Жизнь—привилегия

***

В ушах стоял неразборчивый гул, исходящий от бесконтрольной толпы людей, пытавшихся протиснуться к стойке и подписать необходимые бумаги. Всюду толкались воины, цеплявшие своими клинками случайных путешественников, разрывая тонкую тканевою одежду. В таверне, как и в самой столице, творился хаос, заставлявший впадать в панику простых горожан и прибывших торговцев. Кто-то пихнул девушку в спину, пытаясь пробраться дальше, но она намертво застыла перед паладином. Тогда раздраженный незнакомец грубо высказал свое мнение насчет охотницы и направился к другой очереди. Аллан плыл по янтарному океану, вглядываясь в добрые и нежные глаза своей возлюбленной. Родное лицо, дарившее невероятное наслаждения и заботу по утрам, способное разогнать пелену темноты одним только прикосновением мягких губ. Хрупкая улыбка заполняла душу беспредельным потоком мягкости и человечности, в котором хотелось тонуть, глотая дорожки головокружительного счастья. Все было знакомым и настоящим, от чего в сознании кружились неизмеримые чувства гордости, восхищения и глубокой благодарности. Не в силах больше терзать себя, паладин притронулся к гладкой коже Джессики, провел ладонью по очертанию скул и опустил руку на тонкую шею. —Аллан, — тихо произнесла охотница, прикрыв веки. Имя не вырвалось за приделы купола, созданного близкими людьми. Оно было адресовано для любимого, который ловил каждую брошенную фразу девушки и вслушивался в ее голос. Но не смотря на это, глубоко в сердце паладина стала зарождаться Тьма, навеки блокируя обилие воспоминаний о прошлом, созданные с огромными усилиями и стараниями двух половинок. Поднимающаяся темнота обволакивала организм, открывая двери раздражению и необоснованной ярости. Ладонь механически стала сжиматься, заключая шею Джессики в плотные тиски и перекрывая доступ кислороду. Девушка распахнула глаза: — Отпусти, — прохрипела она, пытаясь вырваться из его рук, которые были чужими и доставляли невыносимую боль. Лицо друга стало нейтральным и безжизненным, походившее на мраморную статую, только усиливающееся хватка давала понять, что это человек. В голове появились первые нотки вибрации из-за нехватки воздуха, на коже образовались слабые синяки, а в глазах лопнули мельчайшие сосуды. Сознание дало понять, что через несколько секунд оно уплывет, погружаясь в темноту. Элегантная ладонь легла на запястье Аллана, отводя его в сторону и заставив расцепить тиски. Хватка пропала, разрешив легким вновь насладиться кислородом. Джессика стала быстро вдыхать и выдыхать, падая на колени и не в силах сфокусировать взгляд. Перед глазами все плыло и плясало, разбавляя картинки ногами мятежников и деревянным полом. Когда получилось сконцентрироваться, она подняла голову и увидела свою спасительницу. Лександа с трудом сдерживала руки паладина, которые потянулись к золотистому мечу. Маг с силой сжала лицо Аллана и прошептала в губы: «Не здесь», затем быстрым шагом подошла к охотнице, подняла ее за локоть и потащила на выход, оставив Воина Света в таверне. Волшебница неслась, отталкивая незнакомцев в стороны и не обращая внимания на девушку, которая с трудом поспевала за ней. Руку начало саднить и ломать, от неудобного положения захвата, но позицию сменить не получалось, поэтому пришлось аккуратно следовать, стараясь лишний раз не поворачивать корпус тела. Спотыкнувшись о очередной ветхий стул и чуть не сломав ногу, Джессика попыталась вырваться, но Лександа была непрошибаемой и продолжала молча тащить охотницу к выходу. Когда они добрались до двери и переступили порог здания, то сразу направляясь в ближайший переулок. Завернув за угол, девушка с размахом придавила Джессику к каменной стене, от чего голова по инерции отдалась назад и приняла удар на себя, образуя в ушах неприятный звон. Лександа крепко прижала ладонями ее предплечья, не давая сдвинуться с места, заставив пристально вглядываться в лицо. Малахитовые глаза сверкали гневом и источали волны агрессии, от которых невольно хотелось сжаться. На лице застыла уродливая усмешка: — Хочешь умереть? — холодно процедила волшебница и сильнее надавила на плечи. Мощное чувство самосохранения напомнило о себе, молниеносно повышая адреналин в крови и закрепляя желание выбраться. Сознание подтолкнуло к действиям, побудив Джессику отдернуть руку и вытянуть один из небольших кинжалов с пояса, который мимолетно сверкнул на солнце. Она точным движением направила холодное лезвие в живот мага, вкладывая в процесс все силы. Оставалось несколько сантиметров до цели, как включили замедленную съемку: Лександа перехватила ее запястье и сдавила нежную кожу, заставляя охотницу прогнуться в спине и разомкнуть пальцы. Жгучая боль быстро пробежала по только зажившим мышцам, от чего оружие выпало из ладони и обрушилось на каменную дорогу, отдавая тупым звуком в ушах. Волшебница разжала хватку, а затем с силой ударила девушку по лицу, открывая дорожки кровяным каплям. Джессика ошеломленно посмотрела на противницу: — Что происходит? — осипшим голосом, тихо спросила она, придерживая дрожащей ладонью алые капли. — Почему ты остановила Аллана? — понимание приходит в конце. Охотница знала, что спасение от смерти лишь сделка, которая выгодна только Лександе. — Слушай, мне все равно, умрешь ты или нет, — хмыкнула чародейка. Взгляд был серьезным и вдумчивым, как будто они были на гильдейском собрании и разрабатывали очередной план. — Проблема в паладине. Каждый раз, когда твоя жизнь висела на волоске — он это чувствовал. Кто бы мог подумать, что ваши сердца связанны единым светом, — произнеся фразу, она отдернула себя, будто сказала лишнего и в глазах зародились былые нотки ярости. — Значит, — уже продолжила Джессика, перехватывая инициативу разговора и придавая уверенность в своем голосе: — Ты не способна меня убить, потому что умрет Аллан? — широко улыбаясь, высказалась девушка. Лександа вплотную приблизилась к охотнице, излучая потоки энергии и враждебности. Она легонько притронулась к разбитому носу и провела тонкими пальцами по влажной дорожке, образуя на подушечках красные пятна, затем растерла их и сказала: — К сожалению, нет, — облизав кровяные сгустки, усмехнулась: — Главное, чтобы в тебе билась жизнь, но какой она будет — решать мне. Знакомая вспышка появилась в малахитовых глазах, вызывающая только отвращение и ужасные воспоминаний, но не более. Времена контроля остались позади, как и неприятные впечатления, но зато открылись двери свободе, что было куда важнее. Настало очередь отыграться и воспользоваться ее неосведомленностью. Джессика размышляла, как поступить: подыграть чародейке, побыв в роли жертвы или рассказать правду. Желание разочаровать Лександу было огромным, словно охотница выиграла в лотерею и этим нужно похвастаться. Как сладкий плод, который хочется раскусить, чтобы рассеять глупые иллюзии о всевластии. Разрушить надежды, втоптав их в землю, как поступила она с ее мечтами. Смыть ледяной оскал, вогнав стрелу в сердце и уповать смерти той, которая все уничтожила. — Ты сделаешь все, что я скажу? — последовал вопрос мага. Бесчувственное лицо и холодный взгляд, требующий конкретного ответа без промедлений. Руки покоились по швам, прикрытые шелковой мантией, ноги расположены вместе — беззащитная поза, которая открывает доступ любому смертельному удару. Но молчать больше нельзя. Наконец логика взяла вверх над чувствами и сделала единственный правильный выбор: поддаться, а затем убить. — Да, — пыталась вложив максимум спокойствия и отрешенности в голос, процедила охотница. Она стояла ровно, четко смотрела вперед, стараясь не выказывать никаких эмоций. Почти заученные действия, прошедшие через боль и страдания, но зафиксированные на подкорке головного мозга. Их разговор походил на опасную игру в хищника и жертву, только сегодня роли изменились, повышая ставки до предела. Неверное действие или брошенная фраза, может повернуть ход событий против Джессики, отдавая преимущество противнице. Но как хорошо получилось изображать куклу, было известно только Лександе и немой тишине в переулке. — Правда? — промурлыкала волшебница. Голова странно наклонилась набок, словно стала слишком тяжелой. В глазах продолжала плыть зеленоватая дымка, скрывая за пеленой потайные желания и мысли, которые девушка никогда не узнает. Тело заметно напрягалось, выдавая слегла уловимые вибрации, будто перед ней ядовитая кобра, способная в любой момент наброситься на мышь. В сознании Джессики проскочила мимолетная мысль: «Вопрос с подвохом?», от чего она нервно сглотнула и сжала холодные пальцы. Неужели простое согласие, выдало охотницу на первых секундах игры. Невозможно. — Да, — вновь промычала она, разглядывая каменную стену и стараясь не обращать внимание на прожигающий взор чародейки. – Верю, – Лександа улыбнулась еще шире, образуя на лице стальной оскал. Она вплотную подошла к запертой жертве, источая сладковатый аромат благовоний и необъяснимый запах магии, который обволакивал ее тело. Медленно и элегантно, как прекрасный серый лебедь, она начала обходить девушку по кругу, выискивая бреши вранья. Пытаясь поймать охотницу с поличным и наслаждаться ее ошибкой. Все это вызывало интерес у Джессики: хотелось оглянуться, посмотреть, что происходит за спиной, но проигрывать нельзя, пора использовать единственный шанс. Она уловила на коже слабые нотки горячего дыхания. Затем все произошло слишком быстро: теплая ладонь легла на плечо девушки и крепко его сжала, а у шеи было приставлено леденящее лезвие. Джессика сразу провела ладонью по поясу и обнаружила пустые ножны, одиноко свисавшие на креплении. Она механически сглотнула, о чем сразу же пожалела: клинок впился в плоть, образуя алую дорожку крови. Неверное движение сбило дыхание, поэтому пришлось взять себя в руки. Хотелось спросить назревший вопрос, но Лександа ее опередила: — Ты думаешь я наивная? — агрессивно процедила она, сильнее надавив на клинок, с которого падали густые капли. — Ты считаешь, что мои возможности ограничиваются контролем? Да я тебя насквозь вижу, — прошипела чародейка. Охотница облизала сухие губы и аккуратно вдохнула через нос кислород, который медленно заполнил легкие, где рядом бешено стучало сердце, отдавая отголоски ударов у горла. Состояние походило на панику, но разум отчетливо давал понять, что это лишь угроза. Обстоятельства были на стороне Джессики, что нельзя сказать насчет Лександы. Девушка решила продолжить разговор и постаралась ответить спокойно, но голос неприятно дрогнул: — Ты меня не убьешь, — ощущение лезвия на шее усилилось. Казалось, что одно четкое движение и оно полоснет по мягкой плоти. — Во мне льется огромное количество энергии. Я могу тебя заставить подчиняться и без магии Скверны. Даже сейчас ты в моей власти, — хмыкнула волшебница. Пульс участился до немыслимой скорости, словно клетки крови соревнуются в эстафете, бегая по дорожкам из артерий и вен. Ладони противно вспотели, как и остальная кожа, на которой выступили капли пота. Она прекрасно понимала, что проиграла первый этап в притворство, но заключительная победа останется за ней. Пытаясь унять гулкие удары в сознании, девушка прикрыла глаза и сконцентрировалась на Свете. Знакомое тепло распылалось по организму, сливаясь с каждой мышцей и даря таинственную мощь, которая погружала в транс. Состояние легкости и невесомости заполняло разум, от чего хотелось кричать и одновременно молчать. Все плыло и горело, затем жар стал невыносим и пришлось распахнуть веки, открывая обзор. Перед охотницей стояла Лександа, которая пристально за ней наблюдала и ухмылялась. Совершенно спокойная, безоружная и надменная. Наконец, Джессика поняла, что опасный клинок больше не приставлен к ее горлу и можно обследовать повреждения. Пальцы легли на тонкий порез, проводя по небольшим засохшим бугоркам крови. «Ничего серьезного, тогда почему она отпустила?» промелькнуло в сознании девушки и в переулке раздался голос, от которого охотница вздрогнула, переводя взгляд на волшебницу: — Мне надоели твои игры со Светом! — она отдернула фиолетовую мантию, протянув элегантную руку и выставив на обозрение пустую ладонь. — Представь, что я держу сердце Аллана. Что будет, если я сделаю так? — слегка сомкнув пальцы, поинтересовалась чародейка. На этот раз малахитовые глаза были серьезными и вдумчивыми, никакой агрессии, чистый интерес от эксперимента. Хотелось узнать, получится ли опыт: будет жертве больно или она погибнет. Охотница отчужденно смотрела на противницу, пытаясь разобраться в вопросе и ответить правильно, но долго задумываться не пришлось. Она заметила, что стало слишком тихо, даже для пустого переулка. Затишье было удушающим и смертельным, словно вспомнив, что в теле недавно бился пульс, девушка схватилась за грудь. Никакого жизненно необходимого стука не было, как будто сели батарейки, потеряв энергию. Пустота и бледные отголоски былого света покрывали сердце. Дыхание мгновенно перехватило, а из ноздрей непрерывно стали вытекать красные дорожки. Не в силах держаться на ногах, Джессика обрушилась на каменный пол и разглядывала проходящих путешественников, которые не обращали внимание на уходящую жизнь. Все стало медленно темнеть, погружая сознание в глубокий сон, но тут перед глазами появилась рука волшебницы: — Эй, — сильный удар по щеке вытянул Джессику из черноты разума. Все расплывалось в разноцветных красках, создавая необъяснимую пустоту в голове. Только когда под ладонью раздался глубокий стук, она смогла соединить картинки воедино и насладиться сладким звуком. Сердце вновь приятно билось, разнося живые клетки по организму и заставляя работать внутренние органы. Сухие губы застыли в молчаливой ухмылке, не дав произнести ни слова, которых и не было. А тепло, вместе с силой и мощью, исчезало из мышц, оставляя девушку на произвол судьбы. Оставалось только бесшумно смотреть вдаль и вслушиваться в монолог Лександы: — Как бы это иронично не звучало, но ваш дар – ваше проклятье. Я всегда смогу использовать Аллана, чтобы получить доступ к тебе. Так что, слушай: паладин выполнит свое предназначение, хочешь ты этого или нет. Советую не вмешиваться, иначе я его убью. Собственно, как и тебя, — приподняв подбородок Джессики, она взглянула в янтарные глаза и дополнила: — Думаю, ты хочешь нам помочь. Правда? Охотница только незаметно кивнула и прикрыла веки, разрешив темным нитям унести ее в пустоту. Крепость Штормграда. Тридцать минут спустя. Город превращался в царство кромешного ада, где главными правителями были хаос и безумие. Былое величие столицы утекало с неумолимой скорость и оставляло за собой дорожки разрушений. Деревянные дома горожан полыхали, перенося красные искры на соседние здания и вовлекая их в ожесточенную игру. Всюду разбросаны потухшие факелы, которые тихо тлели под ногами мятежников. Толпы людей направлялись в сторону неприступной крепости, выкрикивая неодобрительные фразы и кидая в воздух огненные огни. Герои шли по каменному мосту, под которым ледяными потоками пролегала темная вода, наполненная сгустками пепла и обрывками бумаги. Джессика, продвигалась следом за предводительницей этого праздника, стараясь держаться от нее подальше, только пристально разглядывая фиолетовое око, расположенное на шелковом плаще. Было приятно прожигать ее взглядом, нервно облизывая губы и сжимая тонкие пальцы. Прокручивать в голове различные варианты убийства Лександы и уповать мучениям, которые с ней произойдут. Рядом с чародейкой уверенно ступал Аллан, отталкивая дикарей в стороны и прокладывая путь девушкам, словно это были дикие заросли, а люди - извилистые лианы. Охотница побаивалась поворачивать голову в сторону воина, ей было страшно вновь увидеть выражение лица возлюбленного. В памяти сразу вспылили неприятные воспоминания. После тяжелого разговора в переулке, они вернулись в таверну, где их ожидал недовольный паладин. Волшебница сразу завела с ним диалог, доступно объясняя, что придется отложить смерть Джессики и начать с ней сотрудничать. Девушка стояла у двери, молча наблюдала за беседой и чувствуя подступающую пустоту, казалось, что это просто кошмар, а происходящее - плод страшной фантазии. Необъяснимая отчужденность и равнодушие заменяло сердце, будто разум пытается защитить хозяйку от опасности. Враждебный взгляд родного человека создавал невыносимую боль, наверно, самую мучительную за всю недолгую жизнь Джессики. Аллан походил на непробиваемую скалу: холодный и жестокий, совершенно другой человек. Больше всего пугало осознание того, что с каждой минутой душа друга навечно скрывается под пеленой Тьмы, блокируя приятные воспоминания о возлюбленной. Когда чародейка закончила свой монолог, охотница мгновенно превратилась во врага народа и находилась под пристальным надзором, от которого хотелось убежать и скрыться в бесконечной пустоте космоса, чтобы никто не нашел. Кто-то толкнул девушку локтем, вытянув ее из глубоких размышлений и воспоминаний. Она оглянулась и заметила, что неконтролируемая толпа добрала до входа в крепость, начав атаковать внутренний двор. Мятежники с воодушевленными возгласами забросили тугие веревки на монумент короля, затянули на каменной шеи петлю и с силой потянули вниз. Поддавшись натиску воинов, доблестная статуя надломился у основания и с грохотом обрушился на соседний фонтан, вызвав более гулкие крики людей. Когда пелена пыли немного рассеялась, в воздух поднялись яркие вспышки огня, летевшие в сторону башен, поджигая синие флаги. Джессика наблюдала за происходящим, одновременно пытаясь разобраться, как спасти невинные жизни от гибели. Затем слух уловил звучную музыку, доносившуюся из золотистых труб. Охотница развернулась на мелодию и тело застыло от неподдельного страха. На развилке стояла целая армия: в первом ряду - стражи, облаченные в латную броню, за ними располагались лучники, а в конце - лекари, державшие в руках знамя с гордым львом. Над столицей повисла давящая тишина, даря необходимое время, чтобы собраться с мыслями и определиться в правильности решения. Было понятно - никто отступать не будет, вопрос лишь в том, кто начнет первый. Вдруг, на обломленный подиум, где многие годы стояла величественная скульптура, забрался мускулистый мужчина с каштановыми прядями, крепко сжимая клинок. Джессика в глубине души умоляла: «Аллан, прошу, не надо», но паладин был неумолим. Он безукоризненно выполнял приказы, веря в слепую справедливость: — Братья и сестры! Настал час расплаты! — после недолго замешательства, мятежники закричали, поддерживая незнакомого лидера и постукивая мечами по деревянным щитам. Когда волна возгласов притихла, мужчина продолжил: — Они должны почувствовать все то, что мы пережили за последнее время, страдая от постоянных нападений Орды и бессмысленных смертей близких! — на этот раз ответы были более отчетливые и уверенные. — Так начнем же бой! Во имя Света! Во имя Альянса! — оглушительный рев пробежался по толпе. Умелые воины, неподготовленные путешественники и люди, которые не смогли остаться в стороне, встали в боевую стойку. Они крепко сжали свое оружие, прикрыли тело импровизированными барьерами и с воем побежали вперед. Джессике показалось, что небо озарилось красной краской, а время замедлилось до мельчайших кадров. Стражи присели на колени, выдвинув перед собой массивные щиты, образуя плотную стальную стену. За ними встали во весь рост охотники и направили свои элегантные луки в хмурые облака. Послышался свист стрел, летевшие по воздуху, словно это были парусные корабли, плывшие по водам океана. Они со стуком обрушились на толпу мятежников, насквозь протыкая кожаные доспехи и проделывая смертельные дыры в органах. Люди посыпались друг за другом, падая и спотыкаясь об мертвые тела, как домино выстроенное в линию. Те, кто смог добраться до цели, подняли острые клинки и с силой ударили по защите. Раздался гулкий стук, разнося мелкие вибрации по округе и заставляя стражей распахнуть щиты. Мечи сомкнулись в едином танце, уводя хозяев в мир скрежета металла и ожесточенного ближнего боя. Началось кровавое месиво, поражавшее своей кровожадностью, где люди убивают себе подобных. Девушка стояла в полном оцепенении, не понимая, как такое возможно. Губы застыли в тихом ужасе, а сознание погрузилось в пустоту. Только когда теплая ладонь легла на ее запястье, она смогла оторвать взгляд: — Идем, — голос Лександы был спокойный. Совершенное безучастное и равнодушное состояние души, не говоря уже о сострадании. Это было неудивительно - она получила то, чего хотела, заплатив за это слишком высокую цену. Охотница проталкивала себе путь за волшебницей, изредка бросая беспокойный взгляд на Аллана. Он плелся за ней и пристально рассматривал окружающих, которые бесцеремонно кричали лозунги, сталкиваясь клинками с противником, словно упертые волны, бросающиеся на гладкие скалы. Глаза паладина были прикрыты темной пеленой, а на лице ледяной оскал, явно дававший понять, что он доволен своей работой. Джессика понимала, что это был чужой человек, но неужели в нем ничего не осталось? Хотя бы капля сожаления? Она прикрыла тонкие губы и продолжила неуверенно ступать вперед.

***

Герои молча шли по очередному переулку, в котором отдавало прохладой от камней и создавалось впечатление запертой тюрьмы, где скоро казнят преступников. Возможно, это было связанно с ожесточенными звуками схватки, которые неприятно резали слух. Только однажды Аллан с усилием перекричал гул и рассказал им о тайном проходе, расположенном под крепостью, доступной только для настоящих Воинов Света. Они прошли по влажной траве, огибая небольшие деревья, растущие вдоль каменной стены и направились к небольшой статуи льва. Джессике было велено стоять на дороге, высматривая остальных стражей, которые обязательно остались охранять короля. Она не сопротивлялась заданию, даже была этому рада - минута спокойствия сейчас очень нужна. Облокотившись на деревянный ствол, она глубоко вдохнула свежий воздух и стала вглядываться вдаль. Небо покрылось темными тучами, словно боги разозлились на глупые поступки людей и готовы обрушить свои острые молнии. Первые капли приятного дождя упали на щеки девушки, от чего хотелось прикрыть веки и уплыть по волнам блаженства, но тут послышался знакомый голос. Лександа окрикнула охотницу и попросила помочь сдвинуть монумент животного. Навалившись всем телом на камень, героев пробурили нежную землю, оставив за собой ухабистую дорогу, но зато открывшие потайной ход. Там была кромешная тьма и стойкий запах сырости, а под ногами что-то неприятно хлюпало. Аллан прошептал заклинание и коридор озарился ярким светом, открывая взору узкую тропинку. Когда глаза немного привыкли к освещению, они двинулись за паладином, аккуратно обходя мелкие камни и бугры. Казалось, что прошло всего несколько минут, как они достигли железной двери в виде огромной морды льва. Клыки были массивные, глаза по форме походили на пустые стекляшки, а золотая грива закрывала почти весь проем. Не долго думая, Аллан положил свою ладонь в открытую пасть и прикрыл веки. У ног паладина начали образовываться ослепительные белые ленты, которые обволакивали его тело, а затем медленно переливались на вытянутую руку, прямо к дикому зверю. Джессика затаила дыхание, наблюдая за происходящим: хотелось притронуться к Свету, ощутить его, как нечто материальное и настоящие, но она сразу отдернула себя. Неожиданно по коридору прошелся гулкий рык, от которого кровь стынет в жилах и хочется бежать, куда глаза гладят. Затем все пропало: темнота тяжелым грузом обрушилась на проход и все умолкло, забирая с собой потоки волшебства. Лександа оглянулась на паладина, задавая немой вопрос: «Что дальше?», но он не ответил, а лишь со скрежетом распахнул тяжелую дверь и жестом, пригласил девушек пройти вперед. Они поднялись по облупленной лестнице и оказались в покоях короля. Роскошная комната была соизмерима старой хижины Джессики, а ведь это только одна сотая часть замка. К сожалению, красоту получилось разглядеть отрывочно: большая двуспальная кровать, увитая золотом, в углу стояла столешница из темного дуба, а на потолке располагался подвесной канделябр, державший потухшие свечи. Тяжело вздохнув, девушка последовала за Алланом, которые осторожно выглянул за дверь, выискивая нужную цель. Она нервничала, в сознании крутились множество вариантов, как их убьют, даже не подпустив к королю. Мимолетно бросив взгляд на волшебницу, она заметила, что та облизала губы и сжала пальцы, а в глазах... Страх? Джессика покачала головой и отбросила глупые мысли. Такое поведение не для Лександы, это точно. Повисла угнетающая атмосфера, погружая комнату в мертвую тишину, поэтому когда раздался голос Аллана, охотница вздрогнула и уловила слабые постукивания в затылке. Леденящий страх сковал тело от услышанного: — Вижу! Король подходит к южному входу от нас. Он не один, со стражей, —слишком агрессивно произнес паладин, сжав рукоять меча и прикрыв дверь. Сердце ускорило ход, в животе нервно сжался узел, а в горле пересохло, словно девушке предстоит выступить на собрании гильдии. Удивительно, но сейчас она была готова это сделать, и не один раз, лишь бы убраться от сюда. Она не хотела умирать или терять Аллана, непреодолимое чувство самосохранения пульсировало в подсознании. Словно уловив нотки паники, к ней обратилась Лександа: — Только попробуй помешать, — прошипела она сквозь зубы. Глаза заполнились зеленоватой дымкой, а голос опустился на пару тонов: — Пора, — простое слово из четырех букв решило судьбу героев.