My fairytale

      Вону находится в машине, и она, кажется, темно-зелёного цвета, но это не точно. Он сидит на заднем сидении, а за рулём женщина, которую он видит впервые. У неё ярко-рыжие волосы, в которые красиво вплетены цветки вербены. На пассажирском сидении маленькая девочка в школьной форме, и она нетерпеливо размахивает ногами. Туда-сюда. Вону слышит, как тикают часы. Машина стоит на перекрёстке, и Вону не понимает, почему они не едут. Рядом с ним тоже девочка, и ещё одна у окна. Вону с интересом разглядывает их, и они называют его по имени.       Тишину разрывает телефонный звонок, и девочка рядом с ним открывает телефон-раскладушку, передавая Вону связку воздушных шариков. Вону замечает зелёный и думает, что кто-то из его знакомых очень любит этот цвет. Вспомнить, кто именно, не получается. Девочка захлопывает телефон и бледнеет, произнося: «Он знает». Вербены в волосах женщины сворачиваются в тёмные сгустки, расползаясь по салону автомобиля противными жирными червями. Вону пытается бежать, но они везде. Они заползают между пальцами на ногах, и Вону запоздало замечает, что он босой. Они лезут в его уши, и Вону слышит тихий шёпот. «Он знает. Он знает. И ты тоже знаешь. Ты всё знаешь». Черви смеются, ползая по рёбрам и кусая вены на руках. Они хихикают, высасывая кровь и выдирая сухожилия.       Вону пытается сбежать, но его ноги связаны, и девочка с шариками закидывает голову назад в устрашающем приступе смеха. Она достаёт из портфеля нож, по-прежнему смеясь, и Вону закрывает глаза в попытке не видеть всего этого. У девочки совершенно дурные глаза, и Вону может ошибаться, но он видел похожие глаза у кого-то знакомого. Только вот у кого? Девочка смеётся ещё громче, привязывая шарики к ручке портфеля. Девочка двигается ближе к Вону, и он не находит ничего лучше, чем ударить её по голове сомкнутыми ногами. Нечто, уже совсем не похожее на милую школьницу, начинает истошно вопить, когда на месте головы оказывается кровавое месиво, и из черепа, по шее и плечам начинает стекать буквально фарш из червей. Их становится ещё больше, в конечном итоге.       Что-то напротив едва ли похоже на человека. Оно приставляет нож к лицу Вону, и начинает впитывать в парня своё мерзкий шёпот : «У меня рак. Думаешь, сможешь спасти меня? Думаешь, кто-то ещё может спасти меня? Мои дети так отчаянно пытаются вдохнуть в меня жизнь, но у них ничего не выйдет».       Вону моргает и находит себя стоящим у торгового центра. На нём дурацкий джинсовый комбинезон, кофта в полосочку и жёлтый шарфик на шее. Полицейский спрашивает : "Где?", и Вону показывает пальцем, сам точно не понимая, что он делает. Группа людей в форме сдвигает в сторону крону дерева, и Вону едва не теряет сознание, когда между ветками замечает труп маленькой девочки, висящий на яркой ночной сорочке.       Вону просыпается в своей постели с бешено стучащим сердцем.       Мингю сегодня выглядит ещё хуже, чем обычно. Вону хочет сообщить ему об этом, но решает помолчать. Мингю ковыряется в своей тарелке и не делает даже одной, самой маленькой, попытки нормально поесть. Младший отказывается от жирного куска рыбы, который Вону для него выбирал. Мингю смотрит в одну точку, и это взгляд такой… бездушный. Будто из человека вся дурь вышла. Будто жить не для чего, и ничего важного уже не осталось. Будто забрали что-то ценное. Забрали резко, жестоко и болезненно. Вону жаль Мингю.       «Моя мать. У неё рак», говорит Мингю, и Вону становится не по себе от дорожек слёз на щеках младшего парня. Вону не знает, как себя лучше повести в такой ситуации. Стоит ли сказать что-то? Стоит ли предложить свою помощь? Хотя этот вариант довольно глупый. Едва ли есть люди, которым можно помочь одним лишь словом. Не в этом случае уж точно.       Вону ничего не говорит и просто смотрит на руку Мингю, лежащую на столе и сжимающуюся в кулак. Мингю сжимает и разжимает пальцы, но кроме шмыганья от него теперь ничего больше не слышно. Вону кладёт свою ладонь поверх руки Мингю, но младший убирает его руку.       «Я плачу каждую грёбаную ночь, потому что помощь для неё - не в моих силах. Я пытаюсь ненавидеть тебя, Вону, но ты единственный, кто подошёл ко мне, когда я чувствовал себя ужасно. Я не говорю с тобой, но ты продолжаешь садиться за мой стол и приносить мне рыбу, на которую у тебя аллергия. Я ставил тебе подножки на парах по физкультуре. Я обливал тебя рамёном и смеялся на глазах у всего института. Ты, должно быть, святой, если всё ещё сидишь здесь. Но послушай, мне это не нужно. Мне не нужна жалость. Ни твоя. Ни твоих друзей. Я не хочу видеть этот взгляд, которым ты сейчас делаешь только хуже. Я не хочу видеть твоё лицо, потому что оно – одно сплошное сожаление. Я не хочу, чтобы меня жалели и не хочу, чтобы понимали. Моя мать умрёт через пару дней или даже раньше, но всё, что я могу сделать, так это посмотреть на тебя и разрыдаться как девчонка. Я хочу, чтобы ты ушёл и больше никогда не садился за этот стол. Мне прекрасно одному, и это, по крайней мере, лучше, чем мешки жалости, которыми меня заваливают каждый день. Я хочу, чтобы ты ушёл из моей жизни и никогда в неё не возвращался. Я знаю, что ты не послушаешь меня, но… Разве Джису не говорил тебе держаться от меня подальше? Разве Сокмин не говорил, что я- то ещё дерьмо, и со мной лучше не связываться? Ты что, настолько тупой, раз сидишь прямо здесь и прямо сейчас? Ты должно быть, самое чокнутое на свете существо, раз не пытаешься бежать. Ты должен бежать от меня. Бежать, не оглядываясь и не сожалея. Бежать, никогда не вспоминая обо мне и не пытаясь меня найти. Ты что, правда такой идиот, Чон Вону?»       Мингю заканчивает свою эмоциональную речь, но Вону никак не может прийти в себя. Он, вероятно, на самом деле довольно-таки тупой, раз ничего не понимает.       «Я не понимаю», говорит Вону, и Мингю закатывает глаза, вставая из-за стола. «Тебе лучше не общаться со мной. Тебе лучше вообще не попадаться мне на глаза, потому что если ты не послушаешь меня, однажды я причиню тебе гораздо больше страданий, чем ты сможешь вынести. Гораздо больше боли, чем сможет …».       Мингю выходит из-за стола, больше ничего не говоря. Вону чувствует себя не в своей тарелке. Он не хотел и не собирался ничего спрашивать. Он не собирался давить и лезть в душу, но глаза сделали всё за него. Вону должен поговорить с Мингю позже. Даже если он не сможет помочь, он должен хотя бы попытаться извиниться. Да, правильное решение. Абсолютно правильное. Вону на самом деле много думал о том, почему Мингю такой грустный в последнее время.       Даже если Вону должен обижаться на Мингю, он не может сделать этого. Вону и сам не знает почему. По крайней мере, в голове Чона созрел кое-какой план. Вы слышали, что Чон Вону добивается всего, чего хочет?