My intricacy
Джису сидит напротив, и его глаза источают холод. От его взгляда морозит. От его взгляда хочется спрятаться в тепло и никогда оттуда не выходить. Джису внимательно осматривает мышь в тарелке Вону, а Сокмин очень хочет что-то сказать, но решает, что его парня лучше не трогать. Вону не понимает, что делать с тарелкой: он не может просто выбросить это, но и есть теперь, конечно, не может тем более. Джису вырывает листок из тетради по корейскому и заворачивает в него мёртвое животное, убирая его в свою сумку. «Я же говорил тебе держаться от него подальше», говорит Джису, и Вону бы блять знать ещё, о ком вообще речь. Он хочет держаться подальше, но как он должен делать это, если даже не подозревает, кого именно нужно обходить стороной? Вону пытается выпытать у Джису, о ком он вообще говорит, но старший всё время молчит и уходит. Ну, спасибо, друг, ты очень помог. От души просто. Вону выходит из здания университета ближе к вечеру. На улице пасмурно, и даже прошёл дождь. Птички прыгают по лужам на асфальте и играют, заваливая друг на друга на бок и резво о чём-то переговариваясь. Их перья влажные и слегка поблёскивают. Вону находит это потрясающим. Чон оглядывается по сторонам и замечает в воротах Ким Мингю. Вот только тебя ещё здесь не хватало. Просто пройти мимо не получится, ведь это же Ким Мингю. Этот придурок обязательно выкинет что-то дерьмовое, о чём Вону непременно будет думать днями напролёт. Вону почти проходит мимо, но чувствует руку на своей заднице. На лице Мингю читается притворный шок : «Прости, перепутал тебя с девчонкой», говорит младший, и все его дружки отвратительно громко смеются. Все, кроме Хоши, который стоит немного за спиной Мингю, но так, чтобы Вону видел его достаточно хорошо. Хоши качает головой и крутит пальцем у виска, показывая на Мингю. Он одними губами шепчет : «Привет» и улыбается широко и солнечно. Вону кажется, что у Хоши лицо треснет. Ещё Вону кажется, что он никогда не видел такой заразительной улыбки. Вону улыбается, и Мингю, удивлённо хлопая глазами, открывает и закрывает рот, так ничего и не говоря. Вону просто уходит, пока есть время. Странный он, этот Хоши, думается Вону. Он всегда ошивается возле Мингю, но никогда не поддерживает то дерьмо, которое Ким творит. Хоши первый лезет разнимать драки и защищает тех, кто подвергается оскорблениям и насилию. А ещё одному Богу известно, как его на самом деле зовут. Странный он, этот Хоши. Он никогда не говорит с Вону, но всегда здоровается, и они, возможно, иногда сидят за одним столом в библиотеке. Хоши не похож на того, кто любит художественную литературу, да и книги в принципе. Скорее даже наоборот. Вону ничего не знает о Хоши, но очень хотел бы узнать. Хоши догоняет Вону на середине пути и облегчённо вздыхает : «Ну, и шаги у тебя, Чон Вону». Вону удивлён, но продолжает молча идти, потому что не знает, нужно ли вообще отвечать хоть что-то. Хоши балабол. Он трещит без умолку и громко смеётся. Он улыбается от уха и до уха, он улыбается глазами, и Вону балдеет с его улыбки. Такая приятная и домашняя, она почему-то напоминает улыбку Сокмина, которого Вону после обеда ни разу не видел. И либо они тусовали где-то на пару с Джису, либо они оба избегают Вону. Конечно, кто захочет общаться с застенчивым и нерешительным парнем, который по большей части молчит? Кто захочет водиться с мальчиком-фриком, которому в тарелку подбросили дохлую летучую мышь? «Твой друг – мудила», говорит Вону, и Хоши удивлённо выпучивает глаза, а после снова смеётся. Вону вздрагивает. «Мой отец женился на матери этого мудилы. Так что мы, типа, братья», отвечает Хоши, и Вону кривится, как будто вокруг вдруг резко завоняло чем-то несвежим. Чон не хотел бы себе такого брата. Честно говоря, он предпочёл бы вообще не знать Ким Мингю. Хоши провожает Вону до порога дома последнего, и Вону этого не замечает даже. Чон улыбается, когда Хоши вдруг смотрит максимально серьёзно. Его выражение лица становится совершенно дурацким и глупым. Вону готовится к громкому пронзительному смеху, но вместо этого взгляд старшего приобретает другие оттенки, которые Вону не может разобрать и понять. Хоши подходит к Вону вплотную, и его рука мягко касается спины младшего под кофтой с длинным воротом. «Меня зовут Сунён. Квон Сунён», шепчет Хоши, продолжая гладить кожу, покрывающуюся мелкими мурашками и смотря прямо в глаза Вону. Чон должен уйти, остановить, но он ловит себя на том, что ему приятно. Приятно ощущать тепло руки на своей спине, приятно то, как мягко двигаются чужие пальцы, сминая и поглаживая кожу. «Можно?», спрашивает Сунён, и Вону не знает, что можно, но все равно качает головой в знак согласия. Рука со спины исчезает, и Вону чувствует две крепкие ладони на своих щеках. «Закрой глаза», шепчет Сунён, и Вону как дурак ведётся. Пальцы на щеках двигаются медленно и даже чересчур нежно, когда убирают слишком длинную чёлку с лица. Вону чувствует губы на своих веках. Сначала на одном. Потом на другом. По всему телу разливается тепло, и дрожь пробирает от макушки до пяток. Вону чувствует приятное возбуждение, не имеющее ничего общего с сексом. Оно, вероятнее всего, просто немного нервное, как и сам Вону. Вону открывает глаза, и Хоши напротив какой-то слишком испуганный. «Прости, я не мог сдержаться. Твои глаза прекрасны, тебе не стоит их прятать», поясняет Сунён и, улыбнувшись, уходит прочь, пряча руки в карманы джинс. У Вону уши горят и руки вспотели. И вообще, че это щас такое блять было?
