My friends
Джису зол, и это мягко говоря. Джису просит Сокмина изучить животное из тарелки Вону, но младший наотрез отказывается. Сокмин не не хочет, он просто боится. Даже сам толком не знает, чего именно, но вся эта ситуация напрягает и настораживает. Джису пускается в шантаж, перечисляя огромное количество вариантов, но Сокмин не ведётся ни на одну его уловку. Хон отчаивается и не знает, что ещё можно придумать. Не знает, что ещё может дать взамен. Он ведь и так предложил уже буквально всё, что у него есть. Разве что… Джису устало стонет и потирает опухшие глаза. Старший пускает в ход последний вариант, от которого мурашки по всему телу. Джису двигается ближе к Сокмину и опускает руку на его колено. «Представь, как громко я могу стонать, Сокмин-а. Представь, насколько красными станут твои плечи, когда я буду впиваться в них ногтями. Я позволю ласкать себя. Я буду стонать на ухо твоё имя, Сокмин-а. Я буду самым нежным и страстным любовником. Я буду снизу целую неделю, и всё будет так, как захочешь ты. Мы можем делать это где угодно и когда угодно. Мы можем делать это на автобусной остановке или в туалете ресторана. Ты можешь дрочить мне под столом на ужине с моими родителями. Буквально всё, что ты захочешь. Только помоги Вону», шепчет Джису, и Сокмин, конечно, соглашается. Они сидят на полу в гостиной, и вокруг полнейшая темнота. Сокмин переживает, слишком сильно ёрзая задницей по полу. Он чувствует руку на своём бедре, и «не волнуйся, всё будет хорошо» почему-то звучит чертовски успокаивающе, хотя и довольно банально. Джису оставляет мягкий поцелуй за ухом Сокмина и переплетает свои пальцы с пальцами младшего, создавая связь, которую нельзя увидеть, да и почувствовать могут лишь они вдвоём. Джису это напоминает что-то типа красивой шёлковой ленты, переплетающей между собой цветки роз в букете. Что-то, что только между ними двумя, что-то, что не поймут и не примут другие. Что-то завораживающее и безгранично ценное. Сокмин закрывает глаза и пытается унять дрожь. Они так давно не делали этого. Ли щёлкает пальцами свободной руки, и на подушечках начинает медленно разгораться тонкий бордовый огонёк. Кожа Сокмина горит, и огонь отправляет вверх частички крови и плоти. Сокмин знает, что так надо, но это всё равно ужасно больно. Как будто ты заживо горишь всем телом. Как будто сотни тонких иголок пронзают каждую твою клетку. Джису ненавидит этот запах горелой кожи и звуки разрывающихся под силой огня мышц, но он знает, что так надо. Ради Вону. Он знает, что Сокмину ужасно больно, и он ни за что бы не согласился на это, если бы просил кто-то другой. Джису стоит невероятных усилий взять себя в руки и не разрыдаться от стыда. Он не должен был заставлять Сокмина делать это. Джису заставляет любимого человека страдать, но жизнь Вону превыше всего на данный момент времени. Сокмин это знает. Сокмин это понимает и поддерживает, иначе не сидел бы прямо здесь и сейчас с горящей до самого запястья рукой. Сокмин проводит пламенем в воздухе, разрезая его резким свистящим звуком. Губы младшего беззвучно шевелятся, и пламя резко бьёт вверх, едва ли не попадая в глаза и чуть не сжигая волосы. Джису замечает, что Сокмин слегка подпалил ресницы. Старший снова чувствует себя дерьмово. Сокмин двигает рукой над телом мёртвой мыши, дожидаясь, когда огонь полностью сожжёт её шерсть. В комнате невыносимо воняет, и Джису кажется, что его желудок вскоре вывернет наизнанку. Животное начинает пищать, и Джису очень хочется закрыть уши: он видел многое в своей жизни, но никогда не сможет привыкнуть, что в такие моменты животные «оживают», издавая ужасные, душераздирающие звуки. Некоторые из них начинают бегать по кругу, некоторые отгрызают себе лапы и хвосты. Мёртвая морская свинка Сынчоля однажды свернула себе шею во время подобного ритуала. Сынчоль с тех пор в эти дебри магии ни ногой. Сокмин выходит из комнаты, бросая: «У тебя есть пара минут, прежде чем она полностью истлеет», и Джису надеется, что ему хватит. Хон двигается ближе, покорно ожидая, но ничего не происходит. Джису готовится взять мышь в руки, но пламя резко бьёт вверх, заставляя парня отскочить как можно дальше. И когда Джису снова возвращается на своё место, ему остаётся лишь пропустить чёрно-алый пепел через свои пальцы. Будто это песок на пляже, на котором Джису не был уже несколько лет. Джису ждёт ещё немного, но положение дел не меняется. Обычно в такие моменты появляется оранжево-голубой шар размером с небольшое яблоко, и ты можешь узнать у него всё, что захочешь. Но сегодня явно что-то пошло не так. Джису просит Сокмина попробовать поработать с пеплом, но тот отказывается, и даже предложенное с красными ушами «ты можешь отшлёпать меня» никак не помогает. Сокмин говорит своё как никогда твёрдое «нет». Джису обречённо опускает руки. Джису не понимает, что именно происходит. Кто-то хочет навредить Вону и умело заметает следы. У Джису есть предположения, но он не уверен, что этот человек обладает такого рода способностями. В том смысле, что да, Джису много слышал об их семье, но никогда не знал чего-то конкретного. Он уже ни в чем не уверен. У него и правда всего один вариант, но скажу вам по секрету, он думает совсем не на того, кто на самом деле виноват во всём, что сейчас происходит. У Сокмина на левой руке огромный ожог, охватывающий всю ладонь и часть запястья. Повезло, что его метка находится не на руке, как у Джонхана и Сынчоля, но даже в таком случае она осталась бы нетронутой. Отец Сокмина был врачом и довольно часто рассказывал сыну о случаях, когда человек сгорал заживо, но его метка оставалась целой и невредимой. Это всегда здорово помогало полиции при опознании и поиске родственников погибшего. Это удивляло и пугало одновременно. Отец рассказывал, что попадались люди, чья метка была полностью усыпана маленькими чёрными крестами, и будучи ребёнком, Сокмин не понимал, что это значит. Отец тогда грустно улыбался, и складки возле его глаз становились ещё более заметными и крупными. Он говорил : «Это значит, что твоей пары больше нет, сынок. Это значит, что она лежит в земле, и над её головой летают ангелы». Маленький Сокмин не понимал всего этого, являясь недостаточно осведомлённым. Он даже считал это всё немного бредом и байками отца, но встретив Джису, он каждый день боялся увидеть на кленовом листе кроваво-чёрные кресты. Джису целует ладонь Сокмина, и рана на руке младшего мгновенно затягивается. «Тебе не обязательно делать это каждый раз», говорит Сокмин. «Тебе не обязательно быть мудилой каждый раз, когда я пытаюсь заботиться о тебе», отвечает Джису. Сокмин улыбается, когда пальцы Джису пробираются под его футболку, создавая невероятный контраст температур. Может, Сокмину и не обязательно быть мудилой, но он слишком сильно влюблён и не может иначе.
