My booze
Вону видит Ким Мингю каждый день. Они видятся каждую перемену и каждый перерыв на обед. Вону видит Мингю намного чаще, чем Джису или Сокмина. Это начинает немного доставать. Мингю никак себя не проявляет, но всё равно ужасно раздражает. Вону думает, что младший, возможно, тоже немного маг, иначе как ещё объяснить тот факт, что один лишь его вид заставляет кровь Вону закипать? На обеде Чон снова находит чизбургер и небольшое письмецо в своём шкафчике. «Будь осторожен, пожалуйста», гласит послание. Вону улыбается и замечает на полу у своих ног оранжево-чёрный свёрток, перевязанный серой лентой. Он, должно быть, выпал. Свёрток оказывается пригласительным на вечеринку в честь Хэллоуина в эту субботу. И это кажется Вону немного странным. Сунён никак не проявляет своего интереса в университете, но ухаживает за Чоном, пока никто не видит. И странно не только то, что старший не подходит, он ведь даже попыток заговорить не делает совершенно. Всмысле, как ты можешь дрочить кому-то в кинотеатре, а затем делать вид, что вы не знакомы вовсе? Вону не думает, что отношения работают именно так. На самом деле, Вону вообще не думает, что из общения с хёном выйдет что-то ладное. Чон прекрасно понимает, что всё это обернётся катастрофой для них двоих, потому что даже если Вону ещё не знает, кто именно этот «М», его сердце всё равно уже начало испытывать боль и утопать в страданиях. И парню кажется, что это только грёбаное начало. Он более чем уверен, что темнота придёт за ним, накинет свои сети, обнимет своими руками. Вону чувствует неприятную дрожь, проходящуюся по телу каждый раз, когда ощущает на своей спине чей-то липкий и наглый взгляд. Вону знает, что кто-то наблюдает за ним. Но, по правде говоря, Вону никогда не был достаточно сильным, чтобы хоть раз обернуться. Вону повсюду ищет Джису, но нигде не может его найти. Коридоры сейчас полностью забиты толпами студентов, снующих туда-сюда. Сокмина тоже нигде не наблюдается, зато до омерзения противного Ким Мингю видно издалека. Младший стоит у подоконника, скрестив руки на груди. На Мингю лица нет, и он даже не говорит ни слова, когда Вону проходит мимо. И ещё более подозрительным кажется то, что рядом нет его шайки, которая обычно ходит по пятам и готова задницу ему лизать. Джису так нигде и не находится. Суббота наступает быстрее, чем Вону того ожидал. Она приходит, не спрашивая. Так что в эту субботу, когда он должен спать до обеда, Вону стоит в одних трусах у зеркала, в то время как вокруг хлопочут Сокмин и Джису. Вону просто сказал, что ему, возможно, нечего надеть, но эта парочка приняла это как вызов. Так что, в конечном итоге, Вону в трусах посреди комнаты. Сокмин несколько раз бросил зеркало, чтобы посмотреть, что там нашёл Джису. Вону думает, что этому зеркалу к концу дня придётся умереть от рук грубого и неуклюжего Сокмина. Парочка затихает, и Вону слышит лишь громкие чмоки и постанывания где-то за своей спиной. Зеркало, к счастью, валяется, так что Вону не видит всей этой порнографии. «Хватит лизаться, мне вообще-то холодно», говорит Чон. Он не зол, совсем нет. Это довольно мило, что Сокмин и Джису не могут и минуты прожить друг без друга, но Вону слишком завидует. «Оденься», говорят друзья в голос и переплетают пальцы. «Это была ваша идея, между прочим», напоминает Вону, и Джису соглашается, хоть и весьма неохотно. Ребята останавливают свой выбор на чёрной рубашке и чёрных джинсах. Джису подводит глаза Вону чёрным карандашом, а Сокмин рисует в уголке губ Чона тонкую алую полоску крови. Друзьям кажется, что Вону выглядит потрясно. Вону кажется, что он выглядит как дебил. Вечеринка проходит в доме Джуна, которого Вону не знает. Джун китаец и его парень китаец тоже. Кажется, его зовут Минхо…Минхё…Минхао. Точно, Минхао. Джису сказал, что они те ещё занозы в заднице. Это всё, что Вону знал, но стоило им шагнуть вглубь огромного дома, как даже эта минимальная информация стёрлась из его головы. В доме стоял чёткий и невыносимый запах табака. В пелене дыма совсем ничего не видно, так что Вону щурится, но всё равно ничего не видит. Вону не замечает, когда выпивает, кажется, третий или четвёртый стакан соджу. Парень не понимает, почему вообще пьёт соджу из стакана, но сейчас вот вообще пофиг. По венам бьёт пульс. Долбит. Вону плавится как масло при высокой температуре. Вону не замечает, в какой момент оказывается танцующим на столе с кучей купюр в трусах. В его руках бутылка водки, и она уже полупустая. Чон уже не чувствует запахов, не видит ничего вокруг себя. Всем центром ощущений стала лишь задница, которую трогают чужие руки, и голова, которая нещадно кружится. Такое чувство, будто кто-то поднял вверх ногами и усердно трясёт из стороны в сторону. Вону не замечает, когда оказывается прижатым к чужой груди. Вону не замечает и полностью упускает тот момент, когда чужие руки снимают его со стола и уводят прочь под неодобрительные возгласы толпы. На человеке, кажется, золотистого цвета маска, но Чон не уверен. На человеке белая рубашка и черные штаны, а ещё что-то большое и красное. «Сраный, сука, супергерой», смеётся Вону, пытаясь высвободиться, но едва ли он может сравниться по силе с кем-то вроде этого ублюдка. Когда ты так пьян, что едва шевелишь ногами, лучше лечь спать и никогда не проснуться, потому как одному лишь Богу известно, что ты там успел натворить в пьяном угаре. Вону бережно кладут на кровать, и ему так хочется снять эту маску. Так хочется потрогать чужую кожу и нормально посмотреть в чужие глаза. Вону так хочется поцеловать эти губы, которые нервно что-то шепчут, и Чон разбирает, кажется, несколько матерных словечек. «Не матерись, пожалуйста. Супергерои не могут материться», пьяно шепчет Вону, прежде чем выпитое ранее оказывается полностью на лице его спасителя. «Отличная, блядь, благодарность», говорит человек напротив, но Вону его уже не слышит. Вону думает, что ему это снится, и кое-кто предпочёл бы, чтобы он так и думал дальше. Но всё дело в том, что чужие губы и вправду оставляют поцелуй на его губах. Чужие руки и вправду поглаживают летучих мышей на ключицах спящего пьяницы. Их крылья начинают загораться, и это не самый лучший знак.
