Четыре сезона

      Весна в Четвёртом по-особенному прекрасна. В отличие от Двенадцатого и Второго не так сурова, в Капитолии же ее прихода просто не очень то и заметили за занавесом электрических огней, стекла и бетона.       Здесь же погода наконец-то определилась и шторма, терзавшие гладь моря, проверявшие на прочность домики на побережье и дергавшие ветви деревьев в разные стороны, стараясь ими вспороть свинцовое небо и грозовые тучи, в итоге низвергавшие на землю потоки воды, закончились.       И природа окончательно стряхнувшая с себя гнет зимы, проворно обрядилась в нежную хрупкую зелень. На набережной цвели каштаны, упираясь сливочного цвета «свечами» в прозрачно-голубой небосвод.       А море… море бескрайнее и необъятное. Кажется, что за горизонтом оно просто с шумом опрокидывается через край Земли огромным водопадом. У берега же оно кроткое. Ластится, облизывая пляж и стирая следы на песке, подобострастно отступает. Ему никто не верит, но радуются.       Воздух пахнет озоном и йодом, блики солнца танцуют на воде. Соленые брызги, налетая на отвесные скалы, разбиваются о него, орошая округу. Чайки со скрипучим криком, кидаются вниз, разбивая слегка взволнованную ветром гладь в надежде угоститься рыбой.       Вид с веранды открывался умопомрачительный. Задержавшиеся в этом году в цветении кизиловые деревья, радовали глаз, выступая с двух сторон от веранды и обрамляя, как рама, представленную глазу картину пляжа.       Наслаждаясь ею, Джоанна забросила ноги на невысокий столик и, лениво откинувшись на спинку плетеного кресла, отправила в рот еще одну лимонную дольку. Кислый вкус растекся по пищеводу, даруя кратковременное успокоение измученному организму. — Господи, как ты это ешь? Меня от одного вида передергивает, — поморщилась Китнисс, остановившаяся в дверях. — Ну, лицезреть сантехнику в доме Энни мне уже как-то поднадоело, — неопределенно ведет плечами миссис Хоторн, — Нет, у меня к ней никаких претензий, но ехала я сюда не ради этого. Так что… — Джоанна берет глубокую тарелку, устраивает ее на своем еще достаточно плоском животе и забрасывает в рот следующую дольку. — Этот токсикоз меня доконает. — Расслабься, к двадцати же неделям он проходит. — Шутишь? Еще пять недель… Я помру… — Джоанна жалобно застонала. — Нет, сначала я прибью Гейла. Может от этого станет легче. — Да ладно, ты так страдаешь, словно первый раз беременна, — Китнисс подминает под себя ногу и садится в соседнее кресло. И искренне надеется, что если ветер переменится, какие-то запахи с нее не унесут Джоанну в дом со скоростью зайца. Потому что единственное от чего не тошнило подругу, так это от самой себя. — Можно и так сказать, если месяцев до пяти про Бланш я не знала, а ее отец скрылся в дали еще до этой знаменательной новости… Вот так всегда, кому-то удовольствия, кому-то… все остальное, — еще одна сочная долька, исчезает из тарелки, — Так что похоже в этот раз я наверстаю упущенное… — И пока ты не отправилась за топором, скажу, что если убьешь Гейла, лимоны тебе в таком объеме чистить никто не будет, — ловит недоуменный взгляд подруги и усмехаясь добавляет: — и косточки из них выбирать. — Золото он у меня… Пусть живет… — благодушно согласилась Джоанна, немного подумав, и, поуютнее устраиваясь, сползла в кресле. Потом поморщилась и принялась вылавливать очередную порцию своего лакомства. — Кстати, а где… — откуда-то с пляжа раздалось восторженное подростковое многоголосье, перекрывающее птичьи крики, — так виновник торжества и остальные нашлись. А родители? — Пит и Энни на кухне, Гейла выставили на рынок со списком длиной в милю. Нам полагалось заняться уборкой, — без надежды на исполнение пожелания хозяйки дома, заканчивает Китнисс. — Поверить не могу. Мне же все это предстоит на следующий год, — поражается Джо, игнорируя любые телодвижения. Какой смысл убираться, если все собравшиеся и так довольны? — Я поверить не могу, что в моей жизни это вообще случится. Дважды.       Женщины переглядываются, и в головах обеих проскальзывает схожие мысли о том, что может ради всего этого и стоило пройти все? И они даже приятны, пока не тревожат затянувшиеся шрамы.       Кажется все собравшиеся в небольшом доме в Четвертом были действительно удивлены поводом для встречи. Сам факт восемнадцатилетия поражал не только Энни, которой до сих пор не верила тому, как быстро пролетело время, и вырос единственный отпрыск, но и самого новорожденного и всех приятелей. Казалось, это как переход на следующий этап в двери сияющие огнями, и он стоит на пороге и мнется. И не пустят же в них, пока родные не поздравят, и не будут затушены свечи на торте, а потом он с друзьями, оставив взрослых, умчится веселиться на пляж на всю ночь. Энни, несмотря на то, что дала добро, до сих пор разгоняла в голове все громоздящиеся сомнения и вела бодрые переговоры с подсознанием о том, что сын уже взрослый.

***

      Радостно смеясь Уиллоу несется быстрее ветра. Юркая и быстрая, зайцем петляет, оставляет диковинные рисунки ногами на песке, который фейерверком разлетается вокруг. Гнется в спине, волосы выбились из высокого хвоста. Оборачивается, чтобы удостовериться, что за ней гонятся. Недолго бежит спиной вперед и не замечает как на нее с визгом откуда-то сбоку налетает Бланш. Ло пытается вывернуться, плотнее прижимая к себе руки, которыми удерживает мяч. И ей это почти удается, но по белой ткани футболки, обтягивающей тонкое тело, пробегаются пальцы, как будто считая ребра, и против воли взвизгнув Уиллоу, хихикает, зажимается и тут же вытягивается струной и отпускает добычу, которую тотчас подхватывает диверсант. — Нил! — вопит девушка во все горло, кидаясь вдогонку, — Это нечестно!       Но парень показав язык, мчится от нее. Тут же попадает под крепкую фигуру Рона. Болезненное столкновение длится недолго, подоспевший Сет уже ничего не может сделать и только и ругается на как-то демонстративно отплевывающегося от песка Нила. Уиллоу же ловко ловит пас, пробегает пару метров, пересекает линию, старательно вычерченную на песке и символизирующую ворота и, яростно ударив мячом в песок, начинает скакать в радостном дикарском танце. — Говорил же, Мелкая, что мы их вдвоем сделаем! — веселится Аарон, подхватывая девочку, и та смеется все больше, игнорируя так нелюбимое ею прозвище. Наслаждаясь вниманием, близостью и теплом рук на талии. Партнеры по классу и постановкам и рядом не валялись. — И что это было? — интересуется Бланш, приближаясь к брату. Руки уперты в бедра, обтянутые потертыми шортами, косится на него, глаза негодующе сверкают. Сама Фемида, готовая покарать жульничающих. — Вот именно, — наседает с другой стороны взъерошенный с россыпью веснушек на носу Сет. — Да ладно вам… Не повезло… С кем не бывает, — Нилу кажется, что у него песок везде, где только можно и нельзя, и он, на самом деле, запросто мог отнять мяч у Рона или перепасовать Сету, но он все равно доволен и улыбается, глазея на невероятно радостную брюнетку, веселящуюся с другим.       Сестра переводит свой взгляд в том же направлении и устало вздыхает. — Надеюсь это скоро пройдет, — закатив глаза, ворчит себе под нос и утопая ногами в песке, отправляется к «победителям». — Ну что, лузеры, готовы? Вы проспорили! — обращает на нее и плетущихся следом приятелей, Рон, поставив Ло на песок. Девушка против, но не запрыгивать же ей самой обратно на руки. Такое возможно лишь на сцене, да в репетиционном классе. — Ты не серьезно. Море же ледяное, — отнекивается Бланш, с подозрением глядя на друга. — Ничего не знаю. Вперед! Я же вчера выполнял твои желания, — плутовская улыбка украшает красивое лицо. — Тебе надо было всего лишь кукарекать под столом. В теплом доме, — она на всякий случай останавливается и морально готовится дать стрекача. — Я не виноват, что у тебя плохо с фантазией, — жмет плечами юноша, неспешно приближаясь, — но если хочешь, я тебе помогу. — Не подходи! — требует Мейсон, вытягивает руку вперед, отступая ровно настолько шагов, насколько приблизился Одэйр. Смотрит строго, но это не помогает, и в итоге она срывается с места.       С минуту они как ненормальные носятся по берегу, подбадриваемые приятелям, и в итоге один из рывков оказывается удачным и девушка в руках Аарона. — Поставь на место! — ругается Бланш, колотя кулачками по спине. — Рон, не надо! — повизгивает, поняв что друг входит в воду, катастрофически стремительно. Прекратив попытки вывернуться, она вцепилась в его шею так крепко, что еще чуть-чуть и могла просто задушить. Чем дальше Аарон заходил в море, тем выше она пыталась залезть на него по плечу. Да куда там… — Надеюсь ты готова! — предупреждает ее молодой человек.       От визга Бланш, прежде чем над головой сомкнулась вода, кажется оглохла вся округа. Ну, хотя бы Одэйр, девушка была бы только рада. Отфыркиваясь, она вынырнула, сверкая глазами на возвышающегося над ней парня. Медленно поднимается, здесь достаточно мелко до талии, вода струится с нее потоками, облепляя одеждой фигуру, демонстрируя ее достоинства и тонкое нижнее белье. Младшие, возившиеся на берегу так и замирают. — Убью! — заверяет Мейсон, сквозь зубы и швыряет в противника комок водорослей. «Снаряд» проходит вскользь, зацепляя плечо. — Ах так!       В лицо Аарону летит вода, отправленная рукой девушки из толщи моря, и та уже убегает подальше от него и поближе к мелководью.       Только по крику, да по шуму потревоженной воды понятно куда их унесло. Бланш уже терять нечего, она мокрая до нитки, и этим активно пользуется. — Ну что, кто первый? — хитро улыбаясь интересуется Ло поглядывая на двух молодых людей. Силу применять она не спешит. Сет свято верит, что Уиллоу не девчонка, а сестра, так что правило «девочек не обижают» на нее распространяется с очень большим количеством оговорок, и потому больше она обращалась к Нилу. Брат за другом в огонь и в воду, а Нил…       Как-то за последние пять лет, когда дом Хоторнов во Втором стал ее привычной перевалочной базой на выходные, она привыкла, что Нил постоянно рядом. Дразнит, поддевает, но в то же время поддерживает. Девочка знала, что в любой момент может позвонить ему из телефонного автомата на первой этаже их общежития, и Нил обязательно окажется дома, выслушает, согласится, успокоит или поспорит, и кто-то из них, чаще всего она, в итоге окажется прав.       Уиллоу нравилось, как ее соученицы обращали на него внимание, когда Нил с Бланш несколько раз приходили к ней в балетную Школу, точнее ей нравилось, как он игнорировал их улыбки, оставаясь просто вежливым. В эти дни вечерами вместе с ними она уезжала во Второй. — Да ни за что, — артачится друг, оставаясь в воде по голень. — Ну давай! — дурачась Ло подталкивает его в спину, вынуждая сделать шаг вперед, — Ради меня.       Нил останавливается и оглядывается. С одной стороны сестра с визгом гоняет Аарона, размахивая очередной партией водорослей, с другой чуть покосившийся пирс. Подходит!       Он разворачивается и молча идет к нему. Это уже не его вторая натура, а первая пытаться произвести впечатление на Ло. И молодой человек даже не знает, что со всей своей веселостью, умом и пониманием перемахнул все стадии, оказавшись на цепи под вывеской «верный друг», и ни до какой другой стадии ему уже не переместиться. Вот только он не осведомлен, и все пытается.       Легко и проворно он добегает до пирса, под недоуменное вопрошение: «Ты куда?», — и с улюлюканьями сигает с пирса, подняв фонтан воды до неба.       Вода смыкается, вот только Нила нет, даже когда круги на воде окончательно утихают. — Нил, не смешно! — ругается Уиллоу, неловко переминаясь на досках пирса, меж которых видно черную воду. Всматривается в нее. В голове всплывают всякие ужастики про палки на которые напарываются прыгуны, и девушка подбегает к краю, плюхается на колени, свешивает голову, и тут же вынырнувший Нил хватает ее за руку и рывком тащит в воду. — Нил, ты придурок! — бранится девушка, выныривая и стараясь удержаться на плаву. Вода, и правда, ледяная. Как же ей хочется его стукнуть. Она же маленького роста и как-то страшно даже пытаться встать, море, наверняка, окажется выше, и девушка усердно разводит руками. Волны покачивают ее, пока она распекает на все корки весело улыбающегося мальчишку, наматывающего вокруг нее круги на манер акулы. Изредка брызгается, демонстрируя правила игры, и Уиллоу включается…       Неожиданный всплеск воды, окативший их с головой, оповещает, что Сет к ним присоединился…       Вся компания, мокрые и продрогшие, сидят на пляже, пытаясь отогреться. Изредка зуб на зуб не попадает, и кожа покрывается мурашками, но они щурятся на солнце, потирая ладонями плечи, периодически переругиваются, как будто у них уже нет сил на выяснение отношений. Босоногие, подобно дворовой малышне, утопают пальцами ног поглубже в прогретый песок.       Уиллоу изредка шипит сквозь зубы, сжимая руками собственные стопы, старательно счищает с них песок, упираясь пятками в скинутые мокрые насквозь кеды. Не до конца зажившие балетные раны чуть сочились сукровицей и еще активнее напоминали о себе при попадании соленой воды и впивающихся песчинок.       Нил чувствует себя виноватым, крутится вокруг, но девушка лишь недобро сверкала на него глазами, не спеша прощать, и старательно уделяла внимание Рону. Хотя начистоту, она и не к такой боли привыкла и не сильно стыдилась убитых ног, которые кажется болели круглосуточно, а если не болели, значит их хозяйка бездельница и лентяйка.       Вот только прятать их стала, после того как все эти синяки, потертости, мозоли и искривления увидела мама. Это было что-то вроде внегласного соглашения сторон, и дочь старательно соблюдала его, надевая за пределами Школы, хотя бы носки. Уж слишком хорошо она помнила как с трудом всей семьей и преподавательским составом уговорили маму не забирать ее из Школы, ведь у нее талант. И правда, этот год Уиллоу закончила с переводом в Первый Дивизион и никуда из него не собиралась, кроме как в главный театр Панема. И если ради этого придется танцевать в пуантах, полных битого стекла, она это сделает!       Периодически отвлекаясь от своего занятия, девушка обращает внимание на Бланш, беспечно раскинувшуюся на песке. Кажется, ее совершенно не смущает песок, облепивший влажную кожу и вещи, осевший на взъерошенных волосах. Она морщит нос и щурится, прикрывая ладонью, на манер козырька, глаза, глядя на сидящего рядом с ней Рона, опершегося локтями в колени, второй рукой девушка периодически снимает налипшие на парня водоросли. Точнее он сидел между Уиллоу и Бланш, но его голова все больше поворачивалась в сторону последней. Еще бы, они же обсуждали предстоящий вечер. В Ло же видят еще едва ли не ребенка, и ее это задевает. Ей достаются шутки, и она ловко парирует, игриво и лукаво, при этом мысленно обещая себе: «Ты еще увидишь!» А уж если Уиллоу поставила себе цель, она прекращала видеть препятствия.       Сет же и Нил, опять о чем-то шушукались, косясь на собравшихся. Они всегда строили планы, гениальные и сумасшедшие одновременно. Уиллоу радовалась, что больше не находила в своей кровати кандидатов в принцы из животного мира, но это не значило, что ребята угомонились. Они играли в шпионов, обмениваясь записками, написанными «невидимыми чернилами», придумывали шифры и прочее, делали взрывчатку, разумеется испытывали ее, сплавлялись на самодельных плотах и изобрели, кажется, невероятное количество совершенно новых способов свернуть себе шеи. В общем, когда двое приятелей оказывались в одной комнате все, кто их знали, сразу же начинали ожидать одного — происшествий.       Домой маленький отряд явился настоящим олицетворением песочного человека. Уж в плане песка так точно. Впереди шел Рон, несший на руках довольную Ло. Еще бы она так страдальчески обувалась, что он не выдержал и сам предложил свои услуги. В хвосте плелся недовольный с совершенно ваксовыми глазами Нил.       И мимо суровой Джоанны, у которой закончились пять минут назад лимоны, а ее муж совершенно, с ее точки зрения, не поторапливался с новой партией, проскользнуть не получилось. Уткнувшись носом в флакон цитрусовой мастики для пола, миссис Хоторн, сурово потребовала, чтобы дети отмылись и явились убрать везде, где наследят. И даже скидки имениннику не сделала. В итоге после того, как все привели себя в порядок, вооруженные тряпками и ведрами они приводили в порядок полы и вскоре Джоанна довольно рапортовала об идеально намытых и натертых цитрусовой мастикой половицах.

***

      Ловко уцепившись длинными пальцами за карниз окна второго этажа, Нил повис в полный рост и, чуть раскачавшись, будто видел куда прыгать, разжал руки и приземлился аккурат в куст пионов тети Энни.       Она их убьет! А сами виноваты, отпустили бы со всеми, не посчитав, что четырнадцать лет это мало, цветы были бы в порядке.       Посидев пригнувшись, прислушивается. Кроме цикад, дающих свой регулярный ночной концерт, никто тишину теплой ночи не нарушает, и он коротко свистит Сету.       Едва успевает отступить, как приятель метким приземлением добивает куст несчастных цветов, и мальчишки, давясь от смеха, уверенной рысью, мчатся к забору. И только оказавшись за пределами слышимости из дома, дают волю веселью, распугав звонким хохотом задремавших в кизиловом кусту птиц.       Празднование дня рождения в семейном кругу прошло идеально: весело, беззаботно и немного консервативно. Рона тормошат и обнимают, радостно поздравляя, целуют в щеки, он хохочет, и его улыбка теперь уже точно совершенно похожа на отцовскую. Молодой человек разворачивает подарки и нахваливает их, раскидав вокруг себя упаковочную бумагу. Переплюнул всех Хеймитч, приславший бутылку мутного белесого пойла с пожеланием: «Чтобы не появилось повода ее открыть». В остальное же время мама нет-нет да волновалась, все остальные собравшиеся радовались как могли.       В назначенный час именинник, Бланш и Уиллоу, которую подруга взяла под свое крыло и обязалась не спускать с нее глаз и отбирать все подозрительные напитки, ушли на пляж. Оставшимся без поручителя, мальчишкам, как они и ожидали, был предоставлен богатый выбор: остаться с взрослыми или уйти в свою комнату.       Разумеется, дабы притупить рефлексы родителей, ребята остались с ними. Когда же по мнению старших стало поздно, они для порядка покапризничали и только после этого начали реализацию своего простейшего плана. Пока подушки и несколько одеял успешно изображали их спящие тела, сами мальчишки, сбежали к остальным. Потому что любопытно, интересно и запретили же!       Пламя огня врывалось в чернильного цвета, усыпанный белоснежными звездами, бархат неба. Откуда-то доносилась музыка, смех и голоса. Аромат моря смешивался с ароматом жареной курицы и какой-то выпечки.       Черная махина стихии, мерцающая серебряными бликами, обрушивалась на берег.       Происходящее вокруг напоминало вакханалию. В игре света и тени танцующие силуэты людей кажутся едва ли реальными. На появление еще двух участников никто и не обращает внимания. На них нет формы и они не похожи на родителей, значит угрозы никакой. В руках у Сета и Нила тут же оказываются стаканчики с незнакомым содержимым. Парни переглядываются и, усмехнувшись, дурашливо чокаются и пьют. На вкус горький апельсин, но в общем-то очень даже вкусно. Обзавестись еще парочкой не составило труда. Ребята быстро вливаются во всеобщее веселье, выглядят как дети, познающие неведомые им до селе истины и по какой-то причине им все нравится, крутят головами в поисках «своих». Чаще, правда, натыкаются на парочки, которых друг от друга бегущими в разные стороны лошадьми не оторвать.       Бланш обнаруживается достаточно быстро в компании двух молодых людей. Один подбирался к ней со стороны спины, словно стараясь прижаться, второй оказался более удачливым и жадно взирал на грудь, обтянутую топом. Улыбка у Бланш широкая, взгляд хитрый из-под приопущенных ресниц. Волосы разметались, в одной руке, поднятой над головой, стакан с напитком. Она кокетливо ведет плечом, двигает бедрами, обтянутыми брюками, но стоит одному из партнеров только попытаться устроить на ее теле свои руки, как девушка ускользает, тут же поощрительно улыбается. И игры продолжаются по новой до тех пор пока Бланш не надоедает и она не бросив что-то ребятам на прощание, удаляется в компанию других девчонок.       Нил так и не понял, на кой-черт, после еще парочки добытых коктейлей, вместо того, чтобы и дальше высматривать Ло, их с другом понесло дальше по пляжу. Здесь музыкой уже служил шум прибоя со всей ему свойственной страстью, разбивающийся о берег. И этот мерный говор волн, завораживал, а все остальное оставалось лишь на подпевках.       Парочку, устроившуюся на поваленном дереве среди низкого кустарника он заметил еще издалека.       Уиллоу сидела, упершись ладонями в шершавую кору и, чуть наклонившись к Рону, прижималась к нему плечом. Короткие шорты демонстрировали, скрещенные в лодыжках крепкие стройные ноги, не до конца застегнутая рубашка демонстрировала небольшую аккуратную грудь, а в блестящих глазах сиял интерес и внимание всего человечества. И все для одного человека.       И прежний, трезвый, Нил, увидев происходящее, развернулся бы и ушел. Вот только трезвый Нил уже давно растворился в воздухе, оставив вместо себя считающего себя трезвым, заместителя и такого же его друга, и потому, разумеется, они решили подойти поближе. Надо же сказать, как все замечательно, хозяину вечеринки. Именно эта идея и оказалась озвучена, как уважительная.       Ноги вязли в мокром песке, который как будто хотел сдержать ребят, но все зря.       Уиллоу радовалась, что ее план срабатывал и до последней секунды собиралась использовать улученный момент. Да, она флиртовала, может несколько топорно, но где ей этому было научиться? Не на ровесниках же в Школе тренироваться. Парочка из них начинала заикаться, когда разговор заходил не о технике поддержки.       Для Нила парочка была, как красная тряпка, для быка. Все жесты, движения, улыбки. Нет, он понимал, что Ло вокруг Рона разве что с плакатом не ходит, но пока с ее стороны все ограничивалось улыбками и кокетливыми взмахами ресниц, а с его — полным игнорированием, можно еще хоть как-то сохранять спокойствие.       До него долетают обрывки фраз, которые с каждым шагом становятся все понятнее, и невесть откуда взявшееся раздражение не утихает.       «Не как сейчас! Черт побери, у него там целая поляна подвыпивших симпатичных девчонок, пусть топает к ним!» — кипятился молодой человек.       …Вихрастая голова склоняется совсем близко, Ло может почти различить свое отражение в глазах напротив и негромкий грудной голос интересуется: — А ты уверена, что достаточно взрослая для этого?       Сердце радостно подпрыгнуло, больно ударилось о ребра и притихло. Мышка была на верном пути, но опять чего-то медлила.       Еще секунду назад Уиллоу считала, что красноречивый ответ читается ее глазах. Сейчас же она чуть не потребовала вслух: «Ну же!» — Да, — глядя из-под приопущенных ресниц тихо, но твердо говорит Ло. Бросает вызов.       И Аарон принимает его склоняясь, и она чувствует его пальцы на своем подбородке, дыхание на щеке, Уиллоу в предвкушении прикрыла глаза…       И неожиданно все прекратилось. Резко сместившись, девушка фактически вылетела из-под таких вожделенных губ. — Нил, какого черта?! — увидев, кто по-хозяйски держит ее за плечо, бранится она. — А поцелует тебя папа, на ночь пред сном, — как будто подытоживает парень, и тянет девушку за собой. — Ты сдурел? Никуда я с тобой не пойду! — Уиллоу тянет руку, стараясь высвободить. — Хоторн, это тебе похоже надо проспаться! — Одэйр, не лезь!       У завязавшейся возни был только один плюс: Ло получила свободу. Во всем же остальном… пара толчков друг друга в плечи переросли уже в некое подобие драки, и девушка настоятельно требовала прекратить все это. Ее брат старался оттянуть Нила, и в конце концов ему это удалось. — Ло, разберись со своим кавалером, — тронув губу, просит Рон. — Я буду на поляне. — Он мне не кавалер! — Уиллоу с сожалением смотрит вслед удаляющемуся парню и, недобро сверкая глазами, поворачивается к незваным гостям. — Нил, ты придурок! Ты зачем влез? Тебя просили? Что ты вообще здесь делаешь? Шпионишь? — девушку несло и она уже сама готова была стукнуть друга. Да какого друга, друзья так себя не ведут.       Нил спорил, утверждая, что Уиллоу не права, он бы еще много чего мог добавить, но понял, что его никто слушать не будет. Да и собеседница, кажется выдохлась и вздохнув: — Иди домой, — медленно ушла на свет костра.       Весь обратный путь Сет слушал отрывистую речь друга, пытался что-то советовать, как всегда балансируя на тонком канате между "сестра" и "друг"       В конце концов пыхтя от напряжения, они залезли обратно в свою комнату и уснули.

***

      Утро выдалось ужасным. Особенно для Нила и Сета. Для начала вскрылась безвременная кончина пиона, разумеется именно он, распластавший стебли с бутонами-шариками по жирной земле, был самым красивым и любимым. После незначительного и недолгого применения дедукции с элементами допроса, парни остались без карманных денег до середины лета, потому что именно с них оплатили покупку нового куста, и до обеда «убийцы» с разрывающимися от выпитого накануне и воспитательных наставлений головами сажали его на место прежнего.       В конце Пит сжалился и, сообщив, что они и так навсегда запомнят свое первое похмелье, выдал им аспирин.       В довершении Уиллоу упрямо продолжала злиться на Нила и игнорировала его, не желая прощать ему его выходку. За компанию она злилась и на брата, потому что не знала, чьего именно авторства была идея притопать на пляж, а Сет, как настоящий друг, хранил молчание. В остальном девушка была совершенно довольна прошедшим вечером, и улыбка легкой тенью поселилась на ее губах на постоянной основе.       Аарон, объяснил разбитую губу, как-то очень неубедительно, в отличии от Нила, который все свалил на пион и неудачное приземление, но Одейру все равно все поверили. Весь день он задумчиво смотрел на Ло, словно впервые, действительно, ее увидел.       И только Бланш, проснувшаяся ближе к полудню, взъерошенная, потягиваясь, притопала на кухню, плюхнулась за стол, по привычке подогнув под себя одну ногу, и вооружившись чье-то ложкой, вонзила ее в чужой торт и отправила кусочек в собственный рот. Окидывая взглядом подозрительно молчаливую компанию, сидевшую на кухне, отметила синяки на лице Рона и брата, и наконец-то поинтересовалась: — Ну рассказывайте, кажется, я многое пропустила?