещендо, финальный аккорд…       Бек вытягивается, поводя худыми боками, как лошадь после скачки. Отдав всего себя, выглядит очень устало.       — У тебя не приступ? — озабоченно интересуюсь, вытирая руку от липкой спермы.       — Нет, нормально, — парень слабо улыбается. — Извини, что ли.       — Да не проблема, сучка, — скалюсь. — Ноль самоконтроля, одно блядство.       — Я тебя купил! — дуется.       — Посмотрим.       Не соврал, на кухне действительно завтрак, причём вкусовых качеств повыше съедобного. Хотя, конечно, не ангельские гренки. И вообще, мне уже второй день готовят, ухаживают. Я так и прибалдеть могу.       — У тебя идеи есть? — спрашиваю мнение, когда Бек появляется на кухне в моих джинсах и тянет руку к кружке кофе.       — Насчёт подарка? — соображает. — Никаких.       — Ну хоть что-нибудь, — упрашиваю.       В моей собственной голове на эту тему звонкая пустота.       — Не знаю я ваших отношений, — Бек отпивает напиток так осторожно, как будто тот кусается. — Просто подумай, кто он для тебя.       — Помощник из тебя не очень, — я прожёвываю очередной кусок.       Бек в любом случае молодец, разбудил меня даже раньше, чем нужно.       — Чем могу, чем могу.       Не буду торопиться, и на работу успею. Ту, которая у меня официальная, курьерская.       — Так Чарли что, не соврал? Вон, ухаживает за тобой.       — Похоже на то, я и сам удивился, — отзывается Бек. — Возблагодари мою задницу, он явно теперь не против туда ещё не раз попасть, на добровольных началах.       — Получается, ты своей задницей спас наши, — хмыкаю.       — Ой, не стоит благодарности, — полукровка шутливо манерничает.       И не в заднице, видимо, дело здесь. Скорее всего, бури с искрами отгремели ещё тогда, когда Чар его в первый раз увидел. Бывает так, сам знаю, страсть — она логику на хую вертеть хотела.

♥♥♥

      Работы оказалось немного и, когда заказы подошли к концу, настроение у меня было отличным. Времени до вечера оставалась уйма, хватит и на нормальный сон, и на поиск подарка. А ещё я получил SMS содержания: «Надеюсь, ты придёшь сегодня ☺!». Однако я понятия не имел, что выбрать в качестве подарка. Традиционная бутылка виски была одинокой в рюкзаке.       Я постарался сосредоточиться на том, что сказал мне Бек, который, как баба, никогда ничего не выдаёт прямо. Бесит. Но часто ой как прав. Как там? «Подумай, кто он для тебя?». Любимый. Свет моей жизни. Сокровище. Внезапно до меня доходит. Драгоценность. Точно. Что-нибудь из ювелирки.       Пока шагаю в направлении магазина, обдумываю. И отличная на первый взгляд идея уже не кажется такой хорошей. Птенчик-то не девушка. Ни серьги, ни кулон не подаришь. Браслет? Даже если я найду подходящий по размеру, мужское плетение будет грубо смотреться на такой тонкой руке.       Ой, ладно. Я толкнул дверь в магазин. Запонки там или такие уголки на рубашку, не знаю, как называются.       В окружении стеллажей с блестящими абсолютно бесполезными вещами я теряюсь. Никогда в жизни не был здесь. Что тут искать, где, какие ценнники…       — Могу я чем-то вам помочь?       Несказанно вовремя. Обычно консультанты, будучи ещё и обычными людьми, не торопились ко мне подходить.       — Да, мне бы подарок…       — Кому? — продавец дежурно улыбается, убедившись, что я не просто бродяга, но в то же время взгляд пуст.       — Пар… моей девушке.       — Пройдёмте, — указывает она вглубь зала, — у нас как раз новая коллекция, драгоценные и полудрагоценные камни.       Осматриваем с ней витрины, но только на одну вещь, что называется, падает взгляд. Парные кольца. Широкие, с необычным рисунком — линия кардиограммы, посередине изгибающаяся в сердце.       — А это? — указываю на них.       Продавец выглядит разочарованной:       — Ну, если вам подходит… позолоченные титановые.       — Титан? Я что-то слышал вроде.       — Да, — девушка слегка смягчается, — самый прочный металл.       — Мне подойдут, — я лишь чуть улыбаюсь, — не на помолвку же.       Небольшая заминка возникает только с определением размера. Посомневавшись между K, L и M, беру всё-таки вторую L. В крайнем случае, обменять можно.       В стратегически верно расположенном рядом цветочном, покупаю два сборных букета-корзинки — там, помимо цветов, ещё и сладости. Надеюсь, женская половина семьи любимого позволяет себе их хотя бы в праздники. Немного подумав, совершаю ещё одну покупку — одну красивейшую белую розу на длинном стебле. Новорождённую, почти бутон. Дерзко и провоцирующе это будет. Но меня подобное не волнует.       Звонит телефон, беру. Приветствия. По голосу понимаю — Чар.       — Чего надо? — грубо осведомляюсь.       — Я зайду вечером?       — Влюбился? — ржу в трубку.       — Нет, это… — не очень убедительные оправдания.       — Виски захвати и чё пожрать. Только без наркоты, усёк?       Сбрасываю. Ну Бек, ну сволочь. Дома разберусь.       — Не представляю, какую ты ему легенду втираешь, но завязывай, — кричу ему прямо с порога, не разуваясь.       — Ты вообще о чём? — Бек высовывается из кухни.       Выглядит он неважно, но держится. Не знаю, откуда в таком протраханном теле столько силы воли, и откуда мотивация.       — Чар придёт.       Бек ухмыляется:       — Ещё бы нет. Подарок купил? Покажи!       Присвистывает, когда я открываю коробочку:       — Вот это ты серьёзно настроен! Поздравляю!       — Глаза протри, блядь, — раздражаюсь я, — они же не золотые!       — Жаль, жаль, — тянет парень. — Но ты хотя бы на ночь вписан?       — Похоже на то.       Крутится вокруг, пока я собираюсь, с известной целью.       — На, другая, — выделяю ему таблетку из своих запасов.       — Премного благодарю, — паясничает.       — Смотри, — предупреждаю его, — если я вернусь, а вы уторчанные — прибью обоих и в реку по кускам, дорога известная.       — Понял я, понял, — Бек нервно потирает локтевые сгибы, — не очень-то и хотелось.       — Ври больше. И не забудь…       — …оставить кувшин сливок для брауни?       — А не слишком хорошо ли ты осведомлён?       — Я вообще-то под Эдинбургом родился, — надулся Бек, — а от кого меня мамка, дьявол утащи её душу, нагуляла — не имею понятия.       — От обезьяны, — я показываю Беку язык, захлопывая дверь.       Надеюсь, он всё же будет себя благоразумно вести, хотя… особо я не переживаю. Выбросив его из головы, я устремился навстречу просто замечательному вечеру. Нет, не так. Чертовски охуительному.       Потому, что на открывшем мне дверь любимом и в самом деле малый килт. Не такой развратный, как в моих фантазиях, тёмно-зелёного с синим тартана, наверняка уникального, семейного. Это подтверждал и спорран с гербом и кисточками. Я почувствовал довольно яркое желание «проинспектировать».       — Первый гость темноволосый — к счастью! — объявил мне птичка с порога.       Ещё бы, маленький. Ты и есть моё счастье.