Зима
31 марта 2017 г., 19:15
***
— Нил Хоторн, ты — придурок! — пронзительный девчачий визг разнесшийся по всему дому секунду назад, наконец-то обличился в слова. Невысокая девочка с взъерошенными цвета горького шоколада волосами в фланелевой сорочке в пол, стояла вцепившись в деревянную балясину балюстрады и пыталась испепелить взглядом взъерошенного мальчишку в холле первого этажа. И лицо его выдавало насколько он доволен проказой. — А тебя, Сет, я прикончу! — обещает девочка, завидев блондинистые кудряшки в дверном проеме в стороне от Нила. На шум тут же из дверей кухни высыпали взрослые. Почти полным составом, не хватало только отца, который уехал за Одэйрами на вокзал. Руки мамы испачканы в муке, Джоанна мертвой хваткой сжимает огромную кружку с дымящимся кофе, Гейл чистит мандарин, наверняка десятый за день. И если на лице женщин написаны тревога и волнение, то майор Хоторн спокоен, как удав. — Уиллоу, что это за слова? Кто учил тебя так разговаривать и тем более с братом? — укоряет ее миссис Мелларк, грозно сведя брови к переносице. — Они, — обвиняющий тычок пальцем в сторону лыбящихся мальчишек, как будто это должно ее было реабилитировать, — подкинули мне в кровать жабу. — Мы подарили тебе принца. Надо только его поцеловать и все, — два приятеля дурачась сложили губы трубочкой и начали чмокать воздух, издавая звонкие звуки. — Где вы ее достали? — поражается Гейл и Уиллоу решает, что пока не поздно надо изъять из-под елки подарок приготовленный для дядюшки, так как она его больше не любит. — Так это же Алекс, — невозмутимо жмёт плечами младшая копия Хоторна, — Ну, и как тебе принц? — интересуется он у Уиллоу. — Да никак… — недобро щурясь протянула девочка, — Я его выкинула в окошко. — Ты с ума сошла?! — вскипел Нил, кинувшись к двери. — Там же холод собачий! — Ага, купился! — торжествует младшая Мелларк, — он же теперь мой, что хочу то и делаю, — и она вытягивает перед собой руку в которой крепко удерживала поперёк упитанной тушки достаточно меланхоличную жабу, покорно свесившую лапки. — Захочу суп сварю, захочу… — А ну отдай! — в несколько шагов Нил подлетел к лестнице и перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх. Уиллоу соображала достаточно быстро и потому взвизгнув, прытко помчалась ко второй лестнице, путаясь ногами в ночнушке. Дом наполнился криком и топотом. — Вот только меня во все это не впутывайте! — пригрозила замершая в дверях Джоанна, когда погоня закрутилась вокруг неё, угрожая повалить на пол. — Кыш отсюда! Дружно топоча дети умчались в кухню. Что-то грохнуло, потом звякнуло. Всплеснув руками Китнисс помчалась следом, оставив дверь со стеклянными витражами печально покачиваться на петлях. — Хорошо, что не у нас дома, — усмехается Джоанна, переглянувшись с мужем, и отпила из кружки, — ненавижу уборку. — Я в курсе, — смеется Гейл, целуя ее в висок.***
Китнисс считала, что они были самой странной парой из всех виденных ею, но миссис Мелларк была сомнительной убедительности экспертом в отношениях, так что с ее мнением по этому поводу почти не считались. Они сошлись совсем недавно. Начистоту это было их первое Рождество как мужа и жены. Каждый привнес в эти отношения багаж прошлого, состоящий не только из переживаний и опыта, но и детей. С Джоанной все было просто, насколько это возможно в ее сложной жизни, отца ее дочери Бланш, просто никто не знал, и присутствие этого мужчины в жизни девочки вообще угадывалось лишь по бутылочно-зеленым глазам, да россыпи веснушек на переносице. Гейл же не мог так просто найти покой в жизни. Даже женившись он поражался какая весьма милая и неиспорченная девушка ему досталась и чем он мог заслужить ее. Все рухнуло в один момент и мужчина до сих пор терялся в догадках самый счастливый или самый несчастный это день в его мирной жизни. Его жена умерла, но остался сын. Гейл никогда не винил мальчика в смерти матери. Ему и в голову такое не приходило. Мальчик был окружен любовью и заботой окружающих его родственников как отца, так и матери. При этом он не стал эгоистом, считающим себя пупом земли. Он не ревновал отца к изредка появляющимся в доме женщинам, но прямо одобрил, как ни странно, лишь Джоанну, со всей детской непосредственностью сообщив ее дочери, когда обе пришли к ним на обед: — Твоя мама заставляет папу смеяться. Мне кажется она хороший человек. Бланш разумеется соглашается и таким образом общий язык был найден, несмотря на то, что девочка была старше его на три года и считала себя взрослой в свои десять лет. Через год они так же мирно тихо поделили маму и папу, позволив друг другу называть их так и кажется в семье наступил мир и покой. Насколько это возможно.***
Мука, которая была повсюду, не даст соврать: бои в кухне прошли нешуточные. Мстительно прищурившиеся и поджавшие губы дети, с пристыженным видом выслушивали Китнисс, выдающую им тряпки. То, что степень раскаяния находилась на уровне нуля было ясно по тому, что так или иначе маленькое противостояние продолжалось, стоило миссис Мелларк отвернуться. Алекс, утомленный происходящим, недовольно квакал, Сет в растерянности не знал, чью сторону принять. Друг он, конечно, важен, но с сестрой ему в одном доме жить и после его отъезда. Неразрешимая дилемма. Уиллоу из-за спины матери не унималась и показывала язык, делая вид, что опускает жабу в какую-то кастрюлю, Нил долго терпел, бросая опасливые взгляды на строгую тетушку Китнисс и, дождавшись возможности кинулся, спасать «подарок». Кутерьма завязалась по новой, и так же неожиданно как началась, остановилась. Девочка замерла как вкопанная, стоило в дверях кухни появиться компании. Нил налетел на нее, продолжая требовать отдать Алекса. — На, не больно и нужен был, — отрезала девочка, резко сунув земноводное в руки мальчику, и потеряв к нему интерес, повернулась к присоединившимся, заулыбавшись и незаметно стараясь пригладить волосы или хотя бы проверить есть ли на них мука. Нил, остановившись, покосился на гостей и чуть расстроенный ушел. — Что, Мелкие, опять взрослым досаждаете? — поприветствовав всех, Аарон Одэйр переключается на девочку. Как самый старший, он уже имел полное право на такой снисходительный тон. Молодой человек рос невероятно похожим на отца с таким же чувством юмора. Что пугало, в свете того, что они никогда не виделись. Сейчас он, принесший с собой прохладу зимнего воздуха с улицы, был румяный с мороза, с запутавшимися в кудряшках одинокими снежинками. — Печь помогаем, — розовея ушами сообщила Уиллоу. — Оно и заметно, — Аарон мазнул по носу девочки, тут же скосившей к нему глаза, пальцем и продемонстрировал белый налет. И улыбка кривоватая от чего особенно обидно. Бросает взгляд на собравшихся: — А где Бланш? — Ну это бы совсем удар ниже пояса. Все дружно воззрились на Джоанну, которая заметив столь пристальное внимание, поперхнулась кофе. — Эй, я то тут при чем? Я ее мама, а не надзиратель, — ощетинилась она. — Да здесь я. Всем привет, — ворчит хмурая со сна шатенка. Воинственно кутается в кофту, недовольно обозревая собравшихся. — И почему вы так не любите спать? — Уже одиннадцать, — поддевает ее Аарон. — Вот именно Рон, не знаю как у тебя, а у меня каникулы, — девочка одаривает его улыбкой, не замечая, или не обратив внимания на то, как Уиллоу быстро отвернулась и поджала губу. Младшая Мелларк замечает как брат и его друг совещаются, склонив головы к Алексу, а потом к ним подходит дядя Гейл, что-то кратко говорит и забрав жабу, кивает куда-то в сторону, и мальчишки спешат к ее маме, чтобы вооружиться тут же вновь выданными им тряпками. Да уж и учинили они бедлам…***
Сразу после того, как дети отмыли кухню и теперь носились на улице, валяясь в пушистых сугробах, Пит, заняв пост у плиты приступил к спасению пирога, Китнисс переключилась на горячее. Гостей выставили общаться в гостиную, но все равно через какое-то время все собрались на огромной кухне дома Мелларков и под ленивую болтовню дегустировали творимые Джоанной коктейли к названиям которых она обязательно прибавляла слово «рождественский». Так что праздничный ужин удался на славу. В камине бодро потрескивали поленья и всполохи пламени отбрасывали причудливые тени на полу. Рядом стояло кресло, в котором развалился делающий вид, что дремлет, Хеймитч. Лютик нагло залез к нему на колени и теперь блаженно щурился. Игрушки на высоченной елке, источавшей аромат леса вокруг, ловили блики разноцветной гирлянды и огня. Обитатели и гости дома Мелларков наконец-то разобрали из-под нее обернутые цветной бумагой коробки с подарками и теперь занимались самым увлекательным: первой встречей с презентом. Из дальнего угла гостиной раздался радостный визг. Уиллоу прыгала на пушистом ковре, стуча подошвами белоснежных пуантов, зажатых в руках. — Мамочка, папочка, спасибо, — она радостно кружится, совершенно не замечая налета грусти в глазах Китнисс. — Ее зачислили? — уточняет Энни, исподволь наблюдая за детской радостью. Как мало надо для счастья. — Да во второй Дивизион Балетной Школы. С осени начинает обучение. Как она будет в Капитолии? — А, ну так второй не первый, всегда могут отчислить, и она вернется домой, — жмет плечами Джоанна. — Не с ее упрямством, — Китнисс улыбается, — Ло наизнанку вывернется, но попадет в Первый. И прорвется дальше. Она с этим балетом лет с пяти носится. — Значит мы за ней присмотрим, — Джоанна отпивает из своего бокала, — До Второго на Экспрессе всего ничего, так что можем и на выходные ее забирать. И Вы приезжайте. Думаю никто не будет против. — А Гейл? — лукаво улыбается Китнисс. — Да он с работы только ночевать приходит, он гостей может и не заметить, — смеется новоиспеченная миссис Хоторн. — Я все слышал, — отрывается от разговора с Питом Гейл. — На это и рассчитывала, — Джоанна откидывает назад, под бок к мужу и попадет в надежный плен его руки. Женщина задирает голову и тот легко целует ее в нос. Дети на ковре погрузились в какую-то настольную игру и, забыв все утренние распри, веселились, подшучивая друг над другом. За окном в раме разделившей его на множество квадратов, в ночи лениво валились тяжелые хлопья снега. Ветки деревьев гнулись к земле, притягиваемые скопившимися шапками, подъездную дорожку к дому уже было не так просто различить, даже в свете фонарей. Рождество в Двенадцатом в этом году выдалось невероятно уютным.
