Неуловимый учитель

      В голове вдруг всё перевернулось, мне стало плохо, и я упала, но Женя меня подхватил. Я не могла поверить тому, что происходит, но слишком много совпадений для того, чтобы можно было думать, что это просто совпадения. Женя спрашивал, что случилось, пытался привести меня в чувства, но я была в полной прострации. Один вопрос занимал все мои мысли в этот момент: что мне теперь делать? Женя хочет, чтобы виновный был наказан, и это правильно, но это Стас — человек, заменивший мне и семью и друзей, самый родной для меня человек. Я не могу позволить ему сесть в тюрьму, он уже раскаялся и наказал себя, так почему же…       «Мне нехорошо, поехали домой» — еле шевеля губами, произнесла я и встала с поддержкой Жени. Я дошла до своей машины, немного пошатываясь. Женя был против того, чтобы я вела машину в таком состоянии, но я не могла сейчас поехать с ним, мне было необходимо хоть немного побыть одной. По дороге домой я успела немного выпустить пар и прийти в себя. Сев в машину я заплакала, но потом я очень долго кричала, злясь непонятно на кого.       Дома я пыталась вести себя как обычно, хотя это мне не особо удавалось. Женя то и дело, спрашивал, как я себя чувствую, и не нужно ли мне в больницу. Однако я продолжала убеждать его и себя, что всё в полном порядке. Женя сидел на диване, когда я пристроилась на его плече. Насыщенный запах бензина, исходивший от толстовки Жени, резко ударил мне в нос, и я подскочила.       — Ты чего? — удивлённо спросил он.       — Как ты можешь в ней ходить? От неё же бензином за километр несёт!       — Да вроде нет, ты как унюхала-то? — сказал Женя, понюхав свою толстовку.       — Я… — я не знала, что сказать, потому что это было странно, ведь до этого я не отличалась особой чувствительностью к запахам, а запах бензина вообще всегда мне нравился. Так пахло от моего отца, потом от Стаса, поэтому странно, что сейчас меня от него вдруг затошнило.       — Кристина? — позвал меня Женя.       — Всё нормально, — отстранённо ответила я и ушла в спальню. Видимо, меня конкретно вышибло из колеи.       Я легла на постель и свернулась калачиком, поджав колени к груди. Что мне делать? Если я скажу Стасу, что Женя — тот самый выживший мальчик… даже боюсь представить, что будет. Не хочу об этом думать, не хочу об этом знать. Вот так я и уснула в позе эмбриона, пытаясь забыть всё это.

***

      Уже неделю я абсолютно опустошена. Я так и не решила, что мне делать. Все эти дни я избегала и Женю, и Стаса, проводя всё время на дороге. По сути, основной частью моего общения с Женей были наши уроки. Со Стасом я и вовсе почти не контактировала, что он списывал на моё увлечение Женей, но как же он ошибался… В конце концов, Стас поговорил с Женей и узнал, что моё внимание обошло стороной их обоих.       Все мои волнения отразились и на моём здоровье: уже несколько дней подряд меня тошнит по утрам, да и не только по утрам. В школе я стала более раздражительной, а потому резкой на поворотах. За эту неделю меня несколько раз отправляли к директору, из-за чего Женя каждую ночь перед сном пытался читать мне воспитательные лекции. Я, конечно, была согласна, что не стоило орать на физичку, требуя «отвалить от меня», и, возможно, полить компотом одноклассницу (после того, как я размазала по её груди картофельное пюре) было лишним, но всё же у меня была уважительная причина — они меня выбесили. Пару раз я даже на Свету огрызнулась, после чего действительно задумалась о своём поведении. Что-то точно было не так, и это заподозрила компания тупых истеричек из моего класса, после того, как на первом уроке я выбежала из класса чуть не выплюнув на парту содержимое своего желудка.       В туалете меня вывернуло (и не один раз). Вернувшись в класс, я поймала на себе удивлённый взгляд Светы. « Кристина? У тебя всё в порядке?» — как всегда робко спросила она. В ответ я лишь кивнула. На перемене ко мне подошли те самые крашеные лахудры и начали пытаться меня подколоть, заговорив о беременности и ведя к тому, что я — пафосная шлюха. Знали бы они, что для меня значили эти их слова. Сначала я хотела крайне изобретательно заткнуть им рты, но потом поняла, что в их словах есть смысл и просто ушла… в ближайшую аптеку.       Трясущимися руками я забрала из рук пожилой женщины аптекаря несколько тестов на беременность. «Не делай глупостей, девочка» — обеспокоенно произнесла она, отдавая их мне. Как часто она произносит эти слова? Однако я — не совсем тот случай. Если бы мне не пришлось выбирать между названым братом и любимым человеком, я была бы на седьмом небе от счастья, узнав, что беременна, но сейчас беременность всё только усложнит.       Придя домой я тут же отправилась в туалет. Использовав все тесты, я ждала результаты, покусывая свой большой палец, но я не смотрела на тесты. Лишь по истечению засечённых мною пяти минут я повернула голову и ужаснулась. Все тесты показывали слабо выраженный положительный результат, что означало, что совсем недавно внутри меня зародилась новая жизнь. Я упала на холодный кафель в ванной и зарыдала. Я была рада ребёнку от любимого человека, но почему именно сейчас? Если Бог существует и посылает нам ровно столько, сколько можем вынести, он меня сильно переоценил. Как мне с этим справиться? Почему я должна выбирать, кого предать? Теперь от этого зависит не только моя жизнь. Я в ответе за этого ребёнка, он зависит от меня, и я не могу сделать ошибку.       Я продолжала сидеть в ванной, заливаясь слезами, когда услышала звонок в дверь. Это не мог быть Женя, ведь он ещё должен быть в школе, к тому же у него есть ключи. Быстро умывшись, я пошла к двери с красными опухшими глазами. Открыв дверь я увидела Вика.       — Ты ревела? — на удивление спокойно для него задал он вопрос, в ответ на который кивнула.       — И кто из них тебя подослал? — устало поинтересовалась я.       — Не поверишь — они объединились, — сказал Вик, и от его слов к горлу снова подступил ком. — Поехали, Крис.       — Куда?       — Увидишь, только не отставай, — сказал парень и ушёл.       Взяв ключи от машины и закрыв квартиру, я последовала за ним. Вик ждал меня в своей машине, как только я завела свою, он резко поехал. Ехали мы, надо сказать, прямо как на гонках. Правда, это было нечестно, ведь я не могла обогнать Вика по одной простой причине: только он знал, куда мы едем. Впрочем, через какое-то время у меня появилось предположение. Пока мы ехали, я забыла обо всём, всё-таки дорога и скорость — лучшее лекарство.       Как я и думала, мы приехали к озеру. На этом озере мы были прошлым летом со Стасом и Виком, для меня и Вика это место весьма знаменательно. Здесь он сказал, что любит меня.       — Ты помнишь, о чём мы договорились здесь прошлым летом? — спросил он.       — Прости, — произнесла я, заранее извиняясь за то, что нарушила наш договор.       — Ты обещала, что будешь доверять мне и полагаться на меня в вопросах, которые Стасу и твоему парню знать необязательно. Я твоя нейтральная сторона, помнишь? Я твоё убежище, которое всегда будет тебя защищать и поддерживать, так почему же, когда тебе плохо, ты не пришла ко мне? Крис, что происходит?       — Прости, — снова сказала я и заплакала. Вик подошёл ко мне и крепко обнял, шепча успокаивающие слова.       — Расскажи мне, Крис, прошу тебя, не молчи. Мы не можем видеть тебя такой, это невыносимо.       — Я не могу, Вик. Я не могу рассказать всё тебе, я должна справиться с этим сама, — ещё не совсем успокоившись отвечала я.       — Хорошо. Я не буду настаивать, Крис, просто позволь мне быть рядом и поддерживать тебя, — сказал Вик, и я нежно поцеловала его в щёку и снова обняла.       После этого я попросила переночевать сегодня у него, ведь я не знала, как смотреть Жене в глаза. Вик, конечно, был только за, но настоял на том, чтобы я позвонила Жене и предупредила его. Позвонить я не решилась, поэтому просто написала СМС, в ответ на которое получила: «Повеселитесь хорошо. Люблю тебя». После прочтения его ответа на глазах снова на вернулись слёзы.       Дома у Вика мы, как всегда, смотрели новый ужастик. Раньше я частенько оставалась у него с ночёвкой, и традицией для нас стал просмотр неизведанных нами или очень хороших ужастиков. Сегодня мы решили вернуться к классике: «Молчание ягнят» и «Чужой» составили нам чудесную компанию. Как я и думала, с Виком я забыла обо всех проблемах. Когда мы собирались ложиться спать (Вик, как всегда, любезно уступил мне свою невероятно удобную кровать), я случайно смахнула с прикроватной тумбочки какую-то толстую тетрадь, из которой вывалилось несколько детских фотографий Вика.       — Вик, это ты? — спросила я, поднимая фотографии с пола.       — Не смотри! — забавно взвизгнул он.       — Почему? Это альбом? Можно все посмотреть? — хлопая глазками и улыбаясь, попросила я.       — Ну, Крииис, ну не надо, — занудил мой друг.       — Ты сам виноват, что оставил альбом здесь, — смеялась я.       — Это не я, а моя мама, — пробубнил Вик.       — Ну, в общем, я посмотрю, да?       Я села на кровать и стала рассматривать все фотографии Вика с самого рождения. Где-то он был просто миленьким, где-то забавным и смешным. Я смотрела его фотографии и улыбалась, иногда посмеиваясь. Невольно я начала думать о своём ребёнке. Он будет таким же милым? Это будет мальчик или девочка? Он будет хорошо себя вести, или будет капризничать и проказничать? А кем он станет, когда вырастет? Он будет так же любить скорость, как его родители? А мы с Женей будем хорошими родителями? Мы сможем хорошо воспитать нашего ребёнка? За своими мыслями я не заметила, как уже несколько минут сидела, не двигаясь, а лишь глупо улыбаясь.       «Крис? Когда у тебя будут дети, помни, что мать им очень нужна. Я уверен, что ты будешь хорошей матерью, но всё же скажу: дети должны быть для тебя на первом месте по крайней мере до тех пор, пока они не вступят в самостоятельную жизнь. Я рос с няней, от родителей я слышал только правила, это было нелегко. У тебя будут прекрасные дети, поэтому уделяй им как можно больше внимания» — говорил Вик. Я прекрасно знала о его детстве, поэтому понимала, что для него значат эти слова, и чего он хочет для меня.       Я будущая мать, и я должна оберегать своего ребёнка. Если я оставлю всё, как есть, и не расскажу Жене и Стасу, как они связаны, в конце концов я просто сойду с ума. Если придётся отправить Стаса в тюрьму, произойдёт то же самое, и я не смогу быть хорошей матерью своему ребёнку. В любом случае, если я останусь здесь, я не смогу воспитать своего ребёнка и жить нормальной спокойной жизнью. Мы хотели уехать после того, как я получу аттестат, но планы немного изменились. Раз судьба не даёт мне шанса быть с любимыми, я буду одна. Хотя нет, теперь я не одна.