Замыкая круг

      Эрик никогда и ничего не обещал Анне, а в особенности он не обещал не пропадать без вести. Анна это прекрасно понимала, и оттого она не беспокоилась, но легкая обида мелькала в ее сердце. Кристина, по слухам, пропала со всех мероприятий; она словно бы опасалась выступать, пораженная звучанием своего голоса, и это тревожило Анну.       Он пропал, но ненадолго. В Париже царило радостное предрождественское оживление, когда он вернулся. Анна была поглощена обязательными, но даже и приятными хлопотами: нужно было спланировать детский праздник, купить свечи и саму елку, расписать золотой и серебряной краской все орехи, подвесить все конфеты, наделать множество ангелов из бумаги и фольги, испечь множество пряников и бределей, можно было даже купить несколько стеклянных шаров; причем делать это все надо было, не привлекая детского внимания. У девушки не было практически времени на отдых, к тому же, ее звала Мари провести следующий после сочельника вечер у них, предлагая прийти с кем-нибудь из друзей.       Эрик столкнулся с ней, когда Анна несла несколько пакетов со свечами, орехами и фольгой.       — Что это? — вместо приветствия он недоуменно уставился на свертки. Анна хмыкнула.       — И вам хорошего дня. Это для рождественского праздника моих девочек, они ужасно его ждут. Я тут превращаюсь в самую настоящую женскую версию Пэр Ноэля, как видите. Творю чудеса почти за бесплатно.       Эрик вздохнул.       — Понести? — он робко протянул руку к сверткам. — Пэр Ноэля? Кто это?       — Спасибо, — она отдала ему тяжелую часть и выдохнула. — Рождественский дед. Такой старичок в красном, с белой бородой, очень добрый и хороший. Он делает детям подарки. Эрик, где вы опять пропадали? Вы появляетесь и исчезаете так неожиданно, что я не знаю, что и думать. Будто бы вы призрак какой...       Мужчина скептически хмыкнул, прижимая к себе пакеты.       — Дела Эрика касаются только самого Эрика, — отрезал он, но, подумав несколько мгновений, произнес уже мягче: — Если вкратце, то я сопровождал Кристину к могиле ее отца. Правда, инкогнито, потому что она предпочла взять мальчишку с собой... и он говорил ей, что любит ее, я слышал!       — Следить за людьми не очень-то хорошо, — почти учительским тоном заметила Анна, но тут же обратила внимание, как еще тоньше сжались губы Эрика. — А что она? Отвечала ему взаимностью?       — Я говорил бы об этом, если бы это было так? — он зло хмыкнул, и Анна почти почувствовала, что ей нужно оставить расспросы прямо сейчас.       — Вы отмечаете Рождество? — она решила вернуться к тому, с чего они начали; Анне хотелось поговорить о чем-то, что не так злило его, как отношения Кристины с ее другом.       — По мне не видно? — он все еще был сильно зол и практически огрызался. — Разумеется, нет! Кому я такой у... такой сдался!       — Я хотела предложить вам одну вещь, — девушка вздохнула, ощущая, что разговор не ладится и стремилась одновременно и побыстрее дойти до дома, и обсудить с ним важнейший сейчас вопрос. — Меня зовет в гости одна моя подруга на следующий вечер после сочельника, вы не хотите составить мне компанию?       — Хватит! — он остановился посреди улицы, голос его дрожал от слез. — Перестаньте предлагать мне то, чего я никогда не получу! Зачем вы дразните меня иллюзией нормальной жизни, когда ее нет, нет и не будет, и я это вижу, черт возьми! Анна, вы думаете, что я из тех людей, которые ходят в гости? Кого радостно принимают в любом доме? Посмотрите на меня! Посмотрите! Вы меня боитесь, вам тошно на меня смотреть! Конечно, я же урод, я же знаю! И это вы еще не видите всего! Нет, не надо мне лгать, я не...       Его истеричные крики были прерваны Анной, которая демонстративно забрала у него из рук пакеты.       — Спасибо. Мне все ясно, — ледяным тоном проговорила девушка, разворачиваясь и медленно идя в сторону дома. Она знала, что если бы он захотел, то догнал бы ее, но Анна ни разу не оглянулась, а он и не думал бежать за ней.       Когда вечером Анна вспоминала этот разговор, на глаза ей невольно просились слезы. Ей было до боли обидно, что она вот так разрушила их дружбу, и ей было понятно, что Эрик ни за что не вернется и не сделает первый шаг, а она сама еще несколько раз подумает, прежде чем говорить с ним.       Весь следующий день она не выходила из дома после того, как отвела девочек на учебу. Анна была настолько поглощена работой, что не нашла и пяти минут на прогулку. Она забрала их из лицея и была вынуждена заниматься ими и их делами, и она это делала абсолютно спокойно, пока Луиза не заметила, что видела сегодня, выглянув в окно, бродившего у лицея странного человека в черном, который словно бы кого-то искал, и человек этот выделялся из толпы своей худобой и был высок ровно настолько же, насколько папа. Девочка с тревогой спрашивала Анну, не может ли он быть дурным предзнаменованием для папы и не случится ли с ним ничего дурного.       Анна отчитала Луизу за то, что та смотрит в окно вместо того, чтобы заняться делом на уроке, и пообещала, что с папой все будет хорошо, а сама решила все же найти Эрика и попросить не лезть в ее жизнь.       Он подкарауливал ее, стоило ей выйти за подарками на следующий день.       — Анна, я... — начал было он, но та перебила его, набрав в грудь воздуха.       — Не подходите... — теперь уже он не дал ей договорить, прямо посреди заснеженной улицы падая перед ней на колени.       Несколько прохожих ошарашенно оглянулись. Девушка вздрогнула от этого его действия и, казалось, на несколько мгновений утратила дар речи.       — Ч-ч-что вы делаете? — не своим голосом произнесла она, срываясь на фальцет. — Боже, что вы делаете?!       — Простите меня, я вчера накричал на вас, я просто полная скотина, я понимаю, что вы не простите, но я вас умоляю, умоляю...       Анна поспешно потянула его наверх.       — Господи, ну ведь люди смотрят, встаньте же! Вы ж меня и себя позорите!       Он поднялся, с мольбой глядя на нее. Анна тяжело вздохнула. Она понимала, что вряд ли этот случай истерик на пустом месте будет единичным, но при этом она чувствовала, что Эрику и правда нужна их дружба, иначе он не пришел бы мириться.       Девушка осторожно, словно боясь его спугнуть, нежно обняла его, прижимаясь лицом к его груди и слыша бешенный стук его сердца. Он неловко обнял ее в ответ, весь задрожав и тяжело дыша.       — Анна, я, я...       — Все хорошо. Я ни капли не злюсь. У всех бывают плохие дни.       Он слабо улыбнулся, с неохотой выпуская девушку из объятий.       — У меня есть идея, которая загладит мою вину.       — Никогда больше не будете устраивать сцен на улице? — она отряхнула его колени от снега.       — Нет, более интересная. Кстати, теперь я знаю ваш полный адрес. Ключи с номером квартиры лучше убирать подальше, — он поиграл перед ней ее ключами. Анна ошарашенно сунула руку в сумочку. Там их не было, и она уже хотела возмутиться, но Эрик только протянул их ей.       — Не бойтесь, я вас грабить не буду. Но идею свою вам не расскажу — нужно быть внимательнее, мадам. А теперь — до свидания, миледи, до свидания!       И прежде, чем Анна успела что-либо возразить или возмутиться, он поспешно исчез в одном из переулков. Девушка рассеянно перебирала вещи в сумочке, но больше он ничего не взял.       Ей было не по себе.       Рождество наступило через три дня.       Девочки были в восторге от елки и найденных подле нее подарков. Сесиль танцевала с отцом и все смеялась, а Луиза сидела подле Анны в углу, на диванчике, и в ее мечтательных глазах отражались свечи.       — По-моему, Пэр Ноэля не существует, — заметила она чуть рассеянно. — Все подарки наверняка делаете вы с папой.       Анна улыбнулась.       — Глупости. Вот Мари подтвердит, что он есть.       Кухарка, которая как раз внесла гуся в яблоках и ловко поставила его на стол, услышала обрывок их разговора и кивнула.       — Конечно, он есть! Я его сама маленькой видела! В красной шубе, высокий!       В эту самую минуту в дверь постучали, и Анна пошла открывать.       На пороге стоял Пэр Ноэль: с пушистой белой бородой, в красной шубе и красной шапке, с мешком подарков. От него веяло холодом, но девушка в волнении вгляделась ему в медово-ореховые глаза.       — Есть в этом доме маленькие дети? — строго и громко спросил он знакомым бархатным голосом.       — Есть, есть! — Сесиль выбежала на его голос, ведя за собой отца. Луиза робко и взволнованно последовала за ними, и ее глаза горели огнем счастья. Месье Меро сделал подзывающий жест Анне.       — Это мой друг, — шепнула она мужчине едва слышно, и тот с улыбкой кивнул. Мари и Лиза, девушка которая занималась уборкой в доме, тоже вышли в переднюю, а старый слуга Жак, видимо, уже успел уснуть, выпив стаканчик-другой шампанского.       — Как тебя зовут, дитя? Ты хорошо вела себя в прошлом году? — Пэр Ноэль подозвал к себе Сесиль, и та радостно подбежала, кружась в своем новом платьице перед ним.       — Сесиль Меро, — она сделала реверанс. — Я была хорошей девочкой.       — Это тебе. Но будь осторожна, не разбей, — он протянул ей коробку из своего мешка, и девочка с волнением принялась распаковывать ее и извлекла музыкальную шкатулку с прекрасной дамой в розовых шелках на ней. Девочка поспешно завела ее, и чудная музыка полилась в передней.       Луиза подошла, чуть робея, но ее шкатулка была так же хороша, но ее дама была в алом, и музыка у нее была другой.       Пэр Ноэль раздал Мари и Лизе по прянику, вручил отцу семейства большую плитку шоколада в красивой обертке и протянул Анне небольшую коробочку.       Внутри был маленький скрипичный ключ на серебряной цепочке, которую она тут же надела, и ее губы дрогнули в совершенно детской счастливой улыбке.       — Счастливого Рождества! — Пэр Ноэль неловко обнял, поднимая на руки, подбежавшую к нему Сесиль и ласково погладил Луизу по волосам, а потом исчез за дверью, оставляя приятное ощущение зимней свежести и прохладу.       Анна думала об Эрике весь вечер. Он сотворил настоящее чудо для них всех, но ей было стыдно и неловко, что она не подумала о подарке для него, потому что не хотела вновь огорчать его мыслями о праздниках. Он сделал такие красивые шкатулки, купил сладости и, главное, не забыл о ней... Скрипичный ключ — символ его музыки, верно?       Девушка надеялась, что утром она найдет ему и подходящий подарок, и сможет увидеться с Эриком.       Это было самое волшебное Рождество в ее жизни.