Единственный, кто меня слышит
17 февраля 2017 г., 08:00
С того дня прошла неделя. Всё эта неделя для меня была настоящей пыткой. Женя словно прочитал тогда все мои мысли и издевался надо мной, пытая меня своими будто случайными прикосновениями. Все мои мысли постоянно были заняты лишь им. С каждым днём он интересовал меня все больше и больше, при чём именно как мужчина. Его случайно проскакивающие по время репетиторства рассказы из жизни заставляли меня думать, что я совсем не знаю этого человека, разжигая желание познать каждый тёмный уголок его души. Однако, Женя, опять же угадывая мои желания, не давал мне знать больше, чем нужно. Казалось, он уже умело манипулировал моими мыслями. Так, например, я узнала, что он тоже однажды попал в серьёзную аварию, даже несколько месяцев в больнице провёл. Он сильно повредил позвоночник, и был риск, что он больше не сможет ходить, но сейчас он даже активно занимается в тренажёрном зале. Тогда же он похвастался своими ровными кубиками пресса, и, о, боже, как же я хотела их увидеть.
Также я узнала, что Женя пару раз даже попадал в камеру, правда, за что, он так и не рассказал. Лишь добавил, что это было не случайно. Таким образом, меня всё больше распирало любопытство от его образа. Зачем ему притворяться таким неудачником?! Как я уже упоминала, он занял все мои мысли: я ждала его прихода как ненормальная и просила его не уходить, несмотря на то, что он меня не слышал. В связи с этим я даже ждала ухода Стаса, который продолжал приходить ко мне каждый день. Вот и сегодня я почти не слушала Стаса, думая о Жене, но пара слов, и Стас снова завладел моим вниманием: «Тебе, наверное, интересно, где сейчас твой Неуловимый кумир?».
Стоило только мне услышать «Неуловимый» и всё… Я забыла даже про Женю, вслушиваясь в каждое слово Стаса. «После того заезда он больше не появлялся. Ни разу. Кажется, он уехал из города, потому что его машину никто после этого не видел. Сомневаюсь, что такой фанат и мастер своего дела, как он, может не садиться за руль долгое время. Думаю, в этом вы точно похожи. У меня ведь не получится оградить тебя от гонок? Верно, малышка?» — конечно нет, Стас, я не выживу без этого. Просто загнусь, потеряв смысл жизни. Вот только оклемаюсь немного и вернусь к своей девочке. Кстати… Она, наверняка, тоже сильно пострадала, но Стас уже должен был о ней позаботиться.
В общем, я поняла, что Неуловимый учитель снова оказался недосягаем. Насколько же далеко он сейчас? И я совсем не про расстояние, а про уровень. Видимо, он понял, что здесь ему ученика не найти, вот и уехал. Чёрт, ну почему я тут валяюсь?! Если бы у меня был хотя бы ещё один шанс показать ему себя ещё раз, уже без всяких глупостей вроде «проскочить любой ценой»… И чем я только думала? Очевидно, ничем. Дура, иначе и не назовёшь. Теперь-то я понимаю, что у меня не было шанса его обогнать, мне надо было лишь показать всё, что я умею. Ещё бы один шанс…
Вскоре Стас попрощался со мной, и я уже обрадовалась, что недолго осталось ждать прихода Жени. Именно Жени, а не Евгения Викторовича, ведь я не видела в нём своего учителя, хоть он и приходил исключительно для того, чтобы подготовить меня к выпускным экзаменам. Женя был для меня мужчиной. Просто мужчиной, не больше и не меньше. Сомневаюсь, что испытывала к нему что-то, похожее на любовь. Я просто хотела его присутствия, его прикосновений, общения с ним, я хотела слышать его голос.
Прошло уже больше часа с ухода Стаса, но, как говорится, рано радовалась - Жени до сих пор не было. Вдруг дверь открылась, и я вновь оживилась, но потом поняла, что это просто медсестра, не представляющая для меня абсолютно никакого интереса. Что же случилось, что он так опаздывает? Или это Стас ушёл слишком рано? Нет, он бы сказал об этом. Дверь закрылась, оповещая об уходе медсестры, и я снова осталась одна. Где же он?
Наконец, дождалась. Женя буквально ввалился в палату и, запыхавшись, сказал своё фирменное: «Привет, мелкая!». Как же я была рада это услышать… У него действительно была одышка, неужели он так торопился ко мне? « Прости, что опоздал, скучала?» — ну он точно меня насквозь видит. Ведьма, что ли? И тут я вздрогнула от его следующих слов: «Знаешь, мне иногда кажется, что я будто слышу твои мысли». Это было действительно странно и даже страшно… Как? Он ведь даже меня не знает. « Это наверное странно, мы ведь всего полтора раза виделись до того, как ты закрыла глаза. А общались и того меньше» — его слова будто пытались заставить мои мозги шевелится, но, кажется, безуспешно. Полтора раза? Когда я пропустила целых полраза? Чёрт, ну что происходит-то?
Я действительно начала думать, что проблемы с головой у меня начались ещё до этой злосчастной аварии. Как иначе объяснить эти провалы в памяти? Впрочем, есть всё же ещё одно объяснение — проблемы с головой у Жени. А вот и третье — я ему приснилась. Вот уже три варианта, и хоть бы один был похож на правду… Эх… Зато у меня появился дополнительный стимул выбраться из этого дерьмового состояния — расспросить Женю как следует о том, что я не знаю или не помню.
Женя как всегда уселся в кресло рядом с моей кроватью и занялся моим обучением, начав сегодня с русского. Уж кого-кого, а Женю я всегда слушала внимательно, чтобы он ни говорил. Не важно — что, важно — как он говорил своим невообразимым голосом. Вообще-то, в Америке мама отправила меня в музыкальную школу. Там я довольно хорошо занималась, а моим любимым предметом был — хор. Я просто обожала слушать чужие голоса и петь вместе с ними. Особенно мне нравились низкие мужские голоса: насыщенные, богатые обертонами, голоса, от звуковой вибрации которых бросает в дрожь. Вот и у Жени был такой голос, которым я восхищалась. Интересно, он поёт?
«В музыкальной школе дети получают очень многое: кто-то учится петь, кто-то — играть на музыкальных инструментах, но все они изучают и теорию музыки» — услышала я так подходящие к моим мыслям слова Жени. Кажется, это был пример к какому-то правилу. «Знаешь, а я ведь в детстве хотел заниматься музыкой, — очень вовремя начал рассказывать Женя, — Правда, дальше домашнего музицирования дело не зашло. И то, играть на гитаре я научился только к 16-ти, когда наконец смог накопить на самую простенькую, которая до сих пор со мной. Теперь иногда пою и играю дома». Как же я хотела бы это услышать… Женя действительно будто знает, о чём я думаю, и специально распаляет мой интерес, зная, что при всём желании я не смогу его погасить в ближайшее время. «Хочешь, я завтра тебе спою? Тебе ведь всё равно скучно, а мне нравится петь, хоть я и не уверен, что хорошо это делаю» — посмеиваясь, сказал Женя. «Зато я уверена» — будто ответила ему я. «Решено. Завтра принесу гитару, только чур яйца и помидоры держать при себе!» — предупредил он. Мне, конечно, вроде смешно, а вроде не очень. Как-то слишком просто он относится к состоянию моего тела, впрочем, наверное, это гораздо лучше, чем нагнетать обстановку тяжёлыми мыслями. Ведь говорят, что, чем серьёзнее проблема, тем больше над ней надо смеяться. Это слова из серии «смех — лучшее лекарство».
«А у тебя есть хобби? Страсти или что-то наподобие того?» — спросил у меня Женя, наверняка, придумывая ответ за меня. «Не может же быть, что гонки — вся твоя жизнь?» — и снова он заговорил об этом. Может, Женя, может. Как есть, так и может. Гонки — моя жизнь, машины — моя страсть, и ничего мне не надо… «лишь бы ты был рядом» — машинально продолжила я, не задумываясь о почти стопроцентной точности этих слов. «Для меня гонки — это смысл жизни. После смерти родителей я остался один и не знал, что делать. От безысходности попал в группу угонщиков машин, работал с ними, хотя скорее, на них. С этого и началась моя тесная связь с угонщиками» — говорил Женя, а я не верила своим ушам. Он угонял машины?! Стоп. Гонки — его смысл жизни?! Что происходит?!
«Мне не нравилось зарабатывать деньги таким низким ужасным способом, но тогда мне казалось, что это единственный выход. Всё изменилось, когда я только впервые сел за руль. Только тронувшись с места, я понял, что вот… этого я ждал, этого я хотел. Постепенно учась всем прелестям вождения, я решил, что уйду от этих ребят, а узнав про уличные гонки — даже понял, куда и чем теперь буду зарабатывать. Сразу я, конечно, не выбивался вперёд, поэтому брал нищенские копейки за заезды, однако, я каждым заездом позади меня оставалось всё больше и больше машин. Ты ведь знаешь о Неуловимом учителе? Тогда ты хотела стать его ученицей, поэтому из кожи вон лезла? Глупая ты, незрелая ещё, совсем эмоции мозгами не контролируешь, вот и лежишь теперь здесь. Стоило просто показать всё, на что способна и прийти к финишу второй. Зачем надо было так рисковать своей жизнью, чтобы оставить его позади? Это же бессмысленно…» — Женя говорил так, будто он был там. Видел всё, что произошло. От этого мне стало как-то не по себе. Стас не мог рассказать всё в таких подробностях, он вообще не мог сказать, что я пострадала, попав в аварию, участвуя в гонке. Тогда откуда Женя всё знает? Он следил за мной?
«Просто выкарабкайся и выйди из этой больницы на своих двоих, и, возможно, случится то, что ты хочешь». Зазвонил телефон — сотовый Жени, и он вышел из моей палаты, оставив меня наедине с моими мыслями. Возможно, Женя — единственный, кто меня слышит, так почему же я его не могу услышать?
