Неуловимый учитель

      Чёрт, уже вечер, надо закругляться. Мелкая, наверное, уже ждёт, хотя с чего я вообще взял, что ей нравятся мои визиты? Если я жду весь день, когда уже смогу поехать к ней, это совсем не значит, что она ждёт моего прихода. Ужас… до чего я докатился? Когда я стал считать общение с ней отдыхом? По началу я вообще-то совершенно не хотел с ней заниматься, ведь, по сути, вообще не факт, что она меня слышит. Моей целью было помочь ей сдать выпускные экзамены, чтобы отправить восвояси из школы и работать спокойно дальше. Не хватало ещё, чтобы она растрепала всем то, что видела. Сейчас же мне уже глубоко плевать на работу. С детьми стало не так интересно, а старшеклассники — дебилы, поэтому Кристина — моя единственная отдушина в этой тухлятине.       Сегодня пришлось провести несколько часов с должниками, а теперь ещё и с журналами застрял. Нет. Всё. Домой, потом в больницу. Сегодня останусь с мелкой. Хм, мелкой… Кажется, только это обращение держит меня в рамках разумного. Я ведь совершенно перестал воспринимать её, как свою ученицу, это не есть хорошо… Сколько бы ни думал, она мне кажется женской версией меня, только помладше. Тот же взгляд, ищущий азарта, те же поиски его на дороге, даже манера езды — копия моей несколько лет назад. Наглая, отрешённая, безбашенная езда в погоне за ощущениями. Мне они были необходимы, чтобы чувствовать, что я жив, а зачем она это делает — я ещё не совсем понял. Исходя из рассказов Стаса о её жизни, могу только предположить, что на дороге она пытается забыться, убежать в другой мир, где нет никого и ничего лишнего. От такого безумия я отказался после серьёзной аварии, когда мне было 19. Надеюсь, и она одумается после того как очнётся.       Всё-таки не люблю спокойную, так сказать, гражданскую езду, нога так и чешется надавить на педаль газа, но нет… Сейчас я обычный учитель. Впрочем, неплохо было бы немного поспешить, поэтому я всё же довожу значение скорости на спидометре до 120 км/ч. Заеду домой за одеждой на завтра и в больницу. Ну, серьёзно, я теперь не представляю свой день без этой мелкой.       Наконец, я в больнице. «Здаров, мелкая!» — кричу я, заходя в её палату. Она лежит на своей кровати так же, как когда я уходил вчера, так же, как два месяца назад. Как всегда красива и обманчиво спокойна, будто просто спит, но нет, она спит слишком долго. Слишком долго, чтобы быть спокойной. Наверняка, она в полнейшем негодовании. Хотел бы я действительно слышать её мысли, а лучше просто её голос: живой, настоящий. Хочу слышать её смех, видеть, как она улыбается, чувствовать её тело в своих объятиях. Так, стоп, это лишнее. Боже, о чём я только думаю? Идиот. Я даже не знаю толком эту девчонку, но не могу перестать думать об этой девушке. Взрослый мужчина, учитель, а все мысли о какой-то малолетке, хотя я немного ошибся… какой из меня взрослый мужчина? Возможно, когда она очнётся, она даже не захочет со мной разговаривать, поэтому нет никакого смысла мечтать об общении, а тем более о чём-то большем. Большем? Что? О это таком больше? Я — псих.       Через неделю начинаются экзамены. Вряд ли она сможет их сдать, даже если очнётся к тому времени. А я уже и не против того, чтобы она осталась на второй год. Было бы неплохо хотя бы видеть её ещё какое-то время. «Сегодня совсем не хочется учить ещё и тебя, давай просто поспим?» — предлагаю я, потому что действительно очень устал. При этом взгляд произвольно падает на стоящую в углу гитару. Кажется, в привычку вошло и музицировать для неё каждый день. «Учёба учёбой, а музыка по расписанию» — усмехнувшись, говорю я. Странно, но мне нисколько не лень, напротив, я с улыбкой достаю гитару.       Взяв гитару, я прошёлся большим пальцем по струнам, и смотря на Кристину, начал перебирать их. Смотрел на неё и думал о ней, и тогда я понял, что сейчас мне лучше не открывать рот, потому что риск ляпнуть что-то лишнее, был слишком велик. Я хочу оберегать и защищать эту девочку, и пусть в реальности она совсем не такая, как мне кажется, я хочу ей помочь, хочу, чтобы она была счастлива. Неужели я всё-таки дошёл до этого? Она мне нравится? Как женщина мужчине? Или я заблуждаюсь в собственных чувствах? «Прости, мелкая, у меня что-то горло болит, не хочу сегодня петь» — вру я, снова используя это обращение, будто пытаясь заставить самого себя одуматься. «Женя, включи мозг! Она старшеклассница! ТВОЯ ученица!» — мысленно кричу я сам себе, делая акцент на неверное слово. Моя? Как бы хотелось придать этому слову иное значение, чем оно есть на самом деле. Мда… я определённо сошёл с ума.       Сегодня лучше пораньше лечь спать, собственно, что я и сделал. Впрочем, ни о каком сне и речи не было. Почти всю ночь я проворочался, думая о том, какой я ужасный учитель и, вообще, человек, как неправильны и опасны мои собственные мысли и желания. Под утро я всё же уснул и проснулся, проспав около двух часов. Сегодня рано на работу, на элективы к выпускникам, поэтому я ещё вчера заехал за костюмом. Умывшись, я стал переодеваться. Для этого я решил не выходить из палаты и переодеваться прямо напротив Кристины. Ну, а что? Она же всё равно не видит, от чего мне даже немного обидно. Ну, люблю я хвастаться своим телом, что поделать? Зря я что ли в тренажёрке потел?       Я стоял перед небольшим зеркалом на стене и пытался завязать галстук. Уже два месяца ежедневно приходится это делать, но я до сих пор толком не научился. И кто только придумал такую бесполезную вещь гардероба? «Чёрт, ненавижу эти галстуки!» — не выдержал я и отбросил ненавистную тряпку. Повернувшись, я увидел, что попал в Кристину. «Ой, прости» — тут же извинился я и забрал галстук с её ног. «Было бы здорово, если бы ты завязала его на мне» — не подумав, ляпнул я. Идиот. Она ведь даже, наверняка, не умеет. Я посмотрел на неё и рассмеялся, увидев знакомую улыбку. «Эй, и чего ты там себе надумала? Откуда снова эта улыбка маньяка-извращенца?» — смеясь, спрашивал я. Забавно, если она действительно начала фантазировать обо мне. «Знаешь, у тебя сейчас такая же улыбка, как тогда, когда мы только познакомились, в классе» — сказал я и нисколько не соврал. У неё уже тогда были пошлые мыслишки на моё счёт? Подумав об этом, я рассмеялся ещё громче. Это невозможно, ведь тогда она видела лишь то, во что я перевоплощаюсь для работы, что делаю и сейчас. Вряд ли такой мужчина может стать объектом вожделения старшеклассницы.       Костюм я надел, остались очки и волосы. Ненавижу укладывать волосы гелем, по крайней мере, таким образом. Иногда, когда собираюсь в клуб (что бывает довольно редко), укладываю их в творческом беспорядке, но зализывать волосы каждый день это ужасно. Однако выбора у меня нет, не хочу же я снова отбиваться от толпы надоедливых малолетних фанаток? «Спокойствие требует жертв, хотя кое-кто меня его уже лишил» — сказал я вслух и посмотрел на виновницу сего счастья. Наверное, про счастье я не так уж и соврал, ведь мне нравится то, что происходит. Впервые я нашёл такого похожего на меня человека. Она должна меня понять. Мы даже без родителей остались в одном и том же возрасте и оба нашли спасение в гонках. Конечно, у меня неоднократно возникали мысли о том, что я просто придумал этот образ и проецировал его на коматозную больную и хотел верить в то, что хотел, но что-то мне подсказывало, что я всё же не ошибся в ней.       Полностью собравшись и попрощавшись с Кристиной, я вышел из палаты. Медсёстры уже привыкли к моим постоянным перевоплощениям, поэтому теперь не так бурно реагируют. Поначалу все, наверное, думали, что сходят с ума и ли что-то в этом роде. Это и не удивительно, ведь, когда заходит в палату сексуальный красавчик, а выходит не пойми что — это странно. Я направился в больничную столовую, чтобы позавтракать, где я тоже стал завсегдатаем. За два месяца меня успел изучить почти весь персонал больницы. Я был настоящим объектом сплетен всей больницы. Все строили теории о моих перевоплощениях и о том, к кому я тут постоянно прихожу. Лишь около месяца назад люди решили всё-таки поговорить со мной ради утоления собственного любопытства. До этого основной теорией было то, что я работаю в ФСБ или типа того и дежурю у постели жены, а Стас и Вик — её братья. Возможно, они не так уж сильно ошибались, но не будем об этом.       Позавтракав, я поехал на работу. Целый день в компании деградирующего поколения и кучи бумаг, что в конце года считалось обычным явлением. Снова вечер и снова я с нетерпением жду, когда смогу свалить отсюда и поехать к Кристине. Вдруг в мой класс заходит завуч — Елена Владимировна. Оглядывая горы документов, в которых меня уже почти не видно, она наконец начинает говорить:       — Евгений Викторович, Вы, наверняка, устали. Вы сегодня хорошо поработали, езжайте уже домой, — обычно это суровая женщина, которую я иногда даже побаивался, как и ученики, но сейчас передо мной стояла доброжелательная женщина и приветливо улыбалась.       — Да, только доделаю ещё кое-что, чтобы завтра не приезжать слишком рано, — ответил я, так же приветливо улыбаясь.       Почти сразу после ухода Елены Владимировны я начал собираться, но был прерван звонком. На экране телефона высветилось имя «Вик», я насторожился и тут же ответил на звонок, ведь он мог значить только одно — состояние Кристины изменилось.       — Я слушаю, сказал я, приложив телефон к уху и внимательно ожидая ответа.       — Евгений, здравствуйте, это Вик — друг Стаса и Крис, — его охрипший голос немного дрожал, и я начал волноваться. — Простите за беспокойство. Стас попал в аварию и сейчас находится в той же больнице, что и Крис, он на операции. Я не могу быть с Крис, не могли бы Вы сейчас приехать? Я рассказал ей про Стаса, поэтому волнуюсь за её состояние. Со Стасом всё будет хорошо, травмы не очень серьёзные. Он сел за руль пьяным, поэтому врезался в столб.       — Я понял, уже еду, — сказал я и рванул с места, сгребая всё необходимое в портфель.       Я занёсся в палату и вместо обычного «Привет, мелкая!» сказал: «Я всё знаю, ни о чём не волнуйся». Только после этого я подумал, что, наверное, не стоило акцентировать внимание на произошедшем, а лучше постараться отвлечь её. Однако, мне казалось, что эти слова её действительно хоть немного успокоят. Уставший, как собака, после рабочего дня я рухнул в уже родное кресло возле её кровати и стянул удушающий галстук, кинув его в случайном направлении, которым снова оказалась Кристина. «И снова прости, — усмехнувшись, сказал я. — Видимо, судьба у тебя такая — ловить мой галстук». Я забрал свой ошейник и откинулся на спинку кресла, запрокинув голову назад и закрыв глаза. «Я думал, что Стас не ездит сам, — спокойно сказал я. — Вик сказал, что всё в порядке, так что даже не думай ни о чём плохом, мелкая. Я устал, поэтому не поеду домой и останусь с тобой».       Я встал с кресла и начал раздеваться. В голове мелькнула совершенно безумная идея, а может и нет, ведь я всё же решил ею воспользоваться. Раздеваясь, я начал комментировать каждое своё действие, как в каком-то порно-романе или сексе по телефону. Да я, кажется, совсем бесстыжий! Ну и ладно, хоть отвлеку её от ненужных мыслей. Переодевшись, я снова сел в кресло и почувствовал, что от окна напротив меня конкретно дует. Неделю назад глупая криворукая, а главное очень надоедливая медсестра Маша сломала это окно, поэтому оно не закрывается до конца, и его до сих пор не починили. Раньше это не доставляло проблем, ведь даже ночью с закрытым окном было невероятно душно, но сегодня ветер был холодным и весьма сильным.       «Сегодня довольно прохладно, даже холодно. Ветер сильный, тебе не дует? Тут уже неделю не могут починить окно. Одеяла совсем тоненькие, так что ты поспи под двумя, а я всё равно не собираюсь спать, много надо сделать к завтрашнему дню» — сказал я и укрыл её вторым одеялом в палате, предназначенным для меня. Я пересел за стол и достал учебники, по которым занимался с Кристиной, но печально посмотрев сначала на них, потом на неё, я попросил у своей ученицы очередной выходной в связи с собственной усталостью и другой навалившейся работой. Сочтя молчание знаком согласия (хоть это и было глупо), я лёг на стол, тяжело вздохнув. Какое-то время я действительно посвятил работе, но поняв, что скорость и качество её слишком снижены из-за непреодолимого желания спать, я всё-таки решил окунуться в царство Морфея.       Встав из-за стола, я стоял напротив кровати Кристины и смотрел на неё, укрытую единственными двумя одеялами в палате. Я не придумал ничего умнее, чем лечь рядом с ней, что я и сделал. Слегка пододвинув её, я лёг слева от неё, со стороны окна, закрывая собой от сквозняка. «Я устал, мёрзнуть не хочу, одеяла большие, давай спать» — на одном дыхании выпалил я. Кровать довольно широкая, но всё же пришлось немного прижаться к ней. Не зная, куда деть левую руку, я положил её на Кристину, обнимая. Такое положение заставило меня поволноваться, моё лицо горело, и я, вполне возможно, даже покраснел. Хорошо, хоть не возбудился, это было бы очень не кстати.       Уснул я не скоро, да и проснулся раньше, чем прозвенел будильник. Одевшись и приведя себя в рабочий вид, я снова спустился в столовую на завтрак. Позавтракав, я решил подняться обратно к мелкой, ведь время вполне позволяло. Я вошёл в палату и сел в кресло, растянувшись в нём, кажется, переел. «Поели — надо поспать, поспали — надо поесть, — вспомнил я слова из какого-то старого мультика. — Эх, как было бы хорошо никуда не идти, а просто остаться здесь» — сказал я. Мечтать не вредно. Через пару секунд я услышал чей-то хриплый, осипший голос: «Не иди».