Сезон масок

Глава 20. Проницательная настороженность и тёмные подозрения

      По непаханым полям, перемежающимся лишь редкими лесками, неспешно продвигался двенадцатый учебный отряд, возглавляемый Пилевием аш Лоргантом. Два десятка некромантов выстроились за ним разряженным клином, охраняя стаю нежити в центре строя, словно пастухи. В разгар дня о прохладной тени им оставалось только мечтать.       На ходу отхлебнув воды, Мун в который раз пожалел, что в спешке забыл в ордене свою дорожную шляпу — без неё черноволосую голову сильно припекало на солнце. С отбытия из ордена прошло всего несколько часов, а впереди оставалось не менее половины пути, но утомительная дорога уже начинала сказываться на состоянии магистра. Свой отпечаток накладывала не только жара, но и предыдущие несколько недель, проведённые почти не вылезая из седла.       Кроме того, Муну приходилось держать себя в постоянном напряжении из-за враждебности Пилевия, которая неизменно маячила на границе восприятия. Поэтому магистр всю дорогу старался держаться на некотором удалении от некромантов, но всё же без веского повода отстать слишком далеко не мог себе позволить.       — Вас что-то тревожит, магистр? — выдернул его из размышлений аш Нейтиналь, когда некроманты были вынуждены немного отдалиться, объезжая небольшой овраг.       До сих пор Ханато оставался немногословным — как, впрочем, и сам Мун, за своими размышлениями успевший едва ли не позабыть, что тот всё это время следовал за ним.       — Я смотрю, вы по-прежнему неплохо обходите базовые щиты, — чуть улыбнулся ему магистр, запоздало подняв уровень защиты. — Нет, ничего серьёзного.       — Для несерьёзного это тревожное ожидание занимает ваш разум подозрительно долго, если я могу заметить, — с некоторой осторожностью возразил Ханато, слегка склонив голову.       Вздохнув, магистр сбавил ход, позволяя некромантам выйти ещё дальше из зоны слышимости. Он понимал, что аш Нейтиналь так просто не отступит. Алиэмун знал Ханато большую часть своей жизни — тот стал членом ордена в те годы, когда он только начал перенимать должность магистра, закончив обучение.       Пересекались они почти исключительно по работе и близко знакомы не были, но всё же аш Дортмунд имел вполне чёткое представление о его личности. На первый взгляд Ханато мог показаться человеком ненавязчивым, тихим и уступчивым, однако на деле его характер был куда более твёрдым и целеустремлённым, чем можно было подумать со стороны.       — Не обращайте внимания, это личный вопрос, — снова попытался уйти от разговора Мун, всё ещё лелея надежду, что удастся отделаться от настырного мага общими фразами.       — Вы уверены, что этот личный вопрос никак не связан со старейшиной аш Лоргантом? — задумчиво спросил Ханато. — Я не мог не заметить его… настороженности.       Мун едва заметно усмехнулся — подобного выбора слов вполне можно было ожидать от аш Нейтиналя-старшего, дипломатические техники которого Ханато охотно перенял и нередко использовал. Отчасти поэтому в умении выбивать из окружающих желаемую информацию с ним могли потягаться разве что «особые» специалисты Теневой Стражи — одним из которых Ханато аш Нейтиналь и сам выступал время от времени.       Ответить на заданный им вопрос было технически невозможно, не подтвердив предположения, но и не солгав — хотя через дополнительные щиты он вряд ли смог бы разглядеть ложь магистра. Однако врать своим подчинённым Мун не любил, поэтому предпринял очередную попытку оставить его без ответа, лишь неоднозначно пожав плечами.       — Должно быть, менталисту вашего уровня непросто находиться в столь… негостеприимной среде, — ожидаемо не отступил Ханато, выждав лишь несколько мгновений. — Даже мне немного некомфортно из-за этого ореола тьмы, хотя до вас мне далеко, да и я — вовсе не главный вектор эмоций старейшины аш Лорганта.       Мун бросил на Ханато короткий взгляд. Скрыть от коллеги по ордену свой дискомфорт было непросто, даже обложившись щитами — ведь тот и на собственной шкуре знал, о чём говорит.       — Не беспокойтесь, за свою жизнь я переносил тьму на порядок интенсивнее и куда дольше нескольких часов пути, — неохотно ответил он и в который раз потянулся за флягой, хотя и не особо хотел пить.       — Не сомневаюсь в этом, магистр, — сочувственно кивнул Ханато. — Однако повлиять на восприятие менталиста может даже не самая сильная тьма, если её питают разногласия на личной почве. И, полагаю, настороженность барона Миронского носит именно личный характер — всё же вы заключили брак с его внуком.       Только что хлебнувший воды Мун чуть не поперхнулся.       — Не знал, что вы настолько пристально следите за моей личной жизнью, — нахмурился он.       — По правде сказать, я не особо вдавался в подробности, но когда я был на вашей свадьбе…       — Вы были на свадьбе? — неподдельно удивился Алиэмун, убирая флягу обратно.       — Я получил приглашение, как и без малого все члены ордена, магистр, — улыбнулся Ханато. — Но у вас вряд ли был шанс меня заметить, ведь я пробыл на приёме совсем недолго. Хотел поздравить лично, и даже дождался вашего с супругом приезда. Однако очередь желающих с вами пообщаться оказалась слишком длинной, а мне нужно было рано вставать на работу.       Мун слушал его, пытаясь припомнить, видел ли он Ханато хоть раз за тот вечер. Впрочем, он бы не удивился, если бы тот прошёл мимо него, так и не зацепив взгляд. Порой магистр удивлялся, как аш Нейтиналю удавалось так ловко избегать внимания окружающих, оставаясь незамеченным, даже при том, что его внешность заметно выделялась на общем фоне.       — Но и за те пару часов на свадьбе я услышал о вас немало любопытного, магистр, — участливо заметил Ханато. — Например, что барон Миронский не пришёл на свадьбу внука и даже не был приглашён, как и его дочь. Зато мне представилась возможность пообщаться с братом вашего супруга. Если я правильно понял, под вашей опекой оказались сразу оба наследника старейшины?       Алиэмун обречённо вздохнул, стерев пот со лба тыльной стороной ладони. Этот разговор всё больше напоминал скрытый допрос. Даже в повседневном общении Ханато не стеснялся прибегать к профессиональным приёмам, по крупице вытягивая из собеседника желаемое.       К тому же, становилось очевидным, что аш Нейтиналь и без его помощи был в курсе практически всех подробностей их с бароном конфликта. За это Мун особенно не любил великосветские сборища: после них круг посвящённых в нюансы его личной жизни всякий раз бесконтрольно ширился.       — Младший брат моего супруга всего лишь остановился погостить у нас до ближайшего Сезона, — неохотно пояснил он. — Но барон действительно… не вполне доволен этим фактом, как и нашей свадьбой.       — Вот, значит, как… — задумчиво протянул аш Нейтиналь, бросив настороженный взгляд на Пилевия, ехавшего далеко впереди и чуть в стороне от них. — И вам не кажется, что этот конфликт может стать проблемой на учениях?       — Не исключено, — хмуро ответил Мун. — Однако мне не кажется, что Пилевий аш Лоргант пойдёт на открытую конфронтацию. Он слишком дорожит репутацией своей семьи. Но всё же я предпочитаю оставаться настороже на случай, если он прибегнет к менее… явным способам мести.       — Что ж, будем надеяться, что старейшина не выйдет за рамки цивилизованного сотрудничества, — вздохнул Ханато. — Я тоже постараюсь быть начеку.       Мун облегчённо вздохнул, радуясь, что этот разговор закончился. К тому же, поддержка Ханато и правда могла бы прийтись кстати, если Пилевий всё же решит перейти от пассивной агрессии к активным действиям.

***

      Спустя ещё один час пути под палящим солнцем Мун уже не мог думать ни о чём, кроме возможности скрыться в тени жиденького хвойного леска, так кстати преградившего отряду путь. Но увы, некромантам оказалось проще обойти рощу, чем провести своих неживых питомцев между соснами — без вреда как для питомцев, так и для сосен. К счастью, лес оказался совсем небольшим, и вдоль его кромки отряд продолжил путь к своей цели.       Вдруг магистр насторожился, повернув голову к лесу. Где-то на границе восприятия промелькнуло чьё-то сознание, но узнать ментальный образ с такого расстояния не мог даже он. Однако для союзника тот всадник продвигался сквозь сосновую рощу подозрительно быстро. Потянувшись восприятием к барону, неизменно-неприязненное сознание которого не выдавало признаков новой тревоги, Мун убедился, что тот ещё ни о чём не подозревал.       Необходимость тут же докладывать о своих наблюдениях Пилевию, словно он был его подчинённым, несколько претила аш Дортмунду. Однако, будучи всего лишь сопровождающим отряда, магистр понимал необходимость субординации. А при маловероятном стечении обстоятельств, что неизвестный окажется врагом, потеря драгоценных секунд противоречила их общим интересам. Поэтому магистр пришпорил коня и направил его к главе отряда.       — Кто-то приближается! — крикнул он, указывая направление рукой.       Барон тут же развернулся и вскинул высоко над головой сжатую в кулак руку, давая команду, ведомую одним лишь некромантам. Те стремительно выстроились вокруг него в защитную формацию, а подконтрольная нежить окружила их полукругом, скаля зубы в сторону леса. Однако Мун не спешил прятаться за спинами мертвецов, как и нагнавший его Ханато. Вместе они ожидали приближения неизвестного, остановившись в нескольких метрах впереди некромантов.       Не прошло и минуты, как из-за деревьев показался всадник. Увидев отряд, он тут же пришпорил своего коня. Заметив его, нежить грозно зарычала — некоторым некромантам пришлось осадить своих питомцев, выкрикивая непонятные команды. Алиэмун всё ещё не видел лица приближающегося, но с такого расстояния наконец-то смог узнать ментальный портрет Гилария аш Торнвальда.       — Успокойте свою нежить! — крикнул он некромантам. — Это один из моих людей.       Нахмурившись, Пилевий выждал несколько секунд, вглядываясь вдаль, после чего жестом дал отбой своему отряду — а через них команду получили и неживые защитники, послушно выстраиваясь в «дорожную» формацию компактной стаи.       — Уже давно время обеда. Устроим здесь привал на полчаса, пока уважаемый магистр аш Дортмунд разбирается с отстающими, — ядовито сообщил Пилевий своим подчинённым, некоторые из которых усмехнулись в ответ.       Не обращая на них особого внимания, Мун и Ханато направили своих коней навстречу аш Торнвальду.       — Гил! — крикнул подъезжающему аш Нейтиналь, приветственно подняв руку.       — Ханато, магистр, — хрипло поприветствовал их Гиларий.       Для своих ста двадцати трёх лет он выглядел неважно: тёмно-русые волосы сальными патлами свисали на вспотевшее худощавое лицо, а под бледно-зелёными глазами пролегли глубокие тени. Гил спустился со своей лошади, но покачнулся, едва коснувшись земли ногами.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ханато, спешившийся вслед за ним.       — Да, просто немного устал, — отмахнулся тот и тут же закашлялся. Потянувшись к седельной сумке, он достал флягу и отхлебнул глоток, после чего перевёл взгляд на подошедшего Муна. — Прошу простить за опоздание, магистр, — виновато склонил он голову.       — Учения ещё не начались, поэтому будем считать, что вы прибыли как раз вовремя, Гиларий, — успокоил Мун, сразу заметив в его сознании необычную тьму. Судя по всему, случилось что-то плохое: среди прочих тревожных оттенков проступала скорбь. — Но я полагаю, у вас была веская причина для задержки?       — Была, — подтвердил Гил, вытерев рот и вернув флягу на место. — И я бы хотел поговорить с вами об этом… как только у нас будет время.       — Сейчас привал, — сообщил Алиэмун, бросив взгляд на некромантов, собравшихся на полянке возле леса, поодаль от стаи зомби. — Если случилось что-то серьёзное, можем обсудить это сейчас.       — Тогда я пойду… проверю, как там некроманты, — неловко предложил аш Нейтиналь, переводя взгляд с одного на второго.       — Постой, Ханато, — жестом остановил его аш Торнвальд, нахмурившись. — Ты уже знаешь многое из того, что я собираюсь сказать. Будет лучше, если ты присоединишься.       Ханато озадаченно свёл брови, а Гил перевёл взгляд на Муна:       — Магистр, вы не возражаете? Ханато мог бы прояснить некоторые детали.       Алиэмун согласно кивнул, при этом чувствуя, как внутри нарастает тревога. Судя по состоянию Гилария, разговор ожидается серьёзным.       Позволив коням спокойно пастись на лугу, они расселись на своих плащах, постелив их в тени за кустами, подальше от группы некромантов. Чтобы не терять времени даром, Мун развернул кулёк вяленого мяса, взял себе кусок и жестом предложил соорденцам последовать его примеру. Ханато охотно принял предложенное, но Гил, несмотря на измождённый вид, даже не обратил внимания на его жест.       — Для начала я бы хотел объяснить свою задержку… — глухо начал аш Торнвальд, уставившись на собственные колени. — Незадолго до того, как мне нужно было выезжать на учения, близкий мне человек неожиданно… заболел.       Ханато резко вскинул глаза на Гила.       — Неужели… Озмунд? — не веря спросил он. Будучи коллегой и давним приятелем Гила, ему не составило труда догадаться о ком идёт речь.       — Да, — с заметным трудом кивнул Гил, не поднимая глаз. — Он… скончался за несколько часов до моего отъезда.       Все трое погрузились в мрачное молчание. Менталистам не обязательно было выражать своё сожаление словами. Чтобы пересечённые ауры не позволили усомниться в искренности друг друга, достаточно было лишь ненадолго приспустить щиты — что Мун и позволил себе сделать в память о хорошем человеке.       Озмунд аш Анбрандт был учителем и опекуном Гилария. Магистр не знал всех подробностей их истории, но с Озмундом встречался не раз, когда Гил был ещё совсем ребёнком, и даже раньше — по работе. Аш Анбрандт был старейшиной Ордена Земли и, насколько Алиэмун помнил, возраст его приближался к рубежу девятого столетия. Гиларию он приходился очень дальним предком — кажется, колене в двадцатом, если не дальше, да и вряд ли однократно. На таком удалении большинство ныне живущих аристократов имеют кровные связи — аш Дортмунд ничуть бы не удивился, обнаружив Озмунда и в глубинах собственного генеалогического древа.       Аристократы не несут никакой ответственности за своих потомков дальше пятого колена и зачастую даже не считают друг друга роднёй. Однако после того, как погиб его второй отец, оставив сына сиротой за десять лет до совершеннолетия, Озмунд взял его под свою непосредственную опеку. Обучая его лично, он сделал всё, чтобы Гиларий поступил в орден несмотря на изначально не слишком-то блестящий талант к магии.       Благодаря наставничеству аш Анбрандта и собственному стремлению к знаниям и магии, Гил с лихвой компенсировал скудный потенциал как наработанным мастерством, так и личными качествами. Как и Ханато, он работал в Страже под руководством Аркона, причём уже далеко не первое десятилетие. В аналитике и сборе информации Гиларий преуспевал не меньше, чем в магии — в чём также чувствовалось влияние его ныне покойного предка.       — Я говорил с ним прошлой зимой. Он выглядел здоровым и полным сил, — с печалью вспомнил Ханато после почтительной минуты молчания. — Что с ним случилось?       Не поднимая глаз, Гил облизнул обветрившиеся губы, и от внимания магистра не ускользнула подавленная вспышка гнева в его сознании.       — Озмунд был здоров… по крайней мере, для своего возраста, — ответил он, нервно теребя пальцами сорванную травинку. — Но одним утром он… просто не проснулся. Разбудить его не удавалось даже целителям. Они смогли только поддерживать в его теле жизнь ещё несколько дней. Но они не видели того, что видел я… — Гил замолчал на несколько мгновений, после чего резко поднял глаза. — Его там уже не было. В теле Озмунда никого не было с того самого утра, когда он не проснулся.       Магистр почувствовал пробежавший по спине холодок. Описание предсмертного состояния Озмунда звучало пугающе знакомо. Однако упоминать об этом вслух было слишком рискованно: любое неосторожное высказывание могло поставить расследование под угрозу. Хотя эти двое и так наверняка были в курсе менее секретной части дела, но быть может, они не заметили сходства…       — Постой, что-то похожее было в деле аш Нортингтона, я не ошибаюсь? — предположил Ханато, мгновенно отрезав магистру пути к отступлению. — Тот Простой, как же его…       — Мулич, — Алиэмун со вздохом назвал его псевдоним, а следом и имя: — Монтиэль Ростандт.       Гил ударил кулаком по собственной ладони, давая выход гневу, не направленному ни на кого из присутствующих.       — Я знал, что мне не просто кажется! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Потеряв надежду увести разговор от нежелательной темы, Мун решил хотя бы попытаться выяснить подробности.       — Сходство вполне очевидно, — заметил он, осторожно выбирая слова. — Вы уже сообщили о своих подозрениях главе аш Ландбергу?       Гиларий медлил с ответом, даже не пытаясь скрыть тревожного сомнения в своих мыслях.       — Нет. Но то, что я собирался вам рассказать… касается именно Аркона аш Ландберга, — выдохнув, заявил аш Торнвальд. — Я подозреваю, что он как-то причастен к смерти Озмунда и, возможно, не только его.       Оба старших мага недоумённо уставились на него, и несколько мгновений висела напряжённая тишина.       — Гил, это же… очень серьёзное обвинение, — Ханато озадаченно почесал висок, с сомнением поглядывая на магистра.       А Мун удивлённо приподнял одну бровь, не забыв при этом поднять усиленные щиты. Пожалуй, Гиларий был последним человеком, от кого он ожидал услышать обвинения в адрес Аркона. В прошлом столетии, когда аш Ландберг всё ещё иногда снисходил до преподавательства, Гил был одним из немногих, кто всегда лестно отзывался об Арконе как о наставнике — а позже и как о начальнике, поступив на службу сразу после обучения. Со стороны Алиэмун легко мог бы поверить, что бывший магистр стал для аш Торнвальда образцом для подражания, на которого тот пытался равняться. И потому слышать от него подобное сейчас было особенно странно.       Что же Гиларию удалось раскопать на Аркона, что он сам был готов в это поверить? И главное, мог ли он оказаться прав?.. В безгрешности аш Ландберга сам Мун не то, чтобы не имел оснований сомневаться, но всё же причастность к смерти аристократа, да ещё и подозрительно похожей на случившееся с Муличем и остальными…       — Что вы имеете в виду? — после недолгого молчания серьёзным тоном спросил Алиэмун, внимательно рассматривая усталое лицо аш Торнвальда.       — Я… понимаю, как звучит моё заявление, — осторожно продолжил Гиларий. — И заранее предупреждаю: у меня нет веских доказательств. Пока нет. Но прошу выслушать меня до конца, а уж после судить, заслуживаю ли я наказания за подобную дерзость.       Магистр задумался, не спеша с ответом. Констатация отсутствия доказательств немного охладила его интерес. За неполный век знакомства с Гиларием Мун успел уяснить одну важную деталь: если кто-то и был способен потягаться с Арконом по части параноидальных замашек — так это аш Торнвальд. И, в отличие от главы Стражи, Гил страдал куда более типичной разновидностью паранойи. Возможно, виной тому стала трагическая гибель обоих отцов с разницей ровно в год, которой тот, ещё будучи ребёнком, тщетно пытался найти объяснение — и в этом Мун легко мог его понять, но всё же обычно не спешил принимать любые его домыслы за истину.       И если Аркон всего лишь не исключал даже самые неправдоподобные перспективы развития событий заслуживающими тщательной проверки и подготовки — порой вполне обоснованно, как показывала практика, — то Гиларий… С него бы сталось принять дичайшую цепочку маловероятных совпадений из-под пера Аркона как единственно-возможное объяснение, заслуживающее ярой защиты от всяческих посягательств.       Вероятно, этот случай ничем не отличался от его прошлых «неоспоримых свидетельств», не выдержавших проверку фактами. И всё же Мун не мог не выслушать своего подчинённого, который опустил перед ним все щиты и при этом не показывал ни малейшего признака лжи. Вздохнув, магистр кивнул, давая разрешение продолжить.       — Всё началось вскоре после того случая с Муличем, — сразу перешёл к делу Гиларий. — Я был среди тех магов, кому было поручено следить за его состоянием, пока жизнь в его теле поддерживали целители.       — Как и я, — добавил Ханато. — Мы сменяли друг друга те несколько дней.       — Да, — подтвердил Гил. — Мы должны были следить за его ментальным состоянием на случай, если какая-то активность вернётся, но… этого так и не произошло. Монтиэль скончался. Вскоре после этого случилась та погоня за аш Астендардтом…       — Мы с Гилом в ней не участвовали, но следили по отчётам и рассказам коллег, — пояснил аш Нейтиналь, будто сомневаясь, что магистр помнит подобные мелочи.       — А после состоялся суд над аш Нортингтоном, его домашний арест, зачистка ордена ясновидцев от участников того заговора… — перечислял Гиларий, заметно раздражаясь к концу. — И всё. На этом всё закончилось. Заговор против короля был признан разгромленным, а дело вскоре закрыто.       — Меня, к слову, это тоже немного озадачило, — задумчиво добавил Ханато.       — А меня это просто из себя выводило! — не стал скрывать аш Торнвальд. — На моих глазах скончался человек, пусть и преступник, и причина до сих пор не установлена… Но всем было наплевать.       Мун слушал их молча, едва сдерживая желание немедленно опровергнуть это заблуждение. Наплевать было далеко не всем — более того, именно Аркон первым заподозрил неладное.       — Так каким же образом это навело вас на мысль, что аш Ландберг связан со смертью Мулича? — сухо спросил он.       — Как только дело было закрыто, я предложил главе аш Ландбергу вместе изучить обстоятельства повнимательнее, прежде чем отправлять его в архив, но… — Гиларий гневно поджал губы. — Он сказал, что не видит оснований его снова возбуждать.       Алиэмун вздохнул. Он-то знал, что Аркон не посвящал в подробности внутреннего расследования даже коллег по ордену из-за опасений, что среди них может оказаться предатель. Впрочем, Мун давно сомневался, насколько эти меры предосторожности оправданы.       — Вероятно, у него были на то… свои причины, — неопределённо заметил он.       — Я тоже поначалу так решил, — с досадой покачал головой Гил. — Но оставить это дело так просто я не мог. И чем дальше я изучал все обстоятельства, тем яснее понимал, что причины, по которым Аркон противится возобновлению расследования, могут быть… далеко не самыми безобидными.       — Так значит, ты самостоятельно пытался расследовать это дело? — спросил Ханато, прищурившись. — И даже меня не предупредил?       — Я хотел рассказать, но не мог. Иначе это поставило бы под угрозу не только мою жизнь, — серьёзно заявил Гиларий в ответ, на что тот только махнул рукой.       — И что же вам удалось найти? — спросил Мун, старательно не выдавая эмоций. — А главное, каким образом?       — Незадолго до закрытия дела глава аш Ландберг поручил мне систематизировать архивные данные о покойных магах и запросить в резиденции некромантов копии недостающих отчётов. Для этого он предоставил мне полный доступ к архивам Стражи, а после закрытия дела, должно быть, забыл отменить мой пропуск. Это позволило мне разузнать, какие документы он запрашивал, какие забирал с собой и какие из них не возвращал…       Гил замолчал, но Мун уже догадывался, что он мог обнаружить. Магистр и не подозревал, что всё это время кто-то вёл параллельное расследование, да ещё и прошёл практически тем же путём. Впрочем, если Аркон облегчил себе задачу, свалив на Гилария бумажную работу, при этом не поставив в известность о своих подозрениях, то стоило ли удивляться, что тот начал действовать самостоятельно? Всё-таки желание докопаться до истины было у тёмных магов в крови.       — Среди запрошенных им документов были десятки свидетельств о смерти, — продолжил Гил, мрачно уставившись перед собой. — Почти все они были аристократами, умершими за последние годы при схожих с Муличем обстоятельствах.       — Были и другие такие случаи? — удивился Ханато. — Но как такое возможно?..       — Не знаю, но все они, казалось бы, умерли своей смертью… Однако их число росло, и после смерти Мулича — особенно…       Мун озадаченно облокотился о колено, подперев голову кулаком. Интересно, прознал ли аш Ландберг о попытках Гилария разузнать о погибших? И если да, то почему до сих пор не поставил их с Ориусом в известность? А если же нет… Аркон серьёзно недооценил «молодое» — с его точки зрения — поколение в лице аш Торнвальда.       — Однако из этого довольно сложно сделать вывод о причастности Аркона, — отметил магистр.       — Это ещё не всё, — покачал головой Гил. — Глава аш Ландберг запрашивал также личные досье на аристократов почтенного возраста, многие из которых были ещё живы на тот момент. Я сопоставил даты и выяснил, что некоторые из них вскоре скончались. И Озмунд был среди них!       — Что? Ты хочешь сказать, Аркон искал информацию на Озмунда ещё до его смерти? — удивился аш Нейтиналь.       — Да, — мрачно подтвердил аш Торнвальд. — Он забрал копию его досье ещё в апреле, и с тех пор так и не вернул. Ещё тогда я… предчувствовал неладное, но отмёл свои подозрения. Решил, что снова накручиваю себя по пустякам, и долго пытался найти другое объяснение тому, что обнаружил. Но спустя несколько недель Озмунд… ушёл, и я…       В гневе зажмурившись, Гил тряхнул головой и замолчал ненадолго. А аш Дортмунд напрягся, ощутив обострившуюся боль в его сознании. Дело принимало серьёзный оборот. О том, что Аркон запрашивал досье на некоторых пожилых аристократов, магистр знал давно — и даже сам их потом изучал. Но вот о том, что некоторые из них впоследствии погибали, Алиэмун слышал впервые. К тому же, он так и не смог разузнать, что Аркон искал в тех документах — помимо того, о чём говорил вслух.       — Знаю, что вы думаете, но я не верю, что это могло быть простым совпадением! — наконец, выпалил аш Торнвальд. — Он не мог по чистой случайности запрашивать всю эту информацию, при этом уверяя, что для повторного возбуждения дела нет оснований.       — Вы уже говорили об этом с Арконом? — уточнил Мун, не отрывая от него серьёзного взгляда.       — Я намеренно избегал встречи с ним с тех пор, как начал его подозревать, — признался Гил, нервно поджав губы. — А когда Озмунд умер, даже попросил целителей записать в отчёте смерть по естественным причинам без указания подозрительных симптомов. Но если Аркон имеет отношение к его смерти, он и так уже знает обо всём лучше меня…       Мун устало протёр ладонью лицо. Он уже не знал, что и думать. Может, стоило бы сразу рассказать этим двоим о внутреннем расследовании?.. С одной стороны, они и так уже почти всё знают — кроме самого главного: что работа над этим делом далеко не окончена. Но с другой… Вправе ли магистр рассказать им обо всём, даже не посоветовавшись с Арконом? И, что важнее, стоило ли сообщать Аркону о подозрениях аш Торнвальда, пока ситуация не прояснится?..       — Вы… верите мне, магистр? — после напряжённой паузы спросил Гил.       — В то, что маги гибнут подозрительным образом — определённо верю, — признал аш Дортмунд. — По части отношения к ним Аркона… я понимаю ваши подозрения. И до тех пор, пока мы не сможем опровергнуть либо подтвердить их, я буду иметь их в виду. Но сейчас совсем неподходящее для этого время. У нас ещё будет возможность обсудить эту проблему после учений.       Гиларий с облегчением выдохнул, и сидевший напротив Ханато последовал его примеру.       — Я и не надеялся на большее. Спасибо, что выслушали и отнеслись к моим словам всерьёз, магистр, — почтительно склонил голову аш Торнвальд.       — Поблагодарите меня, когда будет за что. А сейчас лучше используйте оставшиеся несколько минут, чтобы отдохнуть, Гиларий. Честно говоря, вы неважно выглядите.       — Благодарю за заботу, но мне не стоит позволять себе расслабляться, — покачав головой, Гил вновь взглянул на предложенное вяленое мясо, но так и не выбрал себе кусок. — Чтобы нагнать вас, я не спал более полутора суток. Боюсь, что если прилягу хоть на минуту, вам придётся везти моё бессознательное тело вместе с грузом, — впервые за весь разговор позволил он себе усмехнуться.       — Вот теперь я тебя узнаю, — улыбнувшись, Ханато достал из своей сумки спелое яблоко и метко кинул ему. — Раз чувство юмора не растерял, не всё так плохо. Выживешь.       — Куда же я денусь… — благодарно кивнул поймавший яблоко Гиларий. — С поддержкой истинного воина востока, как там вас называют?..       — Знаешь, я уже не рад, что рассказал тебе… — проворчал тот в ответ, откусив кусок от своего.       Мун отрешённо слушал их разговор, раздумывая обо всём услышанном. И почему-то чем больше он думал, тем глубже прорастало зерно сомнения в его разуме. Мог ли Гиларий оказаться прав в своих подозрениях? Что, если Аркон водил магистра вокруг пальца всё это время? В искренности побуждений аш Ландберга было невозможно убедиться даже при помощи магии. А эти его попытки скрыть расследование от своих же людей порой выглядели откровенным вредительством и работой в интересах врага.       Так что же мешало Аркону самому оказаться тем самым «чудовищем»? Отнимать жизни у старых магов в каких-то своих целях, ради прикрытия устроив всю эту чехарду с расследованием… Нет, принять такую версию Мун пока не был готов. Однако он и раньше об этом задумывался. Не всерьёз, конечно, но… быть может, зря?..

Глава 21. Блёклый туман

      По неровной грунтовой дороге мимо останков древнего кладбища галопом неслись две дюжины всадников. А за ними, опустившись на все четыре конечности, следовала внушительных размеров стая нежити. Со стороны легко можно было подумать, что преследователи вот-вот догонят своих жертв, но…       — Не сбавлять ход! — кричал на отстающих Пилевий, шедший во главе группы.       Барон начал вести себя странно только в самом конце пути, когда на горизонте уже виднелись руины древнего города, традиционно служившие отправной точкой учений для группы наступления. Магистр не мог понять причину внезапной спешки. После привала речь шла лишь о том, чтобы прибыть к месту засветло. К чему было гнать коней последние несколько минут пути?..       Но всё начало проясняться, когда они подъехали к развалинам башни, рядом с которой раскинулся лагерь некромантов. Возле старого колодца их дожидалась магистр аш Уоллестаун — точнее, маршал аш Уоллестаун. Во время учений некроманты пользовались исключительно своими воинскими званиями, среди которых высшим был маршал вооружённых сил Шор-ди-Лейн.       Савестия выглядела так, словно готова вступить в бой на мечах сию же секунду. Облачена она была в полный маршальский доспех — чёрно-серебристый с гравировкой в орденских бордовых тонах. И не церемониальный, а боевой: из крепкой кожи, с кольчугой и стальными пластинами в жизненно-важных местах. Мун внутренне поёжился, представив, каково ей было в такую жару. Броня не оставляла ни сантиметра обнажённой кожи, кроме лица — да и то частично скрывалось стальным шлемом. А тонкий двуручный меч маршала держал стоявший позади неё молодой оруженосец, с отрешённой улыбкой глазеющий по сторонам.       Спешившись первым, Пилевий по-военному быстрым шагом подошёл к Савестии. Остановившись в шаге от неё, он отдал честь, для чего положил ладонь себе на сердце и задрал подбородок, обнажая перед вышестоящей самое уязвимое: неприкрытую шею. Выждав положенные три секунды, аш Лоргант опустил руки и отчитался:       — Двенадцатый отряд прибыл, маршал аш Уоллестаун.       — Вы опоздали на час, генерал аш Лоргант, — процедила она почти презрительно, окинув его холодным взглядом — что было несложно с её немалым ростом.       — Прошу простить, маршал, — склонил тот голову. — Я направил отряд к лагерю с предельной скоростью, как только получил ваш сигнал. Однако на тот момент мы были слишком далеко, поскольку нас задержал опоздавший тёмный маг…       — Меня не интересуют ваши оправдания! — нетерпеливо рявкнула она.       Несколько секунд Савестия испытывающе смотрела Пилевию в глаза, и лишь убедившись, что тот не собирается пререкаться, резко перевела взгляд на подошедшего Алиэмуна. Он встретил её взор спокойно, но твёрдо.       — Магистр аш Дортмунд, — поприветствовала Савестия лёгким кивком, в миг переключившись с военных ритуалов на светские формальности, более привычные между магистрами.       — Не ожидал встретить вас так скоро, магистр аш Уоллестаун, — ответил ей тем же Мун.       — Эти учения потеряли бы всякий смысл, будь они настолько предсказуемы. Я прибыла незадолго до вас. Представители обороны потребовали экстренного совещания до начала учений. Они уже ждут нас.       — Вы имеете в виду нас с вами, маршал? — переспросил Пилевий, недобро поглядывая на Муна.       — Представлять группу наступления будете вы, генерал аш Лоргант… — Савестия демонстративно перевела взгляд с него на Алиэмуна: — и вы, магистр аш Дортмунд. Как только будете готовы, следуйте за мной.       Не дожидаясь их, Савестия развернулась на каблуках и в сопровождении своего оруженосца неспешно двинулась в сторону лагеря. Не успевший возразить Пилевий тщетно пытался скрыть от менталиста своё недовольство. Вернувшись к отряду, барон принялся сердитым голосом раздавать приказы своим некромантам, а Мун тем временем направился к Гиларию и Ханато, ожидающим его чуть поодаль от остальной группы.       — Нам должны были выделить палатку в лагере. Найдите её и можете пока отдыхать. После совещания я вас найду, — пояснил магистр, поглядывая в сторону барона, который с хмурым видом ковырялся в тюках на своей лошади.       Убедившись, что подчинённые без него не пропадут, Алиэмун быстрым шагом нагнал Савестию, которая не успела уйти далеко, задержавшись возле башни. Пилевий немного отстал, но его она почему-то дожидаться не стала. Вдвоём магистры проследовали вдоль идеально ровных рядов палаток, расставленных неподалёку от развалин древнего города.       Лагерь выглядел аскетично даже по сравнению с некромантским орденом: лишения и трудности были неотъемлемой частью учений вне зависимости от ранга. А размещались здесь далеко не только молодые маги, но и представители подлинной элиты королевской армии. То тут, то там мелькали броские, но навряд ли удобные мундиры и доспехи: майоры, полковники, генералы. Однако даже их спины резко выпрямлялись, когда они отдавали честь своему маршалу.       Пока Алиэмун и Савестия неспешно приближались к городу, позади послышались быстрые шаги аш Лорганта, пытавшегося их нагнать.       — Маршал, постойте! — окликнул её немного запыхавшийся Пилевий, протягивая какой-то свёрток. — Перед отъездом я подготовил карту активности в приграничном регионе согласно всем донесениям, как вы и просили.       — Передайте Патрику, — не удостоив старейшину и взглядом, Веста кратко мотнула головой куда-то в сторону шедшего слева от неё магистра аш Дортмунда.       Мун в недоумении приподнял бровь, не сразу сообразив, кого она имеет в виду. И только обернувшись, он заметил за спиной коллеги того самого оруженосца, о котором успел позабыть. Он с вежливой улыбкой принял у Пилевия свёрток и почтительно поклонился, продолжая идти следом. Лишь теперь тёмный понял, почему он оставался невидим для его ауры: он был нежитью. А по виду и не скажешь. Интересно, как давно он умер?..       Сохранился этот юноша практически идеально, да и двигался вполне правдоподобно. На первый взгляд он вёл себя как обычный подросток: вертел головой, теребил ремень от ножен пальцами, иногда даже улыбался проходящим мимо. В умении управляться с кадаврами Савестии было мало равных. Но всё же эта магия даже у Муна иногда вызывала неприятный холодок по спине. Должно быть, этот ребёнок с филигранной точностью повторял те же повадки, которыми обладал при жизни — в качестве наглядной демонстрации силы хозяйки, не иначе.       Наконец, они дошли до руин города, заброшенного уже много веков назад. Уцелели лишь местами торчащие из земли каменные основания домов, да и те под влиянием стихий уже давно стали частью местного ландшафта. Мун ещё помнил это место в немного менее отвоёванном природой состоянии, каким оно было полтора столетия назад, когда он побывал здесь впервые. Тогда здесь ещё виднелись следы древних побоищ — магических и не только. Но время залечивает даже такие раны…       Алиэмун едва заметно тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Они как раз дошли до одного из немногих зданий, которое некроманты специально защитили от наступления леса и поддерживали в относительно жилом состоянии. Небольшая двухэтажная постройка служила перевалочным пунктом при путешествиях к юго-западной окраине страны и, по совместительству, месту учений.       Обстановка внутри была уже привычно непритязательной. В центре стоял начищенный до блеска прямоугольный стол, не казавшийся столь же старым, как остальное здание. На нём лежала карта, прижатая по краям металлическими фигурками. Вошедший последним Патрик под незримым контролем Савестии аккуратно смахнул фигурки в сторону, развернул поверх старой карты полученную от Пилевия и прижал её по краям теми же грузами. Мун в очередной раз невольно отметил плавность и естественность его движений.       Поклонившись присутствующим, неживой парнишка вышел, а аш Дортмунд подошёл поближе к столу, рассматривая хорошо знакомую карту юго-запада Шор-ди-Лейн. Вдоль внешней границы королевства были разбросаны множественные пометки, отражающие позиции войск соседних стран — Фризы и Хельвейтийской республики. Алиэмун видел похожие отчёты ещё до отъезда из Инторна, однако похоже что с тех пор фризы стянули ещё больше сил к своей границе. Это сулило проблемы…       Вскоре из соседней комнаты вышли двое мужчин в немного потёртых доспехах и тут же отдали честь, едва заметив маршала. Та, сделав шаг к столу, жестом обеих рук пригласила остальных подойти. Представители защиты встали по левую сторону от неё, а Мун с Пилевием — напротив них.       — Сторону нападения будут представлять магистр аш Дортмунд и генерал аш Лоргант, — без промедления начала аш Уоллестаун. — Оборону представляют генерал аш Хейшильд и полковник аш Йульберг.       Мун замер на мгновение, старательно не выдавая взглядом повышенного интереса к одному из присутствующих. Если бы не представление Савестии, он бы вряд ли узнал аш Йульберга — по крайней мере, не в лицо, которое видел лишь с расстояния нескольких десятков метров. Зато его ментальный портрет тёмный вполне мог бы узнать, вот только никак не ожидал повстречаться с ним так скоро, хоть и надеялся на возможность понаблюдать за ним вблизи.       Согласно досье, Фелусу аш Йульбергу было двести восемьдесят, однако на вид он казался даже моложе. Для военного некроманта он выглядел довольно непримечательно. Его бледноватое лицо было тщательно выбрито, а тёмные волосы — коротко острижены, хотя для человека его ранга это уже необязательно. Даже его тёмно-карие глаза казались спокойными, не выдавая ничего подозрительного.       Однако от тёмного не ускользнул проблеск страха в его сознании в момент, когда прозвучало имя аш Дортмунда. Страх перед тёмными магами не был чем-то необычным и в иных обстоятельствах Мун бы даже не обратил на это внимания, однако было в его разуме что-то едва уловимое, что заставляло менталиста быть начеку.       — А теперь, генерал аш Хейшильд, повторите всё то, что вы сообщили мне в своём донесении, только подробнее, — приказала она, обращаясь к немолодому пузатому шатену с густыми бровями и длинной бородой.       Генерал аш Хейшильд заранее поставил на карту фигурку в виде башни и, важно распрямив плечи, начал свой отчёт:       — Согласно плану, восьмой отряд обороны в составе четырёх человек прибыл к пятнадцатой башне три дня назад, — бегло перечислил он. — В их задачу входило подняться по стене и подготовить укрепления к началу учений. Однако они не справились с поставленной задачей под влиянием… непредвиденных факторов.       — И что же за «непредвиденные факторы» послужили причиной провала столь элементарной миссии? — спросила Веста, чуть склонив голову набок. — В своём отчёте вы не потрудились объяснить конкретнее.       Генерал нервно переглянулся с аш Йульбергом, стоявшим по правую руку от него, на что тот кивнул и перевёл взгляд на Савестию.       — Маршал, я лично возглавлял восьмой отряд обороны, и могу прояснить ситуацию, — заговорил Фелус довольно живым, почти юношеским голосом. — Дело в том, что к моменту нашего прибытия башня уже была занята.       Савестия практически не изменилась в лице, но Мун почувствовал, что эта новость была для неё неприятной неожиданностью. Впрочем, аш Дортмунд и сам нахмурился в недоумении. Эти приграничные башни, хоть и служили когда-то для обороны королевства, сейчас использовались почти исключительно для учений. Да и от старых сооружений в большинстве из них не осталось ничего, кроме места.       Нередко в ходе военных игр башни разрушали едва ли не до основания — особенно в года совместных учений с земляным орденом. А после они восстанавливались с расчётом, чтобы снова стать тренировочными целями разных уровней сложности с учётом типа магии ордена-партнёра для учений следующего года. И пятнадцатая башня была одной из последних на пути к главной крепости обороны, а значит — одной из самых сложных целей для захвата. Каким же образом она могла быть занята?       — Что значит «занята»? — невольно высказал его мысли Пилевий. — Кем?       — Нам так и не удалось этого выяснить, — с плохо скрываемой досадой признал генерал аш Хейшильд. — Даже численность противника остаётся неясной. Всё, что нам известно — это что среди них был как минимум один сильный воздушный маг.       — Против вас использовали воздушную магию? — насторожился Мун, не отрывая изучающего взгляда от аш Йульберга.       — Да, — с мрачным видом кивнул тот. — Двое моих людей пытались подняться на башню, но были сброшены.       Вопреки выражению на его лице, тёмный магистр не без удивления обнаружил, что в его разуме эмпатия отсутствовала полностью. На её месте был лишь блёклый туман, разительно отличавшийся и от спутанного «белого шума» в головах ясновидцев, и от выжженного сотнями убийств сознания профессиональных наёмников, и даже от тусклой, почти однотонной, но всё же различимой тьмы холодного разума Аркона. Последнего Алиэмун подозревал в чём-то подобном по молодости — когда ещё не встречал настоящих «блёклых».       — Есть жертвы? — хмуро спросила Савестия.       — Нет, однако оба получили довольно серьёзные травмы, — сообщил аш Йульберг. — Мы были вынуждены отправить их в орден на лечение.       — Как же вы вообще допустили подобное?! — рявкнул на него генерал аш Лоргант.       — Мы не могли знать о нападении заранее, — попытался оправдаться полковник, не поднимая глаз. — Первый был сброшен с самого верха башни ещё до того, как нам стало известно о её захвате посторонними. Второго я отправил следом. С тем же итогом.       Всё это время на его лице держалось виноватое выражение, однако Мун видел ему цену. В его сознании не промелькнуло и намёка на чувство вины. Магистра это, впрочем, уже не удивляло. Даже самый чёрствый вояка с истерзанной психикой, обладай он хоть зачатками эмпатии, не послал бы второго подчинённого вслед за первым, зная об угрозе, но без чёткого представления, что риск оправдан. Этот тип уже начинал всерьёз раздражать Муна. И, судя по разгорающейся в сознании коллеги ярости, он был в этом не одинок.       — И вы послали второго в одиночку?! — негодовала Веста, будто поняла то же самое без всякой менталики.       — Разумеется, я бы предпочёл послать двоих, но последний из моих людей был занят оказанием помощи пострадавшему, — пояснил аш Йульберг, словно и не осознавая, в чём именно заключалась её претензия.       — Почему же вы не воспользовались переносом сознания? — не отступала Савестия. — Я точно помню, что вы владеете этой техникой, полковник аш Йульберг.       — Личная инспекция с участием подчинённых не противоречит протоколу действий в случае столкновения с враждебным магом, маршал, — спокойно объяснил тот. — Я же отправился в крепость за подкреплением.       Савестия раздражённо мотнула головой, бросив мимолётный взгляд на Муна, хмуро смотревшего на неё в ответ. По её сознанию он бы легко заподозрил, что этот человек не вызывал в ней ничего кроме презрения. Так почему же она позволила ему дослужиться до полковника, да ещё и назначила своим доверенным помощником?..       — Получается, вы не справились с задачей захвата башни даже с подкреплением? — вмешался Пилевий, сверля взглядом второго генерала.       — Я лично отдал приказ не предпринимать попыток захвата, — хмуро ответил аш Хейшильд. — Это башня высшего уровня сложности, не рассчитанная на штурм группой из одних некромантов. А с учётом противостоящего воздушного мага, этот захват мог стоить многих жизней.       — Чтобы не рисковать собственными жизнями, у вас есть те, кто своих жизней лишился давно, — парировала Савестия почти издевательским тоном, констатируя очевидное.       — Я уже пытался захватить башню силами нежити, — вмешался аш Йульберг. — Но в результате пятеро моих зомби были сброшены с большой высоты. Один уже не подлежит восстановлению, ещё трое отправлены в орден на реставрацию.       — И вы просто оставили башню потенциальным злоумышленникам и прибыли сюда? — возмутилась аш Уоллестаун.       — Никак нет, маршал, — мотнул головой генерал аш Хейшильд. — Враги по-прежнему скрываются в башне, однако она взята в глухую осаду тремя отрядами. По моему приказу они ждут вашего подтверждения об отмене учений.       — Отмене?! — недоумённо выпалила Веста. — Вы позабыли устав, генерал? Учения не могут быть прерваны ни при каких обстоятельствах!       — Как вам известно, я лично принимал участие в соглашении устава ордена в его нынешней редакции, — нахмурил тот густые брови. — Однако в данном случае…       — Никаких исключений быть не может, — отрезала Савестия, буравя его строгим взглядом.       Мун молча наблюдал за изменениями в её тёмных эмоциях. Когда с Савестией упорно не соглашались подчинённые, в её сознании промелькнула неуверенность и даже оттенок страха — которые она умело скрывала.       — Я соглашусь с генералом аш Хейшильдом, — неожиданно высказался в поддержку оппонента аш Лоргант. — Традиции учений — это важно, но пятнадцатая башня находится в шаге от границы с Фризой, да и Хельветия недалеко. Если захватившие её маги находятся на нашей территории незаконно, может завязаться конфликт на государственном уровне. Эта проблема первостепенна, и мы не имеем права подвергать королевство угрозе ради собственных целей.       — Главная угроза, которой мы можем подвергнуть королевство, это мы сами, генерал, — осадила его маршал, понизив голос, и обвела присутствующих леденящим взглядом. — Сложно найти врагов опаснее сотен молодых некромантов, никогда не видевших боя. Страшнее них могут быть только почтенные старцы с немереной силой, давно позабывшие, какова война на вкус.       К сожалению, Мун хорошо понимал, о чём она говорила. Короткая память аристократов, отживших не первый век, порой сильно сказывалась на их восприятии. Большинство высших армейских чинов повидали за свою жизнь немало кровопролитных сражений. Вот только сейчас в их памяти сохранились лишь самые яркие воспоминания о боевых свершениях и безоговорочных победах, которыми многие так любят делиться за бокалом вина.       Без регулярных и максимально наглядных напоминаний о войне старики вроде аш Лорганта и аш Хейшильда неизбежно начинают тосковать о былых временах. И тогда они нередко ищут возможности «повторить». Благодаря накопленным за столетия связям, некоторым из них вполне под силу разжечь искру локального конфликта, чтобы самим же героически в него ввязаться с благословения короля. Такие ностальгические войны могут обойтись в бессчётное множество жизней. Однако же генералы, вынужденные ежегодно проводить целый месяц по уши в грязи, уже не так охотно рвутся в бой без веского повода.       — Но что, если захват башни — всего лишь отвлекающий манёвр? — нарушил Мун свинцовую тишину. — Почти все высшие чины собраны здесь, однако неспокойная обстановка не ограничивается юго-западной границей. С нами сложно оперативно связаться, а дорога до Инторна займёт не одну неделю. Если за это время что-то случится на другом конце страны, например, на границе с Зориамом…       Глядя на него, Савестия строго свела брови, и Мун почувствовал, как её сознание окатило направленной на него злостью и даже некоторой… обидой? Будто он был последним, от кого она ожидала несогласия по вопросу отмены учений.       — У королевства хватает защиты и без участия некромантов, о чём вы прекрасно осведомлены, магистр, — сердито прошипела она. — Основная масса простых войск страны заблаговременно распределена по ключевым позициям. Для них ежегодные учения некромантов также являются важной частью поддержания боеспособности.       — При всём уважении, маршал, но без нашего руководства они практически беспомощны, — парировал аш Йульберг.       От его слов по сознанию Савестии прошла очередная волна неприязни, на этот раз не отразившаяся ни на её лице, ни в голосе.       — Не стоит недооценивать наших заместителей из числа простых, полковник. В случае необходимости им будет оказана поддержка со стороны Теневой Стражи и боевых магов остальных орденов, — уверенно ответила Савестия, вновь медленно обводя взглядом всех присутствующих. — Поэтому ваше беспокойство о безопасности королевства совершенно неоправданно. Решение о продолжении учений не обсуждается, — заключила она обманчиво мягким тоном.       Хотя ничто из сказанного не было для Муна новостью, поспорить с этими доводами было непросто. Для этого, как минимум, пришлось бы раскрыть известную только ему информацию об угрозе королевству со стороны заговора. Как бы там ни было, стоило отдать должное твёрдости Савестии. Порой Алиэмун задавался вопросом, каким образом ей удавалось сохранять один из самых проблемных в управлении орденов под своим контролем несколько веков подряд. Но в такие минуты Мун начинал понимать, что особого выбора она им попросту не предоставляла.       — Если отмена невозможна, нам придётся как-то решить проблему с башней по ходу учений, — констатировал генерал, нахмурив густые брови.       — Возможно, будет лучше подключить Теневую Стражу? — предложил Алиэмун. — Их в любом случае придётся привлекать, если захватившие башню маги окажутся иноземцами.       — Это слишком долго, — Савестия мотнула головой. — И совершенно не обязательно. В рамках учений у нас есть королевское разрешение на задержание любых посторонних на нашей территории. А после учений мы передадим их Страже.       — Вероятно, устранить этих захватчиков будет проще, чем захватить живыми, — задумчиво отметил аш Йульберг, вновь заставив Муна внутренне поморщиться от искажённой тьмы в его голове.       — Даже не думайте, — отрезала маршал. — Захватите неизвестных, не причиняя им вреда без крайней необходимости, а после учений доставьте в орден. Это приказ. Вопросы?       На пару секунд присутствующие притихли, оценивающе переглядываясь между собой.       — Из-за потери двух бойцов обороны, на стороне нападения образовался значительный перевес сил, — заметил генерал аш Хейшильд. — С такими скудными ресурсами будет непросто осуществить захват, не говоря уже о дальнейшем участии в учениях.       — Допустим, — на этот раз не стала спорить Савестия. — Ваши предложения?       — Нам потребуется замена как минимум одного бойца девятого уровня, либо двух-трёх восьмого, — пояснил аш Йульберг. — А также два десятка подконтрольной им нежити не ниже пятого класса. Это помимо дополнительных ресурсов для захвата проблемной башни, разумеется.       Савестия не спешила с ответом, задумчиво уставившись на карту. Мун понимал, почему проблема ресурсов стояла так остро: почти все доступные силы уже были задействованы. В учениях так или иначе участвовали все две с лишним тысячи членов Ордена Некромантии, однако далеко не каждый из них годился для участия в боях — больше половины состава занимались снабжением, организацией и подпиткой нежити.       — В ордене нет свободных резервов такого порядка, — наморщил нос Пилевий, не дожидаясь реакции маршала. — Вы-то должны это понимать, полковник. Вам же лично пришлось заряжать половину резервной нежити, если я ничего не путаю?       — Примерно треть, но большая часть в итоге потребовалась для учений сразу же, — поправил его аш Йульберг. — Я понимаю всю сложность положения. Поэтому вместо подключения дополнительных ресурсов предлагаю перевести в мой отряд одного из некромантов нападения. Это уравняло бы баланс.       Алиэмун знал, что стороны сбалансированы не по численности, а по силе. В нападении участвовала от силы шестая часть членов ордена, когда как в обороне порой и в два раза больше. Обычно туда посылали слабую молодёжь, от которой в атаке мало толка, а также большую часть старцев ордена, для которых и оборона была немалой физической нагрузкой. Пилевий почему-то стал исключением на этот раз, и Мун начинал подозревать, что причина в личных счетах со своим магистром.       — Вы не хуже меня знаете, что разбивать группу нападения недопустимо, — недовольно ответил генерал аш Лоргант. — Все они проходили специальную подготовку именно в таком составе.       — Эта проблема была бы уже решена, если бы один из тёмных магов изначально был отправлен в оборону, как я и предлагал! — внезапно вспылил аш Хейшильд.       Судя по сгущающейся тьме её сознания, Савестия определённо заметила камень в свой огород. Однако догадаться об этом, глядя на неё, было непросто. За неизменную стойкость магистр не мог не отдать ей должное.       — Силы распределены так, как распределены, не по чьей-либо прихоти, генерал аш Хейшильд, — процедила маршал, остудив его пыл холодным тоном. — Как я не раз повторяла, если бы Орден Тьмы был в состоянии предоставить нам достаточное число тёмных магов, этого разговора не возникло бы в принципе. Но в нашем распоряжении всего три тёмных на двенадцать отрядов нападения.       Теперь уже Мун не мог не заметить укола, однако речь о тёмных магах зашла как нельзя кстати. Магистр как раз искал повод увязаться за Йульбергом, чтобы иметь возможность понаблюдать за ним, и это был неплохой шанс.       — Сожалею, что не смог предоставить больше магов, магистр. Но раз обстоятельства так сложились, я готов перейти на сторону обороны лично, — спокойно ответил он, не выдавая своей заинтересованности голосом.       — Позвольте, но я не рассчитывал на замену в лице тёмного мага, — нахмурился Фелус, окатив его настороженным взглядом. — Некроманта было бы достаточно.       Мун снова заметил промелькнувшую в сознании аш Йульберга неприязнь с оттенком страха. Ему так не хотелось видеть менталиста возле себя? Благодаря шифрованному письму от коллег, аш Дортмунд знал наверняка, что аш Йульбергу было что скрывать. Но знал ли он сам, что Алиэмун представлял для него личную угрозу? Или же просто боялся и ненавидел как тёмного мага? Это до сих пор оставалось неизвестным.       — Мне не составит труда захватить ту башню, кто бы её ни удерживал, — пояснил аш Дортмунд, поглядывая на размышлявшую Савестию. — Как и определить, сколько человек в башне и враждебно ли они настроены. Возможно, мне бы удалось обезвредить их с земли или, как минимум, забраться на башню без особого риска.       Фелус нахмурился, но промолчал. Его сознание, впрочем, теперь выдавало скорее досаду, чем страх. Маршал же явно не спешила соглашаться с предложенным планом.       — Этот вариант неприемлем, — решительно отказала она после недолгих раздумий. — Кроме вас никто не способен командовать наступлением в совместных группах тёмных и некромантов.       — Что?! — возмутился Пилевий. — Вы отдаёте аш Дортмунду командование?       — Успокойтесь, генерал, ваша должность остаётся при вас, — Веста устало потёрла переносицу. — В большинстве миссий, по крайней мере. Однако всё, что касается совместных действий с тёмными магами, остаётся под ведомством магистра аш Дортмунда. И вы будете ему подчиняться, нравится вам это или нет, — безапелляционно заявила она.       Пилевий молчал, не скрывая своего недовольства ни на лице, ни в сознании. Алиэмун же поймал себя на мысли, что не вполне уверен, рад ли он такому раскладу. Он и раньше ожидал, что часть времени ему придётся командовать наступлением. Но всё же он никак не планировал, что придётся отдавать приказы лично генералу аш Лорганту, которого до сегодняшнего дня ожидал — и, пожалуй, даже надеялся — встретить в качестве «врага» на стороне обороны.       — Магистр, — обратилась к нему Савестия, — вам придётся выделить генералу аш Хейшильду одного из своих подчинённых. Которого — решайте сами, но по возможности оставьте сильнейшего в нападении.       Мун нахмурился, задумчиво потирая подбородок. Похоже, перейти на сторону обороны уже не получится. Придётся отправить кого-то другого, но кого?..       — Хорошо, к утру я…       — Это не может ждать до утра, — перебила его маршал. — Им нужно отправляться немедленно, иначе график учений придётся сдвинуть.       — Немедленно? — озадаченно свёл брови аш Хейшильд. — Но уже стемнело…       — А вы уверены, что противник станет дожидаться, пока вы выспитесь в комфорте, генерал? Я не могла не заметить, что вы двое прибыли на личных экипажах, словно на светский бал собрались, — с неприязнью процедила маршал, переведя взгляд на полковника. — Не сомневаюсь, что провести ночь в дороге для вас не впервой.       Оба представителя обороны молча выслушали её нравоучения, опустив глаза. Савестия же обернулась к Муну:       — Отправляйтесь за своим человеком немедленно, магистр. Через полчаса в этом городе не должно остаться ни одного участника со стороны обороны. Свободны.       Развернувшись, маршал быстрым шагом покинула здание, оставив четверых магов в замешательстве смотреть себе вслед.

***

      После совещания Алиэмун, как и обещал, сразу же отправился искать своих подчинённых, по пути продолжая раздумывать, кого же из них отправить в оборону. Савестия просила оставить сильнейшего, и это определённо был аш Нейтиналь с его немалым боевым опытом и нестандартными навыками, крайне полезными в нападении. К тому же, он сам всякий раз вызывался участвовать по эту сторону учений.       Обычно на стороне обороны нагрузка на участников была меньше: большую часть времени они просто дожидались атаки. Однако дело осложнялось незапланированным столкновением на одной из башен — и, похоже, засевшие в ней маги не собирались придерживаться учебных правил. Вряд ли это доставит большие проблемы даже слабому тёмному, однако Мун сомневался, стоит ли посылать аш Торнвальда. Особенно учитывая его прескверное состояние — и не только физическое. Непростая задача…       Несмотря на вечерний полумрак, найти в лагере знакомые ментальные портреты оказалось несложно. Зайдя в высокую просторную палатку, рассчитанную на троих, магистр обнаружил, что Гил уже спит — и даже во сне он выглядел не многим лучше нежити не первой свежести.       В другом конце палатки сидел Ханато, облачённый в свою боевую броню. Подобрав под себя ноги, он удерживал на коленях старый лук, тетиву которого чем-то старательно натирал. А за его спиной был полный боевых стрел колчан необычного для этих краёв вида. До этого момента магистр всё ещё сомневался, которого из своих людей отправить в оборону, но с первого взгляда на этих двоих последние сомнения отпали сами собой.       — Нейтиналь, — вполголоса обратился магистр, кивнув в сторону выхода, и тут же покинул палатку.       Зачем-то прихватив с собой лук, тот последовал за ним. Вместе они отошли в сторону леса, отдалившись от шумного лагеря на приличное расстояние. Для верности Мун при помощи своего восприятия убедился, что поблизости нет ни души, после чего вкратце пересказал ему, о чём шла речь на совещании.       — Поэтому магистр аш Уоллестаун требует отправить в оборону одного тёмного мага для помощи с захватом той башни, — подытожил он. — Она предложила отправить слабейшего, но…       — Я готов, — быстро ответил Ханато, демонстративно оттянув ремень крепления колчана.       — Вы уверены? — для порядка уточнил Мун. — Отправляться нужно немедленно. И это может быть опасно.       — Учения далеко не безопасны с обеих сторон, магистр, — улыбнулся ему аш Нейтиналь. — Если кто-то должен идти, уж лучше это буду я. Гил сейчас в очень плохой форме — хуже, чем он показывает. Пусть хотя бы отоспится.       — Хорошо, — со вздохом согласился Алиэмун. — Но есть кое-что, о чём вы должны знать перед отправкой. Фелус аш Йульберг может представлять… отдельную угрозу.       — Тот молодой некромант-полковник? — нахмурился Ханато, между делом закрепив лук за спиной.       — Да, он… может оказаться не тем, за кого себя выдаёт. Не могу сейчас выдать всех подробностей, но если будет возможность понаблюдать за ним без риска, попробуйте выяснить, в чём он замешан.       — Мне самому предстоит осуществить его задержание? — встрепенулся Ханато.       — Скорее всего, нет. Однако есть вероятность, что после завершения учений нам вместе придётся его задержать по распоряжению Стражи. На всякий случай я отдам вам свой усыпляющий камень…       — В этом нет необходимости, — перебил его Страж, похлопав себя по слегка выпирающему нагрудному карману. — Я со своим нечасто расстаюсь, как вы знаете.       Мун кратко усмехнулся, мотнув головой. Усыпляющие камни, производимые Орденом Исцеления в крайне ограниченном количестве, выдавались Теневым Стражам для особо важных задач — как, например, состоявшееся прошедшей зимой задержание Мулича. При задержании Шейда они также пригодились.       Использование усыпляющих камней строго регламентировалось, и по-хорошему, без прямого приказа главы Стражи, разгуливать с такими за пазухой могли ли себе позволить только отдельные группы оперативников, Аркон, да и сам магистр. Но даже Мун без крайней нужды свой камень не носил с собой — уж слишком привык полагаться на собственные силы, а риск случайно его коснуться и уснуть в самый неподходящий момент редко оправдывал себя.       О том, что Ханато пренебрегает некоторыми правилами предосторожности, магистр знал уже давно. Но, будучи всего лишь куратором Теневой Стражи, не считал нужным ему указывать — равно как и докладывать Аркону. К тому же, на этот раз «предусмотрительность» аш Нейтиналя пришлась как нельзя кстати.       — Хорошо, — вздохнул Алиэмун. — Будем надеяться, что он вам не пригодится. Но, если обстоятельства того потребуют, у вас есть все полномочия усыпить как аш Йульберга, так и того воздушника.       — Понял вас, — кивнул аш Нейтиналь. — У нас ведь по-прежнему не предвидится средств связи до конца учений?       — Боюсь, этот запрет никак не обойти, — развёл руками Алиэмун. — Поэтому будьте особенно осторожны. Не верьте ни единому его слову и не дайте ему догадаться о своих подозрениях. Да и задача по захвату башни может оказаться сложнее, чем кажется. Прошу, не подвергайте свою жизнь опасности почём зря.       — Что ж, не будем терять времени, — чуть улыбнувшись, тот направился в сторону лагеря. — Передайте Гилу привет от меня, как проснётся.       Вздохнув, Мун последовал за ним. На душе стало немного спокойнее. По крайней мере, Ханато воспринял предупреждение всерьёз, при этом даже не попытавшись выяснить то, что магистр не мог ему сообщить. Пусть это и не идеальный вариант, но теперь хотя бы есть кому присмотреть за аш Йульбергом до конца учений.       Сейчас же магистр внезапно осознал, что от усталости едва волочит ноги. Похоже, Гиларий был не единственным, кому нужно было выспаться этой ночью — последней относительно спокойной перед дюжиной последующих, которые предстояло провести в куда менее комфортабельных условиях. Повезёт ещё, если не лёжа в грязи под проливным дождём…