Неуловимый учитель

      Я твёрдо решила жить, не обращая внимания на правила, эффектно, свободно, пафосно, ярко — одним словом весело. Это касалось не только Евгения Викторовича, который стал целью мое игры, теперь я совсем не против переполошить всю школу, и начну я прямо сегодня, ведь первое сентября — идеальный день для начала новых приключений, которые не терпелось найти моей пятой точке.       Сначала я вообще не хотела идти на линейку, но немного пораскинув мозгами, поняла, что так будет не интересно, поэтому сейчас я заехала на территорию своей школы перед главным входом на скорости всего лишь 200 км/ч. Конечно, никакого вреда кому-либо я причинить не хотела, поэтому была предельна аккуратна, но всё же припарковалась, дрифтуя для ещё большей зрелищности. К моему появлению линейка уже началась, и перед школой было полно народу, но я достаточно долго сигналила, чтобы мне освободили место, поэтому всё обошлось без проблем. Теперь все взгляды были прикованы к вышедшей из машины девушке. Это была стройная девушка среднего роста в обтягивающих чёрных джинсах и большом свитере крупной вязки молочного цвета, оголявшем одно плечо, и этой девушкой была я. Ветер развивал мои волосы таким образом, что вряд ли кто-то сейчас видел мо лицо, поэтому я пафосно откинула волосы на одну сторону и, оглядевшись, наконец нашла те глаза, которые искала. Изумрудно-зелёные глаза, скрытые теми же очками, смотрели на меня с недоумением.       Я подошла к Жене, ни на секунду не отрывая от него взгляд. Странно, но он снова оказался моим классным руководителем, поэтому, в принципе, в моём внимании к нему не было ничего незаурядного. Я подошла к нему довольно близко, но решила сократить дистанцию между нами максимально, от чего мужчина передо мной немного подался назад, видимо, пребывая в шоке от такого решительно вызывающего поведения с моей стороны. «Кажется, я немного опоздала. Долго ждал?» — слегка улыбаясь, манящим голосом произнесла я лишь для него. Посмотрев на меня ещё пару секунд, Женя усмехнулся и чуть не рассмеялся, чем вызвал очередную волну моего раздражения. Он схватил меня за руку, вывел перед собой, держа уже обеими руками меня за предплечья, и шёпотом на ухо сказал: «Стой спокойно, хватит цирка». От этого голоса всё тело ослабло, колени подкосились и я чуть не упала, но была поддержана Женей. Наверное, странно, что и я, и он говорили совершенно обычные слова, будто с каким-то сексуальным подтекстом. Каждый словно пытался свести другого с ума, используя лишь свой голос.       За всем этим действом наблюдали все, кто мог (кому было видно). Даже директор, толкающая речь с крыльца главного входа, умолкла после моего эффектного появления и молчала до тех пор, пока я не встала смиренно перед своим классным руководителем. Впрочем, встала я лишь потому, что у меня не было иного выхода, Женя по-прежнему сжимал мои руки. Конечно, я могла начать вырываться, но это было бы слишком даже для меня.       Остаток линейки я так и простояла спокойно. В завершение общешкольного мероприятия директор попросила всех учеников разойтись по классам для проведения классных часов, а лично меня — зайти к ней после классного часа, чему я, конечно, не удивилась. Женя подтолкнул меня вперёд, но руки так и не убрал, когда все начали расходиться. «Может, уже уберёшь руки?» — недовольно поинтересовалась я, после чего Женя выполнил моё требование и поднял руки в позе сдающегося. «Я сделал то, что ты хотела, так что, может, всё же будешь обращаться ко мне на „Вы“? Я всё-таки твой учитель» — сказал он, подняв брови. За нами всё ещё наблюдали мои новые одноклассники, поэтому мы оба говорили достаточно тихо, чтобы слышал только адресат и никто иной.       Зайдя в класс, я вспомнила тот самый день, когда впервые увидела Женю. Все события того дня пронеслись перед глазами, словно какой-то фильм. Авария не была исключением, но это было самое расплывчатое воспоминание. Я сразу направилась к последней парте у окна и села, сложив ногу на ногу и скрестив руки под грудью, и уставилась в окно, выражая своё ненамерение разговаривать с кем-либо. Я уже была готова погрузиться в свои собственные мысли, наплевав на речь Евгения Викторовича, но была прервана каким-то тихим робким голосом.       — П-прости, можно я сяду здесь? — спрашивала меня какая-то девчушка низенького роста совсем ничем не примечательной, но довольно милой внешности.       — Зачем спрашиваешь? Просто падай и всё, — удивилась я её, на мой взгляд, глупому вопросу.       — Падай? — переспросила она, будто поняв мои слова буквально.       — Садись уже! — сказала я и рассмеялась.       Впервые я видела такую робкую наивную девочку. Наверное, в 17 лет её стоило бы называть девушкой, но передо мной стояла этакая Лолита. Она была похожа на семиклассницу, поэтому язык не поворачивался назвать её девушкой. В какой-то момент я даже подумала, что она ошиблась классом. Ещё немного помедлив, забавно хлопая глазами, она всё же суетливо села на стул рядом со мной. Она сложила руки в замок и, словно дико нервничая, стала вычерчивать большими пальцами круги вокруг друг друга, что, думаю, уже давно стало её привычкой. Периодически она украдкой поглядывала на меня, но стоило мне хотя бы дёрнуться в её направлении, как она резко отворачивалась в противоположную от меня сторону.       — Эй? — окликнула я её, не выдержав такого поведения, которое всё же немного раздражало. — Зачем села здесь, если так меня боишься?       — Я не боюсь, — неловко ответила она.       — Врёшь.       — Я не боюсь, просто… волнуюсь в присутствии большого количества людей, — промямлила она. Удивительно, что даже голосок у неё звонкий, похожий на детский. Сейчас она говорит тихо, но уверена, он очень громкий. Хотела бы я услышать, как она смеётся. — Чему ты так улыбаешься? — упс, кажется, я не заметила, как расплылась в улыбке.       — Да так, просто ты милая, — уже открыто улыбнулась я, чтобы показать, что я совсем не страшная. — Такая забавная, — добавила я и ткнула пальцем в её мягенькую лилейную щёчку.       - Ой! — взвизгнула она от удивления, чем вызвала мой смех.       — Да не волнуйся ты так! Я же не серый волк, который ест маленьких девочек, — смеясь, утверждала я, совершенно забыв о том, что устроила на линейке.       — Я не маленькая! — возмутилась она и смешно чуть сжала губы.       — Как зовут-то тебя, милое создание?       — Света, — робко ответила моя новая знакомая.       — Эй? Кто ж так своё имя называет? Будто ты сама себя стесняешься, дурочка, — сказала я, и с этого момента точно решила, что займусь её перевоспитанием.       — Прости.       — За что? Пф, смешная ты однако.       — Почему? Ой, учитель начал говорить!       — Ну, и что? — я глянула в сторону стола Жени, на котором он сидел. Да-да, он сидел именно на столе и болтал ногами.       Я снова отвернулась к окну, но недолго смотрев на крышу соседнего здания, я всё же вернулась глазами к Жене. Он что-то говорил, но я не слушала, лишь смеряла его недовольным взглядом. Пару раз он тоже смотрел на меня, но словно украдкой, не позволяя другим успеть понять, на что он смотрит. Его взгляды были весьма осуждающими, даже угрожающими, он будто настойчиво советовал мне остановиться. Свою речь он закончил словами: «Жду вас завтра, всех без исключения, — говоря это, он уже явно смотрел на меня, — и постарайтесь не опаздывать». После этого все начали собираться и выходить из класса, но я, как и тогда, осталась на месте, сама не знаю, почему. Я просто зависла и пришла в себя только тогда, когда Света спросила меня, не иду ли я домой. В классе остались только я, Света и он. Света вышла из класса, и я собиралась пойти за ней, но теперь Женя просил остаться.       — Подожди, — сказал он, и, казалось, направился ко мне, но прошёл мимо и закрыл дверь, после чего встал, опираясь о неё спиной.       — Простите, Евгений Викторович, но я-то может и могу подождать, а вот директор — нет, — язвительно говорю я.       — Что это было? Насколько мне известно, ты никогда не афишировала своё хобби в школе, что изменилось? — он был серьёзен, даже немного зол, но по-прежнему сдержан. Женя не отчитывал меня, как ребёнка, удивительно, но, кажется у меня получилось немного вывести его из равновесия.       — А смысл скрывать, если все уже знают?       — Никто ничего не знает. Стас сказал, что тебя сбила машина.       — Хочешь сказать, знаешь только ты?       — Верно, так что ты совершила большую ошибку.       — Мои ошибки тебя не касаются, — сказала я и дёрнулась с места к двери, но Женя хлопнул по ней рукой прямо перед моим лицом, и я одарила его взглядом, полным недовольства, а может, в какой-то степени и презрения. В конце концов, как он смеет так грубо вести себя со мной? И тут я закусила нижнюю губу, осознав, что наглею здесь именно я.       — Касаются, — почти прорычал он, склонившись к моему уху, — по крайней мере до тех пор, пока я твой учитель.       — Что ж, тогда смотри и учись, — сказала я и оттолкнула его руку, освобождая себе путь к двери.       — О нет, дорогая, лучше тебе учиться на моих ошибках, — сказал он мне вслед, будто скорее для себя.       Выйдя из класса и закрыв за собой дверь, я прислонилась спиной к стене и скатилась по ней на пол. Что я творю? Жить свободно, эффектно, ярко — это не то, что я делаю. То, чем я сейчас занимаюсь, называется идиотизм, не иначе. Пафосная дура — разве это то, к чему я стремлюсь? Даже Женя… он ведь, по сути, ничего мне не сделал. Я сама нафантазировала себе невесть что, а он лишь вернул меня в реальность. Вместо того, чтобы учиться на своих ошибках и жить дальше, я решила угробить свою жизнь, ведя себя не пойми как. Дура, какая же я дура.