Глава 3. Мужчина
27 мая 2017 г., 12:10
Анна приходила на набережную каждый день, и каждый день она видела одну и ту же фигуру, склонявшуюся над водой так, что она не могла рассмотреть его лицо. Мужчина ни разу не приходил в одежде какого-либо другого цвета, кроме черного. Он всегда был задумчив и тих, и Анна никогда не стремилась заговорить с ним. Она сидела в одиночестве на скамейке, зарисовывая его фигуру.
Она рисовала его каждый день. Его тонкие пальцы на парапете, его смешную и нескладную фигуру... Она фантазировала о его лице, не зная толком, на что оно похоже: широкие поля отбрасывали тень на его лицо. Анна понимала, что ее интерес чрезмерен и неприличен, что этот человек не должен настолько волновать ее...
Он был бы идеальной моделью, ведь его внешность была запоминающейся и необычной, и весь ее альбом пестрил рисунками, связанными с ним. Анна сама не понимала, отчего она вовсе перестала искать другие места и других людей.
Каждый день. В одно и то же время.
Он уже был там, когда приходила она, и уходил, по-видимому, позже нее.
В последние дни часто шел дождь, но она все так же ни разу не видела у мужчины зонта, а с полей его широкополой шляпы стекали ручейки воды. Анне было до жути холодно смотреть на него. Она понимала, что это, вероятно, его собственный выбор, что ему лучше знать, нужно ли ему скрываться от дождя, но отчего-то его упрямое одиночество навевало девушке грустные мысли.
Ей отчетливо представлялось ее собственное будущее. Вечно одинокая женщина, без семьи и детей, мыкающаяся между различными подопечными, чьи лица она вскоре перестанет запоминать. Быть может, она и вовсе подастся в учительницы какой-нибудь женской частной школы и станет одной из тех классных дам, над которыми смеется каждая ученица. Анна никогда не будет нужна этому миру, как и он не будет нужен ей.
У нее есть деньги, и этот вопрос никогда не будет важен, если она не перестанет работать. Нет, ее может волновать лишь то, что она всегда будет одна. Одна — и никто ей не поможет в трудную минуту.
В какой-то из грустных сентябрьских дней она не выдержала и робко, стесняясь и краснея, как школьница, подошла к мужчине, протягивая ему черный мужской зонт и опуская глаза.
— Это... это вам, — пискнула она наконец, чувствуя, что его взгляд практически давит на нее. Она не решалась взглянуть незнакомцу в лицо.
— Что... что вы сказали? Это... это что?
Он был ошарашен, судя по его тону, и Анна испугалась, что он вот-вот рассердится и больше никогда не придет на эту набережную, но даже сейчас ей хотелось, чтобы он не переставал говорить.
— Я подумала, что вам может быть мокро... — она глубоко вдохнула, заставляя себя пересилить собственное смущение. Анна никогда прежде так не робела перед мало знакомыми людьми, но, с другой стороны, она вообще редко делала подарки, а особенно — тем, кого едва лишь знала. — И я купила вам зонт. Возьмите, пожалуйста...
Его рука дрожала, когда он сжал скругленную темно-каштановую ручку. Его тонкие пальцы, похожие на пальцы скелетов со старинных гравюр, сомкнулись на ней. Анна наконец подняла взгляд и обомлела.
Она уже видела это лицо.
Это бледное и восковое, точно застывшее, лицо с глубоко посаженными глазами, этот чуть искривленный нос и дурацкие жиденькие рыжие усы... Это в этого человека она врезалась тогда, выходя из лавки, и это он не давал ей покоя, заставляя вздрагивать от мысли о нем.
Анна подалась назад, бледнея, как будто встретила призрака. Она не могла понять, что ее так напугало, но только мужчина, словно бы испугавшись ее реакции, сжал в руке зонт и метнулся прочь, и отчего-то его внешний вид напомнил Анне об аистах, только этот аист был черным.
Он даже не поблагодарил ее, но девушка была так напугана этой встречей, что поскорее собрала свои принадлежности и поспешила прочь с набережной, дав себе зарок не приходить как минимум несколько дней, а лучше и вовсе сменить место, чтобы этот странный господин не вздумал ее искать.
Весь вечер она пыталась нарисовать это лицо, но руки ее не слушались, и Анна оставила эту пустую затею и молча легла в постель, надеясь, что она вскоре забудет об этом человеке.
