Часть 38
9 декабря 2018 г., 12:00
Глава 8. Укрощение страхов и маленькая слабость
Земляная магия, хоть и считалась во многом не самой удобной и мощной из стихийных, имела свои неоспоримые преимущества. И незаметность определённо была в их числе, равно как и сложность в отслеживании. О том, что Кернейл изъявил желание снова встретиться, Шейд узнал, как только вернулся домой: магический канал, тщательно проложенный им лично, благополучно передал вибрацию от касания катализатором земляной ловушки на несколько километров, сбив со своего постамента небольшую садовую статуэтку возле его дома. Увы, сигнал этот по своей природе был бинарным, а потому не очень-то информативным — с его помощью Ульрихт не мог определить, ни о чём Кернейл хотел поговорить с ним, ни даже когда именно он предлагает встретиться. Специально выданный ему на такой случай катализатор был всего лишь простеньким камушком, обработанным слабеньким экстрактом рейственов и заряженным земляной магией, придающей ему исключительную магическую проводимость. Маг уровня магистра Ордена Земли, Шеймара аш Торнеля, возможно, даже с такого расстояния смог бы узнать, что за отметки нанесены на его поверхность, но Шейд не был настолько силён. Пришлось на ночь глядя прогуляться до ближайшего от парка кабака — с пары сотен метров изучить в мельчайших деталях касающийся влажного грунта камень для него уже не составляло труда. Значит, завтра в шесть. Необходимость ещё раз встречаться не столько тревожила, сколько раздражала: уговор был не беспокоить друг друга без серьёзного повода, и, насколько Ульрихт знал, никаких проблем не предвиделось. Что Кернейл мог посчитать достаточно важным, чтобы воспользоваться этим секретным каналом связи, он не представлял, но подозревал, что только впустую потратит время — мужчина сразу показался Шейду излишне осторожным, возможно, даже немного трусоватым. Но не прийти на встречу маг не мог — небольшой шанс, что эксперт сообщит что-то важное, всё-таки имелся. Субботним вечером в парке было довольно многолюдно — погода располагала. Горожане не спеша гуляли по мощёным тропинкам, отдыхали, болтали и смеялись. К чужим беседам никто не прислушивался — с расчётом на это в свою прошлую встречу Ораст Кернейл и Ульрихт аш Шейд и договорились встречаться в дальнейшем именно здесь. Скамейки были тактично расставлены вдоль широких дорожек на приличном расстоянии друг от друга — если не повышать голос, риск оказаться подслушанным случайными прохожими был минимальным. На пути к условленному месту Шейд, на всякий случай, исподволь присматривался к людям, прогуливающимся по парку и сидящим на скамейках. На глаза попадались и молодые мамы с детьми, и сладкие парочки, и шумные стайки подростков. На ближайшей ко входу скамейке старички церемонно разложили шахматы, через одну от них устроилась что-то бурно обсуждающая стайка девушек в ярких платьях, а на следующей за ними полный немолодой мужчина в неказистом свитере читал книгу, совмещая пищу духовную с телесной: одновременно он уплетал сдобную булочку из киоска на входе, аккуратно обернув её салфеткой. Ульрихт тоже чуть было не повёлся на соблазнительный аромат свежей сдобы, но решил отложить эту идею до обратной дороги. Не успел Шейд сделать и пяти шагов от его лавочки, как мужчина с булочкой посмотрел ему вслед. Спохватившись, он тут же уставился обратно в книжку, мысленно отчитывая себя: за прошедшие дни ему уже столько раз повторяли ни в коем случае не смотреть на подозреваемых, но в самый ответственный момент сдержаться всё равно не удалось! К счастью, тот был к нему спиной и вряд ли, будучи земляным магом, мог что-то заметить. В роли оперативника Ориус чувствовал себя крайне некомфортно и сильно нервничал — отчего и соблазнился просто преступно душистой плюшкой, временно «позабыв» о жёсткой диете, на которой сидел уже больше недели (поэтому теперь едва волочил ноги и постоянно мёрз). Но ничего не попишешь — пора приступать к работе. Откусив ещё кусочек, он отложил недоеденную булочку в сторону на заботливо расправленную салфетку, прижал ладонью книгу, чтобы не упала, и прикрыл глаза, будто задремал — на деле же для лучшей концентрации. Сосредоточившись, тёмный маг мысленно дотянулся до тени от лавочки, стоявшей метрах в ста впереди, которую отсюда было едва видно. Как свежеиспечённый разведчик успел выяснить, именно на ней уже некоторое время Кернейл дожидался встречи. Не имея оснований доверять собственным, без малого несуществующим, навыкам оперативной работы, Ориус специально расположился как можно дальше от объектов слежки. Рассмотреть что-либо, помимо двух силуэтов, с такого расстояния было бы сложно, но тёмному этого и не требовалось: на данном этапе расследования достаточно было подслушивать подозреваемых при помощи магии. Когда Шейд приблизился к нужной скамейке, Ориус краем глаза проследил, как малопримечательный брюнет, одетый в невзрачный плащ, заранее встал со своего места, немного нервно озираясь по сторонам. — Здравствуйте, господин Шейд, — почтительно склонив голову, Ораст поприветствовал подошедшего. — Не нужно имён и формальностей, — несмотря на промелькнувшее в сознании раздражение, земляной всё же приветственно пожал собеседнику руку и присел на скамейку. — Однако же мне казалось, что наша прошлая встреча должна была стать последней, — немного прохладным тоном начал он. Ориус заставил себя отвести взгляд и весь превратился в слух — нельзя было пропустить ни единой детали. — Д-да, простите меня, — взволнованно пробормотал эксперт, и тёмный тут же почувствовал, как его затопила волна стыда. — Я не хотел вас беспокоить по пустякам, но… кое-что произошло, и это всерьёз меня тревожит. — Вот как? — спросил Ульрихт. — Что случилось? Якобы спящий, Ориус пытался представить себе сцену, увидеть которую воочию тёмное восприятие не позволяло: тени были способны проводить только голоса и тёмные эмоции. Должно быть, терзаемый неуверенностью и стыдом эксперт сейчас виновато опустил голову. И хотя во многом его тьма была искренней, тёмный не мог позволить ей бесконтрольно хозяйствовать в сознании подозреваемого в такой ответственный момент. Повлиять на подлинную тьму было непросто, однако магу уровня заместителя магистра Тьмы были доступны техники, позволяющие тонко управлять ходом диалога при помощи магии. Приходилось быть готовым применить их при необходимости, между тем не забывая фиксировать полученную информацию. Если эти двое действительно были участниками заговора, они должны были однозначно и безоговорочно подтвердить свою причастность. Но при этом Ораст не должен был навести своего собеседника на мысль, что его внезапно обострившаяся паранойя могла иметь под собой серьёзное основание или же быть вызвана магией. В нужный момент внедряя страх и стыд в его сознание, Ориус должен был обеспечить, чтобы тот очень аккуратно выбирал слова. Для верности пришлось немного поработать и над разумом земляного мага, филигранно оперируя тончайшими оттенками брезгливости и пренебрежения, чтобы тот лишь внутренне посмеялся над доводами эксперта. Во что бы то ни стало Шейд не должен был принять сказанное Кернейлом всерьёз — иначе, первым делом, он побежит оповещать о возможной угрозе своё начальство. А поскольку ни верхушка заговора ещё не выявлена, ни приготовления к задержанию боевого мага не завершены, этого никак нельзя было допустить. — Всё началось в понедельник, — тихо начал рассказывать Кернейл. — Экспертный отдел был ни с того, ни с сего закрыт на внеплановый ремонт, а нас перевели кого куда, я же с частью коллег попал в подземный корпус. — Я что-то об этом слышал. В принципе, в этом нет ничего удивительного: ваш корпус был самым старым из всех. Это и есть ваша причина нарушить наш уговор? — немного снисходительно, но беззлобно поддел его Шейд. — Я понимаю, как глупо это звучит, но… — эксперт замолчал, не в силах выдавить ничего осмысленного — страх плотным кольцом сдавил его горло. С усилием сглотнув, он попробовал начать заново, издалека: — Всю эту неделю я… я просто не мог работать. При одной мысли, что я нахожусь рядом с главой Стражи… Мне нужно было вас увидеть, чтобы убедиться, что… у нас по-прежнему всё в порядке. Ориус нахмурился. В сознании Шейда по-прежнему чувствовалось, разве что, лёгкое раздражение. Разбавляли ли это чувство какие-то светлые эмоции, тёмному оставалось только гадать. По их разговору пока нельзя было однозначно судить о связи с заговором. Очевидно было, что эти двое договорились более не встречаться без крайней на то необходимости, но примерно такого же поведения можно было ожидать, к примеру, если бы у них был роман — как вариант, вынужденно прекращённый из-за подозрений окружающих. Наличие земляного канала связи в этом контексте было, разве что, слегка подозрительным, но вполне объяснимым, с учётом, что один из участников был одарённым магом. О том, как именно Кернейл связался с Шейдом, помощник магистра выяснил ещё вчера, наблюдая за экспертом, от страха бросившимся наутёк со своего рабочего места. К неудовольствию Ориуса, даже пробежаться пришлось: заранее предсказать, в каком направлении рванёт Кернейл, было невозможно. Помощи тоже ждать было неоткуда — оба напарника по расследованию должны были находиться на нижних этажах, обеспечивая требуемое эмоциональное состояние подозреваемого. Хотя природный страх можно легко усилить и, при необходимости, изменить его структуру, к сожалению, даже магу уровня магистра Тьмы не под силу вложить в него конкретный смысл, не выдавая вмешательства магии. По этой же причине нельзя было воспользоваться подходящим по контексту страхом разоблачения из своей коллекции: в этом случае и простолюдину не составило бы труда заподозрить что-то неладное в чужих эмоциях, завязанных на совершенно незнакомый ассоциативный ряд. Поэтому даже неспособному на ментальное воздействие Аркону нашлась работа: пришлось собственным нагоняющим жуть присутствием обеспечить, чтобы беспочвенная тревога в сознании подозреваемого увязалась с раскрытием его — пока всё ещё гипотетической! — причастности к заговору. К тому моменту они уже почти не сомневались, что вышли на правильный след. Но сейчас все усилия рискуют оказаться напрасными. Неужели всё это время они гонялись за парочкой гонимых обществом любовников?.. — Вам не о чем беспокоиться, — уверенно сказал Шейд. — Насколько я знаю, с нашей последней встречи ситуация не изменилась. Но, быть может, у вас есть основания полагать иначе? Вот это уже звучало многообещающе. Ориус моментально насторожился, «проснулся», сжал в пальцах лежавший до того как закладка карандаш и приготовился делать пометки на припрятанном в книге листке бумаги. — Я… я не знаю, как это объяснить, но… — сбивчиво выдавил Ораст, отчего-то одновременно краснея от стыда и покрываясь капельками холодного пота от страха, — почему-то я сразу запаниковал, когда увидел, что наш временный кабинет расположен напротив кабинета самого аш Ландберга! — В этом нет ничего странного, — пожал плечами земляной маг, ничуть не впечатлённый услышанным. — Если не ошибаюсь, напротив его кабинета находится переговорная — она достаточно большая и редко используется. Иногда нас собирали там для инструктажа перед тем, как отправить на задание. И хотя я лично редко бываю в резиденции, сильно сомневаюсь, что у них нашёлся бы другой свободный кабинет подходящего размера, чтобы всех вас разместить. — Правда? Я как-то… не подумал об этом, — нервно усмехнулся Кернейл, чувствуя, что страх немного отступает. — Но на следующий день я видел… самого магистра аш Дортмунда! Он же не должен появляться там без причины, верно? Что, если он уже всё понял насчёт моего заключения по тому письму и… — эксперт замолчал, не договорив, а в его сознании вновь разгорелась тревога — на этот раз абсолютно самостоятельно. — Я бы не придавал этому большого значения, — пренебрежительно отмёл его довод Ульрихт. — Дортмунд хорошо знаком с главой Стражи, когда-то был его учеником, а после стал и преемником на посту магистра. Я слышал от коллег, что магистр Тьмы бывает в резиденции куда чаще, чем предполагают его должностные обязанности. «Ходит, как к себе домой», если цитировать их дословно, — усмехнулся он. — Если это всё, что вас тревожит, то я бы посоветовал выпить успокоительного чая и хорошенько отдохнуть, Кернейл. Эмоции земляного мага не выдавали ни тени подозрения, и Ориус облегчённо выдохнул — кажется, не переборщил. Вот только зря он так увлёкся чужим разговором, забыв о мерах предосторожности! Если кто-то отслеживает обстановку вокруг тайной встречи заговорщиков, их мог не обмануть его неумелый дебют в роли случайного прохожего. Опомнившись, помощник магистра торопливо перевернул страницу, чего не делал с того самого момента, как на аллее появился аш Шейд. Лишь бы не оказалось поздно… Мысленно ругаясь на самого себя, маг нервно откусил заветрившуюся булочку. Проклятье, ну что ж он такой непутёвый! Но теперь у них хотя бы есть подтверждение, что Кернейл осознанно подготовил ложное заключение. Уже что-то. — Что ж… похоже, я и правда накрутил себя на пустом месте, — смущённо признал объект его внимания, поднимаясь со своего места. — Извините за беспокойство. Больше это не повторится. — Ничего страшного, но впредь прошу быть осмотрительнее, — встав вслед за собеседником, Шейд с вежливой улыбкой протянул ему руку, в которой между пальцами был неприметно зажат новый заряженный камень. — Впрочем, если у вас появятся более веские причины для беспокойства, прошу, не стесняйтесь обращаться. Попрощавшись, мужчины разошлись в противоположные стороны — один с глубоким чувством стыда, но, по крайней мере, избавившись от изнурительного страха, второй же — с облегчением от осознания, что этот трус, как и ожидалось, раздул из мухи слона. Чтобы не вызвать подозрений у проходившего мимо Шейда, Ориусу полагалось ещё некоторое просидеть на этой скамейке, уставившись в книгу. Стараясь не выдать своей мимикой обуревавшего его чувства триумфа, внутренне тёмный довольно улыбался. Это была победа — пусть пока и маленькая. Что бы ни говорил Алиэмун, но Аркон опять оказался прав. Вздохнув, помощник магистра уже предчувствовал, что конфликт между ними найдёт новую опору. Но, по крайней мере сейчас, им всем было не до личных разборок: пора приступать к реализации следующей части плана, в которой и ему была отведена немаловажная роль. С этой мыслью Ориус бросил страдальческий взгляд на недоеденный кусок булочки, намертво зажатый в пальцах и, скрепя сердце, выбросил его в урну. Не хватало только набрать ещё пару лишних килограммов в такое неспокойное время…***
Чтобы удостовериться в отсутствии соглядатаев на хвосте, Ориус более часа петлял по улочкам, прежде чем решился вернуться в тайную резиденцию Теневой Стражи. Добравшись до кабинета главы, запыхавшийся помощник магистра незамедлительно рассказал о своих наблюдениях коллегам. Аркон, видимо, ожидал подобного развития событий, а вот магистру оказалось не так-то просто принять подтверждение причастности Шейда к заговору. — Я же чувствовал, что с ним что-то не так, — с досадой стукнул он кулаком по подлокотнику дивана. — Какое-то неуловимое, ничем не обоснованное ощущение, но оно было! Нужно было прислушаться к своему чутью… — Следует признать, ваша интуиция редко даёт осечки, магистр, — сухо констатировал Аркон, небрежно откладывая лист, где он педантично делал заметки во время отчёта Ориуса. — И всё же его чувство вины было слишком искренним, — с сомнением покачал головой Алиэмун. — В сознании Шейда не было ни намёка на ложь! Представить, что он был в числе заговорщиков всё это время… врал мне в глаза, да ещё и настолько тщательно скрывал обман, что я не смог его распознать… Просто в голове не укладывается! Это был далеко не первый раз, когда тёмное восприятие подводило аш Дортмунда, и каждый раз такие случаи заставляли его чувствовать себя крайне беспомощным. К сожалению, даже настолько сильная эмпатия не давала гарантий, что каждый без исключения злой умысел в сознании окружающих будет непременно замечен и, что важнее, верно истолкован. Тёмная магия не позволяла наверняка узнать смысл, скрывающийся за конкретными тёмными эмоциями, поскольку некоторое количество тьмы всегда присутствует в сознании каждого человека. Даже двух с лишним сотен лет обучения в ордене недостаточно, чтобы безошибочно выбирать из этого фона только то, что может представлять реальную угрозу. Однако, в случае с Шейдом Алиэмун видел тьмы даже более, чем достаточно, и смог заподозрить что-то неладное, пусть и крайне смутно. Увы, он так и не прислушался к своему предчувствию, и личное отношение сыграло тут немаловажную роль. Когда речь идёт о подозрительной тьме в разуме уважаемого человека и давнего соратника, всерьёз заподозрить его в чём-то дурном не позволяют уже собственные эмоции. Не говоря о критической обстановке в день погони за аш Астендардтом, на которую аш Дортмунд сделал скидку также и своей способности трезво интерпретировать тёмное восприятие. Но неужели Шейд был осведомлён о механизме действия тёмной магии в таких подробностях? Включая её уязвимость во время нестабильного эмоционального состояния тёмного мага, о которой члены малочисленного Ордена Тьмы не склонны откровенничать на каждом углу! Это не являлось тайной, за разглашение которой орденскому магу могла грозить серьёзная ответственность, но всё же мало кто в здравом уме станет делиться такой информацией с магами других даров. И если Ульрихт всё же знал об этом, неужели он оказался настолько умелым, хладнокровным злоумышленником, способным предвидеть далеко не гарантированное присутствие магистра Тьмы в этой операции и преднамеренно воспользоваться его слабостью в своих интересах? Или же это было случайным стечением обстоятельств, и преступнику просто повезло, что Алиэмун прохлопал ушами злой умысел в его сознании? Вопросов было куда больше, чем ответов. — Поверить в осечку нашей службы контроля, действительно, непросто, — согласился Тайный Советник. — Возможно, позже этому найдётся какое-то объяснение. И хотелось бы надеяться, что оным не станет вовлечённость в заговор кого-либо из тёмных магов, задействованных в работе Стражи. Побледневший заместитель магистра, сидевший на диване рядом с Муном, с обеспокоенным видом заёрзал на своём месте. Эта мысль без преувеличения ужасала его. Всё, что касалось ордена, Ориус считал своей личной ответственностью. Почти всех ныне живущих тёмных магов он знал ещё детьми — представить, что кто-то из его подопечных мог работать против своих, было попросту немыслимо! — По крайней мере, теперь не остаётся сомнений, что мои подозрения о вмешательстве кого-то изнутри были оправданы, — после небольшой паузы продолжил Аркон. — Как я и предполагал, Кернейл ввёл нас в заблуждение, состряпав фальшивое положительное заключение по результатам якобы проведённой им экспертизы почерка злополучного письма. Шейд же, практически наверняка, повлиял на результат погони за аш Астендардтом. — Однако, пока мы не можем сказать каким именно образом, — добавил Мун, убедив себя отложить самобичевание на потом. — Равно как и не можем знать, какой статус эти двое имеют во вражеской структуре. — Действительно, — кивнул глава Стражи, — это нам и предстоит выяснить. И по возможности — в кратчайшие сроки. — Придерживаемся исходного плана? — осторожно уточнил Ориус, всё ещё выглядевший довольно бледным и немного вспотевшим. После завершения своего отчёта он только слушал коллег, не вмешиваясь — и вовсе не потому, что сказать ему было нечего. Помощник магистра изо всех сил старался не терять концентрации, но даже следить за ходом разговора почему-то удавалось с трудом. Вот уже несколько минут ему ужасно хотелось прилечь на этот самый диван и, по возможности, больше не вставать с него до самого утра. Увы, нельзя. — Полагаю, ничего более надёжного мы уже не успеем реализовать, однако некоторые нюансы придётся доработать, — нахмурился аш Дортмунд. — Незаметно захватить Кернейла не составит труда, но задержать земляного мага такого уровня — задача совсем иного калибра. Впрочем, если удастся получить всю требуемую информацию от эксперта, нам и не придётся так рисковать до перехода нашей миссии в открытую фазу, когда мы уже сможем привлечь к задержанию Шейда боевых магов. — Согласен, — подтвердил Аркон, сплетя пальцы в замок перед собой. — Для начала удостоверимся, что в задержании земляного есть резон. А пока я обеспечу правдоподобное объяснение исчезновению Кернейла с работы. Командировка нескольких экспертов в наш отдел в Шейнхедже на фоне ремонта не должна вызвать ощутимых подозрений — по крайней мере, без нашего содействия. Вам же останется задержать нашу цель по пути в город, не привлекая внимания, и доставить в оговорённое место. Подробности плана предлагаю обсудить незамедлительно, если ни у кого из вас нет возражений либо неотложных дел на этот вечер. Мун и Ориус синхронно кивнули. Как бы ни хотелось поскорее выбраться из этого подземелья и разойтись по домам, рисковать настолько важной операцией было нельзя. Последующие несколько часов прошли за скрупулёзным обсуждением плана, и без того уже вдоль и поперёк обговорённого во всевозможных вариациях. Точнее, практически всё обсуждение представляло из себя размеренный, усыпляющий монолог Аркона, под который Ориус мог лишь кивать с серьёзным видом, изо всех сил стараясь не уснуть. И чем дальше, тем сложнее ему становилось сохранять концентрацию. Он уже начинал опасаться упустить из вида что-то важное, однако за всё это время Советник так и не сказал ничего принципиально нового. — Если стоящая перед нами задача всем ясна, предлагаю воспользоваться случаем и восстановить силы, — наконец, подытожив свою речь, предложил глава Теневой Стражи. — Встречаемся в понедельник в пять утра в моём кабинете. Поскольку приступить к исполнению плана в выходной не представляется возможным, настоятельно рекомендую использовать это воскресенье для отдыха и решения неотложных личных вопросов. Есть определённая вероятность, что это последний свободный день на ближайшие несколько недель. Магистру Тьмы уже с трудом верилось в возможность, наконец-то, вернуться домой хотя бы на сутки. После этой утомительной недели, которой предшествовали не менее выматывающие несколько месяцев, ему очень хотелось бы выкроить хоть пару-тройку свободных дней, чтобы побыть наедине с Альтом. Не говоря уже про родную Кассарию, где герцогу не доводилось побывать уже непозволительно долго. Обрисованная Арконом перспектива немного беспокоила: похоже, опасения оказаться перед выбором между неотложной работой и собственной свадьбой могли оказаться небеспочвенными. Возможно, её всё же придётся перенести, но пока Мун решил не зацикливаться на этом. Занятый такими откровенно невесёлыми размышлениями, усталый магистр абсолютно машинально попрощался, выходя из кабинета первым. Лишь уголком сознания он отметил немного изменившуюся тьму в сознании своего помощника, но не придал этому особого значения. Тот, побледнев ещё сильнее, чем прежде, замешкался на диване, периодически стирая выступающий на лбу холодный пот носовым платком. — Ориус, — спустя некоторое время окликнул его Аркон, успевший к тому моменту надеть свой камзол. — Я собираюсь домой. Если вам нужно задержаться, просьба закрыть кабинет, как обычно. — Н-нет, я тоже уже ухожу… — опомнившись, заместитель магистра Тьмы резко вскочил со своего места и направился к выходу, но спустя всего пару шагов остановился, покачнувшись. — Извините… немного голова закружилась… — тихо проговорил он, вынужденно ухватившись за ближайший шкаф. В глазах мгновенно потемнело, в ушах стоял противный звон, а в голове заклубился непроглядный туман. Но всё же это не помешало тёмному заметить мимолётную тусклую вспышку страха в сознании главы ведомства. Повинуясь инстинкту, Ориус чуть было не осел на пол, как вдруг почувствовал, что его твёрдо поддерживают под локоть. — Вы неважно выглядите, — констатировал глава Стражи, подведя его обратно к дивану. — Вам лучше присесть. Пожалуй, только кровь, так некстати отхлынувшая от мозга, не позволила как следует удивиться произошедшему. Наблюдать такое проявление заботы от Аркона было крайне непривычно и даже как-то неправдоподобно. Порой Ориус задумывался, что бы тот сделал, в один прекрасный день обнаружив его корчащимся в агонии на полу своего кабинета. И всякий раз приходил к выводу, что бесчувственный объект вожделения, скорее всего, безразлично перешагнул бы через помеху и вернулся к работе. Или, в лучшем случае, небрежно попросил бы его отползти умирать поближе к лифту, чтобы труп потом не пришлось далеко тащить. Но от мысли, что бывший магистр заметил его неважное самочувствие и, кажется, даже немного испугался за него, сердце вновь с горькой надеждой заколотилось в груди. А ведь Ориус уже почти убедил себя, что ему удалось надолго избавиться от своего наваждения, благодаря той ночи в компании давнего любовника. Увы, от участившегося пульса головокружение только усилилось, вынуждая тяжело опуститься на диван. — Простите… не хотел задерживать вас по пустякам. Должно быть, я немного… переутомился на этом задании, — пыхтя и отдуваясь, попытался объясниться невольный оперативник. — Мне уже лучше, не… не беспокойтесь, — натянуто улыбнуться он, неровно дыша. Присев рядом, Аркон окинул его цепким взглядом: побледневшая кожа, выступившие на лбу капельки пота и шерстяной свитер, заметно противоречивший почти летней погоде, устоявшейся после лёгкого утреннего дождя. — Полагаю, сегодня вы снова избегали приёма пищи, — предположил он, едва заметно сведя брови. — Что?.. — сквозь чуть просветлевшую пелену перед глазами удивлённо уставился на него Ориус, не подозревавший, что тот мог обратить на это внимание — а тем более «снова», что, к его стыду, также было правдой. — Нет, не то, чтобы… Я просто… я на диете, — смущённо признался он, стараясь не выдавать лишних подробностей. — Судя по симптомам, у вас гипогликемия, — заключил Аркон серьёзным тоном. Для помощника магистра не были секретом немалые познания Аркона в теоретической медицине — как, впрочем, и в большинстве других научных дисциплин. Такие основы он и сам знал, поэтому сомневаться в словах главы ведомства не приходилось. Но откуда у него могла взяться гипогликемия? Ориус же и без того отступил от запланированного курса лечебного голодания, соблазнившись той булочкой! Хотя и съел от неё только половину. Но, как ни странно, спустя пару часов после этого его самочувствие только ухудшилось. — Возможно, вы правы… — стыдливо отвёл он глаза, — но это мелочи. Сейчас всё пройдёт, просто… нужно пару минут посидеть… Со мной всё хорошо, вам не нужно меня дожидаться, — вновь постарался он выдавить улыбку. Покачав головой, аш Ландберг пробежался руками по собственной одежде, вскоре выудив из нагрудного кармана рубашки конфету в яркой обёртке. — Возьмите, — спокойно предложил глава Стражи, протягивая её коллеге, — это должно помочь. Шоколадная с орехами. Ориус ошеломлённо уставился на него. Лишённый достаточного питания мозг с трудом понимал происходящее. Почему любовь всей его жизни предлагает ему конфету? Откуда она у него? Ведь Аркон не любит сладкое… или же любит? На самом деле, даже спустя пять сотен лет знакомства он не знал наверняка, какую еду тот предпочитает, да и имеет ли подобные предпочтения вообще… Хотя, так некстати погрузившись в воспоминания, он смог припомнить скудную горстку случаев из их молодости, когда тот отказывался от какой-то еды, не объясняя причин. — Осталась после вчерашней операции в столовой, — заметив его замешательство, на всякий случай пояснил Аркон. Опомнившись от первого шока, заместитель тёмного магистра с трудом подавил порыв сразу же схватить предложенное угощение. Непросто было убедить себя отказаться от столь редкого, пусть и совсем небольшого подарка от объекта своего воздыхания, но поддаваться соблазну сейчас было недопустимо. Не отличающийся особой силой воли аристократ слишком хорошо себя знал: вернуться к серьёзному настрою похудеть после этого он ещё не скоро сумеет. А точнее, вряд ли станет даже пытаться. — С… спасибо, н-но… не нужно, — после долгой паузы мотнул он головой, смущённо уставившись в пол. — Мне нельзя сегодня есть. — Это крайне неразумно, — монотонно отметил Тайный Советник. — Сейчас совершенно не подходящее время для подобных экспериментов. Вы ставите под угрозу не только собственное здоровье, но и общее дело. — Но ведь… — расстроенно промямлил Ориус, глядя на поднесённую ещё ближе конфету. — Ведь из-за этой… — пренебрежительно ткнул он себя в живот, — проблемы я… только мешаюсь. Вчера я чуть не упустил из вида нашего подозреваемого потому, что не смог достаточно быстро бежать! Ещё бы чуть-чуть — и мы бы так и не узнали, что он выходил на связь с Шейдом. Даже… даже в тот люк я не могу спуститься без посторонней помощи. Не говоря уже о… — смутившись, он запнулся и продолжил не сразу. — Я… я просто не хочу подвести вас с магистром. — Оперативная работа не входит в ваши обязанности, — спокойно констатировал аш Ландберг. — Вы помогаете нам на добровольных началах, и мы не в праве требовать от вас соответствия стандартам физической подготовки профессионалов. Лишая себя остатков сил, вы только увеличиваете и без того существенные риски. Если вы действительно не хотите нас подвести, по крайней мере, отложите эту затею до более спокойного времени. Спорить с Советником всегда было сложно, но сейчас у Ориуса не оставалось сил даже попытаться привести собственные контраргументы. К тому же, взглянуть на проблему с этой стороны он почему-то не додумался. Сгорая от стыда, маг с трудом сдерживал слёзы. — Простите… я совсем не… я не подумал об этом… — не рискуя поднять глаза, тихо промямлил он. — Ориус, — спустя пару мгновений окликнул его Аркон совсем другим тоном — пусть и всё ещё казавшимся безэмоциональным, но чем-то неуловимо напомнившем о далёком прошлом. — Возьми. Подняв взгляд, заместитель магистра увидел перед собой уже развёрнутую конфету — Советник удерживал её двумя пальцами всего в паре сантиметров от его губ. В какой момент тот успел её развернуть, он даже не заметил, но сам жест поразил Ориуса до глубины души. Разрываемый стыдом, смущением, возбуждением и отвращением к самому себе, раскрасневшийся маг осторожно обхватил шоколадную трубочку губами. Прикрыв глаза, он не смог отказать себе в удовольствии застыть так на мгновение, наслаждаясь теплом, доносившимся от этих пальцев, представляя, как его дыхание касается их. Увы, открыв глаза, он обнаружил, что Аркон уже давно отпустил свою руку, а он, как последний идиот, сидит с торчащей изо рта конфетой. Молясь забытым богам, чтобы тот не заметил, что ещё так некстати торчало чуть ниже, Ориус всосал конфету, от переизбытка чувств скривившись, словно вот-вот заплачет. — Полагаю, она не очень вкусная, — глядя на его реакцию, задумчиво предположил аш Ландберг, поднявшись со своего места. — Но, по крайней мере, в ней должен быть сахар. Через несколько минут ваше недомогание должно пройти, но я бы посоветовал съесть что-то ещё, прежде чем идти домой, — пояснял он по пути к выходу. — Не забудьте поднять защиту перед уходом, — даже не обернувшись, бросил он и закрыл за собой дверь. Оставшись наедине с собой, Ориус не скоро смог восстановить самообладание в достаточной мере, чтобы отправиться домой. Следуя совету Аркона, перед уходом он всё же заглянул в круглосуточную столовую подземной резиденции, где стребовал у поваров большой свёрток точно таких же шоколадно-ореховых конфет. Жадно съев ещё десяток, он прихватил домой оставшиеся — порядка килограмма, однако к утру их осталось хорошо, если половина. Той ночью Ориусу казалось, что ничего вкуснее он не пробовал за всю свою долгую жизнь.Глава 9. Долгожданное возвращение
Карета, полным ходом нёсшая магистра Тьмы по направлению к дому, в очередной раз подпрыгнула на ухабе, заставив пассажира поморщиться. Каждая выбоина отзывалась головной болью и новым всплеском раздражения, но Алиэмун сам попросил кучера поторапливаться, поэтому оставалось только сжать зубы и терпеть. Хотелось как можно скорее добраться до тёплой постели и, наконец, как следует отоспаться. Неожиданный выходной пришёлся как нельзя кстати. Внушать Кернейлу тревогу нередко приходилось даже по ночам, из-за чего тёмному магу приходилось довольствоваться короткими периодами забытья на чердаке дома, в котором подозреваемый арендовал квартиру. Затхлый и пыльный чулан не способствовал нормальному отдыху, но другого свободного помещения, входившего в радиус теневого восприятия Муна, за столь короткий срок найти не удалось. В самой тайной резиденции Ориус иногда брал на себя обязанности магистра, позволяя урвать час-другой покоя, но этого определённо было мало. Усталость — как физическая, так и магическая — прогрессивно накапливалась, так что сил к этому моменту уже практически не осталось. Отпустив служебную карету обратно в резиденцию, герцог вошёл в дом и по обыкновению прислушался — как слухом, так и своим восприятием. К этому часу уже все спали, включая Лория — а значит, даже верный дворецкий не надеялся на его скорое возвращение. Не особо-то рассчитывавший обнаружить что-то важное, магистр на мгновение застыл: в одной из гостевых комнат спал кто-то незнакомый. Хотя, незнакомый ли?.. Сосредоточившись из последних сил, Мун прикрыл глаза на несколько мгновений, пытаясь разобраться в индивидуальной тьме чужака. Во время сна эмоции выглядели немного иначе: сновидения приглушали и искажали их. Поэтому большинство тёмных магов были способны узнать человека во сне, только если уже видели его спящим. Магистр же мог с достаточной уверенностью предсказать, каким именно образом сон исказит уникальную тьму человека, даже если встречал его всего пару раз. И тьма неожиданного гостя определённо была ему знакома. Перебрав в голове похожие образы, аш Дортмунд быстро нашёл нужного: Селест аш Лоргант. Мун совершенно не жаждал видеть в своём доме родственников Альта, однако его брат был, пожалуй, меньшим злом среди них. Но что он здесь делает? Непременно нужно будет разузнать все подробности, впрочем, это может подождать до утра, рассудил измученный до предела маг. В любом случае, присутствию Селеста есть какое-то разумное объяснение. Стараясь не шуметь, герцог направился на второй этаж к своим покоям. Элементы свадебных украшений, то тут, то там попадавшиеся по пути, недвусмысленно намекали, что его жених всё же взялся за организацию свадебного приёма. Это не могло не радовать — особенно вкупе с тем, что тот самостоятельно принял решение позволить своему брату занять гостевую комнату, какова бы ни была на то причина. Возможно, Альтириусу понадобится куда меньше времени, чтобы набраться уверенности в себе, чем он полагал. По-быстрому освежившись и переодевшись в ночное, Мун задержался у кровати на несколько мгновений, рассматривая расслабленные черты своего будущего мужа. Крепко спящий Альт казался порядком измотанным — в тусклом свете ночника проглядывали тени под глазами. Герцога кольнуло чувство вины: как всё же некстати совпало, что именно в такое нелёгкое время ему пришлось полностью погрузиться в работу, оставив юного и неопытного жениха разбираться со всем этим в одиночку. Забравшись в постель, Алиэмун поднёс пальцы к щеке Альта, едва касаясь нежной кожи, после чего приблизился и невесомо коснулся его губ своими, стараясь не разбудить. Если бы не собственная усталость, он мог бы ещё долго любоваться этим удивительно открытым, искренним лицом. Словно почуяв что-то, спящий слегка нахмурился — и Мун с трудом преодолел желание разгладить появившуюся между бровями складку поцелуем. Вдруг Альтириус перевернулся на бок, во сне как-то уже даже привычно, по-хозяйски, захватив жениха в плен своих рук. Не ожидавшему такого поворота событий герцогу оставалось только сдаться без боя. Устало улыбнувшись, он зарылся лицом в каштановые волосы, нежно обнимая любимого в ответ. Погасив световой шар тенью, вскоре и он провалился в сон.***
Проснувшись, Альт обнаружил на своём плече голову крепко спящего Муна и даже не сразу понял, что не так. Сонный разум никак не желал связать воедино присутствие жениха в постели сейчас с его отсутствием всю предыдущую неделю, и ещё несколько мгновений юноша просто счастливо улыбался в полудрёме, нежно поглаживая волосы спящего любимого. Но блаженное неведение продлилось недолго, и уже вскоре осознание накрыло его, вынудив резко раскрыть глаза. — Мун?! — удивлённо вопросил он полушёпотом, приподняв голову над подушкой. — Ты дома!.. От радости, стремительным потоком захлестнувшей сердце, Альтириус крепче прижал жениха к себе, но тут же, опомнившись, ослабил хватку и замер. Как бы ему ни хотелось поскорее посмотреть в эти изумительные голубые глаза, читая переполняющие их чувства, но будить наверняка уставшего магистра, когда на часах ещё не было и восьми, было бы совсем свинством. Увы, оказалось, что таиться уже поздно. Тёмный зашевелился, просыпаясь. Подняв сонный взгляд на жениха, смотревшего на него с очаровательной смесью радости и неловкости, мужчина мягко улыбнулся в ответ, моментально развеяв все сомнения. — Доброе утро, — прошептал Мун, чуть потянувшись к его лицу за долгожданным поцелуем. На редкость быстро отреагировав, Альтириус тут же подался ему навстречу. Не отпуская любимых губ ни на мгновение, он увлёк жениха в свои объятья, незаметно для себя забравшись на него сверху, и только тогда разорвал поцелуй. — Я не могу поверить, что ты здесь! — восторженно признался успевший запыхаться юноша, чуть приподнявшись над ним, опираясь на руки. — Когда ты вернулся? — Поздно, когда ты уже спал, — герцог нежно провёл рукой по любимой щеке. — Ужасно устал и не хотел потревожить твой сон. — Прости, что разбудил, — смущённо улыбнулся светлый. — Ты наверняка теперь не выспался из-за меня… — Не говори ерунды, — Алиэмун нежно коснулся губ жениха своими. — Я достаточно выспался. Кроме того, минута в твоих объятьях заменяет три часа сна. Это неоспоримый факт, — ласково улыбнулся он. Альт мягко рассмеялся его странной шутке. Как же давно он их не слышал! Хотя прошло всего несколько дней, за это время столько всего случилось, что казалось, будто они не виделись как минимум год. Но тут же, подумав об этом, светлый вспомнил главную — помимо работы — причину, по которой он последнее время не просыпался в объятьях своего жениха: его бесконтрольную светлую ауру. Благодаря помощи госпожи Оринты, ему удалось добиться определённого прогресса, однако эта проблема всё ещё была далека от решения. Улыбка на лице юноши невольно померкла, но лишь на секунду. В такой редкий момент он не хотел портить настроение ни себе, ни Муну. Разумеется, от тёмного мага не ускользнула лёгкая тень чувства вины, промелькнувшая в сознании будущего мужа. И хотя магия не позволяла ему наверняка узнать её причину, сомнений в её происхождении у него не было. Все эти дни он не мог выкинуть из головы страсть, витавшую в воздухе в тот самый день, когда они решили не отменять свадьбу. Мысли об Альте упорно возвращались, стоило ему выкроить хоть минуту свободного времени наедине с собой. Но всякий раз их приходилось силой заталкивать на задворки сознания, возвращая рабочий настрой. Не хватало ещё отвлекаться на всякие непотребства, когда каждая минута отдыха была на вес золота и никак не могла быть использована ни для чего, кроме первичных нужд. Но подавляемое желание не могло и дальше оставаться похороненным в подсознании. Едва почувствовав возможность выхода, оно стремительно вырывалось из своих оков, умело обесценивая все сдерживающие аргументы. Необходимость сосредоточиться на работе уже перестала быть одним из них — настал долгожданный выходной. Но всё ещё теплился другой важный повод не поддаваться влечению: уговор держать дистанцию с Альтом, пока тот не сумеет наладить контроль над своей светлой аурой. И эту причину сложно было отмести, не задумываясь: она, действительно, была важной — причём не только для самого герцога. За неделю вдали от жениха аш Дортмунд уже почти перестал сомневаться, что чувства его ныне являлись искренними, даже если некогда и были порождены светлой магией. Никакое пассивное внушение не имело шансов продержаться так долго. Даже активное, направленное воздействие в исполнении обученных менталистов не самого последнего порядка не выдержало бы многих дней разлуки в условиях осведомлённости жертвы о вероятном воздействии. Но даже зная это, в целях безопасности своего ордена, магистру было крайне нежелательно подвергать себя любому бесконтрольному светлому влиянию, если этого можно было избежать. К тому же, как менталист, он не мог не понимать, что светлым куда сложнее держать свои силы в узде, когда их сознание переполнено светлыми чувствами — равно как и тёмным, переживающим сильные негативные эмоции. Поэтому излишняя близость могла помешать Альту на пути к установлению контроля над своей магией. К сожалению, сейчас, под полным счастья и желания взглядом этих серых глаз, наслаждаясь ласковыми прикосновениями тонких пальцев и нежных губ, герцог не мог всерьёз задумываться о таких вещах. Поплотнее прижавшись бёдрами к юноше, магистр мог не сомневаться, что их желания полностью совпадают — как и опасения, о чём подсказало уже теневое восприятие. — Мун… — тихо позвал Альт спустя пару минут горько-сладкой тишины из последних сил сдерживаемого влечения. — Мы ведь… не можем сейчас, да? — за этим вопросом последовал лёгкий, почти рефлекторный толчок бёдер, которого сам юноша от себя не ожидал, отчего немного смутился. Герцог слегка улыбнулся, на долгое мгновение прикрыв глаза от удовольствия. — Думаю, нам не стоит слишком увлекаться, — медленно выдохнув, ответил он. — Но, возможно, мы сможем что-нибудь придумать… С этими словами Мун обхватил покрепче узкие бёдра всё ещё слишком худенького светлого и несколько раз притянул к себе, соблюдая медленный тягучий ритм, одновременно целуя в шею. Оба всё ещё были в спальной одежде, но тонкая ткань не могла скрыть нарастающего возбуждения обоих. Юноша чуть приподнялся на руках, вопросительно взглянув на Муна, и с удивлением обнаружил, что не может остановиться, хотя тот ему больше не помогает. Словно заведённый, он продолжал двигаться всё быстрее, скользя бёдрами вдоль возбуждённого члена жениха, чем успешно срывал с его губ едва слышные стоны. Это невольно напомнило Альту их первую ночь вместе — когда прежде, чем решиться на что-то большее, полностью обнажённые, начинающие любовники лежали на боку, лицом к лицу. Впервые вкушая настолько тесную близость, они синхронно двигались, толкались, тёрлись друг о друга всем телом, не разрывая зрительного контакта в зарождающейся страсти. Сейчас же глаза Муна были прикрыты, и сам он почти не шевелился, лишь плотнее обхватив будущего мужа руками, чем изрядно обескуражил Альта. Это было совсем не похоже на герцога, почти всегда первым проявлявшего инициативу в постели. «Должно быть, он слишком устал», — мельком подумал юноша. Но остановиться всё равно почему-то не мог, и лишь спустя несколько секунд блаженного забытья немного замедлился. Штаны начинали заметно промокать от выступившей смазки, и определённо не у него одного. Хотелось уже освободиться от них, но… «не стоит увлекаться». Прерывисто втянув ртом воздух, Альтириус страстно впился в губы Муна, всем телом ощущая, как напряглись его мышцы. С силой толкнувшись о его бёдра последние несколько раз, юноша смог, наконец, заставить себя остановиться. Тяжело дыша, он посмотрел на лежавшего под ним герцога со смесью удивления, смущения и истинного блаженства. — Почему ты остановился? — приоткрыв глаза, спросил Алиэмун почти недовольно, чуть наморщив нос. — Ты же… сам сказал не увлекаться, — тихо ответил раскрасневшийся Альт, отведя взгляд. — А мы ещё ничего и не сделали. Даже одежда ещё при нас, так что это не считается, — с хитринкой в глазах улыбнулся Мун, скользнув рукой между ними. Забравшись пальцами под пояс спальных штанов любимого, он принялся медленно ласкать низ его живота, пробираясь всё ниже. Альтириус хотел было что-то возразить, но не успел — пальцы герцога как раз добрались до его члена, заскользив по стволу тугим кольцом, вынуждая светлого открыть рот в немом стоне наслаждения. Невольно откинувшись назад, Альт присел на бёдра будущего мужа и позволил тому стянуть свои штаны пониже, обнажая возбуждённую плоть. Герцог голодным взглядом уставился на изящный, аккуратный член. Воспитание не позволяло произнести вслух, что за мысли роились в его голове в этот момент. Поэтому он лишь медленно ласкал его левой рукой, правой делая то же самое с собой. Алиэмун заворожённо наблюдал, как Альт с наслаждением запрокинул голову и медленно качал бёдрами, скользя в его влажных пальцах. Пояс лишь приспущенного нижнего белья при движении натягивался, врезаясь в мошонку, но судя по блаженному выражению лица, тот совсем не возражал, даже напротив. Вдруг Альтириус опустил голову, посмотрев на Муна из-под ресниц с непередаваемой лукавой и одновременно соблазнительной улыбкой. Словно напрочь позабыв, что ещё недавно он бы наверняка засмущался даже от мысли о своём нынешнем непристойном поведении, изголодавшийся юноша, не останавливаясь, обхватил рукой ладонь жениха, которой тот ласкал собственный член, и начал помогать ему. А затем и вовсе потеснил его руку, перехватив контроль. Но сопротивляться Алиэмун даже не подумал, вместо этого лишь с большим азартом лаская будущего мужа своей рукой. Вид так откровенно наслаждающегося процессом Альта, без тени смущения оседлавшего его бёдра, отправлял воображение в запретные дали. Быстрее, чем он успел это осознать, все эти дни воздерживавшегося герцога накрыла волна немного поспешного оргазма. Частое дыхание оборвалось протяжным сдавленным стоном наслаждения, а рука, до сих пор быстрыми движениями скользившая по члену юноши, невольно расслабилась, опустившись на скомканную простынь. На несколько мгновений магистр погрузился в долгожданное блаженство освобождения. Закрыв глаза от удовольствия, он даже не сразу заметил, что Альтириус не последовал за ним. И лишь когда тот с довольным видом опустился на него всем весом, целуя в открывшуюся соблазнительную шею, герцог почувствовал, что в его живот всё ещё упирается член жениха, не только сохранивший полную боевую готовность, но и успевший увеличиться до непривычных размеров. Неожиданно для себя Мун осознал, что это был первый раз, когда он кончил раньше Альта — не считая, разве что, тех редких случаев, когда им удавалось совершить более одного подхода за ночь. Улыбнувшись про себя, он внезапно подхватил любимого под ягодицы и сел в постели, сразу после чего перевернул его на спину. Уткнувшись лицом в грудь юноши, тёмный пальцами скользнул по плоти жениха, наслаждаясь её интенсивной пульсацией. Альт лишь ойкнул от неожиданности, с лёгким недоумением уставившись на черноволосую макушку. Понять, что Мун задумал, он не мог, но расспрашивать в такой момент было как-то неловко. Особенно когда тот поднял голову, непривычно вожделеющим взглядом посмотрев на любовника снизу вверх. — Ты не против, если я попробую… кое-что, что мы ещё не делали? — низким полушёпотом спросил он, покрывая поцелуями грудь юноши. — Как я могу быть против? — с волнительным предвкушением улыбнулся светлый. — Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь, — заранее расставил он ноги чуть шире, пристроив их ступнями по бокам от мужчины. Мун таинственно улыбался, медленно перебираясь всё ниже. Остановился он только когда его лицо оказалось напротив всё ещё твёрдо стоявшего члена Альта. Ещё раз обменявшись взглядом с удивлённым женихом, он нежно коснулся губами головки его члена, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Альтириус невольно хихикнул — было немного щекотно, хотя главной причиной его реакции было воспоминание, как сам он сделал почти то же самое в их вторую ночь. Правда, юноша тогда не рискнул хотя бы коснуться его члена кончиком языка, пусть и на секунду-другую помышлял об этом. На тот момент ещё стеснительный полукровка наверняка смутился бы настолько, что не смог бы продолжать. С тех пор он так ни разу и не повторил свой спонтанный поцелуй ниже пояса, хотя и частенько ласкал герцога руками в самых сокровенных местах. А вот сам герцог, похоже, ни о каком стеснении и не слышал. Без лишнего промедления, вслед за поцелуем, он обхватил головку его члена губами. Обведя её языком, Мун с нескрываемым наслаждением слизнул солоноватую смазку, заменяя её собственной слюной, после чего несильно засосал. От непривычно интенсивных ощущений Альт резко откинулся назад, выгнув спину и ухватившись руками за одеяло. — М-мун, ты!.. — сдавленным голосом ахнул он, пытаясь взглянуть на увлечённого своим делом любовника хотя бы краем глаза. Алиэмун умело скользил губами по юной плоти, немыслимым образом помещая во рту почти всю его длину, при этом не выказывая ни малейшего дискомфорта по этому поводу. Впрочем, особо выдающимися размерами член Альтириуса и не отличался, хотя магистр подозревал, что к зрелости это, скорее всего, изменится. Глаза аш Дортмунда были закрыты, а лицо казалось одновременно сосредоточенным и расслабленным, преисполненным наслаждения какого-то иного рода. Спустя несколько секунд под шумные стоны юноши он остановился и приоткрыл глаза, всё ещё удерживая головку его члена губами. Герцог с удовлетворением осмотрел раскрасневшееся лицо откинувшегося на подушки молодого человека, тяжело дышащего через приоткрытый рот. Прикрыв глаза ладонями в очевидном смущении тот, однако, даже не пытался останавливать жениха. В этот момент Альт выглядел одновременно близким к экстазу и совершенно растерянным, что делало его непередаваемо милым. — Это слишком? Мне остановиться? — выпустив, наконец, его член изо рта, спросил Мун заботливо, хотя по эмоциональному состоянию партнёра заранее догадывался, каков будет его ответ. В ответ Альтириус, помедлив пару мгновений, смог только лишь отрицательно замотать головой, не в силах произнести ни слова. Довольно улыбнувшись, Алиэмун обхватил руками ноги любовника, зафиксировав их понадёжнее, и вновь принялся за дело, скользя губами по напряжённому стволу его члена. Энергично работая головой и шеей, он не сбавлял темп, несмотря на всё более громкие и протяжные стоны. Будущий герцог уже напрочь потерял всякий контакт с реальностью, отдавшись этим неведомым ощущениям и чувствам, не похожим ни на что из того, что он испытывал до сих пор. При всём желании юноша не смог бы сейчас сравнить их ни с первой ночью, ни с любой из последующих — это просто было совершенно иначе. Он даже представить себе не мог, что его тело способно чувствовать такое. Пальцы на ногах сами то сжимались в плотный комок, то растопыривались широким веером, а пододеяльник под руками, казалось, вот-вот порвётся. Юноша пытался хотя бы не закричать в голос, чтобы не переполошить всех в доме. И хотя светлому казалось, что время в тот момент застыло, долго такое продолжаться определённо не могло. Стиснув зубы и порвав-таки пододеяльник, он забился в экстазе. Содрогаясь всем телом настолько, что его торс невольно приподнялся над постелью, он на бесконечно долгие несколько мгновений застыл в предельном напряжении, словно каждая клетка его тела жаждала быть как можно ближе к любимому в этот пик наслаждения. Лишь невероятным усилием Альту удалось ограничиться кратким сдавленным вскриком, сорвавшимся с губ, когда его сперма неудержимым потоком хлынула в рот Муна, даже не попытавшегося вовремя отстраниться. Словно наблюдая со стороны за тем, как его тело стремительно расслабляется, безвольно опускаясь на кровать, юноша уже постфактум подумал, что нужно было, наверно, предупредить Муна заранее. Как-то неловко получилось. Теперь тому придётся ещё долго отплёвываться от всего этого, в полузабытье думал он, от пережитого даже не сумев наскрести достаточно связных мыслей, чтобы смутиться. Отрешённо уставившись в пространство, он мог лишь наблюдать, как его жених, вопреки ожиданиям Альта, с довольным видом облизывает чуть покрасневшие губы. Несколько секунд полюбовавшись на отсутствующе-блаженное выражение юного лица, Мун плавно опустился рядом с будущим мужем, пристроившись на его груди почти так же, как лежал в момент своего пробуждения сегодня. Он шумно вздохнул, поглаживая оторопевшего светлого по всё ещё часто вздымающейся груди. Ни один из них сейчас не был в состоянии говорить, и ещё долго мужчины просто молча лежали в этом вязком расслаблении, словно опьянев.***
Часы уже пробили девять утра, а будущие супруги аш Дортмунды так и не спешили выбираться из тёплой постели, наслаждаясь долгожданным покоем в молчаливой компании друг друга. К сожалению, Мун понимал, что рано или поздно ему придётся нарушить это приятное ничегонеделание — некоторые вопросы не терпели отлагательств. — Я так понимаю, Нику всё же удалось тебя уговорить на свадебное торжество? — нежась в объятиях жениха, спросил, наконец, Алиэмун. Альт, очнувшись от лёгкой полудрёмы, широко зевнул, нисколько не желая отстраняться. — Да, — после недолгой паузы ответил он, — господин аш Мискондзе и Лорий… помогли мне осознать, что это не такая плохая идея. Светлый смущённо улыбнулся Муну, надеясь, что тот не станет выспрашивать во всех подробностях, как именно им удалось его уговорить. — Что ж, видимо, мне всё же придётся выкроить как минимум сутки, а то и двое, — вздохнул магистр. — Прости, если это отвлекает тебя от работы… — виновато взглянул на него Альт. — Не думай об этом, — мотнул головой Алиэмун. — Я только рад найти подходящий повод отвлечься от всего этого… — на несколько секунд он замолчал, отгоняя непрошеные мысли. — Надеюсь, подготовка к свадьбе проходит без серьёзных эксцессов? Альтириус тут же отвёл взгляд. — В общем и целом… — неуверенно пожал он плечами, водя пальцем по обнажённой груди герцога. — Но… всё это оказалось даже сложнее, чем я ожидал. Даже со всей помощью в организации, боюсь, я уже наделал кучу ошибок и не уверен, что смогу вовремя их исправить… Прости. — Нет, это мне следует просить твоего прощения, — вздохнул аш Дортмунд. — За то, что оставил одного в такое сложное время, ничего не объяснив. Что бы ни получилось в итоге, я не буду возражать. — Мун… — юноша удивлённо посмотрел на него. — Нет, ты же не виноват, что так занят, а я просто недостаточно… — Знаешь, — перебил его самобичевания герцог, — сегодня у меня выходной. И весь этот день я намерен провести дома, помогая тебе всем, чем только смогу. Помедлив, с трудом веря услышанному, светлый счастливо заулыбался и крепко обнял будущего мужа. Тот, недолго думая, увлёк его в затяжной поцелуй. И сделал он это неспроста, понимая, что следующий вопрос может оказаться куда более затруднительным для будущего герцога. — Кстати, Альт… — спустя пару минут ласковых объятий как бы невзначай заговорил Мун, поглаживая лежавшую на его плече голову жениха. — Вернувшись вчера, я не мог не обратить внимания… У нас новый гость? Альт тут же напрягся и затаил дыхание, сам того не заметив. Последние несколько минут он как раз раздумывал, как бы помягче сообщить Муну о Селесте, но почему-то упустил из вида очевидное: конечно же, тёмный маг его уже почувствовал. Возможно, это и к лучшему, решил юноша. — Да… Селест приехал навестить меня вчера, — немного нерешительно начал он. — Ясно, — кивнул аш Дортмунд. Прозвучало чуть прохладнее, чем он рассчитывал. — Ему нужно было остановиться на ночлег? Предательская нотка страха тут же зазвенела в душе светлого. Хотя явной неприязни герцог и не выказал, он сразу предположил, что Селест здесь только на одну ночь. Вдруг он будет недоволен, что Альт так самовольно разрешил брату остаться у них более, чем на месяц? Но, вспомнив свой последний серьёзный разговор с женихом, светлый прикусил губу и всё же постарался наскрести немного уверенности. Мун же сам просил, чтобы он вёл себя, как будущий герцог, верно?.. Это же значит, что он может принимать даже такие решения без его ведома? Или нет? Вот сейчас всё и выяснится. — П-по правде сказать… — Альтириус поднял на магистра взгляд, стараясь хотя бы создать видимость уверенности, не рассчитывая, впрочем, что тот не заметит, что он чувствует на самом деле. — Я разрешил ему остаться до нашей свадьбы, — уведомил он твёрдо, как только мог, исподлобья следя за реакцией жениха. Не перегнул ли он палку?.. — Вот как… — серьёзно протянул Алиэмун, стараясь сдержать улыбку. При виде Альта, с таким усердием старающегося скрыть свою неуверенность, внутри разливалось приятное тело. — Я полагаю, на то была какая-то причина? — Да, — не выдержав, юноша всё же отвёл взгляд. — Селест согласился помочь мне с подготовкой к свадьбе. Он… очень хорошо во всём этом разбирается, его учили, и я подумал, что… если ты не… — успел он растерять остатки уверенности. — Хорошо, — прервал его Мун с лёгкой улыбкой. — Я недостаточно хорошо знаю Селеста, но твоему решению я доверяю. Если ты считаешь, что он будет полезен, и уверен, что его присутствие в нашем доме не доставит тебе хлопот, то так тому и быть. — Правда? — просиял Альт, в миг забыв про свои сомнения. — Ты не против? — Как я могу быть против? — притянув к себе любимую голову, магистр чмокнул его в макушку. — Я потерял такое право, когда бросил тебя в одиночку разбираться с подготовкой к нашей свадьбе. Ты сам волен решать, кого выбрать в помощники. Однако я всё же поговорю с твоим братом, если ты не возражаешь. Я должен убедиться, что он не представляет для тебя угрозы. Альтириус медленно кивнул, чуть помрачнев. Он мог понять, почему Мун не доверял Селесту, но всё же немного беспокоился за брата — вряд ли разговор с тёмным магом будет для него приятным. — Хорошо, но прошу, будь с ним… помягче, — осторожно сказал юноша, не зная, вправе ли он просить о таком. — Я знаю, что ты винишь Селеста во многом из того, что случилось со мной, но… всё же он спас мою жизнь. И я не сомневаюсь, что сейчас он желает мне только добра. — Не волнуйся, я и не собирался на него сильно давить, — успокоил его магистр. — По крайней мере, если у меня не будет на то веского основания. Альт слабо улыбнулся, выдохнув с некоторым облегчением. После долгой паузы Мун осторожно перевернул жениха на спину, кратко поцеловал в губы и, отстранившись, сел на край кровати. — Ну, — тяжело вздохнул он, — как бы ни была привлекательна идея провести весь день в постели с тобой, нам уже давно пора вставать и приниматься за дело. Спорить с этим было сложно, и Альтириус, сладко потянувшись, неохотно встал и последовал за направившимся к ванной Муном. Менее, чем через час должны были прийти очередные свадебные поставщики, видеть которых совершенно не хотелось — даже с учётом, что жених на этот раз обещал помогать. Утешала только мысль, что до их прихода оставалось ещё достаточно времени, чтобы с принятием ванны можно было не спешить…
