My fairytale

      Вону Мингю, конечно, не слушает. Вону ходит по пятам почти целую неделю, и это начинает немного раздражать Мингю. В один из дней младший устало стонет, бросая палочки на стол и потирая переносицу. Его взгляд полон скорее некой обречённости, нежели злости. Он продолжает смотреть на Вону, пока тот жуёт лапшу и кусочки совсем не острого мяса, не обращая на младшего никакого внимания.       «Ты так и собираешься делать это?», спрашивает однажды Джису, и Вону смотрит с напускным непонимаем. «Что ЭТО?», отвечает Чон вопросом на вопрос и получает по голове книжкой по истории Кореи. «Не делай вид, что не понимаешь меня, маленькое неблагодарное говнецо», снова говорит Джису, и Сокмин слегка хихикает, но тут же давится рыбой, когда Хон пускает в него свой искромётный взгляд.       «Я ведь говорил тебе не общаться с этим болваном», поясняет Джошуа, и ему кажется, что Вону становится совсем тупоголовым день ото дня. Вону хочет сказать, что он и не общается, но даже в его голове это звучит совсем уж жалко. Они, правда, не говорят за обедом, когда Вону просто подсаживается к младшему и молча ест. Они, правда, не общаются друг с другом, разве что здороваются иногда, и то не так уж и часто.       «Ты ходишь за ним по пятам, и неужели не замечаешь ничего? Вону, ты ему неинтересен. Он не пытается даже говорить с тобой. Ты ничего для него не значишь, Вону, и это никогда не изменится. Не думаешь, что лучше смириться и отступить?».       Вону с трудом сглатывает и встаёт со своего места, покидая кафе, в котором они сидели последние полчаса. Сокмин через стекло наблюдает, как ссутулившийся до предела Вону исчезает за поворотом, и раздражённо качает головой. «Ты не можешь говорить людям такие вещи, Джису. Ты не можешь говорить такое Вону. Не ему уж точно. Разве ты не помнишь, что он сделал для тебя?», говорит Сокмин, и Джису кусает губы, отвечая: «Именно поэтому я и говорю ему всё это. Он просто не понимает, на что подписывается».       Сокмин снова качает головой и оставляет кусок недоеденной рыбы, вытирая руки салфеткой. «Не думаю, что ты тоже понимаешь, что делаешь, Джису», говорит Сокмин и уходит вслед за Вону, оставляя Джошуа совершенно одного. Старший опускает голову на стол и чертыхается, пытаясь обдумать свои слова. Возможно, он и переборщил, но разве так не будет лучше?       Мингю ловит себя на том, что он ужасно скучает. Вону уже неделю не садится за его стол. Вону вообще не приходит в столовую, и Мингю немного страшно, потому что, что вообще, блять, ест этот дурак?       Мингю удаётся перехватить Вону в коридоре и насильно впихнуть старшему свою булочку, ибо «жри, иначе засуну, сам знаешь куда». Вону слегка улыбается, но улыбка настолько натянутая, что причиняет Мингю практически физическую боль. Вону шепчет: «Хорошо, спасибо, Мингю» и уходит, опустив голову вниз. Он врезается в парня, идущего впереди, и ему действительно очень сильно везёт, потому что это всего лишь Сокмин. Кажется, так его зовут, но Мингю не уверен.       Проходит ещё неделя полного молчания, и Вону понимает, что соскучился. Соскучился по общению. Соскучился по Джису. Соскучился по Мингю. Сокмин иногда пишет короткие смс-сообщения и постоянно извиняется за своего грубого парня, однако в коридорах универа всё также уныло.       В четверг у Вону настроение ещё хуже чем обычно, и это немного раздражает. Что-то вокруг определённо изменилось, и Вону пока не знает, что именно. И знать отчего-то не хочется совсем. Вону научился бояться даже тех вещей, которые ещё не успели случиться. Вону научился бояться даже своей тени, и теперь он едва ли выключает свет, ложась спать.       Вону вообще не спит последние пару дней, честно говоря. Он слоняется по квартире, потому что стоит ему закрыть глаза, перед ним снова эти мерзкие черви и эта девочка. Несколько дней назад она кусала Вону за ноги, раздирала его кожу ногтями. На следующую после этого ночь она рыдала, подкармливая червей кусочками кукурузы. Она чесала руки, покрытые язвами и просила Вону о помощи. «Ты должен заботиться о нём до самой смерти. Прошу тебя», шептала девочка, и из её глаз текли кровавые слёзы.       Вону по-честному пытался уснуть сегодня ночью, но она снова пришла. Она вновь просила Вону о помощи. Она снова рыдала, но теперь уже практически беззвучно. Голос её охрип, а глаза почти полностью вытекли. У неё остался последний воздушный шарик чёрного цвета, но и тот был практически на последнем издыхании. Вону честно пытался не спать, но девочка билась в агонии. Молча. Без слов. Вону понимал, что она умирает. Из её головы рекой текла кровь, и последнее, что увидел парень перед тем, как открыть глаза – милое детское лицо и сморщенные девичьи руки. Девочка сжимала его ладонь и гладила его пальцы, ломая их один за другим. Вону кричал от боли, но ничего не мог сделать. Парень был невероятно счастлив, когда ему удалось открыть глаза.       Вону обнаружил себя спящим возле тумбочки. Его ноги затекли, а спина ужасно болела. Вону пытается встать, но острая боль в ключице не даёт этого сделать. Вону пытается пошевелиться, и это удается только с десятой попытки или около того. Следуя инстинктам, Вону направляется в ванную, но не обнаруживает на ключицах ничего. Ничего, кроме огромного розового цветка вербены, который мягко переплетался с тёмно-синей лентой, на которой теперь можно было увидеть ярко-золотое «Ми».