My fairytale

П/А: Это самая бредовая глава из всех, что я уже успела написать. Простите, пожалуйста♥             Джису всегда был способным мальчиком. Ещё с детства он любил изучать вещи и явления вокруг себя. Он любил узнавать что-то новое, любил копаться в датах и событиях, фактах и теориях.       Хон Джису родился в маленьком, едва ли кому известном городе Америки в ныне далёком 1925 году. Семья Хон занималась сельским хозяйством, но не была достаточно богатой, хотя и бедными они тоже не были. Джису помнил лошадей, за которыми его учил ухаживать отец. Мама же занималась хозяйством, и Джису, будучи любопытным ребёнком, всегда предлагал свою помощь, в процессе расспрашивая и узнавая новое.       Джису рос смышлённым малым. Как я уже говорила раньше, он был любопытен, и узнавал многие вещи гораздо раньше, чем о них были осведомлены другие дети его возраста. В восемь мальчик узнал про тычинки и пестики, в девять застал врасплох парочку кроликов в лесу неподалёку, а десятилетний Хон Джису (родители звали его Джошуа) уже точно понимал, откуда берутся дети.       Джошуа, как и все обычные парни, мечтал закончить школу, институт, найти работу и достойную, стопроцентно подходящую ему девушку. Ну, или парня. Это не было принципиально.       Джису было пятнадцать, когда фашистская Германия кинула свои дерьмовые сети, развязав ужасную войну. Хон знал, что американские власти всячески избегали острых углов, поэтому до нападения Японией на Пёрл-Харбор в 1942 Америка в войне не принимала никакого участия.       Ещё до этого, в 1941 году, их небольшая ферма полностью разорилась, превратившись в грустные и унылые руины. Дом, из которого раньше хлестала жизнь, теперь воняет гноем и кровью. Отец кашляет, не прекращая. Мама заболевает через год.       В 1943 Джису уходит на войну, а в 1944 узнаёт, что родителей больше нет. Воевать теперь не за что, спасать и оберегать больше некого. Даже если ты знаешь, что однажды этот день настанет, ты никогда не будешь по-настоящему готов к этому. Джису был сломлен и ни о чём не мог думать. Джису был зол, и ему так много хотелось сделать, но он не был уверен, что именно ему для этого нужно.       Хон Джису погиб в 1945, не дожив до конца войны семнадцать часов тринадцать минут.       "Он спас меня, понимаешь? Кто-то спас меня много лет назад, утащив с поля и прикрывая своей собственной спиной. Я не видел его лица, но слышал, как свистят пули над нашими головами. Я слышал, как кричали от боли мои товарищи, когда им отрывало ноги снарядами. Я не знаю, кто именно сделал это и что конкретно он сделал, но это спасло мне жизнь".       Вону не знает, что ответить.       Джису очнулся в лечебнице в свой день рождения - 30 декабря 1945 года, когда война уже была закончена, и весь мир разгребал её чёртовы кровавые последствия. Хон помнил те газеты, в которых писали о подвигах солдат, хотя их было не так много, как парень надеялся. Он помнит, как со слезами на глазах читал новости о том, что трое советских солдат водрузили знамя над Рейхстагом. Джису помнит всё, даже если прошло уже более семидесяти лет.       Джису помнит, как много пил в те времена, заливая алкоголем боль и воспоминая. Он так жалел, что не видел всё своими глазами и так глупо умер, не дожив совсем немного. Глупый и нелепый Джису. Он помнит, как много было кошмаров по ночам, да и днём их тоже было предостаточно. Джису помнит, как много было отношений на одну ночь, но не помнит лица тех, с кем ложился в постель и от кого уходил сразу же, как только всё заканчивалось. Они все были одинаковые. Они все пахли одинаково: одиночеством, безвыходностью и испорченной психикой.       "Я встретил Сокмина пять лет назад, и это был самый прекрасный день в моей жизни. Я не старею с 1945, и моя внешность практически не меняется. Если порыться в архивах памяти, то Хон Джису существует уже многие десятки лет, Вону. Я думал, что я бракованный. Я думал, что проведу всю жизнь в одиночестве, потому что годы шли, а я так и не чувствовал свою вторую половинку".       Джису помнит, как 18 февраля 1997 года его сердце нервно дрогнуло, а затем забилось в усиленном темпе, грозясь пробить грудную клетку. Джису понял тогда: тот, кто полюбит его, тот, кто станет для него целым миром, только что появился на свет. Это казалось безумием, потому что Джису не думал, что пары вообще могут чувствовать такое. Джису ощущал острую боль в животе, и его руки были немного липкими и скованными. Джису, конечно, не помнит, как он родился, но думал, что это было что-то подобное.       "Я чувствовал, что он родился, как бы странно это ни звучало. Чувствовал, что одна хрупкая и прекрасная женщина держит на руках всю мою Вселенную. Чувствовал, что вскоре он пойдёт в школу. Я ощущал его боль и восторг, счастье и грусть. Я растворялся в его беспокойстве, когда он видел кого-то, кто ему нравился или просто был приятен. Я уже любил его всей душой, хотя ни разу до этого не видел."       Они встретились с Сокмином в сентябре 2011, когда, как и я говорила ранее, Джису пил кофе в небольшом ресторанчике под открытым небом. Кленовый листок из гербария в журнале по ботанике унесло ветром, и Джису только и успел встать, чтобы поймать его. Он и шага не успел сделать, когда в него врезался очаровательной наружности парень. Бедняга запутался в своих собственных ногах, размахивая руками и снося всё на своём пути. Они оказались лежащими на земле, и вся рубашка Джису была полностью залита кофе.       "Я носил с собой этот кленовый листок как ненормальный. Он всегда много для меня значил. Я даже заламинировал его, представляешь? Я такой дурак, Вону-я".       Вону снова не знает, что ответить. Хочется, чтобы всё это было глупой шуткой, но глаза Джису ясно дают понять, что это не так.       "Я не знаю, что случилось со мной тогда, в июне 1945, но это убило и спасло мне жизнь одновременно. Если бы не тот человек, чьего лица я не смог увидеть, я бы не стоял с тобой здесь и сейчас. Я бы не встретил Сокмина и никогда не стал бы таким счастливым. Хм. Если о том, что было в туалете, то после... Смерти я могу заморозить что угодно и кого угодно, но использую это лишь в крайних случаях. И ещё я не знаю, что происходит у вас с Мингю, но вам лучше разобраться с этим и поскорее пойти своими дорогами, которые никогда не должны сойтись в одной точке. С Мингю нельзя дружить, с ним вообще лучше не иметь никаких дел. Прости, я должен извиниться перед Сокмином. Поговорим позже, ладно?"       Вону снова молчит, хотя в голове много всякого, куча вопросов и ни одного ответа. Как это вообще возможно, что формально Джису девяносто лет, и он блять практически прошёл войну, о которой сам Вону лишь в книгах читал? Это кажется безумным. Кто спас Джису, и почему Вону почти уверен, что старший знает, о ком говорит? Вону полагает, что скоро свихнётся.