My morning
Вы когда-нибудь просыпались с ужасной головной болью и жутким похмельем? Нет? Вам определённо точно повезло. Да? Вы уж точно должны понять, насколько хреново сейчас себя чувствует Вону. Голову разрывает на тысячи мелких осколков от одной лишь попытки просто моргнуть. Глаза слипаются, так что моргнуть вдвойне сложно. У Вону трясутся руки и ногу сводит судорогой. Во рту сухо как в пустыне, а в голове шумно как в центре города. Вону с трудом разлепляет глаза и предпринимает очередную попытку встать, но ничего не выходит. Он решает осмотреть комнату, но не находит в ней ничего знакомого. Вону оглядывается по сторонам и замечает рядом с кроватью небольшую деревянную тумбочку. На ней Чон обнаруживает стакан воды и две маленькие таблетки. Вону даже не задумывается, глотая лекарства и запоздало понимает, что если бы у кого-то была идея отравить его, то она бы абсолютно точно сработала. Глупый Чон Вону. Парень решает лечь обратно, но замечает рядом с тем местом, где прежде стоял стакан, небольшой листок бумаги. Это абсолютно точно Хоши. Вону уже видел этот почерк раньше. Вону прижимает к груди чуть влажный листок и глупо улыбается, сразу же морщась от боли. Таблетки, может, и действенные, но уж точно не волшебные. Чон разворачивает листок, начиная читать. «Хэй, не думаю, что могу пожелать тебе доброго утра. Оно сегодня такое чертовски дерьмовое, правда? Тем не менее, чтобы сделать твой день немного менее болезненным, я оставил для тебя эти милые и горькие пилюли, съешь их быстро, пожалуйста. Обязательно скушай и запей водой, знаешь, как долго я искал их по всему дому? Прости, что я упустил тот момент, когда ты был уже в сраку пьяным и делал плохие вещи. Прости, что пригласил тебя и оставил одного. Прости, что постеснялся подойти и заговорить с тобой. Прости меня за всё.» «Ох, этот хён»,- шепчет Вону, глупо улыбаясь. В общем и целом, Чон не понимает Сунёна. В том смысле, что как ты можешь стесняться подойти к кому-то на вечеринке, на которую сам и пригласил? Как ты можешь стыдиться заговорить с тем, кому дрочил в кинотеатре некоторое время назад? Ох, уж этот загадочный Квон Сунён. Интересно, о каких плохих вещах говорил этот бессовестный хён? Чего такого Вону сделал, за что даже Хоши стало стыдно? Вону сгибается пополам и сжимается в большой комок боли. Всё тело сводит, и оно мгновенно немеет. Вону не может пошевелить ни одной мышцей. Это, блять, до усрачки пугает. Попытки пошевелиться отражаются от стен хриплым стоном и острой болью в каждом суставе. Будто всё тело пропускают через огромную мясорубку. Руки выкручивает под неестественным углом, а пальцы на ногах будто режут сотнями ножей одновременно. Вону пытается кричать, но изо рта вылетают лишь хрипы, и Вону замечает кровь на простынях. Он кашляет, и брызги крови расплываются пятнами на белой ткани. Перед глазами плывут цветные пятна, но нет ни сил ни времени для наслаждения фейерверком. Вону кажется, что он скоро сдохнет. Даже хрипы теперь стали абсолютно беззвучными. Боль в конечностях, наконец, отпускает, и Вону может немного расслабиться. Выпрямиться не получается, но хотя бы боль немного отступила. Это не может порадовать, но немного успокаивает. Чон встаёт с кровати, как кукла, которую только что загнали в угол и закидали камнями. На стене возле шкафа висит большое зеркало. Вону в нём почти ничего не видит – глаза полностью заплыли слезами. Ключица нещадно горит, так что Вону осторожно опускает край рубахи. Летучие мыши горят. Горят буквально, потому что Вону видит затухающее пламя на своей коже. Вону видит их тлеющие крылья и яркую корочку крови на месте, где раньше были животные. Ни черта, блять, не понятно. Что это за бред, вообще? Разве такое возможно? Почему папа не говорил о таком? Или говорил? Даже если он говорил о чем-то таком однажды, Вону сейчас даже своё имя едва вспомнит. В некоторых местах рубашка прилипла к слезающей коже, и Вону пытается мягко и аккуратно отлепить ткань, но это причиняет ему слишком сильную боль. Вону забивается в угол и жмурится. Комната кружится, будто самый страшный и отвратительный аттракцион во Вселенной. Вону шумно выдыхает и резко дёргает ткань. И, прежде чем потерять сознание и болезненно упасть на холодный пол, Вону чувствует чужие сильные руки, подхватывающие его обречённое на вечные страдания тело. Вону кажется, что он немного бредит, когда над его ухом раздаётся : «Потерпи немного, солнышко. Совсем чуть-чуть.» Грёбаный Квон Сунён, каким образом ты всегда оказываешься рядом в самые нужные моменты?
