My fairytale

      Вону думает о произошедшем на пороге его дома целую неделю. Они с Хоши практически не видятся и вообще не разговаривают, но каждый день в своём шкафчике для вещей Чон находит аккуратные, и что самое главное, вкусные чизбургеры. Они тщательно упакованы и очень красиво выглядят. А ещё на обёртке обязательно красуется яркая лента с пожеланием хорошего дня. Лента каждый раз имеет свой цвет и свой оттенок. Это немного забавно, но очень мило.       Вону всё это время не видит Мингю. Младший даже во дворе университета не появляется с тем завидным постоянством, с которым он делал это раньше. Вону вообще не видит даже намёка на его макушку, это пугает и радует одновременно. Мингю - охотник чистой воды, он выжидает жертву, наблюдает и разрабатывает потрясающей тупости планы. Ким Мингю готовится напасть тогда, когда Чон не будет ожидать этого. И это пугает больше, чем кошмары по ночам. Вону слышит подвохи в абсолютно гробовой тишине.       На обеде Вону снова приходит в столовую, чтобы съесть приготовленный Сунёном чизбургер, лента на котором сегодня ярко-синего цвета. Вону сомневается, стоит ли брать что-то ещё. Парень ёжится, вспоминая прошлый год, когда обнаружил в своей тарелке большие куски стекла. Одному Богу известно, как они туда попали.       Джису приносит для Вону стакан компота, а спустя минуту приходит Сокмин, и на его подносе тоже один дополнительный стакан. Вону умиляет и трогает забота друзей. Вону завидует, потому что даже в таких глупостях эти двое действуют и думают одинаково. Они оба отказываются брать деньги и собираются обидеться, потому что "пей, иначе в трусы вылью". Угрозы действуют безотказно. В общем-то, Вону весьма благодарен. Он снова оставил кошелёк на тумбочке рядом с очками. Сколько раз он собирался вставать пораньше, успевать собираться и ничего не забывать? Сотню? Тысячу? Миллион? Должно быть, миллион. Но ни один из них не имеет эффекта.       Джису выглядит обеспокоенным, а Сокмин, с удивлением замечает Вону, совсем не разговаривает и не улыбается. "Что-то случилось?", спрашивает Вону, и друзья будто резко приходят в себя после долгой спячки. Джису говорит, что всё нормально, и Вону решает не лезть в душу. Это может и вовсе не касаться его. У каждого могут быть свои секреты, и едва ли есть люди, которым по нраву, когда их скелеты наружу выходят не по их инициативе. Вону не хочет показаться грубым или слишком любопытным, так что он прячет глаза за чёлкой и продолжает жевать чизбургер.       Сынчоль с Джонханом приходят чуть позже, и на их лицах играют улыбки. "Я познакомился с родителями Джонхана вчера", поясняет Сынчоль, и Вону ему, конечно, ни капли не завидует.       Сынчоль ест, не прекращая. Ест много, вкусно и громко. Сегодня за столом почему-то никто не разговаривает. Чоль ест так, что его причмокивания отражаются от всех возможных поверхностей, и Вону кажется, что у него совсем скоро начнёт дергаться глаз. Джонхан просто пялится на Сынчоля как гордая жена, освоившая новый потрясающий рецепт из кулинарной книги, подаренной наигранно милой соседкой из дома напротив. Джонхан сидит, подперев голову рукой и слишком ласково улыбается, когда чавканье Чхве эхом разносится по всей столовой. У Вону руки чешутся, и всё же начинает дёргаться глаз.       Вону смотрит на этих двоих, и его разрывает от зависти и гордости одновременно. Вону счастлив за друзей и желает им всего самого наилучшего, но вместе с тем порой хочется завязать рот Сынчолю, чтобы тот не улыбался настолько довольно и влюблённо. Вону хочется макнуть хёна лицом в тарелку. Бывают моменты, когда Вону хочется убить Сокмина тоже, потому что он бывает чересчур радостным, переминаясь с ноги на ногу, тайком вытаскивая из сумки успокаивающую мазь и убегая в туалет. Вону не тупой, но желает оставаться подальше от подробностей интимной жизни этих четверых. Но каким-то непонятным образом он всегда втянут в личную жизнь своих друзей.       Джису психует, бросая палочки для еды на стол и потирая пальцами опухшие глаза. "Ты заебал обижаться. На всё. Постоянно", почти кричит Джису, обращая на себя слишком много внимания зевак. Окружающие недоумённо хлопают глазами. У Сокмина трясутся руки и подрагивают ресницы. Вону кажется, что младший сейчас расплачется.       Вону слышит шаги за спиной и чувствует, что кто-то стоит непозволительно близко, прожигая взглядом. Вону хочет повернуться, но как идиот ничего в итоге не делает. "Вы все такие унылые. Я подумал, что это поднимет вам всем настроение", говорит Мингю, и Вону чувствует стекающий по всему лицу рамён, обжигающий кожу. Вону чувствует, как вздуваются клетки на его лице. Чувствует, как поры наполняются противным соусом. Вону чувствует боль, раскалывающую на кусочки. Мингю наклоняется к самому уху Вону и смеётся как умалишённый: "Думаю, так даже лучше. Лапша скрывает твоё уродоство, Чон Вону". Вону встаёт со своего места, и все его эмоции, кажется, отражаются на его лице. Когда он шепчет: "Ненавижу тебя", смотря прямо в глаза Мингю, он замечает обиду и обкусанные губы. Вону плевать хотел, что там о себе возомнил этот придурок.       Чон бежит в туалет, сразу же открывая кран с холодной водой. Не работают. Ни один. Вону смотрит в зеркало, и ему становится так жаль себя: кожа в некоторых местах покрылась волдырями, а на особо чувствительных участках её частички уже начинают сползать. Уши Вону красные, и на кончиках видны ещё более яркие капли крови."Ёбаный, ёбаный хер", шепчет Вону, но ничего не может сделать. Из каждого крана теперь течёт кипяток.       Вону вздрагивает, когда из кабинки напротив зеркала выходит уставший Джису. "Кто это, блять, сделал?", у старшего руки сжимаются в кулаки, постепенно синея, когда Вону отвечает: "Чёртов ублюдок Ким Мингю". Джису поворачивает Вону к себе лицом и просит немного наклониться. "Я сделаю сейчас кое-что, и если ты захочешь, я объясню тебе всё позже. А сейчас просто позволь помочь тебе". Вону кивает.       Джису касается щёк Вону своими ладонями, и младший чувствует пробирающий холод. Кости ломит, а суставы немеют. Вону кажется, что хён хочет убить его, когда корочки кожи покрываются толстым слоем льда и опадают на пол, мгновенно тая и лужей растекаясь по поверхности плитки. Вону кажется, что он сдохнет в грязном университетском туалете, но Джису напротив перестаёт что-то беззвучно болтать и открывает глаза. Он улыбается и говорит: "Готово", после чего разворачивает Вону лицом к зеркалу. Лицом чистым, целым и невредимым. Кожа его такая же,как была до этого, разве что не такая прыщавая и ещё более бледная, чем обычно. "А теперь время охуительных историй", говорит Джису и тянет Вону в подсобку, где их уж точно кроме лентяек и вёдер никто не услышит.