Лимит исчерпан
25 апреля 2017 г., 14:32
— Крис, детка, ну наконец-то! Мы тебя так долго ждали! — встретила меня тётя Лиз радостными воплями.
— Я тоже очень рада Вас видеть, тётя Лиз, но ведь Вы задушите меня прежде, чем мы сможем насладиться обществом друг друга, — смеясь и действительно задыхаясь, произнесла я.
— Прости-прости! Я ТАК рада тебя видеть! Девочка моя, ты так выросла! Ох! Дэн, что же ты стоишь?! Я совсем про тебя забыла! — воскликнула женщина, обращаясь к весьма симпатичному парню примерно моего возраста. — Поздоровайтесь, ребята, вы ведь не виделись ещё дольше!
— Рад снова видеть тебя, — приветливо улыбнувшись, сказал парень и протянул мне руку.
— Да… я тоже… наверное… — немного озадаченно произнесла я и с немым вопросом в глазах посмотрела на тётю Лиз.
— Ох! Милая! Ты что, не помнишь? Я ведь часто болтала про своего сына! — звонко сказала женщина.
— Прости-прости! — извинилась я за свой провал в памяти. — Я всё вспомнила.
И я действительно вспомнила, как тётя Лиз хвасталась нам с мамой своим сыном при каждом удобном и не очень случае. Более того, я вспомнила, как мы вместе проводили каждые выходные. Он был старше меня на три года и жил с отцом после развода родителей. Тётя Лиз не единожды пыталась добиться того, чтобы сын остался с ней, но её бывший муж — какой-то важный обеспеченный человек, поэтому, как бы она ни старалась, суд всегда был на его стороне. Когда мы с Дэном были совсем детьми, каждые выходные мы собирались семьями: мои родители со мной и тётя Лиз с Дэном. Однако, когда мне было около семи, отец Дэна увёз его в ***, и больше мы не виделись.
— Когда произошло ваше воссоединение? — радостно спросила я.
— А вот если бы ты звонила мне почаще, всё бы знала! — проворчала тётя Лиз. — Он приехал ко мне ещё в прошлом году. Перевёлся в здешний универ и теперь живёт со мной! — словно дитя, радовалась она.
— Мама, не кричи на весь аэропорт, — усмехнулся Дэн. — Давайте лучше поедем домой?
— Точно! Быстро в машину! — скомандовала его мать.
— Но мне надо забрать багаж.
— Дэн?
— Конечно, мам, я заберу, а вы идите в машину, — со снисходительной улыбкой ответил он, кинув ей ключи.
— Прости, — прошептала я Дэну, когда тётя Лиз утаскивала меня за собой.
Когда мы, наконец, приехали домой, тётя Лиз по-прежнему не давала мне и слова вставить. Точнее, это было так: «Ну, расскажи, как ты там жила всё это время? Ой, ты, наверное, так настрадалась! Я так за тебя волновалась, милая!» и так далее. Действительно рассказать о своей ситуации мне удалось только после того, как я крикнула на весь дом, что беременна. Тогда-то тётя Лиз и замолкла. На самом деле, о многом я просто умолчала, зная достаточно тётю Лиз. Например, она не в курсе, что Женя на семь лет старше меня и что он — мой учитель, а также ей не известно о том, что я сбежала не потому, что не люблю его. В общем, мне пришлось подкорректировать свою душещипательную историю.
Конечно, тётя Лиз была, мягко говоря, в шоке. Она никак не ожидала, что я забеременею от нелюбимого человека. Я слышала множество упрёков в свою сторону из её уст по поводу того, что не так меня мама воспитывала. Однако, довольно скоро гнев этой милейшей женщины сменился на радость ожидания прибавления. Тётя Лиз начала суетиться по поводу моих документов, чтобы я, как можно скорее, смогла встать на учёт в гинекологию.
Не знаю, она ли также подбила и Дэна, но он тоже начал уделять мне довольно много внимания. Каждый день он покупал мне фрукты и овощи, да и вообще контролировал моё питание. К тому же, каждый вечер после учёбы он обязательно вытаскивал меня на прогулку, а если погода была не очень хорошей, он следил за тем, как я одета.
Благодаря таким ежедневным прогулкам мы с Дэном весьма сблизились. Он оказался очень хорошим парнем. Учась на экономическом факультете, он имел очень развитый кругозор: он всегда находил, что сказать на темы о музыке, живописи, литературе, архитектуре, истории и многом другом. Мне никогда не было с ним скучно, и, что радовало больше всего, с ним я могла отвлечься от мыслей о тех, кого бросила, сбежав от трудностей.
Ещё в первые дни моего пребывания здесь я пыталась уговорить тётю Лиз ввести меня в ряды здешних гонщиков, чтобы я могла зарабатывать деньги, участвуя в заездах. Однако, ей эта идея категорически не понравилась в связи с тем, что теперь я ответственна не только за свою жизнь. Сама тётя Лиз покончила с гонками ещё шесть лет назад, когда моя мама ещё была жива. После этого она прошла множество курсов визажистов, парикмахеров и мастеров маникюра, и пару лет назад открыла свой салон красоты.
За неделю тётя Лиз оформила все необходимые документы, благодаря её клиенткам — жёнам нужных людей. Когда всё было готово, она вместе со мной отправилась в больницу. Там-то она и узнала подробности моего, точнее, нашего с детьми состояния. Доктор ясно дала понять, что риск летального исхода для меня слишком велик, и предложила сделать аборт, пока не поздно. Однако, я давно сделала свой выбор, и в своём решении была непоколебима.
Когда мы вышли из больницы и сели в машину, тётя Лиз не выдержала и разревелась. Смотря на неё, я тоже хотела расплакаться, но я больше не имела на это права, лимит моих слёз исчерпан на ближайшие десять лет, поэтому я сдержалась. Тётя Лиз сидела за рулём, а я рядом с ней, но поняв, что она не скоро успокоится, я вышла из машины и подошла к ней. «Всё будет хорошо, я справлюсь» — с этими словами и мягкой улыбкой на лице я обняла женщину, переживавшую за меня и моих детей, как моя родная мать. Осторожно проводив её до пассажирского места, и, сев за руль, направилась в сторону дома.
Пока мы ехали, тётя Лиз всё же смогла немного успокоиться, но в дом она зашла с красными опухшими глазами, чем заставила волноваться Дэна, вернувшегося из университета пораньше специально, чтобы встретить нас. На его вопрос о том, что случилось, она уткнулась лицом в его плечо и снова заплакала. У меня больше не было сил смотреть на то, как она плачет и сдерживать собственные слёзы, поэтому я молча поднялась в свою комнату.
Уткнувшись лицом в подушку, я закричала. Этому меня в шутку когда-то научила мама. Я снова начала думать обо всём, что со мной происходит и о том, что всё-таки это слишком жестоко. Прав был Женя, когда в тот раз в больнице называл меня малолетней дурой. Я поступила, как совершенно глупая эгоистка, поэтому сейчас у меня нет права жаловаться. Лимит крупнейших ошибок в моей жизни исчерпан, как и лимит моих сил на то, чтобы справиться с их последствиями. Я не имею права бояться за свою жизнь и спасать её за счёт наших с Женей детей. У меня осталась только обязанность и желание родить и вырастить наших детей и сделать всё, чтобы они были счастливы. Они ещё совсем крохотные, но их сердца уже бьются, и я не прощу себя, если с ними что-то случится.
Через какое-то время в дверь постучался Дэн. Он вошёл, но ждал разрешения пройти, прислонившись к стене. По его взгляду я поняла, что тётя Лиз всё же смогла ему всё рассказать. Я по-прежнему не могла, да и не хотела говорить, поэтому он сел рядом со мной, не дождавшись ответа.
— Ты ведь знала? — спросил он, и было очевидно, о чём он говорит.
— Да, — коротко ответила я почти шёпотом из-за кома в горле.
— Уверена?
— Да.
— Что будет, если… — начал Дэн, но не посмел продолжить, однако это не было необходимо.
— Этого не будет, — продолжала отрешённо отвечать я.
— Выходи за меня, — произнёс Дэн, передо мной на колени.
— Не неси бред, Дэн. Я не хочу, чтобы мои дети были бременем для тебя, — сказала я и отвернулась от него.
— Крис, ты не понимаешь! Ты мне нравишься, — возразил мне Дэн и мягко коснулся ладонью моей щеки, заставляя снова посмотреть на него. — Я буду любить тебя и твоих детей, я заменю им родного отца, а главное… если что-то случится… их ведь отправят в дет. дом или к твоей тёте, если ты не укажешь моё имя в графе «отец». Неужели ты не боишься такого будущего для своих детей?
Эти слова Дэна всё же заставили меня расплакаться. Я понимала, что он прав, и у меня нет выбора. Как бы я ни была настроена на лучший исход и уверена в себе, я должна была иметь страховку ради моих детей, поэтому одним кивком я дала Дэну согласие. Теперь ещё один человек будет несчастен из-за меня и моих глупости и эгоизма.
